Он без предупреждения начал расстёгивать ей брюки, и Чэа схватила его за запястье. В ответ Чжу Сынён прищурился и резко впился зубами в её бедро.

— А!

— Быстро снимай.

— Ты вообще понимаешь, где мы?

— В кладовке.

— Мы в кафе. Кафе, Сынён. Ты серьёзно?

Он безразлично пожал плечами и стянул с неё штаны.

— Учителям нельзя врать, Чэа. Мы в кладовке. 

Томный шёпот растёкся меж её бёдер. Даже голос у Чжу Сынёна был до неприличия возбуждающим. Чэа провела рукой по его волосам, пока он облизывал набухший, влажный клитор, оттянув в сторону бельё. На улице стояла жара, а от этих прикосновений по макушке пробежал озноб. От его горячего дыхания у неё перед глазами всё плыло.

— Ха… Ты опять превращаешь меня в училку без капли морали.

— И что? Мы не в общественном месте, а на частной территории, и после рабочего дня ты обычный человек. Учителям нельзя трахаться?

— Не знаю, просто… всё это кажется неправильным.

— Поэтому тебя так и вставляет.

Сынён хмыкнул, неторопливо снял фартук, расстегнул молнию. Поглаживая распухший, тяжёлый член, он провёл языком вдоль её половых губ. 

Чэа сдержала стоны, готовые вырваться наружу, — ей было и стыдно, и неловко, и безумно сладко.

— Зато твой муж честно ждал неделю. Ты закончила два дня назад и даже не сказала мне. Специально, да, Хан Чэа?

Она полностью оперлась на дверь, ноги сами собой разошлись. Спрятав лицо в ладонях, Чэа запрокинула голову — подступила невыносимая волна удовольствия. 

Чжу Сынён ещё несколько раз провёл языком по клитору, после чего вставил пальцы внутрь и поднялся. Он начал двигаться, чувствуя, как узко и жадно её тело сжимается. И каждый раз из неё вытекала прозрачная влага — совсем чуть-чуть, но с нарастающим жаром. Чэа задрожала, не в силах сдержать слёзы, застилавшие взгляд.

Они поженились две недели назад. Провести классическую церемонию не получилось — было не до того, — но в статусе законных супругов они могли куда больше, чем поодиночке. Поэтому Чэа без колебаний поставила печать на брачном заявлении, которое он ей протянул. Сынён сказал, что в этом мире есть только они двое, и если уж праздновать, то так, как умеют только они. Но летом молодожёны всё же собирались слетать на Гавайи. Она наденет свадебное платье. Они вернутся туда, где остались те, кто им по-настоящему дорог.

Чэа вздрогнула и сжала бёдра. Он поцеловал её в щёку и губы, полностью стянул с неё штаны и развернул лицом к стене. Сжав её за талию, он глубоко ввёл два пальца во влагалище и начал медленно его массировать. Чэа прижалась лбом к двери и до боли закусила губу.

— Даже недели не выдержал? — ехидно спросила Чэа, чуть повернув голову к нему.

Чжу Сынён, разрывая зубами упаковку презерватива, лишь цокнул.

— Мы же только поженились, Хан Чэа. Даже в медовый месяц не успели съездить. И потом, я ведь предупреждал... С самого начала говорил, что тебе будет тяжело справляться.

— Бесстыдник ты, Чжу Сынён.

Мужчина не ответил и медленно ввёл влажный член в тугую щель. Он только начал входить, но давление на внутренние стенки уже было ощутимым.

— Ха…

— Аа… мм.

Они застонали одновременно. 

На самом деле, ей не в тягость заниматься с ним любовью, просто действительно не было времени. Перед летними каникулами много дел: экзамены, зачёты, отчётность. Она проводила дни с детьми — сплошная гонка.

Чэа попыталась оттолкнуться от двери ладонями, чтобы выскользнуть, но он вошёл глубже и прижался подбородком к макушке. Когда он вошёл в неё до конца, от этой безжалостной наполненности у Чэа задрожал подбородок. Довольный Сынён выдохнул и придавил её сверху.

