Чэа, чуть приоткрыв губы, снова крепко их сжала. Она поправила сползшую с плеча сумочку, опустив взгляд.

— Обязательно отвечать прямо сейчас?

— Чем быстрее, тем лучше. Даже мне нужно время, чтобы всё подготовить.

— Это настолько опасно? Разве я не могу остаться в Корее? Чжу Сынён... судя по его словам, я могу остаться, если захочу.

— В конце концов, решение за тобой. Но разве ты не устала? Ты видела столько дерьма, и не похоже, чтобы тебя тут что-то держало.

Его лицо, отражённое в дверях лифта, выражало отвращение, как будто его тошнит от всего этого, но взгляд был опущен вниз.

Чэа, теребя подушечки пальцев, отвела глаза.

— Это единственное, чего я добилась сама. Работа учителем. Да, можно сказать: подумаешь, временный контракт… Но нет. Для меня это была настоящая мечта.

На слове «мечта» Квон Хидже тихо усмехнулся. В ту же секунду лифт остановился на пятнадцатом этаже, двери раскрылись.

Чэа вышла вместе с ним и пересела на другой лифт, ведущий через служебный коридор.

— Так ты держишься за мечту, потому что она далась тебе с трудом?

— Мне нужно много времени, чтобы чего-то захотеть. И ещё больше — чтобы это получить. Так что я собой гордилась. Правда хотела выложиться на все сто. Вот и хочу дойти до конца, насколько смогу.

Она замолчала и опустила голову. Сквозь волосы был виден покрасневший затылок. 

Двери лифта снова открылись. За ней была обычная подземная парковка, но Чэа до сих пор не могла привыкнуть к этим тайным маршрутам.

Квон Хидже, разблокировав машину, задумчиво обошёл капот и распахнул для неё пассажирскую дверь. Она почувствовала слабый аромат в салоне и быстро поняла, что запах освежителя был таким же, как его парфюм.

Чэа избегала встречаться с ним взглядом.

Ёну действительно похож на него... 

Безупречная внешность, и при этом — глаза, как у щенка: слишком чистые, слишком ясные, пытающиеся не выдать обиду.

Квон Хидже, вернувшись за руль, расстегнул пуговицы пиджака. Увидев, как она изо всех сил сдерживает улыбку, поморщился и выдохнул:

— Говорят, когда люди смеются вместе, начинают привязываться. Видимо, правда. Не смейся. Это раздражает.

* * *

Дом Чхве Сохуна находился всего в двадцати минутах езды.

Когда они припарковались, прокурор уже ждал их у подъезда. Он выглядел измученным, его лицо было бледным, а под глазами виднелись тёмные круги.

Накинув просторный пуховик, он подошёл к ним. Чэа, закинув сумку на плечо, спокойно улыбнулась.

— У вас рана на лбу. Как вы себя чувствуете, господин прокурор?

Чхве Сохун, проигнорировав её слова, подошёл к машине, облокотился на окно со стороны пассажира и, глядя на невозмутимого Квона Хидже, стиснул зубы.

— Ничего не боишься, да, господин Квон?

Хидже, облокотившись на руль, фыркнул и лениво кивнул.

— Боятся должны те, кто нарушает закон. У меня совесть чиста.

— Виноват ты или нет — решаешь не ты.

— Тогда прошу о честном и прозрачном расследовании, господин прокурор, — Квон Хидже, нагло ухмыляясь, пожал плечами. А потом повернулся к Чэа: — Когда закончите, спускайся. Я буду здесь. Только без выкрутасов.

— Хорошо. 

Чхве Сохун, недовольный её коротким ответом, рывком притянул Чэа за руку. В ту же секунду Квон Хидже громко ударил по клаксону.

Напряжение между мужчинами было почти осязаемым, и Чэа, сама не зная почему, почувствовала, как ей стало трудно дышать. Выкрутив запястье из хватки Чхве Сохуна, она уверенно направилась к лифтовому холлу.

Она остановилась у лифта. Сзади раздался сдержанный, но колючий голос Чхве Сохуна.

— Я спас тебе жизнь, Хан Чэа. Почему же ты с ним?

— Вы просто невероятно наглый человек, — ответила Чэа, даже не поворачиваясь к нему.

Лифт приехал. Чэа шагнула внутрь, но Чхве Сохун тут же зашёл за ней, почти толкнув, и обеими руками прижал к стене.

— Наглость? Это ты наглая. Видимо, кровь не водица. Хан Джуа такая же.

Имя сестры прозвучало как удар. Чэа сжала кулаки, её взгляд потемнел. Всё, что говорил Чжу Сынён — что за всем стоит именно прокурор Чхве, — вдруг обрело пугающую ясность.

— Что вы сделали с Джуа? 

— Вот это я у тебя и хотел спросить. Куда она исчезла?

— Я же согласилась работать с вами, чтобы найти её!

— Вот именно. Я отправил тебя к Чжу Сынёну, потому что думал, что он точно её найдёт.

Взгляд Чхве Сохуна скользнул в сторону. Лифт остановился, он схватил Чэа за запястье и вывел её.

Когда они вошли в квартиру, он грубо прижал её к стене у входа и принялся обыскивать. Его ладони медленно скользнули от плеч вниз, и он сунул руку под пиджак, вытащив оттуда телефон.

