Сынён, полулёжа в ванне, смотрел на неё снизу вверх — в его взгляде на миг скользнуло раздражение.

Чэа встретилась с ним глазами в зеркале и пожала плечами.

— Я тоже как-то не подумала. Думала, до этого ещё пара недель есть.

— Так ты поэтому решила оставить меня одного дома?

— А Минсу чем занят?

Он фыркнул, будто она сказала нечто абсурдное, и поднялся.

— Почему в свой выходной я должен проводить время с Паком Минсу?

— Ну, я просто предложила...

Он что, втихаря в зал ходит?

Струйки воды, стекающие по стройному и мускулистому телу, сегодня казались особенно возбуждающими. Чэа пристально уставилась на отражение Сынёна в зеркале, сглотнула и отвела взгляд.

— Может… пойдём вместе?

— Вместе?

Не успела она опомниться, как он уже стоял у неё за спиной, прикрыв нижнюю часть тела большим полотенцем.

Подхватив Чэа на руки, Сынён легко усадил её на раковину и вложил в ладонь бритву. Затем он нанёс крем себе на подбородок и наклонился ближе.

— Побрей.

— Ты слишком мне доверяешь, не думаешь?

— А кому мне ещё доверять, если не жене?

Он чуть поднял подбородок и обеими руками упёрся в края раковины. Чэа осторожно провела лезвием по коже. 

Сынён просил её об этом из-за Квона Хидже. Хотя с тех пор прошло уже много времени, он всё ещё вспоминал тот случай. Он был уверен, что Квон Хидже тогда окончательно слетел с катушек, и понял, что всё зашло слишком далеко. Сейчас это казалось просто нелепым происшествием, но тогда он признался, что по-настоящему испугался.

— Готово.

Чэа ополоснула бритву под струёй воды, а затем влажным полотенцем вытерла ему лицо. Он провёл гладким подбородком по её щеке и прищурился.

— Гладко?

— Угу. Очень гладко.

— Чэа, ты правда не против взять меня на свадьбу?

Обхватив его подбородок ладонями, она чуть склонила голову набок.

— А с чего мне быть против?

— Значит, теперь всё ясно. Хан Чэа — моя жена.

Он улыбался с лёгкой, ленивой радостью. Чэа поцеловала его в губы и усмехнулась:

— У тебя на сегодня были какие-то планы, да?

— Как думаешь, что я задумал?

— Не знаю.

Одна из его больших ладоней скользнула к её затылку. Он впился в её губы, нежные и тёплые, будто в желе.

— Вечером пойдём на свидание. Хочу кое-что сделать.

******

За годы работы в школе Чэа успела побывать на множестве разных мероприятий, но такой роскошной свадебной церемонии ей ещё видеть не приходилось. Впрочем, стоило услышать название отеля — сразу стало ясно, к чему всё идёт.

Чэа остановилась у входа в подземный парк аттракционов, загороженного лентой с надписью «подготовка». Было странное чувство. Это место когда-то строилось для Ёну — его проектировал Квон Хидже. Насколько Чэа знала, строительство остановилось после того, как Хидже признали погибшим, хотя объект был готов примерно на 90%.

А теперь, значит, «в процессе подготовке»? 

— Неужели закончили?

— Ага. Говорят, что да.

Вот же… как чувствовала!

— А ты откуда знаешь, Сынён?

Чэа переплела пальцы с протянутой рукой Сынёна. Сегодня он был до неприличия хорош. Настолько, что хотелось спросить, можно ли вообще так выглядеть на чужой свадьбе. Вокруг было полно старшеклассников в знакомой школьной форме. Она не узнавала ни одного лица, но сама форма вызывала ностальгию.

— Потому что я всё ещё не переписал долю. Формально я по-прежнему крупнейший акционер.

Глаза Чэа, которые с таким искренним вниманием смотрели на детей, дрогнули.

— Серьёзно?

Она недоверчиво посмотрела на него, а он, чуть прищурившись, кивнул подбородком куда-то вниз.

— Сама потом посмотришь.

Она не понимала, к чему всё это, но, кажется, начинала догадываться, почему Сынён мог себе позволить содержать кафе даже самым нерациональным способом.

— Муж скрывал от меня свои богатства, вот это да...

Чэа потянула его за руку. Надо было уже положить конверт с деньгами и занять место. К тому же вот-вот должна была приехать Хисон — та самая, что передала ей приглашение на свадьбу.

