Время шло, как обычно.

Проснувшись, заведующая Кан первым делом отправилась в комнату Ёну. Открыв дверь, она сразу увидела спину Квона Хидже.

Последнее время Квон Хидже был до безумия занят — сворачивал дела и лично разбирался с отсутствием Яна Хёнмо. Поэтому, возвращаясь поздно ночью, он неизменно засыпал рядом с Ёну.

Увидев, как отец и сын спят вместе, госпожа Кан без лишних слов направилась к дому напротив.

Дверь открылась, когда она приложила палец к сканеру. Входить сюда могли только она и Хан Чэа. Остальных сотрудников временно отправили в родовое поместье, так что сейчас за порядком в пентхаусе следила только Кан.

Как только она вошла в дом, из спальни вышла Чэа. Увидев её покрасневшие глаза, она задумалась: Опять плакала? Но тут же заметила, что учительница крепко сжимает в руках одежду.

Брюки, рубашка, куртка. Всё принадлежало Чжу Сынёну.

— Ой, вы с директором виделись? — спросила она.

— Да. Ненадолго, на рассвете.

— Он только переоделся и ушёл?

— Ушёл ещё до того, как стало светать. Говорит, у него много дел.

— Ох… вот как… Вот почему у нашей учительницы глазки, как у кролика. Красные-прекрасные.

Её дружелюбная шутка заставила Чэа улыбнуться. Она передала заведующей вещи для стирки.

Он говорил, что поранился… Вспомнив это, Чэа нахмурилась. Вчера ночью Сынён натягивал рубашку, чтобы скрыть тело, либо переворачивал её, чтобы она не могла ничего рассмотреть.

Не хотел, чтобы я видела?

А ведь когда хныкал, что ему больно, вёл себя как ребёнок.

Приняв душ, Чэа впервые за долгое время села за подготовку занятий для Ёну. Ей нужно было чем-то заняться.

Только если загружать себя работой, можно хоть как-то выбраться из этого болота. Тем более, как только всё уладится, Сынён сможет вернуться в полицию.

Тогда же окончательно снимут обвинения, которыми угрожал Чхве Сохун, и она наконец-то сможет вернуться к нормальной жизни.

Она прикинула, что это произойдёт примерно тогда, когда Квон Хидже и Ёну уедут в США.

Она начинала с неохотой, но привязанность — страшная вещь. Мысль о том, что им придётся расстаться навсегда, давила на сердце.

Пока госпожа Кан готовила завтрак, Чэа провела время за компьютером, собирая материалы. Двигалась, работала, держала себя в руках. Даже сама пошла будить Ёну.

Она тормошила его и Квона Хидже, подняла их с постели и лично отвела мальчика в ванную.

— Учительница, у Ёну нет рюкзака, — сказал он, пока Чэа наносила ему на лицо лосьон.

— Рюкзака?

— Ага. И мешка для сменки тоже нет.

— Хм… Может, попросим папу купить тебе что-нибудь классное?

Глаза Ёну тут же загорелись, и он активно замотал головой.

— Ёну сам выберет! Мне скучно. Хочу пойти с учительницей на площадку и поесть пиццу.

— А…

Точно. С тех пор как они уехали в Канвондо, прикрываясь вопросами безопасности, Ёну ни разу не выходил на улицу.

Может, поэтому Сынён настаивал, чтобы мы остались там? Там у мальчишки хоть какая-то свобода была…

Чувствуя себя виноватой, Чэа взяла Ёну за руку и повела на кухню.

Квон Хидже сидел за столом и разговаривал по телефону. Разговор явно был важный, потому что, заметив их, он сразу прижал палец к губам.

На жест «будь потише» Ёну недовольно надул губы.

— Тогда я заеду сегодня. Подготовьте бумаги заранее. Да, увидимся позже.

Речь его была вежливая, но с каким-то странным давлением. Удивительно, но Квон Хидже идеально вписывался в образ бизнесмена.

Закончив разговор, он посмотрел на сына и, увидев, что тому явно есть что сказать, усмехнулся.

— Что за взгляд? Ты на меня дуешься?

— Ёну хочет рюкзак!

— Рюкзак? А что с ним?

— Хочу купить новый.

Благодаря тому, что ребёнок ляпнул это прямо, Чэа смогла спокойно сесть за стол и начать есть. Тем временем отец и сын затеяли перепалку. Хидже предлагал купить рюкзак в дьюти-фри перед вылетом, но Ёну упёрся и хотел выбрать сам. Упрямство у них было одинаковое.