Чэа заставила себя отвести взгляд, пытаясь не возбуждаться слишком сильно. Она осмотрелась — вокруг стояли коробки с чашками, припасы для кафе. Всё качалось и двоилось перед глазами.

Пробормотав название на упаковке, напечатанное на всех ящиках, она хихикнула.

— Не «Вэри гуд», а «Нот вэри гуд». По крайней мере, для меня.

Сынён, наклонился ближе и, глубже проникая, прикусил мочку её уха.

— А вот у меня, с тех пор как встретил тебя, всё очень даже гуд.

— Отвали.

— Признай. Тебе ведь тоже хорошо, что мы снова вместе. Где ещё ты найдёшь такого, как я? Хотя бы на лицо посмотри — не зря за меня вышла.

— Ты как ростовщик, Сынён. Каждый день какой-то новый долг у меня появляется.

— Не надо ничего отдавать. Залог у меня уже есть. Ты мой залог. И если ты со мной, мне больше ничего не нужно.

Они оба расхохотались, уносимые этой бессмысленной болтовнёй. Чжу Сынён накрыл её рот ладонью.

Погружаясь в неё, ощущая, как она облизывает и кусает его кожу, он растворился внутри своей жены без остатка.

* * *

Собрав в пучок растрёпанные волосы, она достала из шкафа фартук. На внутренней стороне дверцы висело зеркало. В нём отражалась она сама: раскрасневшаяся, с лицом, на котором всё написано. Ни за что не скажешь, что она просто вспотела — это было похотливое лицо, вымотанное от жара.

Перед тем как выйти из кладовки, Чэа встала под кондиционер, чтобы охладиться.

Чжу Сынён просил её первой пробовать каждый новый сорт зёрен. Так что кофе в «Very Good» был, по сути, на сто процентов под её вкус.

Поначалу он хотел назвать кафе «Ачхэ», и ей пришлось всерьёз с ним спорить, чтобы отговорить. Мол, похоже на испанское слово и звучит странно. Он упрямился, она категорически возражала. А потом, не задумываясь ни секунды, он просто сказал другое название дизайнеру и утвердил его. После этого у них случился спор: писать его по-английски или по-корейски? В итоге решили и так, и так.

Чэа открыла дверь и вышла. Она закатала рукава и направилась к раковине, чтобы хоть немного помочь Паку Минсу. Тот только что выкинул жмых от зёрен и теперь с устало ухмылялся.

— Вы просто спасительница, мисс Хан. Эх… Этот проклятый босс.

— А вы чего ожидали? Он не с сегодняшнего дня такой. Чжу Сынён всегда был ходячим адом.

— Да уж. Повёлся я, дурак, на сказки про «вот летом на Гавайи съездим». Не надо было ему верить.

Пак Минсу, сколько бы ни ворчал, похоже, в глубине души всё же хорошо относился к Чжу Сынёну. А тот, стоя за кассой и принимая заказы, явно слышал весь их разговор. Он повернул голову и с невинной улыбкой сообщил:

— Минсу, у нас крупный заказ. Всего по десять порций каждого напитка из меню «Very Good». Из школы пришли.

Звяк — поднос выпал из рук Пака Минсу. Побледнев, он уставился в никуда, пока Сынён с идеальной деловой улыбкой передавал клиентке карту и купоны, как ни в чём не бывало. Он даже вежливо попросил немного подождать за столиком, потому что приготовление заказа займёт какое-то время.

Широкие плечи, плавная линия шеи, сияющая улыбка, внешность будто с обложки. Клиенты покупались на эту обёртку, даже не догадываясь, что внутри.

— Э? Это же наша учительница по литературе? Госпожа Хан? Что вы там делаете?

Она обернулась: перед ней стояла Миён, с макияжем поярче чем был, когда она выходила из школы. Чэа помахала детям рукой в резиновой перчатке.

— Подрабатываю посудомойщицей. Сынён, эти девчонки — мои ученицы. Дай им печенье в подарок.

Словно ничего особенного не произошло, Чэа легко улыбнулась озадаченным детям и вновь занялась тарелками. По сравнению с приготовлением кофе, это даже проще. Она открыла кран и краем уха уловила разговор у стойки, который шёл между девочкой и Чжу Сынёном.

