— Доспехи с пламенным узором и огромный меч с волнистым клинком?

Когда мы в клане обсуждали того мужчину, первой отреагировала ученица той самой Ведьмы Вспышки Матильды, гениальная волшебница «Ланчтайма» — Бетти «Сонные Глазки».

Бетти, которой было двадцать с лишним лет, но выглядела она как девчонка-подросток, имела привычку облизывать свои пухлые губы кончиком языка, прежде чем заговорить. Хотя у неё было детское личико, ростом она была под сто шестьдесят пять санти, и соблазнительная мантия волшебницы от Сан-Тьен-де-Шибо с глубоким вырезом на груди ей очень шла, но, по правде говоря, её ложбинка... нет, ради её репутации и моей собственной безопасности, на этом остановлюсь.

В любом случае, Бетти, без сомнения, умная женщина. К тому же, в «Ланчтайме» она была самым осведомлённым человеком.

— Это случайно не Тома-кун?

— Тома-кун?.. Не может быть, чтобы это было имя того мужчины, да?

— Именно так. Глава клана ZOO, верно? Моя младшая названая сестра сейчас там. Сафиния её зовут. У неё куча проблем, даже Наставница от неё отказалась, но талант у девочки есть. Возможно, её потенциал даже выше моего.

— Выше твоего?.. Впрочем, это неважно. Тома-кун... ZOO, значит...

У меня было дурное предчувствие.

Мы столкнулись всего на несколько секунд на площади «Обитель Железных Цепей» в Пятом районе, но от этого мужчины с дурацким именем Тома-кун исходило что-то чужеродное.

Он опасен. Такое чувство, что он из наших.

Единственная роза, что не клонится под чужим ветром, может быть привлечена этим шутом — дурновкусным, подозрительным и, вероятно, куда более свирепым, чем кажется со стороны... Мария Роза.

Мария.

Ах, Мария, Мария, Мария.

— Опять о нём думаешь?

Бетти проницательна. Но даже она не может видеть всё насквозь.

На самом деле, Бетти даже не догадывается, кем на самом деле является мужчина перед ней — Мастер их клана «Ланчтайм», известный под прозвищем Кукла-убийца.

— Не понимаю я его. Как-то раз мельком взглянула издалека, чтобы понять, что он за тип, но это не просто красивый ребёнок. К тому же, с таким лицом...

— Замолчи, Бетти. Кого и по какой причине мне любить — моё личное дело.

— Ясно. Значит, ты и вправду втюрился. Неудивительно, что Кай в последнее время такая надутая.

— При чём здесь Кай?

— Ты же и сам замечаешь, Азиан. Кай в тебя влюблена.

Разумеется, Азиан не был простаком. Он прекрасно знал, что Кай, женщина, мастерски владеющая Утренней Звездой и одна из сильнейших воительниц «Ланчтайма», питает к нему симпатию.

Вот только связывает ли Кай, эта резкая девушка, что всегда безжалостно и прямо смотрела людям в глаза своими чёрными очами, эти чувства с романтикой?

Они давно знакомы, и Азиан знал, что у Кай не было ни единого романа. Да и любому мужчине с ней пришлось бы нелегко.

Сам Азиан ни разу не рассматривал Кай в таком ключе.

Это было попросту... невозможно.

— Романы внутри клана запрещены.

— Разве у нас было такое правило?

— Я его только что установил. В нашем клане правила устанавливаю я. Есть возражения?

Бетти лишь пожала плечами.

Это случилось на следующий день.

Дурное предчувствие тут же сбылось.

Мария Роза заявил, что будет действовать вместе с ZOO. Азиан пытался его отговорить, но тот не послушал. Честно говоря, если бы Азиан знал, что так обернётся, он бы... лучше бы он тогда же затащил Марию Розу в «Ланчтайм».

Такая возможность ведь была.

На самом деле, прямо перед появлением того мужчины с донельзя дурацким именем Тома-кун, Мария Роза сам попросился в «Ланчтайм». Похоже, Мария Роза чувствовал, что в одиночку ему как Взломщику дальше не продержаться, вероятно, это и было его мотивом, но такой эпизод имел место.

Не следовало ли тогда принять Марию Розу?

Но нет. Нельзя.

Невозможно.