Из-за этой их нелепой перебранки Чэа даже немного посмеялась.

— Сегодня нельзя. Завтра пойдёте в торговый центр с учительницей Хан и заведующей Кан. Я тогда к вам присоединюсь.

— Правда?!

Добившись своего, Ёну тут же радостно заёрзал. Чэа помогала ему держать палочки для еды и краем глаза посмотрела на Квона Хидже.

— Вы уверены?

— С ними пойдут охранники. И ещё, персонал VIP-зала будет за вами присматривать, так что шопьтесь спокойно. Ты тоже, Хан Чэа, если что-то нужно… Нет, если что-то хочешь, просто бери. Всё равно плачу я.

— У меня всего хватает. Да и вещей и так уже больше, чем хотелось бы.

— Ну да, серёжки, которые я тебе подарил, ты вообще выкинула.

— Это…

Она хотела сказать, что их забрал Чжу Сынён, но в последний момент передумала — прозвучало бы как оправдание. Квон Хидже едва сдержал смех, увидев её вспыхнувшее лицо.

В тот день настроение у Ёну было просто на высоте. Он так радовался тому, что завтра сможет выйти на улицу, что весь день прилежно занимался, а потом лёг спать раньше обычного.

Чэа тоже легла немного раньше. Поколебавшись, куда ей пойти, она в итоге забралась на кровать Чжу Сынёна.

Здесь они впервые переспали. Здесь она впервые рассказала ему всё.

Когда-то ей так не нравилось это место, что в ту ночь она сбежала в свою комнату, а он пошёл за ней и просто лёг рядом. Но почему же сейчас мне не хочется уходить отсюда?..

Она несколько раз перевернулась с боку на бок, потом взяла в руки телефон — впервые за весь день. Пролистывая фото, внезапно поняла, что у неё нет ни одной его фотографии, и горько улыбнулась.

— Один день уже такой долгий… Как же тогда пройдут три года… Пять лет… Десять?..

В какой-то книге говорилось, что любовь похожа на костёр.

Сначала вспыхивает ярким пламенем, но со временем превращается в угли, которые несут в себе тепло.

Вот почему в начале отношений все так трепетны, словно встретили свою судьбу. Но время проходит, и люди снова ищут случайности. И эти случайности снова становятся судьбой, а потом неизбежностью — так утверждал автор.

Чэа глубоко вздохнула и сжала подушку. В её ткани еле слышно ощущался запах Сынёна.

Сегодня ночью она снова ждала Санту.

Даже в детстве не верила в него, но теперь… теперь ждала.

* * *

— Уа-а-а!

Ёну восторженно ахнул, увидев гигантского плюшевого медведя, установленного в центре лобби торгового центра.

Он был огромным. И… розовым.

Милый, но в то же время оставляющий странное впечатление. После того как они сделали с ним памятное фото, Ёну схватил Чэа за руку, и они вместе поднялись на эскалатор.

Рядом с ними шла заведующая Кан, позади следовали охранники, а впереди — сотрудники VIP-зала.

Один из сотрудников, который с самого начала уделял Ёну необычно много внимания, поинтересовался:

— Вы хотите на пятый или на десятый этаж?

— А в чём разница?

— На пятом этаже вы сможете лично осмотреть товары, а мы будем сопровождать вас. Если в магазине окажутся другие клиенты, мы попросим их покинуть помещение. А на десятом вы сможете выбрать нужное по каталогу, и мы подготовим всё заранее.

Услышав, что ради них собираются закрывать магазины, Чэа в панике замахала руками:

— Нет-нет, это совершенно ни к чему! Нам просто нужна небольшая помощь в покупках…

— Это просьба господина Квона, — с улыбкой пояснил сотрудник.

— Тогда… Ёну любит гулять, так что мы просто осмотримся. А покупки можно оформить уже на десятом этаже?

— Разумеется.

Улыбка работника оставалась неизменной, будто он вообще не знал слова «нет». Заведующая Кан, привыкшая к такому обращению, лишь спокойно кивнула.

А вот Чэа чувствовала себя крайне неловко. Но в отличие от неё, Ёну был в полном восторге и, схватив учительницу за руку, потянул вперёд.

Пятый этаж был полностью отведён под детские товары. Даже несмотря на будний день, магазины были переполнены людьми, готовящимися к новому учебному году.

Чэа вместе с Ёну осматривала прилавки, разглядывала яркую детскую одежду и запоминала, какие рюкзаки ему нравятся.

