Следователь Чон Хун опустил коробку, сорвал скотч: сверху донизу она оказалась набита специальными камерами.

— Так, так! На этот раз все заходят только с камерами. Раздаю!

Один за другим детективы, готовившиеся к выезду, подходили и забирали по устройству. Не стал исключением и Чхве Сохун. Надев бодикамеру на шею, он снял с руки дорогие часы и отложил их в сторону.

Врываться с голыми руками туда, где собираются все из «Пэкчжу», — чистое самоубийство. Кто знает, что эти отбитые могут выкинуть.

Чхве Сохун застегнул бронежилет и бедренные щитки, и в этот момент к нему подошёл детектив Ким, который уже полностью собрался.

— Поступил приказ. Параллельно идёт обыск в главном офисе «Сихяна».

— Давайте без шума, детектив. Если что-то просочится — всё пойдёт прахом. Работаем тихо.

— Есть. Мы и так минимизировали количество задействованных, прокурор Чхве.

— Ну что ж… Сегодня мы наденем наручники на Пэка Чжунгю.

— Есть!

Сколько лет ушло на этот проект, чтобы наконец довести его до конца?

Сохун находился в офисе, из которого открывался вид прямо на вход в здание гостиницы в Чхонджу. Скользкий ублюдок.

Место для празднования восьмидесятилетия Пэка Чжунгю уже не раз менялось — то Сеул, то Тэджон, Тэгу, Кванджу, Пусан. Чхве Сохун уже планировал раскидать полицию по городам, но Со Мёнтэк без труда вычислил настоящее место.

Сохун повернулся к Паку Минсу, который спокойно проверял количество патронов.

— Чжу Сынён и правда уехал?

— Я не уполномочен разглашать информацию об агентах.

— Ха, смешно. А ведь ты подозревал его не меньше меня. Я думал, мы с тобой ладили. Не угадал?

— Я точно к вам в друзья набиваться не намерен. Думаю, вы ошиблись. Я считал вас «своим», но до того, как от вас запахло гнильцой.

— Гнильцой? — Чхве Сохун переспросил с явной досадой в голосе.

Минсу чуть нахмурился.

— А… уже подключился. Торопыга.

— Кто подключился?

— Этот сервер настраивал старший — Чжу Сынён. Так что всё, что мы сейчас говорим и делаем, уходит прямо к нему. Ну… прокурор, покажите-ка свою версию «справедливости», — усмехнувшись, Минсу протянул ему руку.

Чхве Сохун с ошарашенным видом перевёл взгляд с бодикамеры на Пака Минсу, потом резко наклонился и, глядя прямо в объектив, показал Чжу Сынёну средний палец.

— Живи долго, ублюдок. Только попробуй мусор на улице выкинуть: сразу пойдёшь на пожизненное.

— К вашему сведению, прокурор, незаконный выброс мусора карается штрафом от тридцати пяти до ста тысяч вон, — поправил его Пак Минсу.

— Я образно, блядь.

Раздражённо накинув пиджак на плечи, Сохун подумал: В конце концов, и Чжу Сынён, и Со Мёнтэк просто подсели к накрытому столу, который накрыл им Квон Хидже.

Как только Чхве Сохун признал сам себе, что изначально играл по чужим правилам, ему стало легче. Оставалась только тошнота от того, как изощрённо его затянули наверх — будто специально всё подготовили.

— Ну что ж…

Он поднял рацию и, глядя вниз, где начали прибывать поздравительные венки, отдал приказ:

— Пора вносить конвертики. Не жмотим.

* * *

Плюх-плюх — вода зазвучала под ногами.

Сынён поднял голову, не вынимая беспроводные наушники из ушей.

Они находились в небольшом бассейне перед гостевым домом.

Когда он бросил ей круг в форме крокодила, Хан Чэа сразу забралась на него и вот уже несколько минут беззаботно лежала, изредка пуская по воде ленивые брызги.

