Лейла сидела и рассеянно наблюдала за горящей хижиной. Она не могла уйти, так как боялась, что огонь может перекинуться на лес.

Подняв толстую ветку, Лейла вырыла бороздку вокруг хижины и соединила ее с ручьем. Не имело значения, сгорел бы ее дом или нет, ведь там не было ничего ценного, в отличие от леса.

Лес был благодетелем, которому она была благодарна за то, что он обеспечивал ее всем необходимым на протяжении всей ее жизни.

Он давал ей хворост, чтобы она могла развести камин холодной зимой, дарил орехи, когда она была голодна. Именно лес давал ей прохладную тень жарким летом и защищал от ветра холодной зимой.

— Все сгорело дотла.

Огонь погас, и хижина тихо тлела, но Лейла все никак не могла оторвать от нее взгляд.

Пока она смотрела на обугленную хижину, Лейла и не заметила, как наступил рассвет. Теперь не было необходимости беспокоиться о распространении огня. И все же она продолжала бездействовать.

Ей некуда было идти.

— Что здесь произошло?

Лейла повернула голову в ту сторону, откуда раздался знакомый голос. Глаза человека, стоявшего позади нее, были широко распахнуты.

— Биост...

— Здесь был пожар?

Биост твердым шагом приблизился и нежно схватил Лейлу за руки.

— Ты не поранилась? Тебе удалось выбраться?

Его встревоженные глаза смотрели прямо на нее.

— Я не была... ранена, — тихо пробормотала Лейла.

— Счастье в несчастье.

Наполненные беспокойством глаза красиво изогнулись, когда он улыбнулся. Увидев эту улыбку, Лейла почему-то почувствовала, как ее лицо бросило в жар. Точно так же, как ночью, когда ей опалили волосы факелом.

— О нет... Там ничего не осталось. Все уничтожено.

Когда Биост заглянул внутрь хижины через разбитое окно, Лейла последовала его примеру. До этого она могла думать только о том, что огонь может распространиться далее, так что ей и в голову не пришло заходить в хижину, чтобы посмотреть, что происходит внутри.

Медленным шагом она подошла к строению, и, заглянув, увидела обугленную внутренность хижины. Как и сказал Биост, все было уничтожено.

Кровать, на которой Лейла спала каждую ночь, была особенно обугленной. Возможно, из-за соломы, набитой в одеяло, от нее ничего и не осталось. Ножки стола, за которым она обычно ела или разглядывала картинки в книгах, сильно обгорели и развалились. Даже шкаф, который плохо закрывался из-за криво приделанных дверец, можно было узнать только по его форме.

Несмотря на то, что она жила здесь более десяти лет, глядя на то, как все сгорело дотла, Лейла все еще не чувствовала никакого сожаления в сердце.

— Ах…

Когда ее взгляд остановился где-то в том месте, где раньше была кухня, она издала похожий на стон вздох.

Кастрюля с тушеным мясом, подвешенная ранее над огнем, лежала сейчас на полу. Скорее всего, крючок, на котором она висела, сильно обгорел и не смог больше поддерживать кастрюльку.

Конечно, внутри было пусто, а емкость была так опалена огнем, что в ней едва ли можно было узнать кастрюлю.

— Что? Есть что-то странное? — Спросил стоявший рядом с ней Биост.

— Н-нет.

— Ты, должно быть, расстроена, увидев, во что превратился твой дом.

— Не совсем...

— У тебя есть место, где ты можешь остановиться?

— …

Лейлу окутала тишина. Обеспокоенный взгляд Биоста остановился на ее склоненной голове.

— Тогда, как насчет того, чтобы пойти со мной?

— Что?

— Я уже говорил об этом раньше. Просил тебя пойти со мной.

— Почему я должна идти с вами?!

— Но тебе ведь некуда податься, верно? Твой дом сгорел дотла, разве нет?

— Почему это мне некуда податься!?

— А тебе есть?

— Там...!

Нет. На самом деле, «там» ничего нет. Не было места, где были бы рады проклятой ведьме.

— Как и ожидалось, пойдем со мной...

— Я просто пойду в дом своих родителей.

Ей не хотелось следовать за этим человеком. Если бы ее спросили, почему, то на это было бы много причин. Он был незнакомым мужчиной, и она не знала, чем он занимается, и....

«...Я не знаю, почему ты так добр ко мне».

Впервые в своей жизни она получала доброту другого человека и была счастлива, но одновременно с этим и сбита с толку. Впервые кто-то протянул ей руку помощи, и она настороженно относилась к ней.

Никогда раньше не державшая чужую руку и не знавшая, как обычные люди делают это, Лейла не осмеливалась ухватиться за нее.

— Значит, у тебя есть родители, — кивнул головой Биост в ответ на слова Лейлы.

Однако внутри он задавался вопросом, сможет ли она вообще переступить порог родительского дома.

Прошлой ночью Биост уже все слышал от Сули.

Про охоту на ведьм, проведенную с одобрения барона. Сможет ли вышеупомянутая ведьма, пережившая нечто подобное, вообще войти в особняк барона?

Лейла казалась наивно уверенной, но Биост — нет.

— Где находится дом твоих родителей?

— …

— Я волнуюсь, поэтому проведу тебя туда.

— В этом нет необходимости.

