Сохун не пожал руку Со Мёнтэку. Вместо этого он невозмутимо взял пульт со стола и выключил телевизор.

— В НРС теперь нормально распространять незаконно отснятые материалы?

— В «Сатине» на входе висит табличка, что ведётся видеонаблюдение. Цель — обеспечение безопасности объекта. Съёмка идёт круглосуточно, запись сохраняется. Там же указано, что камеры установлены внутри и снаружи здания. Это, по-твоему, нелегальная съёмка? Это наш прокурор Чхве попался на камеру, когда нарушал закон.

Сохун криво усмехнулся и открыл мини-холодильник. В этом отеле он бывал не раз.

Именно его выкупил Квон Хидже, после чего назначил Чжу Сынёна генеральным директором. Кажется, в подвале собирались строить парк развлечений.

Несмотря на протесты со стороны муниципалитета, в итоге победителем оказался Квон Хидже. Поэтому Сохун в течение нескольких лет шаг за шагом готовил его крах. Точнее, мечтал о разрушении всей преступной сети, которую олицетворял Квон Хидже.

Так выглядела его собственная версия справедливости. Но где-то он оступился. В какой момент в выстроенную им схему закралось что-то чужое и гнилое — Сохун не знал.

Он достал бутылку воды, подтянул стул поближе и, сев, поднял взгляд на Со Мёнтэка.

— Так вы ведь не в следственный департамент перевелись. Зачем тогда позвали меня? Не знали, что я буддист? Начало не впечатлило.

— А, не знал. Следов пожертвований не нашлось. Или вы, часом, по-тихому переводите?

— Вы хотите сказать, что пожертвования в храм облагаются налогом? Зайдите в бухгалтерию при храме и спросите у них сами.

Сохун резко открутил крышку и сделал несколько больших глотков. С виду он оставался спокойным, но внутри его раздирало желание схватить Со Мёнтэка за горло и придушить.

Он допил до дна и, не меняясь в лице, сжал пустую бутылку и швырнул её на стол. Со Мёнтэк, державший в руках папку, сел напротив.

— Прокурор Чхве, вы чётко работаете. Хо Тэджу и Ян Хёнмо — говорят, всё это ваших рук дело?

— Разве не Чжу Сынёна? Странно. Я просто поймал наживку, которую мне кинул он.

— Ну, если так… Вы очень послушный, прокурор Чхве.

Сука.

Сжав кулаки от бешеной ярости, Сохун провёл ладонью по лицу. Его трясло. Не за этим он сюда пришёл.

Он пришёл как выкинутая собака — искать, на ком бы сорваться.

— И что это значит? Что вы хотите? Ради этого вы меня позвали?

— Ну что вы, я терпеть не могу тратить время впустую. Я вас позвал, чтобы спасти, прокурор Чхве. А уж если делать это, то лучше напрямую, без посредников, правда?

Со Мёнтэк с наглой ухмылкой указал на папку. Сохун невольно перевёл на неё взгляд, и тот кивнул, намекая открыть её.

— И что это?

— Моё желание довольно простое. Скоро начальника Ли Чонына и «Сихян» снесёт одной волной. И, само собой, отвечать за всё придётся вам, прокурор Чхве Сохун. Но мне-то нужно ударить в самое сердце. Мелкая рыбёшка мне не интересна.

— Рыбёшка?

— Сейчас выгоднее остаться мелкой рыбёшкой. Это единственный способ выжить.

— Ха, блядь… То есть вы уверены, да? В разведке.

— А как же. И это, кстати, ещё не конец. Это только середина пути. Всё, что я прошу от вас, прокурор Чхве — это KING. Передайте мне информацию о Чхве Удже. Тогда я сделаю из вас апостола справедливости.

Со Мёнтэк придвинул документы к застывшему Чхве Сохуну. Тот нехотя раскрыл папку, и его зрачки дрогнули.

В папке были записи пересечений границы Сохуном, его телефонные разговоры и фотография Чхве Удже, известного как KING.

— Если вы отдадите нам Чхве Удже, получите подарок. Настоящего D. Всё, что вы сделали до сих пор, можно переписать на D. D станет злом, а мы — правосудием.

— Правосудие, оказывается, легко получить.

— Вы не знали? Правосудие — оно всегда на стороне тех, кто умеет его красиво преподнести. Надо напустить пафоса, создать образ зла… И тогда ты становишься самой справедливостью.

С легкой улыбкой Со Мёнтэк встал и распахнул дверь в основную спальню. Чхве Сохун тут же резко поднялся. Внутри находился Чха Хоён, связанный и с завязанными глазами.

Тот самый, кого с остервенением разыскивал начальник Ли Чонын. Тот самый, ради которого Сон Наби была готова всё бросить. Он был в одном нижнем белье.

Чхве Сохун метнулся к нему, но Со Мёнтэк преградил ему путь. Улыбка исчезла с лица мужчины, а в глазах появился лёд — он резко сунул Сохуну свой телефон.

— Всего одна фраза, прокурор Чхве. Скажите, что становитесь шавкой разведки.

* * *

Квон Хидже, опираясь на костыли, пошатнулся и почти рухнул вперёд.

— Эй, аккуратней!

— Господин Квон!

Чэа с испугом подхватила его. Прежде чем упасть, Квон Хидже резко притянул её в объятия и фыркнул от смеха.