По гавайскому времени — 17:51. По корейскому, значит, где-то 12:50 дня. В наушниках чётко слышался шум, передаваемый через бодикамеру.

Сынён мельком взглянул на тихую Чэа, которая, казалось, заснула на круге, а затем опустил глаза к экрану ноутбука.

— [Охренеть, это сколько же венков? Кто-то женится? Пэк Чжунгю в новый брак вступает?]

— [Эй, вы кто такие вообще?]

— [О, все знакомые сеульские рожи в сборе!]

— […Прокурор Чхве Сохун?]

— [Спасибо, что узнал. Съебись.]

Те, кто стоял у входа на мероприятие, побледнели и бросились наперерез, но нападать не стали. Пока что они пытались просто не пустить полицию внутрь.

Сынён, скрестив руки на груди, спокойно скомандовал:

— Слева от зала — аварийный выход, он ведёт в смежное помещение. Проверьте.

Посреди общего шума Пак Минсу ответил спокойно:

— [Принято.]

Сынён тут же подключился к передаче с бодикамеры Пака Минсу. Тот уже мчался по коридору. Как только агент распахнул дверь, на лестнице показался Пэк Чжунгю. Здоровяки, окружавшие его, тут же кинулись на защиту.

— [Блядь!]

— Не матерись, Пак Минсу.

— [А, простите.]

— Лови.

— [Есть.]

Он даже не запыхался. Пак Минсу спокойно отвечал, отбивая нападающих. А тем временем Пэк Чжунгю рванул по лестнице вниз, но Минсу сработал быстрее. Он что-то передал по рации, а потом одним прыжком спрыгнул с перил.

— [Ты… ты?! Ты ж раньше водителем работал у моего Хидже, да?!]

Пэк Чжунгю узнал его и заорал, надрывая голос.

— [Да, рад встрече, господин председатель. Но чего вы бежите? Мы же даже не успели предъявить обвинения. Пришли, считай, с конвертом подарочным — а тут такое.]

— [Ты, сука, кто такой вообще?!]

— [Кто надо. Господин Пэк, будет неловко, если вас арестую я… Прокурор Чхве, сюда!]

Вместе с его криком распахнулась дверь аварийного выхода, и в зал ворвался Чхве Сохун. Переводя дыхание, он вцепился Пэку Чжунгю в плечо.

— [Господин Пэк Чжунгю, вы арестованы по подозрению в убийстве Чжу Джегёна.]

— [Что?!]

— [Чжу Джегёна. Там один бешеный пёс с пеной у рта ждёт.]

— [Ч… Чжу Джегён?!]

— [А не надо было к нему лезть. Ха. Сон Наби, говорят, празднует ваше восьмидесятилетие в Пусане? Молодец. Всё равно со вчерашнего дня она тоже в списке подозреваемых. Хорошая у вас пара — не разлей вода.]

— [Что за хуйню ты несёшь?! Эй, ты, Чхве Сохун, ты вообще ничего не боишься?! Мне стоит только слово сказать — и…]

— [Скажете. Мы предоставим вам слово. И заодно разберитесь, пожалуйста, с тем, что ваши наверху устроили.]

Сынён убавил громкость и переключил камеру на Пусан. Там как раз задерживали Сон Хёнхи, устроившую сцену с попыткой членовредительства.

— Молодцы. Отчёт послушаю потом. А, и передай прокурору Чхве… что он опоздал. Пусть в следующий раз соберётся, ладно?

— [Э! Да. Принято, старший.]

Словно это был обычный рабочий звонок, Сынён отключился и поднялся. Он вынул наушники и снял рубашку. Под босыми ступнями чувствовалась шероховатая плитка.

Без предупреждения, с громким всплеском, Сынён нырнул в воду, и Чэа, испуганно вскрикнув, резко села. Она смеялась, обняв надувного крокодила и смотрела, как он, скользя под водой, приближается к ней. Сынён вдруг резко дёрнул её за ногу под водой, и, с криком, Чэа соскользнула вниз, вцепившись руками ему в шею.