Романы внутри клана запрещены, да? Не совсем уж и шутка. Особенно для того, кто несёт ответственность за клан, за жизни почти пятидесяти человек, это вовсе не шутки.

Изначально он решил создать клан лишь потому, что вокруг него всегда крутилось несколько приятелей, и ему захотелось как-то оформить их связь. Только и всего.

Все они были словно отчаянно барахтающиеся существа, пытающиеся заполнить огромную дыру в груди, пусть это и выглядело смешно или глупо.

Расплывчатые слова и чувства не могли заставить их доверять друг другу. Они хотели верить, но не могли.

Чтобы такие вот упрямцы сплотились, им непременно нужен был клан и великое дело, ради которого можно жить и умереть.

Но, возможно, ноша, которую он добровольно взвалил на себя, оказалась слишком тяжела.

Их число то уменьшалось, то постепенно росло, и теперь их уже сорок восемь.

Среди них есть и те, у кого есть возлюбленные. Есть и те, кто в этом прогнившем городе построил хрупкое подобие семьи.

Их жизни невыносимо тяжелы. Слишком тяжелы.

Хочется всё бросить. Всё отбросить, стать лёгким, свободным.

Может быть, где-то в глубине души он думал об этом? Поэтому в тот день он совершил такое?..

Азиан тогда искал Марию Розу.

Он был уверен, что Мария Роза вступит в ZOO, но, не особо надеясь, заглянул ко входу в Андерграунд D7 и обнаружил его там одного.

Вернее, на него напали. И кто — какие-то мелкие сошки из SmC.

Вокруг валялось несколько трупов.

И надо же такому случиться, один из SmC, схватив Марию Розу, собирался на него помочиться.

При виде этой сцены кровь ударила Азиану в голову. Это точно.

Однако решение не сдерживать жажду убийства, а дать ей волю, он принял сам.

Наверняка были и другие способы. Но Азиан, чтобы спасти Марию Розу, намеренно убил одного из SmC.

— Отойди от него. Иначе убью всех.

Так Азиан сказал тем ублюдкам.

Он понимал, что добром это не кончится. Но в то же время ему было на всё плевать.

Вот так я всё разрушаю. Теряю. Дайте мне эту боль. Раз уж на то пошло, дайте насладиться ей сполна.

Спася ему жизнь и получив в ответ отказ, Азиан в одиночестве корчился от сладостной муки.

Да. Этот дикий кот горд. Он не терпит подачек. Ненавидит снисходительную жалость всезнаек. Ненавидит, когда его пытаются защищать, глядя свысока. Азиан это прекрасно понимал. Он и сам такой. Он знал.

Знал, что натворил. И что произойдёт дальше в результате этого.

Ему казалось, что он всё понимает.

— Только казалось, а на самом деле, похоже, он так ничего и не понял.

* * *

Район, раскинувшийся между Девятым и Десятым кварталами столицы Эльдена, застроенный бараками, уличными лавками, притонами Шелтер и игорными домами, — это крайне нездоровое место горожане привыкли называть Чёрным рынком.

В этой стране, гордо именующей себя Беззаконным Королевством, не было ни чёрного, ни официального, но некоторые товары по разным причинам нельзя было продавать открыто.

Например, различные синтетические наркотики. Их производство строго запрещено Гильдией Алхимиков (А-Союз-G), и существует правило, согласно которому при обнаружении синтетических наркотиков их следует изъять любыми средствами, а изготовителя сурово наказать. Также, натуральные наркотики, производимые из конопли, мака, коки и тому подобного, удобнее продавать и покупать на Чёрном рынке из-за особенностей доставки.

Кроме того, изделия техномагов, не состоящих в Гильдии Мастеров Техномагии Эльдейнион (ЭМУ), большей частью оказываются на прилавках Чёрного рынка. ЭМУ, так же как и А-Союз-G, имеет чрезвычайно строгие правила относительно того, что можно, а что нельзя, и если торговать, игнорируя эти ограничения, можно нажить себе врага в лице ЭМУ.

Впрочем, ни А-Союз-G, считающийся крупнейшей влиятельной группировкой Санленда, ни ЭМУ, на этот Чёрный рынок не суются.

И причина тому не какое-то туманное молчаливое согласие.

Они боятся клана, заправляющего Чёрным рынком, больше, чем ненавидят его.

