Жуя сладкую клубнику, Биост снова оглядел хижину. Она была старой, обшарпанной и дрянной.

Раздавливая ягодную мякоть зубами и пожирая ее языком, Биост вновь посмотрел на Лейлу, стоявшую перед ним.

Она заваривала чай своими неуклюжими руками. Хотя по виду — от чая там было только название.

— Почему ты живешь здесь?

Руки Лейлы, наливавшие напиток, замерли при словах Биоста. Она посмотрела на него с недовольством.

— Почему вы спрашиваете об этом?

Она спросила как будто ни в чем ни бывало, однако выглядела как человек, которого неожиданно укололи. Ее руки дрожали, и несколько капель чая пролилось на стол.

— Красивая девушка живет одна в лесу, разве никому не было бы любопытно?

Несколько капель чая вновь пролились на стол, когда он сказал, что она хорошенькая. Снова нахмурившись, Лейла уставилась на Биоста.

— Вы что, извращенец?

— Почему ты так думаешь? — Не мог не поинтересоваться Биост, когда человек, о котором он беспокоился, спрашивал о подобном.

— Это потому, что я пахну гнилью...

Лейла внезапно умолкла, будто пожалев о сказанном.

—...Пахнешь? — Спросил Биост с невинным выражением лица, делая вид, что ничего не понимает.

— Ах, не важно.

Лейла нахмурилась, вспомнив, что при их первой встрече Биост сказал, что ничего не чувствует.

Верно. Он не ощущал ее запаха. Так что его спокойное выражение лица было вполне объяснимо.

Обычный человек, глядя на нее, нахмурился бы и зажал нос. Точно так же, как те, кого она встретила ранее на рынке.

— Лейла? Кружка переполнена.

— Ох!

Посмотрев на чашку, Лейла быстро подняла чайник вверх. На ее лице читалось явное волнение, когда она бросилась на поиски чего-нибудь, чтобы вытереть пролитый напиток.

В тот день она остро нуждалась в деньгах, да и много времени прошло с тех пор, как в ее хижине кто-то был, так что тогда она отложила все мысли об его особенности в сторону. Однако после слов мужчины Лейла вспомнила, что Биост не может чувствовать запахи.

Он не чувствовал ее зловония. Для него одного Лейла была обычной женщиной!

— Все в порядке. Я вытру.

Биост перехватил сухую тряпку из рук Лейлы. Если бы Сули, который сейчас, должно быть, ждал его в особняке барона, увидел бы это зрелище, то он был бы в ужасе.

В руке благородного наследного принца было кухонное полотенце!

— Просто не хочу, чтобы ты обожглась, — сказал Биост, ожидая, пока ткань впитает в себя влагу.

На самом деле он никогда раньше не пользовался кухонным полотенцем и не знал, что нужно делать, так что принц просто положил его на пролитую лужицу.

— Я бы предпочел выпить это прямо так.

Биост осторожно отодвинул чашку с чаем в сторону. Из-за этого чай пошел рябью и вновь пролился на стол.

— А...

Мужчина снова взял кухонное полотенце и переложил его рядом с чашкой так, чтобы жидкость впиталась.

— Вы никогда не вытирали стол тряпкой, не так ли?

— Ты меня подловила, — смущенно признался Биост.

— Зачем же вы это сделали, если не знали, как нужно пользоваться кухонным полотенцем?

Лейла осторожно взяла чашку, отодвинула ее в сторону и вытерла место, на котором та стояла.

— Ты права. И зачем же я только это сделал?

Биост отдал кухонное полотенце и снова сел. Лейла старательно убирала со стола.

— Быть может, вы благородный молодой господин, который за всю свою жизнь ни разу ничего не вытер?

— Тоже верно.

Хотя он был не дворянином, а членом императорской семьи.

— Если вы благородный молодой господин, у вас, должно быть, есть много мест на примете, где можно было бы развлечься. Не уверена, что вам есть нужда посещать места подобные этому. Они более похожи на канавы.

— Я тоже не уверен. Странно… Я оказался здесь по воле случая, а теперь делаю то, что мне не свойственно.

Недоумевая, о чем он говорит, Лейла, нахмурившись, бросила взгляд на Биоста.

Он медленно приподнял подбородок и посмотрел на Лейлу. Его глаза были полны доброжелательности и похвалы, будто он оценивал нечто прекрасное.

— Удивительно, но меня беспокоит этот темный дом. Я переживаю, что, возможно, тебе страшно одной, переживаю, что ты можешь обжечь руки.

Взгляд мужчины, будто исследуя, опустился на лицо Лейлы. Она была разочаровательно стройной, из-за чего имела острый подбородок, тонкую шею, которую можно было сломать одной рукой, и выпирающие ключицы.

Лейла собиралась закричать, если бы его глаза спустились еще ниже, но внимательный взгляд обратился в другое место.

Ее обнаженные руки были такими тонкими, что можно было отчетливо увидеть каждую косточку. Именно здесь остановился взор Биоста.

— Ты ранена?

Услышав это, Лейла посмотрела на руку. Она увидела рану на ладони, которая осталась после того неудачного падения, когда ее толкнули на рынке днем.

Царапина, на которой запеклась кровь, уже даже не болела.

— Это, должно быть, из-за того, что я упала.

Биост естественным движением протянул руку и схватил Лейлу за запястье. Казалось, что сломаться могла не только ее шея.

— Это… Наверное, было больно…

Услышав бормотание Биоста, Лейла замерла, как вкопанная.

Кто-то был обеспокоен ее ранами.

Кто-то переживал о том, что ей было больно.