— Эй!

— Долго ждала?

— Ничего подобного. Я отдыхала. И прекрасно проводила время.

Проведя рукой по мокрому лицу, она с лёгкой улыбкой поцеловала его в переносицу. Сынён лениво приподнял уголки губ и зубами потянул край её лифа.

— Почему тут красное?

Он стал вылизывать её сосок, отступая ближе к краю бассейна. С каждым прикосновением языка её тело вздрагивало.

— Ты сам вчера укусил.

— Перестарался, да?

— Ага. Ты вчера… чересчур возбудился.

— А что мне оставалось, когда ты согласилась на верёвки? Я сорвался. Но... тебе больно?

Поддерживая её одной рукой, другой он скользнул под купальник. Сынён провёл пальцами по скользкому отверстию и резко ввёл их внутрь. Чэа прикусила губу. Возбуждение было настолько острым, что током пробежало от пяток до макушки. Горячее дыхание сорвалось с губ. Сынён тем временем чередовал поцелуи, играя с её грудью и шеей.

— Ха…

— Чэа, поехали в путешествие.

— Куда?

Ответить внятно было невозможно — она сжалась вокруг его пальцев, вздрагивая всем телом. Он провёл языком по своим губам, усмехнулся, медленно вынул руку и, подсадив её на край бассейна, раздвинул ей колени. Опущенная набок ткань купальника обнажила вульву. Он припал к ней губами.

— Ха… куда?

Острый язык щекочущими движениями прошёлся по нежным складкам. Бассейн, где они этим занимались, был не таким уж уединённым, но Чжу Сынён оставался невозмутим. Он уверенно сказал, что все ушли к морю, поэтому у них в запасе есть минимум четыре часа.

— Можем весь мир объехать. Или выбери одну страну. Как хочешь.

Он раздвинул половые губы пальцем и провёл языком по влажному, алому нутру. От щекочущего ощущения и запретной, остро возбуждающей близости Чэа покачала головой.

— Давай начнём с чего-нибудь простого. Я… за границей-то впервые. И мечтала о ней до этого, если честно, не особо. Посмотрю в книжке и выберу. Но… может, хватит сосать? Мне как-то странно.

— Нет. Сегодня я тоже собираюсь тебя помучить, так что нужно как следует всё подготовить.

Сынён глубже уткнулся лицом между её ног. Влажные пальцы Чэа скользнули в его мокрые волосы. Он продолжал упорно облизывать чувствительную плоть. Её бёдра подёргивались, поясница выгнулась. Она пыталась сдерживать стоны, но дыхание становилось всё более прерывистым.

— Нх…

— Может, начнём с Японии. Потом можно проехать через Юго-Восточную Азию, в Европу заглянуть.

— Я… хочу на Чеджу.

— Что?

— С Чеджу начнём.

Он поднял голову и немного обалдел, глядя на неё, а потом вдруг рассмеялся. Обняв её за бёдра, Сынён прошептал:

— Договорились.

Чэа снова ушла под воду, а он развёл ей ноги и плотно прижался. Твёрдый, тяжёлый член тёрся о неё сквозь тонкую ткань.

— Нравится?

— Угу…

— Я буду делать так, чтобы ты улыбалась каждый день.

— Я ведь ещё не согласилась на кольцо с бриллиантом.

— Знаю. Потому и собираюсь делать предложение каждый день. А ты дашь согласие, когда захочешь.

Он глубоко вошёл в неё. Чэа, прикусив губу, шлёпнула его по плечу. Сынён, погрузившись в её горячую плоть, выдохнул с усилием. От того, как было хорошо.

Ему не хотелось расставаться с ней даже на минуту. Сделав несколько движений, он вдруг прикусил мочку её уха и, вспомнив кое-что, прошептал:

— А ещё… думаю открыть кафе в Корее. Прямо напротив твоей школы. Как тебе?