Сегодня утром шел дождь. Лейла, потягивая ароматный чай и наблюдая, как вода с неба льется на ее тускло освещенную хижину, эмоционально ругалась:

— Черт возьми! Если бы только у меня была свеча! Нет, я могла бы сделать что-нибудь даже со светом от масляной лампы. Я, вероятно, смогла бы заняться починкой туфель или залатать дыры в кастрюле.

С негодованием Лейла топнула по полу ногой.

— Все, что я могу сделать в этой темной хижине, похожей на подвал, — это рассматривать эти дурацкие раны!

Лейла снова в гневе топнула ногой, ее юбка была слегка закатана до бедра, и, как она и говорила, у нее были фиолетовые синяки и кровоточащие раны на коленях. Дело было не только в ее коленях. На ладони, опиравшейся об стол, были царапины, как и на одной из ее щек.

После унижения в особняке барона, обратный путь Лейлы занял гораздо больше времени, чем тогда, когда она храбро отправлялась к Валенсии. Из-за задержки Лейла не успела добраться до своей хижины до захода солнца. Она прожила там уже десять лет, и лесная дорога была ей прекрасно знакома, но в темноте она не знала, где под ноги может попасться камень или где ветви будут свисать, подобно ловушкам. Лейле нечем было осветить дорогу, так что женщине не оставалось ничего другого, как возвращаться в свою хижину на ощупь. В итоге, она не смогла разглядеть камень у себя под ногами в темном лесу и чуть не упала, споткнувшись.

— Черт возьми!

Когда она вспомнила вчерашние события, выражение лица Лейлы снова помрачнело. Она почувствовала, что ее раны болят еще сильнее. Этого бы не случилось, если бы у нее было хотя бы немного света. Этого бы не случилось, если бы барон дал ей свечу или небольшое количество масла для лампы.

Нет, если бы только она вообще не жила одна в лесной хижине! Если бы только она не пришла туда, как будто ее выгнали из особняка барона! Если бы только от тела Лейлы не исходило зловоние…

— Хаа...

Когда она подумала об этом, плечи Лейлы опустились и вздох сорвался с ее губ. Не было необходимости в предположениях. Не было никакого «если».

Она родилась с дурно пахнущим телом, и никто не был рад ее существованию. Мать Лейлы отказалась кормить ее грудью, а отец не пожелал смотреть в лицо своему собственному ребенку. Младшая сестра Лейлы, Ариадна, которая родилась после нее, тоже ненавидела свою сестру.

— Было бы лучше, если бы я вообще не рождалась.

На лице уничижающей себя Лейлы не было никакого выражения. Не было видно ни горя, ни раскаяния. Независимо от того, умывается ли она или ест, она ежедневно была настолько пессимистично настроена к самому факту своего рождения, что больше не могла изменить выражение своего лица.

«Разве столбняк не убьет меня?»*

Эти слова, произнесенные про себя, не отрывая взгляда от своей ладони, содержали искреннее желание смерти.

Если бы Бог не сделал самоубийство грехом, Лейла покончила бы с собой, если бы могла держать в руке нож. Если бы она не верила, что сможет переродиться, то воткнула бы себе в шею железную шпажку или что-то в этом роде. Однако при мысли о том, что Бог может перевоплотить душу Лейлы, совершившей самоубийство, в другое зловонное тело, она не могла позволить себе умереть от собственных рук. Как бы это ни было больно, Лейле было приятно это чувство. Если бы она могла умереть иначе, не совершая самоубийства, Лейла была готова пойти по этому пути.

— Грязное и крепкое тело...

Так или иначе, раны заживали хорошо. Вчера ссадины перестали кровоточить, опухоль сильно спала, и места ушибов уже покрылись коркой. Со временем струп отпадет, образуется новая кожа, и не останется никаких следов раны, как будто ее никогда и не было.

Смерть все еще была далеко. К несчастью.

— Тск... — Увидев, что ее рана хорошо зажила, Лейла прищелкнула языком.

Тогда это и произошло.

Бах-бах-бах!

Кто-то постучал, будто пытаясь разбить дверь, которая и так уже была готова сломаться из-за ветра и дождя. Пораженная, Лейла несколько раз моргнула. Задаваясь вопросом, не послышался ли ей этот звук, женщина напряглась, посмотрев на дверь.

Бах-Бах-Бах!

Как будто в доказательство того, что она не просто ослышалась, в дверь снова громко постучали. Звук имел постоянный интервал, что, безусловно, указывало на то, что он исходил от человека. Это был не дикий кабан, колотящий своим телом о дверь, и не олень, пинающий передним копытом. Однако это было странно. Никто не приблизился бы к хижине, где живет ведьма. Более того, никто не стал бы стучать в ее дверь. Лейла медленно, очень медленно поднялась со своего места. И так же медленно, будто одержимая, приблизилась к двери.

Было все еще ветрено и дождливо, дверь скрипела. Сердце Лейлы учащенно забилось от напряжения, как будто что-то должно было вот-вот произойти. Лейла стояла перед дверью, нервно прижимая руку к сердцу.

— Здесь никого нет?

Когда из-за двери донесся голос молодого человека, плечи Лейлы поднялись, будто у испуганного котенка.