SmC.

Официальное название: Клуб любителей садистских убийств.

Семь лет назад одно событие разом прогремело их именем на весь Эльден.

Люди назвали это «Резнёй в Белладонне».

В элитном клубе «Белладонна» в Девятом квартале, «Квартале красных фонарей Кваранад», были зверски убиты пятьдесят два человека: Мастера шести кланов, таких как «Смертельная Красота», «Барон Кайд», «AGY» и другие, члены их кланов и персонал клуба.

В то время эти шесть кланов, конкурируя, управляли Чёрным рынком и делили между собой прибыль. Их Мастера собрались в «Белладонне» для переговоров и укрепления дружеских связей, когда на них напали.

И всех их дружно вырезали.

Тела жертв были настолько изуродованы, что даже монахи из Высоких Храмов, для которых ритуал воскрешения был бизнесом, ничего не смогли сделать.

Потеряв в этом инциденте своих Мастеров и многих ключевых членов, шесть кланов либо раскололись из-за борьбы за преемственность, либо развалились, либо были поглощены другим кланом — SmC.

Однако SmC не заявляли публично: «Это наших рук дело».

В этом не было необходимости.

То, что SmC, вскоре после этого с лёгкостью захватившие Чёрный рынок, были виновниками, было очевидно для всех, как ясный день.

Если говорить высокопарно, SmC, бывшие тогда всего лишь небольшой группой из двадцати с небольшим человек, за одну ночь захватили Чёрный рынок и прочно утвердились на теневой стороне жизни.

Так, начав с владычества над Чёрным рынком, SmC ныне свирепствуют в Эльдене.

Если говорить об известных кланах нынешнего Эльдена, то, вероятно, на первом месте будет SmC, а за ним — враждующие с SmC «Стражи Порядка».

В глубине Чёрного рынка, цитадели этих печально известных SmC, неприметно стояло то здание.

Географически оно уже находилось в Десятом квартале, недалеко от северной окраины Чёрного рынка. Вокруг теснились четырёх- и пятиэтажные здания, а щели между ними заполняли бараки из отходов. Этот уголок производил впечатление относительно упорядоченного по меркам Чёрного рынка, но людей здесь было немного, и само двухэтажное здание ничем особенным не привлекало внимания.

Нет, скорее, оно было незаметным.

Единственным ориентиром, пожалуй, служила небольшая вывеска, небрежно поставленная у лестницы, ведущей в подвал сбоку от главного входа в здание.

Да и вывеска эта была донельзя простой: на чёрном фоне белым было написано «Соска-Кукла».

Следует ли сказать, что это была умелая маскировка? Казалось бы, стоило поставить снаружи хотя бы одного-двух охранников, но не было и этого. Однако по мере приближения к зданию всё сильнее нарастало неприятное ощущение, будто за тобой кто-то наблюдает, откуда-то смотрит.

И действительно, вероятно, наблюдали.

Наверняка из окон окрестных зданий, из бараков, за ними следило множество глаз.

— Какая низость (Suck)... просто слов нет... — тихо, словно сплюнув, пробормотал Азиан из-под глубоко надвинутого капюшона чёрного плаща. Он и сам понимал, что произносить это вслух по-детски, но хоть немного сдержался. Мужчина, шедший метрах в пяти впереди, вряд ли мог расслышать такой тихий шёпот.

Несмотря на это, мужчина остановился.

Обернувшийся мужчина был одет в элегантный полосатый костюм от «Гарбель-Да», а его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад.

Однако из глаз того же цвета, что и волосы, сочилась не щеголеватость, а невыразимая жестокость.

Крючковатый нос, тонкие губы, впалые, словно выточенные, щёки — черты лица мужчины чем-то напоминали старого хищного орла.

— Ты что-то сказал?

— Ничего особенного.

Этого мужчину звали Джей. Правая рука СИКСА, Мастера SmC, по слухам, один из главных виновников «Резни в Белладонне» — настолько известная личность в определённых кругах, что не знать его считалось бы невежеством.

По мнению Азиана, в SmC по-настоящему следовало опасаться только СИКСА и этого Джея. Все остальные поодиночке — просто мусор, и SmC без этих двоих — не более чем сброд.

С другой стороны, пока эти двое здесь, SmC нельзя недооценивать.

