* * *

Предупреждение:

В этой главе содержатся мысли, которые могут быть неприемлемы для некоторых читателей.

Пожалуйста, читайте дальше с осторожностью.

* * *

Прохладный лесной ветерок прошелся по слегка высунутому языку Лейлы. Когда она медленно приблизилась, мягкие волосы Биоста пощекотали кончик ее носа.

Это было просто лечение, однако ее сердце странно колотилось. Она чувствовала себя так, словно ела восхитительно приготовленное малиновое варенье, намазанное на свежеиспеченный хлеб.

И еще ей было немного любопытно.

Если она лизнет ухо Биоста, почувствует ли он то же самое, что и она?

Почувствует ли Биост щекотку в ступнях ног, напрягутся ли невольно его плечи, и перехватит ли у него дыхание, будто что-то застряло в горле?

Если бы Биост ощутил все это, то Лейла вздохнула бы с облегчением, ведь тогда она бы была не единственной, кто чувствовал нечто подобное.

И если бы это оказалось правдой, то она хотела бы посмотреть, как будет выглядеть Биост в этот момент.

С трепещущим сердцем Лейла прикоснулась языком к уху мужчины.

— Ах!

Как только ее язык коснулся его уха, она нахмурилась.

— ...Горько! — воскликнула Лейла и поспешно отстранилась.

Биост, до сих пор находившийся в полусогнутом состоянии, выпрямился.

— Ох! Возможно это из-за того, что в мази содержатся растительные ингредиенты?

— Если это так, то вы должны были сказать об этом!

— Но я тоже никогда не пробовал ее.

— Тьфу! Тьфу!

Даже не слушая слов Биоста, Лейла отплевывалась. Она подумала, что именно поэтому ей так и не хотелось видеть его улыбающееся лицо до этого.

«Очевидно, что он знал обо всем. Это была ловушка. Он просто хотел увидеть мое растерянное лицо, когда я попробую что-нибудь горькое. Этот извращенец! Иначе, почему его нежная улыбка казалась такой коварной...!»

Внезапно Лейла замерла. Она была поражена собственными мыслями.

«Какая нежность!? Что бы ты сделала, если бы почувствовала нечто подобное?»

— Что-то не так? — спросил Биост, когда Лейла неожиданно остановилась. — Твое лицо покраснело. Если тебе тяжело...

— Нет! — быстро крикнула в ответ Лейла, повернувшись к мужчине, который смотрел на нее с озабоченным выражением лица.

— Я ухожу! Я сказала, что ухожу!

Лейла сделала шаг вперед, обгоняя Биоста.

Тот последовал за ней не сразу, на мгновение замешкавшись и уставившись ей в спину.

«Какая интересная кошка».

Он не ожидал, что она предложит вылечить его. Подумать только, что она будет касаться его уха своим красным язычком. И этот знойный запах, исходящий от нее... Однако ее лицо было невинным, будто она ничего не знала.

Нет, Лейла действительно ничего не знала. Она понятия не имела, что значит для женщины лизать ухо мужчине, поэтому и сделала предложение первой.

«Какая напрасная трата времени».

Биост, втайне обрадовавшийся тому, что Лейла предложила зализать его раны, был сейчас по-настоящему разочарован.

Тем не менее, он глубоко вдохнул ее аромат, когда Лейла подошла ближе. Густой насыщенный запах задержался в его ноздрях, и он почувствовал, как ее маленький, но теплый язычок задержался на мочке его уха.

Просто вспомнив об этом кратком миге, он сможет достичь своей кульминации сегодня вечером, когда будет один. Но скоро наступит время, когда одного этого будет недостаточно.

* * *

Там был все тот же стражник, что охранял ворота барона Валенсии и в прошлый раз.

То ли он узнал Лейлу издалека, то ли почувствовал ее запах, но привратник тут же закрыл нос рукой.

— Уходите, — отдала команду Лейла шедшему позади нее Биосту, однако это скорее походило на просьбу.

— Как так?

— Это дом нашей семьи.

Лейла указала на особняк барона.

— Я вижу.

Посмотрев на кончики ее пальцев, Биост кивнул головой. Именно в самой лучшей комнате этого особняка он провел прошлую ночь, позавтракал и ушел, чувствуя себя отдохнувшим.

— Так что идите, куда бы вы ни шли.

— Как я уже сказал, как так вышло?

— Я вернулась домой спустя долгое время и мне нужно кое о чем спросить родных, поэтому я не могу привести с собой странного мужчину.

На самом деле, Биост не сразу понял, что она имела в виду. С юных лет он считался вундеркиндом, который мог беседовать с самыми требовательными королевскими советниками, учеными и магистрами и давать им отличные советы. Однако сейчас мужчина совсем не понимал Лейлу.

Его замешательство было очевидно, ведь не было никого, кто осмелился бы назвать идеального наследного принца странным человеком.

— Итак...

Гадая о том, не он ли являлся тем странным человеком, которого Лейла не хотела брать с собой, Биост, сузив глаза, посмотрел на женщину.

Если бы Лейла знала как, то она послала бы ему взгляд, который попросил бы его исчезнуть.

— Ну, если ты этого хочешь.

Биост горько улыбнулся и сделал шаг назад.

С довольным выражением на лице, Лейла храбро направилась в особняк барона.

