Чэа бросилась к стоящему у входа Сынёну. Она споткнулась, чуть не упала, но всё же успела схватить его за руку, вжалась в него и разрыдалась.

— Что случилось? Что за авария? Как ты сюда попала? А?

Она дрожала как осиновый лист.

— Я сама не знаю. Ни хрена не понимаю. Вышла из торгового центра… села в машину…

— Спокойно, продолжай.

Сынён поцеловал её в волосы, в край уха, а потом схватил за плечи, заставляя смотреть на него.

Глаза, полные слёз, распухшие покрасневшие щёки, бледные губы с засохшей коркой крови — всё это нещадно царапало ему нервы.

Хорошо, что с ней всё в порядке. Но здесь — территория организации. И если ты не входишь в одну команду с теми, кто тут обитает, попасть сюда невозможно.

Если это место засветилось, нужно срочно что-то делать.

— Я не знаю. Правда… но это неважно!

— Я её привёз.

В момент, когда растерянность Сынёна достигла предела, водительская дверь распахнулась, и из машины вышел Пак Минсу. В одной руке он держал чёрный ящик регистратора, на плечо накинул промокший пиджак.

— Пак Минсу?

— Да. Ха, я думал, с ума сойду, честное слово. Посмотрите вот на это.

Пак Минсу передал что-то в руки Чан Йесо и поспешил к багажнику. Сынён второй раз за день почувствовал, как ноги подкашиваются. 

— Чжу Сынён, быстро. Квон Хидже сильно ранен.

Квон Хидже?

Оставив всхлипывающую Чэа на Йесо, Сынён подбежал к открывшемуся багажнику. В тот момент, когда он увидел лужу крови, растёкшуюся по днищу, его обдало ледяной волной.

— Квон Хидже… — голос Сынёна дрогнул.

В багажнике, свернувшись калачиком, лежал Квон Хидже. Бледный как смерть, он с трудом разлепил веки. Мужчина узнал Сынёна, и на его лице мелькнуло странное, нехарактерное для него облегчение.

— Жесть… Как же больно. Говнюки, какого хрена вы пациента в багажник запихнули? Сраные…

— Что произошло? Какого хера с тобой случилось?!

— Заткнись… Говорить больно, охренеть как. Просто… помоги мне не сдохнуть.

Губы, исказившиеся от боли, вновь выплюнули ругательства. Сынён без колебаний подхватил потерявшего сознание Квона Хидже.

Его одежда пропиталась водой и теперь весила как свинец, но Сынён, перекинув его через плечо, рванул в дом.

Пак Минсу, убедившись, что Чэа тоже в безопасности за стенами убежища, сразу же принялся заметать следы.

Как только он вывел машину за старую гончарную печь, люди в рабочей одежде, будто только ждавшие этого, тут же начали её очищать.

— Уберите следы крови с входа.

— Поливомоечная машина на подходе.

— Всё должно быть чисто. На этом авто перевозили цель.

— Не волнуйтесь.

Кивнув, Пак Минсу сжал промокшие волосы, выжимая из них воду, и вошёл в дом через чёрный ход. В нос ударил резкий запах антисептика.

Чан Йесо уже обрабатывала рану на бедре Квона Хидже.

Чжу Сынён быстро ввёл обезболивающее, а Хан Чэа, прижав к себе скомканную одежду Квона Хидже, всё ещё выглядела потерянной. Она была бледной и до сих пор не отошла от шока.

— Квона Хидже нужно перевезти в штаб. У него серьёзная рана.

— Что вообще произошло?

Чжу Сынён, зубами стянув защитный колпачок с третьего шприца, взял Квона Хидже за руку. Это был антибиотик.

— Вы что, забыли что дали ему копию телефона секретаря Кима? Он ведь чует опасность за версту. А ещё…

Пак Минсу с усталым видом плюхнулся на диван, ослабляя узел галстука.

— …Я тоже получил инфу, что Сон Наби собирается двигаться, и решил проследить за ним. А, кстати, этот чёрный ящик… мой.

