— Какая-то бессмыслица…

Ариадна пробормотала эти слова уже в тридцатый раз. Если бы при этом присутствовал несносный слуга наследного принца, то он бы в тридцатый раз ответил: «В этом есть смысл».

Однако сколько бы раз она не прокручивала у себя в голове эту ситуацию, смысл так и не находился.

— Как это могу быть не я?

— Ариадна. А теперь, пожалуйста, успокойся...

— Я выгляжу так, будто могу сейчас успокоиться?

Ариадна сердито повернулась к отцу, который пытался утихомирить ее гнев, и носком туфли ударила напольную вазу, из-за чего та разлетелась на несколько крупных осколков.

Разбилась не только ваза. Здесь же лежала картина с дырой в форме ее каблука, а у оленьей головы, охотничьего трофея, гордо висящего на стене, был сломан один рог. Книги с книжной полки тоже были хаотично разбросаны по полу, однако они были целые. Это было самое дешевое из находившегося в кабинете, и сердце барона болело бы меньше, если бы вместо дорогих ваз и трофеев, Ариадна вымещала свою злость на книгах.

— К-конечно, тебе, должно быть, сейчас тяжело успокоиться.

Подумав о том, что его самым трудным противником была Ариадна, барон покрылся холодным потом.

— Это не я, а Лейла? Эта вонючая тварь станет наследной принцессой? Как ты думаешь, отец, в этом есть смысл?

— Конечно, нет. Я тоже не думаю, что это имеет смысл. Но так решил не я, и теперь это неизбежно, не так ли?

— Неизбежно?

Глаза Ариадны широко распахнулись. Увидев еще более свирепое лицо дочери, барон пытался проанализировать, что он сказал не так, но ответа так и не нашел.

— Как и сказал слуга, это существо тоже приходится тебе дочерью, так что отцу, видимо, все равно, кто отправится в императорский дворец? Главное, что ваша дочь станет наследной принцессой, а какая именно — без разницы?

— Нет, это не...

— Подумай как следует, отец! Она ведьма!

От крика Ариадны по лбу барона Валенсии потек пот.

— Я не знала, что у его высочества наследного принца такой уникальный вкус, но что есть, то есть. Его вкус специфичен, поэтому он решил взять Лейлу с собой. Но как ты думаешь, как долго это продлится?

— Это...

Ариадна не дала отцу времени на раздумья. Она не знала, как можно было вообще тратить время на размышление о чем-то столь очевидном, поэтому ответила за него:

— Конечно, это не продлится долго. Он возьмет ее, потому что она необычна и очаровательна, но разве она та женщина, которую можно обожать и любить? Я встретила ее недавно и думала, что мой нос сгниет заживо. Отец же тоже это знает.

— Я...я знаю. Я тоже это знаю...

— Так что ты лучше всех знаешь, какая это чушь!

— Дитя… Ариадна. Мы ничего не можем сделать только потому, что ты загоняешь своего отца в угол.

Баронин, спокойно сидящая в кресле, вмешалась, чувствуя жалость к своему мужу. То, что она вступила в разговор, вовсе не означало, что она могла справиться с характером своей дочери, но, по крайней мере, Ариадна была умнее отца, который по глупости избаловал собственного ребенка.

— Как я могу не загонять его в угол? Это же вопрос, касающийся разорения нашей семьи.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Эта ведьма скоро станет наследной принцессой, мама, — Ариадна посмотрела на баронессу серьезными глазами, будто говоря ей внимательно прислушаться к ее словам, — и, конечно же, когда его высочество наследный принц избавится от слепой влюбленности — эта ведьма будет свергнута.

Девушка повернула голову, в этот раз глядя в глаза барону Валенсия.

— Тогда, что произойдет с семьей, которая осмелилась возвысить ведьму до положения кронпринцессы и опозорить императорский род?

— Н-нет. Это не мы посылали Лейлу, а сам наследный принц так сказал. Мы просто выполняем его приказ.

— Высокопоставленному лицу в императорском дворце придется признать, что он совершил ошибку. Вы знаете, что случилось с низложенными императорскими женщинами? А с их семьями?

— Это...

Барон Валенсия моргнул. Бывшая императрица империи Орлион была незначительным лицом. Возможно, из-за того, что императорская власть была настолько могущественной, императорская семья могла выбрать на роль наследной принцессы или императрицы человека даже не из влиятельной семьи. И только лишь потому, что она была избрана, ее семья не обрела власти, а она сама не получила большого авторитета.

Из-за этого влиятельные люди не прилагали особых усилий в отношении престолонаследия императрицы, и даже если решение о ее свержении было принято императорской семьей, возражений не следовало. То же самое было и с кронпринцессой.

Это случалось не так часто, но в книгах по истории было несколько упоминаний о свергнутых женщинах-императрицах, однако никто не знал, что происходило с ними после.