— А почему наша учительница тут работает? Вы её знаете?

— Учительницу Хан? Ещё бы. Так, скидка 10% с восьми тысяч вон, плюс печенье в подарок. 

— Вау! А… а вы ей кто?

— Муж. Карточку давай. Печенье лимонное подойдёт?

В тот момент кафе на миг застыло. Повисла тишина, и только в колонках пел какой-то модный поп-исполнитель.

Сынён протянул карточку, глядя на детей с выпученными глазами и клиентов с округлившимися ртами, и слегка нахмурился:

— Ваша учительница случайно не говорит в школе, что она незамужняя?

В этот момент Чэа, которая мыла чашку, вспыхнула как рак и взвизгнула:

— Эй! С чего ты взял, что я вру?! Никто же не спрашивал! Вот и не говорила ничего!

— А-а, госпожа Хан вспылила. Смотрите, аж лицо покраснело. Эй, да она почти хозяйка этого кафе, получается?

На игривую реплику Миён Чжу Сынён ответил лучезарной улыбкой и вручил ей купон с десятью отметками:

— Если в школе будешь присматривать за Хан Чэа вместо меня, получишь бесплатный кофе. Как тебе?

— Обожаю! Можно я каждый день приходить буду?

— Приноси мне инфу про свою учительницу. Особенно если её кто-то обижает — такие новости вообще самые ценные.

— Вы просто влюблённый до безумия. Завидую!

Чэа, забыв про посуду, подошла и стала помогать Паку Минсу раздавать кофе ученикам. А напоследок, глянув на них строго, велела возвращаться домой до заката. Но Миён, встав на цыпочки, прошептала ей на ухо:

— Некоторые мальчишки точно разрыдаются. Но я сохраню ваш секрет. У вас муж прям типичный одержимый.

— С чего ты взяла?

— Сразу видно. Поздравляю с замужеством. Хоть и с опозданием.

Чэа потрепала её по голове, а потом обернулась и тут же столкнулась с прищуренным взглядом Чжу Сынёна. По его глазам было понятно: он собирается узнать, о чём они шептались.

Тот день действительно выдался безумно насыщенным. Раз в месяц у них проходила акция без ограничений по количеству заказов, и вплоть до закрытия в восемь вечера Чэа мыла посуду, напрочь забыв о своей основной работе.

И вот — восемь вечера.

Дни становились длиннее, и только к восьми часам на небе появлялся закат. Наступил тёплый летний вечер. Чэа, пошатываясь, опустилась на стул у окна. За огромным стеклом ветер трепал ярко-зелёные листья деревьев, а между ними медленно просачивался алый свет заходящего солнца.

— Устала, — пробормотала она, уронив голову на стол.

Сынён, заперев дверь кафе, подошёл и сел напротив. Он взял её за пальцы, на которых ничего не было надето, и, положив левую щёку на стол, посмотрел ей в лицо.

— Носи кольцо.

— Оно слишком вычурное.

— Тогда давай купим новое, попроще.

В его голосе звучало что-то тихое, немного обиженное. Чэа кивнула.

— Ладно. Ты обиделся?

— Ага. Не думал, что никто не будет знать, что ты замужем.

— Просто никто не спрашивал, вот и всё. Глупо же ходить и всем подряд сообщать, если никто не интересуется.

— Намекнула бы. Типа: «А мой муж говорит…» — знаешь, такие фразы бывают.

— Хорошая идея. Так и сделаю.

Она переплела пальцы с его и мягко поцеловала костяшки. Сынён вздохнул, и впервые за вечер лицо его смягчилось, он улыбнулся. Он провёл пальцами по её щеке, куда легло золотистое сияние заката, и чмокнул её несколько раз. В сухом, наполненном холодным воздухом кафе, они долго молча смотрели друг на друга.

— Ты сегодня хорошо постаралась, молодец, — прошептал он.

Чэа в ответ чуть улыбнулась:

— Я позабочусь о тебе и завтра.

Конец эпилога. Продолжение в экстрах