Сынён вытащил из кармана Квона Хидже его мобильный. Телефон промок, экран потух, но было ясно, что один — личный, а второй — копия аппарата секретаря Кима.

— За рулём был Ян Хёнмо, — Чэа, едва держась на ногах, подползла ближе к Сынёну и прижалась к нему, дрожа.

— Ян Хёнмо?..

— Квон Хидже будто знал, что попадёт в аварию. Сынён, что нам делать? Он ведь выживет, да?

— А ты… Что с тобой случилось?

На этот вопрос Чэа снова разрыдалась. Сынён обнял её. Она хоть и была сухая, в отличие от Квона Хидже, но на щеке остался порез.

— Всё в порядке. Главное, ты не пострадала.

Но Чэа не могла перестать плакать. Её душил дикий приступ вины.

Она села в машину Квона Хидже, припаркованную у чёрного хода торгового центра. На водительском месте сидел господин Ян, и, обернувшись, он встретился взглядом с Квоном Хидже. В этом взгляде читался страх.

Квон Хидже вытащил один из своих телефонов и быстро проверил экран. В следующий миг он грубо толкнул Чэа в плечо.

— Вылезай. Открой дверь и бегом в машину Пака Минсу. Он будет ждать.

— Что?

— Быстро!

Квон Хидже выругался, прошипев имя Сон Хёнхи, и его губы дрогнули в нервной усмешке — то ли злой, то ли напуганной.

Когда он распахнул дверь, Чэа увидела Пака Минсу. Всё выглядело так, будто было спланировано заранее. Она без колебаний пересела к нему в машину, и вскоре, пока они двигались на небольшом расстоянии от Квона Хидже, случилась авария.

Когда грузовик протаранил его машину, Квон Хидже даже не нажал на тормоза. Он не пытался удержаться, а намеренно направил её вниз, в реку.

А Пак Минсу… Он, будто зная, что всё так и будет, сразу свернул на обочину и спустился вниз.

Там уже были люди в полицейской форме, которые вытаскивали Квона Хидже из воды.

Ян Хёнмо тоже был спасён, но оставался без сознания.

— Сраные ублюдки.

Как только Пак Минсу вышел из машины, Квон Хидже скривил губы в усмешке, и тут же отключился.

Чэа была в полном оцепенении.

Даже несмотря на то, что она видела всё своими глазами, случившееся казалось ей нереальным. В багажнике уже была постелена заранее подготовленная простыня, на которую они уложили Квона Хидже.

Пак Минсу даже успел закрепить у него на носу кислородную маску, а затем, заметив, как Чэа всё ещё дрожит от шока, усадил её в машину.

Перед тем как тронуться, он строго сказал:

— Пока мы едем, ни в коем случае не открывай глаза.

И всё это время Чэа сидела, сжав колени, стиснув зубы, зажмурившись так сильно, что перед глазами уже вспыхивали белые круги.

В памяти снова и снова всплывал момент удара. Тот миг, когда грузовик врезался в машину Квона Хидже и сбросил её вниз. Давящий ужас, от которого невозможно было убежать.

— Это из-за меня… Всё из-за меня… Если бы я не спровоцировала Сон Хёнхи… Если бы не я…

Тёплая ладонь осторожно скользнула по её затылку, успокаивающе поглаживая.

— Ты встречалась с Сон Хёнхи один на один? — голос Сынёна звучал ровно, но в нём уже застыла угроза. — Тогда эта пощёчина… Она тебя ударила?

Он мягко приподнял её подбородок, и, едва его взгляд остановился на припухшей щеке, в глазах мелькнул хищный блеск. Сынён нежно провёл по синяку кончиками пальцев и сжал челюсть.

— Это неважно. — Чэа всё ещё говорила отрывисто. — Главное, Квон Хидже… Он ведь в порядке? Может, его в больницу?.. Он упал с моста…

— Если бы всё было так плохо, мы бы отвезли его в больницу. Жить будет. — Сынён посмотрел на неё в упор. — Так что это не твоя вина, Хан Чэа.