Кто-то держал ее за запястье, не говоря, что она грязная.

Впервые, с тех пор как она себя помнила, кто-то коснулся кожи Лейлы. От едва уловимого тепла чужого прикосновения ее рот непроизвольно приоткрылся.

— Похоже, что ты не занималась лечением этой раны.

Губы Биоста медленно потянулись к ладони Лейлы. Не зная, что он задумал, женщина просто смотрела на него и обращала внимание только на странно изменившуюся температуру тела.

— Оох…

Шершавый язык коснулся ладони Лейлы. Не осознавая своих действий, она рефлекторно попыталась отдернуть запястье, но безуспешно.

И снова мягкий язык Биоста скользнул по ее ладони. Лейла не была уверена, чувствовала ли она жжение от зализываемой раны, или это было ощущение покалывания, потому что кто-то касался ее таким образом.

— Ч-что вы делаете?

— Лечу.

— С-слюной?

— Разве ты обычно не смазываешь ей раны?

— Обы...чно?

Увидев озадаченное выражение лица Лейлы, Биост усмехнулся.

— Да. Вот как это обычно делают.

Неправда.

Биост был наследным принцем, и придворные врачи сбегались бы, даже если он бы просто уколол палец шипом. Однако, впервые увидев царапину, Сули сказал: «Нет. Разве не достаточно просто смазать ее слюной, раз уж она такая маленькая?» Поэтому мужчина думал, что подобный способ лечения используют в частных домах.

Но леди, в одиночестве живущая в лесной хижине, похоже, этого не знала.

Нет, разве на самом деле она не была дочерью барона?

Биост снова высунул язык и провел им по ее ладони. На этот раз из ее рта вырвался едва уловимый звук.

— Ах…

Это был стон, но он отличался от того сдавленного придыхания, которое вырвалось у нее, когда он впервые прикоснулся к царапине. Это был не стон от болезненного ощущения.

Биост сделал вид, что ничего не услышал, а затем накрыл порез губами и слегка прикусил. Нежная кожа ее ладони оказалась у него во рту.

«Она дочь барона, родившаяся с проклятием, которое сделало ее зловонной».

Голос Сули, который прошлой ночью занимался собиранием слухов, эхом прозвучал в голове Биоста.

«Кажется, она жила в особняке, когда была маленькой, но когда стала немного старше… Нет, она не жила в особняке больше десяти лет, так что на тот момент она еще не была достаточно взрослой…. Говорят, что в юном возрасте ее бросили в лесной хижине, и что она жила там одна…»

Прижимая прикушенную кожу зубами, он энергично провел по ней языком. Возможно, из-за того, что запекшаяся кровь растаяла, рот Биоста наполнился металлическим привкусом.

«С тех пор как ее назвали ведьмой, у нее не было друзей, и ее семья тоже бросила ее...»

Как и ожидалось, это было сладко.

Кровь Лейлы была ароматной и сладковатой, и это сводило его с ума.

Он не планировал заходить далеко. Однако это было давно. Так что как насчет того, чтобы зайти немного дальше? Биост задумался. Когда же он почувствовал этот вкус, то ему показалось, что он не сможет остановиться только на этом.

— Агх!

Кроме того, если прислушаться, она тоже это чувствовала. Иначе не стала бы так тихо оставлять свою руку и издавать эти сладкие стоны.

Биост вновь впился зубами в ладонь Лейлы.

Нет, он не мог позволить, чтобы все закончилось только на ее ладони.

Он встал и за запястье притянул Лейлу в свои объятья. Головокружительный запах, который вызывал у Биоста нетерпение, задержался на кончике его носа.

— Каждый раз, когда я смотрю на тебя... — Еле слышно прошептал Биост, зарывшись носом в ее ароматные волосы.

Он чувствовал, что теряет голову от сильного запаха Лейлы. Биост выругался. Это было впервые, когда он потерял самообладание.

— Я чувствую, что меняюсь.

Это было правдой. Каждый раз, когда он вдыхал ее запах, Биосту хотелось стать диким животным, а не человеком.

Отбросить рациональность и просто кусать, посасывать, лизать. Он жаждал Лейлу, подобно алчущему зверю в жаркий полдень.

— Пойдем со мной, — приблизившись и коснувшись губами ее крошечного ушка, прошептал Биост. Он почувствовал, как после его слов Лейла напряглась. — Я спасу тебя из этой чертовой канавы.

Биост сделал глубокий вдох, чтобы еще раз ощутить ее запах. Лейла, собрав остатки сил, которые еще не успели покинуть ее тело, слабо оттолкнула его

В обычной ситуации у этой худенькой женщины не получилось бы оттолкнуть сильного мужчину. Однако сейчас Биост был настолько опьянен ее запахом, что упал, сделав несколько неосознанных шагов назад.

—...Лейла?

— Ты не можешь спасти меня, — прерывисто дыша, сказала она со слегка покрасневшими щеками.

Биост был сбит с толку. У нее не было друзей, ее бросила семья. Он думал, что если будет относиться к ней немного по-доброму, то она сразу же придет к нему.

Для женщины, что жила в такой жалкой хижине, он должен был стать героем. Ее спасителем. Поэтому он ожидал, что она ответит утвердительно, однако с ее губ сорвался отказ.

— Лейла…

— Я не в канаве. Я сама канава.

Ее голубые глаза были полны печали.

Губы упрямо сжались в тонкую линию, и сама она выглядела так, словно уставилась на что-то, но ее взгляд выражал глубокую грусть.

В глазах Биоста Лейла плакала, не проронив ни единой слезинки.