— Просто сказал, что меня сейчас стошнит, вот и всё.

— Может, мне помочь тебе изрыгнуть кровавую рвоту?

— Попробуй, если сможешь.

Джей не поддался на провокацию Азиана и, криво усмехнувшись, двинулся дальше. Что ж, это было ожидаемо, но, честно говоря, эта его самоуверенная манера чертовски раздражала. И себя, идущего за таким человеком, он тоже ненавидел. И ситуация, в которой ничего другого не оставалось, бесила.

Тем не менее, развернуться и уйти сейчас он тоже не мог.

Вынужденно Азиан последовал за Джеем вниз по лестнице с вывеской «Соска-Кукла». Кукла-убийца посещает Соску-куклу, да?.. — даже на такую самоиронию сейчас не было настроения. Краем глаза он смотрел на граффити, покрывавшие стены из синтетического бетона краской на основе растворителя, и думал, что здесь слишком тихо.

Внешне они пытались как-то это замаскировать, но постройка была слишком качественной. Найдётся ли на этом Чёрном рынке другое здание с такой хорошей звукоизоляцией?

Впрочем, как только Джей, спустившись по лестнице до конца, открыл дверь в тупике, неестественная тишина была бесцеремонно нарушена.

Под звуки струнных и ударных инструментов раздавался надрывный голос. Нет, скорее, хриплый рёв.

Песня. Это они называют песней? Ни малейшего намёка на привлекательность. Ни капли красоты. Попытка подавить других, натужная, лишённая содержания и потому неудавшаяся, выродившаяся в просто громкий шум.

— Вы, ребята, слушаете это и проникаетесь? — спросил Азиан, проходя в дверь вслед за Джеем.

Внутри «Соски-Куклы», кроме приглушённого непрямого освещения и софитов, освещавших сцену в глубине, других источников света не было, и царил полумрак. Это пространство, на вид около ста пятидесяти квадратных метров, было заполнено не только музыкальной группой, выдававшей на сцене представление хуже некуда, но и людьми, их разговорами, их запахами, запахом алкоголя и табачным дымом.

Голос Азиана наполовину потонул в этом шуме, но Джей наверняка расслышал.

Так и оказалось.

— Кто знает.

— И вонь ужасная.

— Если не нравится, заткни уши и нос.

Когда Джей сказал это и пошёл вперёд, мужчины, преграждавшие ему путь, отодвинули стулья и, прижавшись друг к другу, один за другим освобождали дорогу. У всех у них на лицах, руках, шеях, груди были татуировки в виде стилизованной надписи «SmC». Или, похоже, среди них было немало и тех, у кого были клейма — новомодное увлечение эльденских ублюдков-моуфуо.

Говорят, даже внутри SmC между старой гвардией с татуировками и новобранцами с клеймами существуют какие-то трения.

Как бы то ни было, и те, и другие — отбросы человеческого общества, гной и осадок. Они похожи друг на друга. И в этой стране, особенно в этом Эльдене, таких типов пруд пруди.

— Аншлаг, я смотрю.

— Проще здешнюю выручку прикарманить, чем дешёвыми убийствами промышлять.

По слухам, Джей был родом с континента Рахан, а раньше занимался заказными убийствами за деньги, то есть был так называемым киллером. Вероятно, он слишком активно поработал, из-за чего его разыскивали в нескольких странах, и он сбежал в Санленд.

Но — сбежал, да?.. В таком случае, в этом смысле Азиан не сильно от него отличался. Он и сам изначально всё бросил, более того, отшвырнул, отсёк и бежал. То, что такой человек искал спокойной жизни, создал клан и стал его Мастером, — разве это не было изначально невозможным?

Джей направлялся к стойке бара в левой дальней части зала.

Азиан, следовавший за ним, как бездомный пёс, отбившийся от стаи, теперь кусал локти скорее от сожаления, чем от унижения.

В любом случае, вкус был горьким. Хотелось бы выплюнуть, но было уже поздно. Войдя из-за стойки в тускло освещённую кухню и дойдя до самого дальнего из четырёх стоявших в ряд промышленных холодильников, Азиан ощутил, будто его лодыжку схватило что-то липкое.

Ловушка? Или бездонное болото, из которого не выбраться?

Однако он не то чтобы совсем не ожидал такого поворота.

