Квон Хидже усмехнулся с неприкрытым недоумением, увидев, как Чжу Сынён вошёл, крепко держа Чэа за руку.

Так же, как Сынён не получил известий о возвращении Хидже, он не был проинформирован о том, что Сынён находится здесь.

Облокотившись плечом на стену, Квон Хидже склонил голову и смотрел на них с привычной к подобному абсурду невозмутимостью. Он как ни в чём не бывало позвал заведующую Кан и велел добавить одну порцию к ужину.

— Если бы знал, что ты будешь дома, Чжу Сынён, поторчал бы подольше в Канвондо.

— Я поем и сразу уеду. Давненько не ел нормальной еды.

— За еду заплатишь.

— Я вроде никогда даром не ел.

Сынён пожал плечами с наглой ухмылкой и отпустил руку Чэа.

Та, будто только этого и ждала, подскочила к заведующей Кан и с неловким выражением на лице шепнула ей что-то.

Сынён подошёл к окну в гостиной — за плотно задёрнутыми шторами царила полутьма.

В гостиной тоже царил полумрак. Свет горел только на кухне, где не было окон, а все шторы в доме были зашторены так, что не пропускали ни луча.

— Что происходит?

Квон Хидже подошёл к Чжу Сынёну, краем глаза заметив, как заведующая Кан с Хан Чэа скрылись в одной из комнат.

Сынён чуть отдёрнул штору и оглядел улицу. Его взгляд потемнел, стал колючим и холодным.

— Я собирался передвигаться ночью, поэтому просто отдыхал. А что с вами, господин Квон? Мне ничего не сообщили.

— А ты бы сейчас кому доверился? Ян Хёнмо тоже оказался сукиным сыном. К тому же Хан Чэа сказала, что хочет увидеться с Чхве Сохуном.

Сынён раздражённо кивнул. Всё, что нужно Чхве Сохуну, — это то самое видеодоказательство, которое есть у Чэа.

Тот самый разговор, где он обещает доказать её невиновность.

Под конец видео Чхве Сохун рассмеялся, заслонил объектив камерой и потянул Чэа за руку.

«Этого достаточно?» — и на этом запись обрывалась. 

Пока они смотрели видео, Чэа всё время оставалась спокойной — закипали только Чжу Сынён и Квон Хидже.

(Прим. пер. Речь о видео из 19 главы)

— Того урода поймали?

— Хо Тэджу у прокурора Чхве. Наверное, у него сейчас башка гудит от боли.

— Надо было сразу убить.

— Он и так сдохнуть захочет. От стыда.

Сынён усмехнулся и направился на освещённую кухню. В этот момент из комнаты вышла Чэа — лицо у неё было чуть порозовевшее.

Пока она проглатывала обезболивающее, запивая таблетку водой, Сынён подошёл сзади и осторожно обнял её за талию.

— Как ты?

Её тело было тёплым. Как он и подозревал, у неё был лёгкий жар. 

Смутившись от его вопроса, Чэа неуверенно почесала шею.

— Всё нормально. Кто не знает, подумает, что я грипп подхватила.

— Разве «эти дни» похожи на грипп? Что именно болит?

— Хм, даже не знаю, как объяснить. Мужчины никогда в жизни не поймут эту боль.

— И не особо хочется, если честно.

Сынён коснулся губами её тёплой щеки и отвернулся. Квон Хидже, наблюдавший за ними, только цокнул и сел за стол.

Пока заведующая Кан была в комнате, Хидже разбудил и привёл с собой Ёну.

Сонный ребёнок просиял, как только увидел Сынёна. Мальчик подбежал к нему и обнял, широко улыбаясь. Сынён поднял его на руки, усадил на стул у стола и ласково потрепал по голове.

— Поешь, а потом почистишь зубы. Тебе ещё нужно искупаться и лечь спать. Сможешь уснуть?

— Ёну совсем не хочет спать, дядя. Пусть учительница книжку почитает.

— Учительница сегодня спит с дядей. Так что ты пойдёшь к папе, посмотрите вместе фильм, а потом ложись.

— Дядя, значит, теперь учительница — моя тётя?

На внезапный вопрос ребёнка все, кроме Чжу Сынёна, закашлялись, будто еда не в то горло попала.

Особенно растерянной выглядела Чэа. Покраснев, она поставила перед Ёну тёплый ячменный чай, вложила ложку в руку и пробормотала:

— Нет, Ёну, учительница — просто учительница. А теперь давай поедим, мальчик мой.

Сынён с трудом сдерживал улыбку, глядя, как она запинается от смущения.

Эти черты её характера — притягательная неуклюжесть, притворная взрослость и слабость, которую она не могла спрятать за маской показной силы, — вызывали у него странное желание её защищать.

Учитывая, что всё готовилось только из того, что было в холодильнике, получился вполне приличный ужин. Закончив с едой, Сынён проводил Чэа с Ёну в комнату, а сам встал из-за стола.