С каждым ее шагом хмурый взгляд охранника, становился все более явным.

Взглянув на привратника, Лейла обернулась и увидела, что Биост не двигается с места.

«Идиот! Вот почему ты выглядишь так подозрительно».

Лейла сделала жест рукой, показывая ему, чтобы он немедленно куда-нибудь ушел. Биост понял ее знак, и когда Лейла, сделав еще несколько шагов, вновь обернулась, он уже ушел.

— Стойте.

Глядя на копье, направленное ей в грудную клетку, Лейла нахмурилась. Лицо привратника же посуровело еще до того, как она успела подойти.

— Ты не знаешь, кто я такая?

— …

— Ты все видел в прошлый раз. Я дочь барона Валенсии.

— Я знаю.

— Ты что, идиот? Я сказала, что я дочь барона Валенсии.

— ...Я знаю, — с почтением отозвался стражник на ядовитое замечание Лейлы.

— Убери это.

Однако копье, направленное на нее, не сдвинулось с места.

— Я сказала, чтобы ты убрал его.

— Не могу этого сделать.

— Немедленно скажи отцу...

— Я уже послал кое-кого. Так что, пожалуйста, подождите.

— Тогда зачем ты продолжаешь направлять эту тыкалку для мяса мне в грудь?

— …

— Еще хуже, на мое сердце.

От холодного тона Лейлы лицо привратника заметно напряглось. Его реакция отличалась от той, что была в прошлый раз.

Напряжение и страх на его лице говорили сами за себя. Теперь он знал об этом.

Знал, что Лейла была не просто зловонной сумасшедшей — она была ведьмой.

Люди всегда реагировали одинаково. Они видели ее в двух обличьях: отвратительная женщина, от которой воняет или же страшная ведьма, которая насылает проклятия.

Этот человек просто перешел от первого ко второму.

— Испугался?

При словах Лейлы кончик его копья дернулся и мелко задрожал.

— Боишься?

На лице мужчины появилось еще большее напряжение. Он сильнее сжал копье. Из-за этого острие, почти касавшееся ее, двинулось вперед.

~Жим~

Лейла опустила голову и посмотрела на кончик копья, который коснулся ее груди. Ее зрачки задрожали.

Теперь потряхивало все копье, а не только его острие.

Увидев, что ведьма смотрит на него, излучая глубокую ярость голубых глаз, охранник чуть не описался.

— Лейла!

Глаза ведьмы дрогнули при звуке голоса, принадлежавшего мужчине средних лет, который появился из-за спины охранника. Будто мираж, весь синий гнев растаял без следа*.

— Отец.

— Так ты… выжила.

Трудно было догадаться, что содержали в себе эти слова: был ли барон доволен или сожалел о том, что она жива. Однако тон и голос Лейлы оставался двусмысленным.

Отец и дочь. Хозяин поместья и ведьма.

Тот, кто пытался убить, и тот, кто чуть не умер.

Между ними повисло неловкое молчание.

— Дом сгорел дотла.

— ...Понятно.

— Так что я не могу снова вернуться в хижину.

— ...Понятно.

— …

— …

Барон ничего не сказал, когда его дочь сообщила о том, что ее дома больше нет. Тот факт, что он промолчал, уже был ответом.

Барон не велел стражнику убрать копье или открыть ворота. Он не собирался пускать дочь в свой дом.

И Лейла, которая не была идиоткой, заметила это.

— Я...

Она открыла и снова закрыла рот.

Барон все еще был по ту сторону ворот, что походили на решетку, и копье все еще было нацелено в ее сердце.

Прийти сюда было ошибкой. Она была дочерью, которая никому не нужна.

— Ты пытаешься убить меня? — спросила Лейла, вместо просьбы о помощи.

— Это...

— Ты хочешь, чтобы я умерла?

— …

Барон колебался с ответом. Он не мог взглянуть дочери в лицо, тогда как она продолжала спокойно смотреть прямо на него.

Возможно, что и для него она была не собственной дочерью, а ведьмой.

— Я тоже.

~Кап~

Одинокая слезинка скатилась по щеке Лейлы.

Чувство печали было ей чуждо. Печаль была похожа на ожидание чего-то — и это что-то сломалось. Однако Лейла никогда не ощущала ничего подобного.

На протяжении всей жизни ее охватывали гнев, смирение или апатия, но не печаль.

— Я тоже хотела бы умереть.

Копье, упиравшееся в грудь, больше не касалось ее. Это было не потому, что барон пожалел дочь и велел привратнику убрать оружие, и не потому, что стражник посочувствовал ей.

Это было потому, что Лейла сделала шаг назад и начала удаляться от особняка барона.

Бесполезная печаль, которая всегда была на задворках ее эмоций, сегодня обрела силу.

Лейла медленно шла, думая о ядовитых грибах и сорняках, которые могут быть в лесу в этот сезон. Она думала также и о бездонной пропасти, которая была там, где она поднималась вверх по долине ручья.

Теперь она решила оставить Бога. Не думать больше о том, каким будет ее будущее.

Лейла решила покончить с этим адом сегодня.

_______________________

* Синий гнев — глаза Лейлы темнеют, когда она начинает злиться. Отсюда и идет сравнение ее негативных эмоций с цветом ее глаз. (Прим. пер.)