— Открывай.

По приказу Джея один из SmC, невероятно крупный, с виду повар, но с уж слишком злобной физиономией, открыл эту дверь.

Ничего особенного. На полках рядами стояли продукты и напитки, охлаждаемые техномагическим теплоотводящим устройством. На первый взгляд, обычный холодильник.

Однако работа повара заключалась не в том, чтобы выбирать оттуда ингредиенты, демонстрировать своё мастерство и угощать Мастеров кланов, тайно заключивших с SmC пакт о ненападении. Он обеими руками ухватился за полку и, низко зарычав, потянул. Полка сдвинулась. Медленно выдвигалась. По-видимому, в незаметном спереди месте были установлены ролики.

Тем не менее, она всё ещё казалась довольно тяжёлой, но повар, потратив добрых двадцать секунд, полностью выдвинул полку и молча поклонился Джею.

— Спасибо за труды.

Джей бросил повару пару слов и кивнул Азиану подбородком.

— Входи.

— Думаешь, я повернусь спиной к такому человеку, как ты?

— Какой же ты трусливый.

— Просто я тебе не доверяю.

— Кажется, мы сходимся во мнениях. Я тоже тебе не доверяю. Ты вечно голодный, проблемный бродячий пёс, который никогда не приручится к людям.

— Не приручусь к людям? Хм...

Азиан когда-то сказал похожие слова Марии Розе. Ты — гордый, прекрасный дикий кот, который не приручается к людям. Услышать нечто подобное от Джея было иронией, но, разумеется, смысл должен был быть совершенно иным.

— Просто иди вперёд, Джей.

Когда Азиан назвал его по имени со всей возможной сердечностью, Джей скривил губы в усмешке.

— Тогда так и сделаю, Азиан.

На самом деле, от одной только необходимости участвовать в этом ребяческом обмене колкостями становилось тошно.

Однако не принять вызов было нельзя. Нельзя было позволить себя унизить. Не ради сохранения собственного достоинства. Ради товарищей, которые ему верили. Азиан должен был защитить их, защитить «Ланчтайм». Это была его обязанность, его ответственность.

И зная это, он совершил такое.

— Противоречие.

— Эй, Азиан...

Неужели Джей всё ещё собирается продолжать эти дурацкие игры?

Вход уже снова заблокирован поваром. Единственным источником света в этом замаскированном под холодильник потайном проходе была ультрафиолетовая подсветка, установленная на потолке. Азиану, с его ночным зрением, было всё равно, но для других этот проход, слегка уходящий вниз и изгибающийся влево, был бы довольно неудобен для ходьбы.

То есть, Джей тоже всё видел.

— Честно говоря, я рад.

— Чему это?

— Собак держат на поводке. Во дворе можно отпускать только верных сторожевых псов. Ты другой. Характер у тебя несносный, и воспитания никакого. Кто знает, когда ты укусишь руку хозяина. Такой собаке, как ты, нужен строгий ошейник.

— Если это будет крутой (Cool) ошейник, который мне пойдёт, то ладно.

— Даже если это будет самый отстойный (Suck) ошейник, ты его уже не снимешь, Азиан.

Сколько они так шли? Вероятно, расстояние было не очень большим. Перед массивной железной решёткой в конце прохода Джей остановился.

За решёткой, на фоне бархатного занавеса, стояли навытяжку двое SmC в костюмах, с мечами на поясе. Когда Джей сделал знак, один из них открыл решётку изнутри, а другой поднял занавес.

Но занавес был опущен и дальше.

Спина Джея, идущего впереди Азиана, многократно скрывалась за занавесами, появлялась и исчезала каждый раз, когда он следовал за ним, а звук трущейся ткани напоминал звук чего-то рвущегося.

К тому времени, как Джей наконец отдёрнул последний занавес, Азиан почувствовал себя настолько неуверенно, словно очнулся ото сна, или, наоборот, заблудился во сне, словно перестал быть самим собой.

— Мой господин (My Lord).

И Джей преклонил колени, почтительно склонив голову.

Он шагнул в комнату, своего рода гибельное пространство, наполненное приторным ароматом обмана, жаром, исходящим от множества живых существ, кровью, потом, слезами, стонами самок и рычанием самцов, а также всепоглощающим насилием, восторгом, аурой господства, где смешались аристократический вкус, современный стиль, садистские наклонности и магические ритуалы.