От этих слов что-то внутри дрогнуло и с треском рухнуло. Чэа уставилась на него, а потом, сжав губы, быстро сглотнула подступивший ком.

— Что мне делать… А?

Она не хотела снова плакать, но слёзы сами катились по щекам. В следующую секунду она уткнулась лицом в грудь Сынёна.

— Чан Йесо, мне остаться при зашивании?

— Нет, Пак Минсу справится.

Сынён кивнул и поднял Чэа на руки. Его плечо было мокрым из-за воды, которая стекала с Квона Хидже, когда он принёс его в дом. Чэа вцепилась в его промокший пиджак.

Он зашёл в комнату на первом этаже, не выпуская её, сел с ней на кровать. А потом медленно уложил её рядом, прижимая ближе, целуя в лоб, в щёку.

— Ни о чём не думай. Просто думай обо мне. Всё будет хорошо. Всё уже хорошо.

Во тьме их взгляды встретились.

Сынён смотрел на неё сверху вниз, и его глаза, обычно жёсткие и пронизывающие, на этот раз смягчились.

Чэа не думала, что одно только его присутствие может быть таким успокаивающим.

Что его голос, его объятия могут растопить этот страх, эту дрожь в сердце.

— Я… Я не знаю, что делать. С ума схожу, Сынён. Прошу, спаси Квона Хидже…

* * *

— Лечение закончено, — Чан Йесо сняла медицинские перчатки.

Рана была не слишком глубокой, но крови вытекло немало. К счастью, не настолько, чтобы понадобилось переливание.

Сынён вместе с Паком Минсу перенёс Квона Хидже в спальню. В комнате, где не было ничего, кроме кровати, стоял резкий запах крови, антисептика и речной воды.

После того как они уложили Квона Хидже и подключили капельницу, Сынён остановил Пака Минсу, когда тот уже собрался уходить.

— Говори. Слушаю.

В его голосе зазвучал холод, и Пак Минсу, почесав затылок, по привычке огляделся.

— «Затмение» началось.

— «Затмение»? Ха… Значит, жертвой сделали Квона Хидже?

— На данный момент — да. Квон Хидже официально будет считаться мёртвым. До того как прокуратура успеет вмешаться, мы вывезем его за границу, а Хоёна выдвинем на сцену, чтобы по одному устранить остальных членов группировки. Просто у Чхве Сохуна мишень наведена именно Квона Хидже, так что выбора у нас нет.

— А авария?

— Дело рук Сон Наби. Мы только в день происшествия узнали, что Квона Хидже хотят протаранить грузовиком. Не успели нормально подготовиться.

Сынён тяжело выдохнул и провёл руками по лицу.

Операция «Затмение» заключалась в том, чтобы избавиться от всех, кто когда-либо работал под прикрытием.

Кто-то действительно погибал, но чаще — как в случае с Квоном Хидже — человека просто стирали с лица земли. Однако настоящая проблема была в другом: приказ отдал Со Мёнтэк, не поставив Сынёна в известность.

А значит… в список могла попасть и Хан Чэа. В глазах Со Мёнтэка она была такой же «жертвой затмения».

— Пока Квон Хидже не очнётся, не спускай с него глаз. Что с Ёну?

— Ёну сейчас в аэропорту Инчхона. Вместе с заведующей Кан они вылетают в США. Только так мы сможем убедить Квона Хидже не упрямиться.

— Это вообще реально?

— Разумеется. Спецтранспорт уже согласован, американцы тоже дали добро.

— …А мне никто доложить не подумал? 

— Простите.

Отправив Пака Минсу восвояси, Сынён сел на край кровати и стиснул зубами сигарету.

Всё выглядело запутанно, но на самом деле шло по плану Со Мёнтэка. Он воспользуется этим делом, чтобы заманить в страну наркоброкера, известного под именем KING.

KING — международный наркоторговец, личность которого никто не знал. Его поимка была мечтой всей жизни Со Мёнтэка.

Он только собрался прикурить, как из-за двери донёсся голос Чан Йесо:

— Хан Джуа! Вам нельзя туда заходить!