— Я в проектный отдел собираюсь. Пойдём со мной?

— Уф, терпеть не могу то место.

Квон Хидже поморщился и отмахнулся, говоря, что там темно и голова кругом идёт. Сынён, чуть кивнув, схватил его за запястье.

Кривясь от недовольства, но понимая, что выбора у него нет, Квон Хидже пошёл за ним. Они могли бы поговорить и здесь, но излишняя осторожность никогда не помешает. Дом пустовал несколько дней, и наверняка кто-то уже воспользовался этим. Подозревать следует всех и вся.

Когда они добрались до проектного отдела на 15-м этаже, Сынён открыл дверь. В лицо ударил свежий аромат мяты.

Из ванной, явно после душа, вышел Пак Минсу. Он с немного ошарашенным видом посмотрел на них обоих и коротко поклонился:

— Рановато вы, директор... Сейчас собираетесь выезжать?

— Нет, мне нужно рассказать нашему уважаемому господину Квону кое-какую мелодраму. 

— Ох, господин Квон ведь человек чувствительный. Вы уверены, что это хорошая идея?

— Придётся смириться, такая уж судьба.

— Что за херню вы несёте? — буркнул Квон Хидже.

Он терпеть не мог это помещение. Говорил, что экраны повсюду, темно, как в подвале. Что атмосфера тут подозрительная, как будто вся пропитана секретами и подлостью. Причины для недовольства он мог перечислять бесконечно.

— Давай, рассказывай свою мелодраму, — сказал Хидже, щелкнув зажигалкой и закурив сигарету. 

Сынён подошёл к стене и отдёрнул занавес — за ним был целый ряд схем и таблиц, усеянных стрелками и фотографиями. 

В эпоху цифровых технологий, как это ни парадоксально, бумага остаётся самым надёжным способом хранения информации. Именно поэтому все действительно важные данные Сынён предпочитал распечатывать и хранить в физическом виде.

И вот то самое место, что до сих пор оставалось под вопросом, — место, подписанное как «Сон Хёнхи, X», — теперь занимала неожиданная фотография. Она была сделана из видео, найденного в телефоне Хан Джуа. 

На снимке был мужчина, сидящий рядом с Хан Джуа. Этим человеком оказался Чха Хоён — любовник Хан Джуа, которого О Хегён назвала посредником всех бодипакеров. Но самое интересное заключалось в том, что он жил под чужим именем.

— Это первый раз, когда Чха Хоён попал в объектив. Раньше его даже не рассматривали как подозреваемого. А он, между прочим, сын Сон Наби, — объяснил Сынён.

Хидже хмыкнул, выпустив струю дыма, стряхнул пепел на пол и потёр лоб.

Он лишь подозревал, что у Сон Хёнхи была причина, по которой она так неистово цеплялась за власть. Хидже думал, что у неё мог быть любовник, которого она скрывала. Но то, что это оказался её сын, стало для него неожиданностью.

Едва уловимое выражение жестокости промелькнуло на его лице, когда он осознал правду.

— И без того у меня семейка — хер разберёшь кто кому кто, а тут ещё этот... Как вы его нашли? Мой отец знает?

— Ян Хёнмо следил за ним. Похоже, Пэк Чжунгю первым почуял неладное и поручил ему глаз не спускать с этого парня, — ответил Сынён.

— Если за Ян Хёнмо стоит не Сон Наби, а мой отец...

— Тогда мы, получается, влезли в их семейную разборку.

Сынён, покрутив в пальцах маркер, сорвал колпачок зубами и черкнул на стене длинную стрелку.

Она указывала на ячейку, где значились старший прокурор Ли Чонын и Чхве Сохун — как ключевые фигуры.

(Прим. пер. Ли Чонын — босс Сохуна, вместе с ним в «Сатине» тусовался)

Изначально задача Сынёна заключалась в том, чтобы доказать преступления группировки «Пэкчжу» — незаконные денежные переводы в Северную Корею и контрабанду северокорейских наркотиков.

Собирая доказательства вместе с Квоном Хидже, он медленно продвигался к цели, пока в дело не вмешались Ли Чонын и Чхве Сохун.

Ли Чонын пытался превратить Квона Хидже в фигуранта дела под кодовым именем D, а Чхве Сохун должен был доказать, что D и есть Квон Хидже. Для этого они использовали Хан Джуа и Хан Чэа.

Два обычных человека, не обладающие ресурсами или связями, не смогли бы самостоятельно выбраться из этой паутины, сплетённой могущественными фигурами.

Чтобы положить конец этой игре, нужно было раскрыть личность Чха Хоёна и тем самым доказать невиновность Квона Хидже.

Однако существовала одна серьёзная проблема.

Как сотрудник НРС, Сынён не мог разрушить спектакль, устроенный прокуратурой, без веского основания. Пока такого основания не находилось.