— Это заначка.

— А ещё есть?

— Секрет.

Вот наглец.

Впрочем, если подумать, до встречи с ней Чжу Сынён находился на самой вершине пищевой цепи. Пентхаус, в котором он жил, даже не имел официальной рыночной цены, а количество бизнесов, которые находились под его контролем, начиная с «Одина», сложно было посчитать. Но и он, и Квон Хидже тогда без колебаний распрощались с этим. Так что одна-две заначки — не такая уж неожиданность.

— О! Госпожа Хан!

Чэа как раз обернулась после того, как положила конверт с деньгами, и заметила бегущую к ней Пак Хисон, размахивающую рукой. 

— Сколько лет, сколько зим, госпожа Пак!

— И не говори! Я так рада тебя видеть. Как ты? Говорят, ты снова преподаёшь в старшей школе?

— Да, верно. Недавно вышла.

Чэа и Хисон зашагали к залу. Хисон то и дело косилась на идущего следом Сынёна. Тогда Чэа остановилась и протянула ему руку.

— Это мой муж.

— Меня зовут Чжу Сынён.

Тотчас, будто ждал этого момента, Сынён мягко улыбнулся и вежливо поклонился. Хисон, наконец удовлетворив своё любопытство, округлила глаза и шутливо хлопнула Чэа по руке.

— Ой, ну и дела! Даже приглашение не прислала? Когда вы вообще успели пожениться?

— Церемонию не проводили. Вышло неудобно по срокам, я как раз возвращалась в школу.

— Да ты что? Всё равно поздравляю! Если всё-таки будете играть свадьбу — обязательно пригласи. Кстати, лицо как будто знакомое. Он точно не из шоу-бизнеса?

— Нет, что ты, Хисон. Просто он очень красивый.

— Ну, да. Красивый — это точно.

После этого Чэа ещё с десяток раз обменялась приветствиями — с кем-то обнялась, с кем-то перекинулась парой слов. Она уже начала уставать от всего этого, когда, наконец, началась церемония. Живые цветы, густо источающие аромат, лепестки, рассыпающиеся по дорожке. Люди с разными выражениями на лицах дружно аплодировали жениху и невесте.

— Хочешь такую свадьбу? — негромко спросил Сынён, стоявший рядом и спокойно наблюдавший за происходящим. 

Чэа покачала головой.

— Почему?

— Потому что... Мне очень понравилось то чувство, когда мы подали заявление. Будто в этом мире остались только мы вдвоём.

К тому же, как бы она ни пыталась представить это, она не смогла бы собрать столько гостей, чтобы заполнить огромный зал. А мысль, что ей придётся в свадебном платье пройтись под взглядами толпы, вызывала у неё чувство онемения.

В конце концов, не существует единственно правильного ответа. Каждый выбирает по себе.

— Мне тоже понравилось.

Он поднял её руку и приложился губами к тыльной стороне ладони. Чэа хихикнула, прикрывая рот, и украдкой огляделась. Тогда-то она и заметила знакомые молодые лица. Её бывшие ученики — те, кто в этом году выпустился и стал совершеннолетними.

Но среди них был и тот, кого она совсем не хотела видеть.

Ли Чеджун.

Парень, который когда-то превратил её преподавательскую жизнь в ад. Завидев Чэа, он вытаращил глаза от неожиданности.

— Ученик ночует у дома учительницы — это нормально, по-вашему?! Это не он к ней привязался, а она его соблазнила! Это же груминг, настоящее преступление!

Слова, которые она давно забыла, вдруг вернулись и сжали грудь.

— Ты же и на прошлой неделе встречалась с ним. Что ты делала с ним в машине, а?! Моему сыну... ему ведь ещё нет восемнадцати! Говори правду. Не вздумай врать!

Она не знала. Не знала, что именно сделала не так.

Вела себя с ним так же, как с другими детьми. Но, кажется, он всё понял по-другому.

(Прим. пер. Груминг – это процесс создания доверительных отношений с ребенком или подростком с целью последующего сексуального насилия)

— Что случилось?

Сынён заметил, как напряглось её лицо. Чэа натянуто улыбнулась и покачала головой.

— Может, поедем пообедать куда-нибудь в другое место?

— Хочешь что-нибудь конкретное?

— Давай просто уйдём сразу после церемонии. Мы же уже всех поприветствовали, так что можно и без общей фотографии.