— Вот это у тебя реакция! Что делать, теперь я калека.

Чэа с ошеломлённым лицом взглянула на часы.

Прошло четыре дня с тех пор, как она вернулась из пансионата, где находилась её бабушка. Всё это время Чэа не отходила от Квона Хидже и ухаживала за ним.

К счастью, ничего не сломалось и не оказалось повреждено всерьёз.

Ему сделали рентген, который был спрятан в фургоне, маскирующемся под передвижную клинику для пожилых. Снимки показали, что он сейчас находится на стадии выздоровления.

— Сегодня будем снимать швы, — зевая, из комнаты вышла Чан Йесо. 

Квон Хидже тяжело вздохнул:

— Это ж, наверное, больно будет…

— Потерпите. И, кстати, справку о травме мы вам не дадим. Страховку оформить не получится.

— Так я и так за больничку не платил. С чего бы мне на что-то подавать?

— Я про справку. Вы же не оформили страховку?

— А, точно. Хотя, кажется, у меня там всё круто застраховано… ага. Хрен мне, значит. Может, хоть по страховке на случай смерти что-то капнет?

— Если хотите остаться в живых, не подавайте заявление. А то ещё заведут дело за страховое мошенничество, — Йесо хладнокровно начала раскладывать инструменты на столе.

Квон Хидже без стеснения снял штаны и уселся на островную стойку. Чэа подошла к нему с пакетом льда, который достала из морозилки.

— Может быть больно, так что приложите пока. Хоть чуть-чуть, но поможет.

— Да мне и не впервой ножевое ловить. Если уж так переживаешь, подержи за руку.

Он нагло улыбнулся и протянул ладонь, но тут же его по руке с шумом хлопнул Чжу Сынён, как раз спустившийся со второго этажа. Он натянул Чэа шапку на голову и заявил:

— Мы идём на свидание. Так что швы снимите, обработайте и отдыхайте.

— Чего?

— А, и у доктора Чан есть жених. Так что не флиртуй. Здесь зона, где флирт запрещён.

— Ха, охренеть. Ты реально считаешь, что я не могу отличить работу от личного и кидаюсь на всех подряд?

— А разве нет? Уж больно ты всем свою «любовь» направо-налево раздаёшь.

Между ними уже начал завязываться словесный поединок, но тут влезла Чэа:

— Всё, хватит. Оба. И вообще, Чжу Сынён, я сначала досмотрю, как господину Квону швы снимут, так что не подгоняй.

Оттолкнув Сынёна, Чэа бросила взгляд на Йесо, та тяжело вздохнула и достала пинцет с ножницами.

Квон Хидже, как будто победив в схватке, хихикал про себя, а Сынён на зло поставил перед Йесо таймер.

С отвращением скривившись, Чан Йесо покачала головой и начала снимать швы. Каждый раз, когда чёрная нить лопалась с мягким щелчком, у Квона Хидже дёргались пальцы.

Чэа едва сдерживала смех, глядя на то, как Квон Хидже вцепился в руку Сынёна, а тот стоял и не двигался.

Они вечно препирались, но были явно близки. Настолько, что их легко можно было принять за родных братьев — такие похожие, будто отражения друг друга. И при этом за всё время ни разу не назвали друг друга по имени.

Может, так они и провели ту самую черту. Может быть, боялись, что в решающий момент промелькнёт что-то личное. Потому что переступить такую грань — значит проявить огромную храбрость.

— Готово.

С предельной аккуратностью сняв швы и обработав рану мазью, Йесо швырнула Квону Хидже штаны, висевшие на спинке стула.

Мужчина с облегчением вытер холодный пот. Ходить ему всё ещё было неудобно, но радость от того, что можно наконец-то принять душ, явно перевешивала.

Он не стал надевать штаны, а просто сорвал с себя рубашку и тут же скрылся в ванной.

— Ну что, поехали?

— А куда?

— Фильм посмотрим, поедим что-нибудь. Хочу просто обычное свидание.

— Билеты купил? Знаешь, что будем смотреть?

— Решим на месте.

Чэа цокнула, но с радостью пошла за ним. Они даже выглядели похоже: тёмные пальто, свитшоты, кепки. Их образы сливались, они были единым целым.

Перед тем как сесть в машину, Чэа взяла Сынёна за руку.

Он переплёл пальцы с её, слегка усмехнулся и посмотрел на неё сверху вниз. Синее небо, чёрная кепка, а под ней — глаза цвета моря, устремлённые на неё.

— Это ведь не последнее наше свидание?

— Куда ты хочешь пойти?

— Просто посмотреть на небо.

— Его и отсюда видно.

— Хочу небо поинтереснее. С деталями.

Она мягко улыбнулась, и он, чуть подумав, кивнул. Даже в машине они не выпускали руки друг друга, просто слушали музыку и молчали.

Когда заехали в центр Сеула, когда вышли из машины, выбирали фильм, покупали попкорн — всё так же держались за руки.

Даже когда выбрали дурацкую комедию и в зале захохотали в голос, не выпустили друг друга.

— Никто не смотрит.

— А?

В самом разгаре фильма, когда она повернулась к нему, он снял кепку и тут же поцеловал её. Это был поцелуй сладкий, как карамель, и терпкий, как лимонад.