Тот был наг.

Его трон также был образован толпой обнажённых мужчин и женщин.

Некоторые из мужчин и женщин совокуплялись. Некоторые были раздавлены насмерть. Некоторые касались его кожи и застывали в экстазе с выражением высшего блаженства на лицах. В любом случае, все они преклонялись перед ним. Их тела, их души — всё было отнято и даровано им. Право быть его троном — единственное право и цель жизни.

С. И. К. С. —

Или SIX.

Можно было бы назвать его облик необычным, даже уродливым.

И его телосложение — ростом под два метра, с неестественно тонкой талией, непропорционально длинными руками, ногами и шеей.

И странно бледная, лишённая морщин и шрамов, гладкая, как фарфор, кожа, на левом плече которой была вытатуирована цифра «6».

И лицо, с чрезвычайно тонкими, широко растянутыми в стороны губами, глазами, горящими зловещим, как блуждающие огоньки, светом, — лицо, чем-то напоминающее змею-альбиноса.

Даже его чёрные волосы, красивые и блестящие, как у женщины, прямые и доходящие до плеч.

Все эти элементы служили инструментами, создающими впечатление, будто SIX — существо нечеловеческое.

SIX скрестил ноги на человеческом троне.

— Добро пожаловать, Азиан... в мою подземную комнату.

Это был бас, отдававшийся где-то в глубине живота, но с какой-то странной, женственной интонацией, которая не переставала действовать на нервы. Как всегда, отвратительно, но Азиан, не выказав ни малейшего неудовольствия и, в то же время, не поздоровавшись, спросил напрямик:

— Зачем ты специально вызвал меня?

— А как ты думаешь?

— Кто знает.

— Азиан...

SIX усмехнулся и погладил по голове женщину, чья голова находилась у него между ног.

— В SmC сейчас, считая самых мелких сошек, около шестисот человек. И их будет ещё больше. Если мы сейчас раздавим этих сопляков, этих надоедливых блестящих говнюков, то даже мелкие злодеи, способные только метаться из стороны в сторону, приползут на коленях, умоляя принять их под наше крыло. Всякое бывает, я тоже не могу вечно развлекаться, так что решил взяться за дело немного посерьёзнее.

— Вот как...

Делай что хочешь, — подумал Азиан, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— И?

— Азиан, я всё-таки тебя ценю.

— Какая честь.

— Поэтому я очень хотел бы оставаться с тобой равными друзьями.

— Друзьями?..

Просто смех. Кажется, это всё-таки отразилось на его лице. SIX, подперев щеку рукой на колене и склонив голову, широко раскрыл правый глаз.

— Смешно?

— Если это искренне — шедевр, да и как шутка неплохо.

— Тогда это шедевр. Я и сам не прочь пошутить. Но сейчас я говорю искренне. То, что я согласился на пакт о ненападении с твоими людьми, да ещё и в такой запутанной форме, как тайный договор, — это было проявлением моей доброй воли. Конечно, любовь — это то, что даёшь, а не то, что получаешь или просишь. Ответишь ли ты на мою любовь или нет — твоё право. Но запомни, Азиан. Настоящая любовь, её суть, её природа — это безжалостно отнимать.

Возможно, именно тогда Азиан наконец осознал своё положение.

SIX, развалившись на человеческом троне, посмотрел на Азиана сверху вниз.

— Кажется, у тебя было сорок восемь человек? Среди них есть кто-нибудь, кто может сравниться с тобой?

— Кто знает.

Неожиданно для себя, его голос дрогнул.

Азиан вынужден был признать: SIX и он больше не могли быть на равных. Насмешливый тон SIX, его манера поведения — всё это говорило само за себя.

— Ну да ладно. Но у меня есть небольшое исправление.

— Исправление... говоришь?

— Да. На самом деле, сорок восемь — это ошибка.

После таких ясных слов невозможно было не понять их смысл. Но те три секунды или около того, что Азиан и SIX сверлили друг друга взглядами, были, вероятно, потому, что он не хотел понимать.

Внезапно SIX щёлкнул пальцами.

Вероятно, это был сигнал.

Бархатные занавеси, во множестве слоёв свисавшие со стен этой безвкусной подземной комнаты, шелохнулись.