Возможно, сказывалось то, что она давно не выходила на улицу. Возможно, дело было в оживлённой атмосфере. Но сегодня ей было легче дышать.

— Может, теперь на десятый этаж? — примерно через двадцать минут сотрудник, закончив разговор по телефону, предложил подняться наверх. 

Заведующая Кан согласилась и, взяв за руку Ёну, повела его к лифту.

Она держала мальчика так крепко, что ладонь успела вспотеть. Уже в кабине Чэа заметила, что кожа у ребёнка покраснела. Она аккуратно провела пальцами по его руке, но вдруг ощутила на себе чей-то взгляд.

Это было нечто странное. Не похоже на обычный контрольный взгляд охранников. Слишком цепкий и острый.

Она бросила взгляд на телохранителей, и, убедившись, что они рядом, слегка успокоилась.

Но стоило дверям лифта открыться, как всё её тело враз похолодело.

На десятом этаже, в просторном и светлом лаундже с надписью NOBLESSE, сидела женщина, которую она слишком хорошо знала.

Сон Хёнхи.

Та рассматривала драгоценности, которые ей показывал сотрудник, а рядом стоял её секретарь — мистер Ким.

Взглянув в их сторону, женщина подняла голову и вдруг расплылась в улыбке. Она протянула руки к Ёну.

— Ой, кто это тут у нас? Что ты здесь делаешь, дорогой?

Нет…

В отличие от Квона Хидже, который её боялся, Ёну не испытывал перед Сон Хёнхи никакого страха. Напротив, он воспринимал её как бабушку и был к ней привязан.

— Учительница, можно я поздороваюсь с бабушкой?

Но после того, что произошло в тот раз, в нём появилась осторожность. За какие-то несколько дней он будто повзрослел. И теперь, запрокинув голову, внимательно смотрел на Чэа и ждал её разрешения.

Чэа крепче сжала руку Ёну и кивнула.

— Пойдём вместе, ладно?

Растеряны были не только они. Заведующая Кан, явно не ожидавшая такого, тут же вытащила телефон и быстро набрала кому-то сообщение.

Чэа подумала: А вдруг это была её игра? И если бы здесь был Чжу Сынён, что бы он сделал?

— Бабушка!

— Ой, мой дорогой! Что ты здесь делаешь, а?

— Мы пришли за рюкзаком.

— Рюкзак? Так бабушка тебе купит, правда?

Ёну быстро подбежал к Сон Хёнхи, схватился за её протянутую руку, а потом, поглядывая на Чэа, осторожно забрался к ней на колени.

Сон Хёнхи явно была довольна. Она ласково гладила мальчика по голове, крепко обнимала и выглядела так, будто действительно испытывала к нему искреннюю привязанность.

И Чэа стало не по себе.

Сон Хёнхи посмотрела на неё, стоявшую в сторонке, и слегка усмехнулась, качнув подбородком.

— Присаживайтесь, мисс Хан. Раз уж так получилось, давайте поговорим.

По её сигналу сотрудница убрала со стола ювелирные украшения и встала.

Чэа нервно улыбнулась и замахала руками:

— Простите, но скоро приедет господин Квон. Нам лучше уйти.

— Хидже совсем не изменился… — Сон Хёнхи покачала головой и вдруг перевела взгляд на неё. — А как поживает наш господин Чжу? Всё в порядке? Ёну, а твой дядя как? Не болеет?

Вопрос был адресован ребёнку, но глаза Сон Хёнхи были прикованы к Чэа. Она ждала ответа от неё.

Поняв это, Ёну попытался слезть с её колен, но женщина только крепче прижала его к себе.

— Скучаешь по маме, мой хороший?

Чэа вздрогнула и сделала шаг вперёд, но тут же перед ней вырос секретарь Сон Хёнхи.

Ёну широко распахнул глаза и шевельнул губами, будто хотел что-то сказать.

— Госпожа Сон… — Чэа попыталась её перебить, но та и ухом не повела.

Наклонившись к мальчику, она шёпотом спросила:

— Ты правда хочешь увидеть ту маму, которая тебя бросила, Ёну?

— Сон Хёнхи! — Чэа вспыхнула, её голос сорвался на крик.

Но та, не моргнув и глазом, лишь вытерла слезинку, появившуюся на ресницах мальчика, и посмотрела на неё.

Её взгляд был холоден, голос ровен:

— Ну что, теперь ты готова поговорить? Давай уладим это по-взрослому, мисс Хан Чэа. Только ты и я.