— Не будь такой, почему бы нам не пойти вместе? Мне все равно придется вернуться.

— Я сказала, что в этом нет необходимости.

— В какую сторону ты идешь? Я, к примеру, пойду этим путем.

Биост указал в сторону особняка барона.

— …

Увидев, как Лейла нахмурилась, глядя на направление его ладони, Биост слегка улыбнулся.

— В эту сторону?

— Да.

— У меня нет другого выбора, кроме как пойти с вами.

Поравнявшись с шедшей впереди Лейлой, Биост подошел так близко, как ему хотелось.

— Отойдите от меня.

— Дорога слишком узкая, я могу упасть. У меня нет выбора.

— Зачем вы пришли сюда?

— Хм, я не съел всю клубнику, когда приходил в прошлый раз, поэтому вернулся в надежде, что смогу доесть ее.

— Разве кто-то обещал оставить вам клубники?

Несмотря на внешнее равнодушие, Лейла на самом деле оставила ему немного ягод. Если бы он когда-нибудь пришел к ней снова, она намеревалась подать ему восхитительное тушеное мясо и свежую клубнику.

Но теперь все это в прошлом.

— Ну, в любом случае, было неизбежно, что она закончится, — рассмеялся Биост, как ни в чем не бывало. — Но почему ты живешь отдельно от своих родителей?

— Потому что я выросла. Я независима.

— Понимаю. Итак, как долго ты живешь одна?

— Почему это вас так интересует? — остановившись, спросила загнанная в угол Лейла, глядя прямо на Биоста.

— Я спросил лишнего?

— Да.

— Ничего не могу с этим поделать. Мне любопытно.

Биост мягко улыбнулся, его лицо, казалось, было полно нежности. Пролетавшая мимо фея ветра, должно быть, увидела эту улыбку и влюбилась в него.

Волосы Биоста мягко развевались на ветру.

— Ваше ухо...

Порыв воздуха обнажил покраснение на его ухе. Это было похоже на рану от ожога.

— Ааа... — Биост ухмыльнулся в ответ на замечание Лейлы, будто только сейчас вспомнив об ожоге.

— Вы ранены?

— Да. Я не так ловок, как думал.

Биост улыбнулся, будто в ранении не было ничего серьезного. Он взъерошил волосы, прикрыв ими уши. Казалось, что ему было все равно.

— Продолжим путь?

Биост первым пошел вперед. Было бы быстрее, если бы он был один, но с Лейлой ему еще предстояло пройти долгий путь до особняка барона.

Однако Лейла не сдвинулась с места.

— Лейла? — Окликнул ее Биост.

Лейла стояла посреди дорожки и крепко сжимала в руках ткань своей старой юбки.

— Должна ли я лечить это?

— Разве?

— Я думала, что вы поранились. Так стоит мне вас лечить?

При словах Лейлы Биост на мгновение замер.

На самом деле лечить было уже нечего. Если бы он пострадал, Сули поднял бы шум, что его непременно накажут, если человек благородного происхождения вернется в императорский дворец с приметным шрамом. Так что он уже обеззаразил ранение и нанес лекарство.

Это была мазь, изготовленная самым искусным врачом в империи. Не было лекарства лучше, чем это.

Кроме того, женщина, стоявшая сейчас перед ним, не была ни врачом, ни кем-либо еще, она была скорее той женщиной, которая ничего не знала и ничем не обладала.

— Да. Вы же тоже лечили меня.

— Ааа…

Взгляд Биоста опустился на пальцы Лейлы. Ногти у нее были такие короткие, что любому, кто на них смотрел, казалось, что это причиняет ей боль.

Не было никаких сомнений в том, что лечение, о котором говорила Лейла, было той ложью, которую он ей сказал ранее.

Зализывание раны языком.

Когда он подумал об этом, Биост почувствовал, как внутри него сильно разгорается желание.

— Возвращаешь услугу или что-то в этом роде?

— Если вам это не нравится, то и не надо! Мне-то все равно, ранен такой негодяй, как вы, или нет!

Эта кошка действительна была очень вспыльчива. Если он говорил что-нибудь не то, она немедленно начинала шипеть и дуться.

Как будто этого разговора и не было, Лейла поджала губы и пошла вперед. Когда она собиралась пройти мимо Биоста, тот схватил ее за запястье.

— Лечение, я хочу его.

— Что?

— Я сказал, что хочу, чтобы ты меня лечила.

Биост вновь мягко улыбнулся. Однако на этот раз воздух был спокоен.

Никогда еще ветер не заставлял ее сердце так бессмысленно трепетать.

Лейла нахмурилась, посмотрев на Биоста, который был на голову выше нее. Почему-то ей не хотелось видеть его улыбающееся лицо.

Так все и должно быть! Тебя поймали! Вот о чем говорила его улыбка.

Особенно ярко она почувствовала это, когда он опустил голову и поднес ухо к ее лицу. Лейла не была уверена, но продолжала думать, что, возможно, сказала что-то не то.

— Мне следует спуститься ниже?

Губы Лейлы едва касались его уха, даже когда она вставала на цыпочки, поэтому Биост покорно согнул колени.

Как только его ухо появилось перед ней, Лейла на мгновение заколебалась. Однако когда она увидела след от ожога, то поняла, что должна немедленно от него избавиться.

Лейла медленно открыла рот.