Даже если ради этого придётся разрушить многолетний план Со Мёнтэка и всей разведки, я должен найти это основание.

Только так я смогу спасти не только Хан Чэа, но и Квона Хидже и Ёну.

— Кстати, старший, у нас есть инфа на того ублюдка. Посмотрите сейчас? Вам понравится, — Пак Минсу, всё это время молча занятый своим делом, подошёл с ноутбуком.

Он держался так, словно присутствие Квон Хидже его совершенно не волновало.

Раньше Пак Минсу работал личным водителем Квона Хидже, но теперь его отношение к бывшему боссу изменилось на 180 градусов. Пак Минсу идеально подходит для работы под прикрытием.

Сынён взял ноутбук и нажал пробел. Экран, стоявший на паузе, вновь ожил.

Место действия — один из рынков в Таиланде.

Сначала видео выглядело как типичная запись для соцсетей: камера снимала десерт на столе в уличном кафе. Больше минуты ничего, кроме десерта, не появлялось.

Но затем кадр изменился.

На фоне уличного кафе, где сновали местные и проезжал красный тук-тук, появился Чха Хоён. Он встал из-за стола и подошёл к мужчине азиатской внешности, стоявшему примерно в пяти метрах от него. Они пожали друг другу руки.

Мужчина был высокий, с броской внешностью. Когда он снял солнцезащитные очки, Сынён тут же поставил видео на паузу.

Вот он.

— Чхве Удже. Бывший директор отдела в компании «Иджон Констракшн», ныне финансовый директор и президент инвестиционной группы IH. Это тот самый, которого искал руководитель Со. (Прим. пер. Со Мёнтэк — босс Чжу Сынёна и Пака Минсу из НРС). 

В голосе Пака Минсу появилась уверенность. Он уже не был таким вялым, как минуту назад — взгляд загорелся интересом.

— KING? Этот парень и есть KING?

— Точно сказать нельзя, но то, что Чхве Удже является посредником между наркоторговцами из Северной Кореи, Латинской Америки и азиатскими клиентами, сомнений не вызывает.

— Отлично. Это и доказательство, и наш повод.

— С этого момента дело Чха Хоёна в нашей юрисдикции, старший.

Сынён потёр губы, скрывая лёгкую улыбку, и лениво опёрся на высокий стол.

Телефон, с которого было снято это видео, принадлежал Хан Джуа. Скорее всего, она просто хотела снять своего возлюбленного во время их путешествия, но кадры оказались ключевым доказательством.

Теперь ясно, почему Чхве Сохун так яростно пытался вернуть этот телефон.

Вот почему из всех людей он сделал именно Хан Джуа жертвой своей схемы. И почему в итоге она предала его и исчезла. Теперь всё стало ясно.

Ответ был в Хан Джуа.

— Разведка и всё такое — мне до фени. Лучше скажи, что ты собираешься делать с сыном Сон Наби — этим Чха Хоёном? 

Квон Хидже затушил сигарету о мраморный стол и холодным взглядом уставился на фотографию.

— Представим его как наследника группировки «Пэкчжу». Тогда он автоматически станет главным лицом всех преступлений, организованных прокуратурой и Сон Наби.

— Раз его нашли, тебе больше не нужно ехать никуда?

— Я уезжаю на рассвете в «Сатин». Надо найти Хан Джуа и вернуть её на место. Если её там нет — значит, она с Чха Хоёном.

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Только мешать будешь. Лучше сделай то, о чём я просил. Дом, школа и…

— Пансион. Да понял я, понял, — сдался Хидже и поднял руки, словно признавая поражение.

Он встал и подошёл к стене, где висела фотография Чха Хоёна. Проведя пальцем по гладкому подбородку, Квон Хидже прищурился и ухмыльнулся, но в его улыбке не было ни намёка на веселье.

— Чтобы защитить его… у меня отобрали всё? Из-за одного человека?

— Генетическую экспертизу ещё не проводили, но Ян Хёнмо сказал, что Чха Хоён точно не от твоего отца.

Квон Хидже кивнул и достал телефон. Он сфотографировал изображение Чха Хоёна на стене. Сынён недовольно поморщился.

— Я слышал, что Сон Наби просила собрать инфу о Хан Чэа. Так что мне тоже нужен козырь, — хмыкнул Хидже и спокойно убрал телефон в карман.

* * *

Прим. пер. Я проклинаю писательницу за такое количество похожих имен! Еще раз подробно по персонажам.

Чха Хоён — новый персонаж, бойфренд Хан Джуа (сестры Чэа), сын Сон Хёнхи (Сон Наби). Кто отец — пока не знаем.

О Хегён — рыжая бодипакерша, «подруга» Джуа, она звонила Чэа из «Одина», ее же недавно нашли мертвой в реке. 

Чхве Удже — новый персонаж, потенциально «Кинг», его ищет НРС.