А также никто не знал, что случалось с их семьями.

— Я не знаю.

— Смотри. Была семья, которая даже произвела на свет императрицу, но вокруг них не ходило подобных слухов.

— О-однако, даже если это семья, которая произвела на свет императрицу, которая не была свергнута, разве место императрицы империи изначально не было незначительным?

— Ты говоришь о бывшей императрице? Когда эта особа стала ей, то она умерла через год, когда родила наследного принца.

— Хватит. Сейчас не время изучать историю империи, просто поясни, что ты хочешь этим сказать.

И снова именно жена барона остановила спор между отцом и Ариадной.

— Если наследный принц устанет от Лейлы, то он, конечно, свергнет ее, и наша семья не выживет.

— Н-нет, но что мы сделали не так!?

— Сколько раз я должна это повторять! Мы ведь поможем сделать эту ведьму наследной принцессой. Это похоже на измену.

Барон пошатнулся от головокружительных слов, слетевших с уст Ариадны.

О Боже! Измена!

Он был просто местным бароном, у которого было немного больше денег, немного больше земли и немного надежды на лучшую жизнь. Какая измена! Это было бы абсурдное и чудовищное преступление.

— Очнись, отец, — Ариадна, слова которой были причиной помутнения разума барона, продолжила, — у меня есть идея.

— Что за идея?

— Пожалуйста, позови жителей деревни, чтобы они прибыли сюда как можно скорее.

— Деревенские... жители?

— Да. Мы долгое время не могли принять решение. Теперь же вы должны сделать это.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Лейла… нам нужно избавиться от нее.

— Ариадна!

— Ариадна!

Барон Валенсия и Баронин закричали одновременно, когда их дочь сказала, что они должны избавиться от ее сестры.

— Вы должны выбрать. Этот человек или наша семья?

Лицо Ариадны, решительно смотревшей на родителей, было безжалостным. Увидев, что они сбиты с толку, она внутренне ухмыльнулась.

Должно быть, они все-таки прислушались к ее словам. Как и всегда.

Когда они увидели, что их новорожденный ребенок все время плачет из-за своей зловонной сестры, Лейлу выгнали в конюшню.

Когда она выросла и задалась вопросом, пахнет ли она так же, как ее сестра, из-за ребенка, который часами отмывал от себя несуществующее зловоние, Лейлу выгнали в хижину в лесу.

И вот наконец Лейлу вот-вот вышвырнут из жизни Ариадны.

«Ты не можешь получить то, чего не могу получить я. Ни в коем случае, грязная вонючая тварь».

* * *

Темная ночь.

Единственный источник света поднялся с земли, а не с небес. И, словно вторя ему, всюду начали заниматься огоньки. Они собирались вместе, будто желая сформировать новую галактику на Земле.

Однако разница с небесными светилами заключалась в том, что земные огоньки предназначались не для того, чтобы ярко светить, а для того, чтобы причинить кому-то боль и вред.

Кто-то осторожно спросил человека, который шел впереди:

— Эй, ты действительно не против этого?

— Ха, у нас есть разрешение барона, так что все в порядке!

— Нет, но противник ведь — ведьма!

— И что с того? Твоя штука все еще не стоит?

Мужчина, шедший впереди, обернулся и посмотрел себе между ног. Лицо мясника за его спиной вспыхнуло красным, но вовсе не от огненных бликов факела.

— К-кто не стоит! — Вскричал владелец мясной лавки.

— Если хочешь, чтобы он снова встал, тебе нужно искоренить зло.

Увидев, что мужчина уверенно улыбается, мясник кивнул головой, будто тот был прав.

Человеком в первых рядах являлся Ганс, чья сила была несравнима ни с кем в деревне. Ходили даже слухи, что однажды он вернулся домой с раненой коровой на спине.

Затем мясник посмотрел на людей позади себя. За ними следовало около дюжины человек, каждый с факелами в руках. Кроме того, все они были сильными мужчинами.

Хотя она и ведьма, все же их противником была женщина. Маленькая, худенькая женщина. Она ничего не могла сделать против такого количества людей.

Это было проще простого — убить ведьму до того, как она сможет наложить свое проклятие.

Мясник не боялся, потому что ведьма никогда не вела себя подобно маленькой девочке, но разве она не была дочерью уважаемого барона?

Теперь, когда барон наконец дал добро, было правильно убить ведьму как можно скорее, прежде чем он снова отзовет разрешение из-за боязни осуждения.

Мясник посмотрел на мерцающие факелы и задал мучающий его вопрос:

— В этом ведь нет ничего особенного, верно?

Странно, но где-то в глубине его души закралась тревога. Из-за быстро бьющегося сердца мужчине постоянно приходилось оглядываться назад.

Знакомые лица, затененные мерцанием огня, казались чужими.

Будто все они злодеи, которые собирались убить невинную женщину.