Верная своему первоначальному предназначению быть проходом для людей, эта дверь не имела ни перегородок для общения, ни круглого отверстия, через которое можно было бы выглянуть наружу.

Лейла сухо сглотнула и крикнула человеку на улице:

— Уходите!

Снаружи был слышен только шум ветра и дождя, да раскачиваемые ими ветви. Дверь продолжала поскрипывать.

— Он ушел? — Тихо спросила себя Лейла.

Она прикрыла глаза и осторожно приблизила ухо к двери. Не было слышно ни звука присутствия живого существа. Однако ее вечно тонкое чутье все еще говорило, что перед ее домом стоит человек.

Что, если он был поработителем, который пришел убить ведьму? Если бы он пришел, чтобы перерезать ей горло, она была бы рада этому, но если бы это было не так, то ее могли бы похитить и подвергнуть жестоким пыткам. Или, может быть, это был очень плохой злодей, который пришел, чтобы спрятаться в этой глубокой долине. Кто-то, кто совершил такие преступления, как убийство, поджог или изнасилование.

Поджигатель, вероятно, ничего не сможет сделать под этим дождем. Если бы это был убийца, она могла бы сразу открыть дверь и вручить ему нож. Но она не потерпит, если это будет насильник.

Лейла хотела отойти к Богу такой же чистой, какой была, потому что желала быть уверенной, что будет вознаграждена за это тем, что родится человеком, от которого в следующей жизни не будет исходить никакого зловония.

Бах-Бах-Бах!

Не догадываясь о мыслях Лейлы, человек за дверью снова постучал.

— Я был на охоте. Когда же пошел сильный дождь, то я заблудился. Пожалуйста, позвольте мне войти и немного отдохнуть.

Глаза Лейлы сузились при звуке этого голоса.

Он не был слишком низким или слишком высоким — это был слегка хрипловатый голос. Он говорил очень вежливо, его интонации были утонченными, как у хорошо образованного человека. Откровенно говоря, это был чувственный и прекрасный голос.

«Точно насильник»

Неизвестный мужчина снаружи был заранее наречен Лейлой насильником из-за того, что у него был очень привлекательный голос.

Ее глаза поспешили найти оружие. Ножницы или нож, или что-то вроде кочерги. Пока глаза Лейлы были заняты поиском оружия, снова послышался сексуальный голос, смешанный со звуком дождя и ветра:

— Прошу вас. Я дам вам приличную компенсацию.

Это была гораздо более выразительная интонация, чем раньше. Не говоря уже о том, что голос стал привлекательнее с добавлением эмоций.

В тот момент, когда Лейла нашла ножницы на полке и собиралась взять их, она остановилась.

«Компенсация?»

Игнорируя голос, который растопил бы сердца других женщин, Лейла услышала только одно слово. Она посмотрела на ножницы, перевела взгляд на пустой подсвечник, а затем на лампу, которая уже погасла. После этого ее глаза обратились к двери. Точнее к человеку по ту сторону. В темноте иссохшие глаза Лейлы уставились на дверь, как будто она могла видеть сквозь нее.

— Эй…? — Обеспокоенный отсутствием ответа, незнакомец вновь позвал Лейлу уже более скорбным голосом.

— Подождите. — Сказала женщина, быстро беря ножницы с полки.

Ей нужна компенсация. Свеча или масло для лампы были бы великолепны, но деньги тоже хороши.

Если только это не паршивые деньги Ариадны.

— Фуух... — Лейла глубоко вздохнула и спрятала ножницы за спину. Затем она схватилась за дверную защелку. Прежде чем открыть незнакомцу, женщина на мгновение заколебалась. Почему-то у нее было такое чувство, что, как только сделает то, что собиралась, обратной дороги уже не будет.

— Пожалуйста. — Пока Лейла колебалась, с другой стороны двери снова послышался голос, — я понимаю…

Рука Лейлы наконец отпустила защелку. Затем она медленно приоткрыла дверь. В образовавшейся щели стала видна мужская фигура. Как и ожидалось, на незнакомце был роскошный наряд, который пропитался дождевой влагой. Его тело было отчетливо видно под прилипшей к нему одеждой. Длинные ноги, крепкое тело и широкие плечи. Это был отлично сложенный мужчина.

Лейле пришлось поднять голову, чтобы увидеть лицо незнакомца, который был намного выше нее. Лицо мужчины было смутно видно в тени леса, где завывал ветер и гулял дождь. В этот самый момент, подобно откровению Бога, небо прорезала белая вспышка молнии, и Лейла смогла отчетливо увидеть внешность этого человека. Волосы цвета ночного неба и золотые глаза, которые холодно блестели. Его острого и высокого носа было достаточно, чтобы оставить резкое впечатление.

И если Лейлу не обманывали ее глаза, мужчина улыбался. У незнакомца, который совсем недавно жалостливым голосом умолял впустить его внутрь, на лице была довольная улыбка, как у хищника, который преуспел в охоте.

_______________________

*«Разве столбняк не убьет меня?» — Столбняком можно заразиться через порезы и ссадины. Как становится ясно далее, Лейла надеялась, что во время ее ночного путешествия в раны попала грязь, из-за чего развилась бы инфекция, поразившая нервную систему, и она смогла бы умереть.