Чэа чуть развернулась, скрывшись за Сынёном, чтобы уйти из поля зрения Ли Чеджуна. Тот сунул руки в карманы и взглянул в том же направлении, куда только что смотрела она.

Пока гремели фейерверки в честь новобрачных, а толпа ликовала, он всё так же молча смотрел туда, не отводя глаз.

(Прим. пер. Этого парня впервые упоминают в 7 главе)

*******

[Хоть бы поели вместе. Жаль вот так расставаться.]

[В другой раз. Мне просто резко стало плохо.]

[Конечно, давай так и сделаем. Если честно, я и сама не ожидала, что Сонгю приведёт с собой Чеджуна. Наверное, тебе было не по себе. Вы не пересеклись?]

Пальцы, быстро печатавшие ответ, вдруг остановились.

[Дети тоже пришли? Я не знала. Пак Хисон, давай обязательно пообедаем в другой раз.]

[Конечно, Хан Чэа. Береги себя, ладно?]

Чэа коротко вздохнула, рука с телефоном безвольно упала. Будто всё внутри сдулось. Опустошение — вот что это было.

Сынён, сидящий за рулём, протянул Чэа руку. Она замялась, а он, нетерпеливо пошевелив пальцами, подбодрил: ну же, бери. Чэа улыбнулась и сжала его ладонь, прижавшись лбом к руке.

— Устала. Есть хочу. И настроение ниже плинтуса.

Он нежно провёл пальцем по мягкой щеке.

— Поехали поедим чего-нибудь вкусного. Я подниму тебе настроение.

— А как?

— Ну… сначала поедим, там видно будет.

Чэа кивнула и снова прижалась лбом к его руке.

Учитель может испытывать неловкость рядом с учеником. Это нормально. Всегда находились дети, к которым её тянуло больше, и те, с кем было сложно. Но она старалась ко всем относиться одинаково.

С этой точки зрения, Ли Чеджун был ребёнком непростым. Он мало разговаривал, ничем не интересовался. Но не хулиган и не отстающий — просто тихий. Походил на неё саму в школьные годы.

Может, поэтому ей казалось неловким держать дистанцию. И она, наоборот, старалась быть с ним добрее. Они проводили больше времени вместе, потому что она курировала кружок книжных дискуссий. Но вскоре Чэа почувствовала, что что-то пошло не так.

— Учитель, я на футболе ушибся… Не подбросите до учебного центра?

Всё начиналось с невинных просьб. Иногда она их выполняла, иногда — отказывала. А когда он однажды попытался обнять её за плечи, строго осадила его.

Но всё взорвалось одним утром. Чэа нашла Чеджуна спящим у своей двери. Она испугалась, разбудила его и попыталась выяснить, в чём дело, но он был в полубреду. Чэа испугалась и отвезла его в приёмный покой.

Подумала — мелкий инцидент. Пустяковая история. 

До тех пор, пока он не начал приходить каждый день. Снова и снова. И дежурить у её двери. 

Дошло до того, что пришлось вызывать родителей, а они во всём обвинили Чэа. Родители мальчика решили, что молодая учительница соблазнила почти совершеннолетнего ученика.

— Чеджун сам сказал! Учительница всё время звала его к себе! Молодая женщина, как не стыдно!

Это был ад.

Она знала, что не виновата. Но никто не верил. Все только обвиняли. Родители мальчика осыпали её оскорблениями и ругательствами, и в итоге Чэа погрузилась в глубокое безразличие.

К счастью, видеокамера у двери всё записала. Это и спасло её. Никто так и не извинился за то, что из неё сделали преступницу, но дело замяли. А вот слухи никуда не делись. Никто не дал ей объясниться. Время прошло, а она осталась «той самой учительницей».

А ведь прошло два года.

Это случилось за пару месяцев до того, как она встретила Чжу Сынёна, и рана, которую Чэа успела получить, была слишком глубока, чтобы считать её всего лишь чёрной полосой.

— О чём задумалась?

Неизвестно, сколько прошло времени, но когда она очнулась, Сынён уже припарковал машину. А её лицо всё ещё покоилось в его ладони.

Увидев, куда они приехали, Чэа усмехнулась и подняла голову.

— Ты серьёзно?.. Нарядился вот так и домой поехал?

— Ага. Я же сказал: хочу кое-что сделать. А не куда-то сходить.