Чэа, расширив глаза, как загнанный кролик, смотрела, как он достаёт её мобильник — тот самый, в котором было оригинальное видео.

Потом, опустив руку ниже, Чхве Сохун почти приобнял её и сунул руку в задний карман.

— Что вы делаете?! 

— Микрофон? Жучок? Конечно, ты принесла что-то такое.

Он извлёк крошечный чип — не больше пуговицы. Разломил его пополам прямо перед её лицом, и тусклый красный огонёк погас. Край губ изогнулся в ехидной ухмылке.

— Ты спрашивала, кто мне Хан Джуа? Я пытался спасти твою сестру так же, как спасал тебя. Хотел сделать её свидетельницей, чтобы защитить. Но ты всё испортила.

— Не смешите меня. Это вы меня подставили в «Одине». Я знаю, что это была ваша идея.

— Да, я всё устроил. В ту ночь тебя чуть не изнасиловал какой-то ублюдок. Я защитил тебя, ты отделалась всего лишь несколькими швами на лбу

Его пальцы скользнули по её линии подбородка. Чэа, сбитая с толку, приоткрыла рот, но не смогла ничего сказать. Она не ожидала услышать такое.

Женщина резко оттолкнула его руку и указала на телефон, который он забрал.

— Там только видео. Никаких других файлов. Делайте хоть десять экспертиз — ничего не найдёте. И ещё…

— Где телефон Хан Джуа? 

Чэа вздрогнула, когда её перебил Чхве Сохун, в её взгляде промелькнуло замешательство.

— Телефон Джуа? — спросила она, пытаясь сохранять спокойствие.

— Сумочка, которую принесла О Хёгён. Чем больше я думаю… Это точно была сумка Хан Джуа. Просто я понял это слишком поздно.

Чхве Сохун с искажённой ухмылкой ушёл вглубь квартиры. На захламлённом столике лежали несколько фотографий. Он бросил их перед Чэа.

Она шагнула ближе, но тут же пожалела об этом. Её взгляд наткнулся на снимки трупа О Хегён. Подступила тошнота, Чэа прижала ладонь ко рту, а на глазах тут же выступили слёзы.

Прокурор, увидев её ужас, покачал головой с мрачным удовольствием.

— Знаешь, почему О Хегён умерла? 

— Почему вы это показываете мне? Она умерла из-за наркотиков, причём тут я?!

— Вы же были подругами.

— Она разрушила мою жизнь! Уберите это!

— Она умерла из-за телефона Джуа. Последний раз телефон был у неё. Но у неё ничего не нашли. Тогда кому она его передала?

Чхве Сохун, тяжело дыша, сунул ей под нос другую фотографию. Глаза у него были потухшими, как будто он был в бреду.

— На фото твой дом.

— Вы опять рылись у меня дома? — её голос сорвался.

— Я говорил, что никому не доверяю.

На снимке — комната Хан Джуа, на туалетном столике лежит сумочка. От самой фотографии веяло холодом и тревогой.

Значит, всё как говорил Сынён. Телефон Джуа — его уязвимое место.

— Почему вам так нужен этот телефон? 

— На нём доказательства. Что я пошёл на риск и использовал Хан Джуа, любовницу Чха Хоёна. Если бы я знал, к чему всё приведёт… даже не начал бы.

— У меня его нет, — ответила она холодно.

— Ты слишком плохо врёшь. 

— Я не вру! А сюда я пришла, чтобы вас предупредить. 

— «Предупредить»? — он нервно дёрнул бровью.

Чэа сама не поняла, как это произошло — рука взметнулась и с размаху врезалась ему по щеке. Затем, дрожа, она сжала кулак.

— Ещё раз возьмёте мою бабушку в заложники, и я заставлю вас снять прокурорскую мантию. Только попробуйте! Не трогайте мою семью, или я вас уничтожу, прокурор!

На лице Чхве Сохуна остался яркий красный след от её ладони. Он медленно сфокусировался на ней. 

— Ха… С-сука… Что ты сказала?

Он усмехнулся, но вдруг резко рванулся к ней, протянув руку к горлу.

Пи-пи-пи.

Из потолочных динамиков раздался резкий тревожный сигнал, и прямо над головой с глухим щелчком сработала система пожаротушения. На них хлынула вода. 

— А-а-а!

— Что за… чёрт!

Чхве Сохун закрутился на месте, выискивая источник, затем метнулся к домофону и начал судорожно нажимать на кнопку.

Вода залила стол, документы расползлись и промокли, где-то щёлкнул щиток, и вся квартира погрузилась во тьму.

Чэа не стала терять ни секунды. Она выбежала из квартиры, влетела в лифт и нажала на подземный уровень. Прильнув к стенке кабины, насквозь промокшая, женщина вдруг фыркнула и рассмеялась.

Вот оно что. Вот почему ты написал: делай что хочешь…

Она достала второй телефон из сумочки, затем аккуратно извлекла из лифчика записывающее устройство.

Попробовав дозвониться до Сынёна, она услышала автоответчик. Его телефон был выключен.

Чэа, выдохнув, вскинула голову и тихо рассмеялась. В уголках глаз блеснули слёзы.

— Чжу Сынён, я сделала, как ты сказал. Ударила по щеке, и на меня обрушился водопад. Эй… приходи скорее. Я уже скучаю.