Разумеется, они не просто шелохнулись. За занавесом, похоже, скрывался какой-то проход. Кто-то, используя нечто похожее на палку — посох, — оттолкнул занавес и очень медленной походкой вошёл в комнату.

Кто это?

Незнакомый мужчина, но раз он здесь, в подземной комнате SIX, то, разумеется, он связан с SmC, и, более того, вероятно, принадлежит к верхушке.

Мужчина в облегающей серо-чёрной мантии волшебника, с чёрным посохом в руке, был высок и очень худ. Черты его лица были невыразительными, а землистый оттенок кожи делал его похожим на мертвеца. Голубые глаза, словно стеклянные шарики, были безжизненны, а длинные седые волосы больше напоминали обесцвеченные нити, чем волосы.

На вид возраст определить было невозможно, но, вероятно, он был волшебником, так что в этом не было ничего странного. Не только внешность, но и внутренний мир у него, похоже, был весьма странным, но и это тоже было в порядке вещей. Волшебники, сумасшедшие по меркам обывателей, — явление нередкое.

Каким бы чудаком, эксцентриком или безумцем ни был этот седовласый мужчина, это было неважно.

Важнее было то, зачем, что он пришёл сюда делать.

Нет, даже это вскоре прояснилось.

Вслед за седовласым мужчиной в комнату вошёл ещё кто-то.

Он.

На нём ничего не было. Совершенно голый, он шёл неуклюже, странно. Но было кое-что ещё более странное.

Его лицо было повернуто в обратную сторону. То есть, его шея была вывернута, или, вернее, вероятно, под воздействием внешней силы, его голова была повёрнута ровно на сто восемьдесят градусов, так что лицо смотрело назад.

Более того, задняя часть его головы была вдавлена. Оттуда сочилась красно-чёрная жидкость и выпирало что-то желтоватое, что-то, чью природу не хотелось даже выяснять, — всё это пачкало его тело.

Он был мёртв.

Как ни посмотри, он должен был быть мёртв.

И всё же он неуклюже шёл за седовласым мужчиной и наконец остановился.

Прямо перед Азианом.

Сначала он повернулся к Азиану обнажённой передней частью тела и изуродованным затылком, а затем, словно демонстрируя своё мёртвое лицо, словно упрекая Азиана в его оплошности, сделал поворот кругом.

Да, он был мёртв.

Боль и унижение, которые он, должно быть, испытал перед смертью, безобразно исказили его лицо.

Короткое ругательство невольно сорвалось с губ Азиана:

— Чёрт (Fuck)...

— Сорок семь, Азиан, — SIX рассмеялся, словно что-то перекатывая в горле.

Действительно, раз он умер, значит, их стало сорок семь.

Нет.

Он не умер.

Его убили.

— ...Кланни...

Он был одним из старейших членов «Ланчтайма», ему в этом году должно было исполниться тридцать четыре или пять. «Я уже старый хрен», — это была его любимая присказка. Несмотря на это, его незамысловатое, но подкреплённое богатым боевым опытом искусство владения мечом высоко ценилось даже среди профессионалов. Товарищи ему очень доверяли.

Конечно, Азиан тоже ему доверял. Он хорошо знал его ещё до создания клана и в чём-то даже полагался на него.

Когда он выпивал и его язык развязывался, он говорил Азиану: «Азиан, глядя на тебя, становится боязно. Ты несносный, вечно голодный демонёнок, от которого глаз не оторвать».

Не твоё дело, — думал Азиан. Но это была чистая правда. Он был совершенно прав.

У него были жена и двое детей.

Второй ребёнок родился совсем недавно.

Имена обоим придумывали всем кланом.

Крёстным отцом второй девочки стал Азиан. Наблюдая за товарищами, которые спорили, предлагая то одно, то другое, он думал, как это глупо, но незаметно для себя тоже увлёкся и наконец придумал имя Юри. Были и возражения, но в итоге все единогласно согласились, и, конечно, с одобрения его и его жены, девочку назвали Юри.

Как сказать об этом жене Кланни?

Этой женщине, не красавице, но доброй, умеющей вкусно готовить, с удивительно светлой улыбкой, несмотря на тяжёлое прошлое, нежной, любимой мужем и его друзьями, и, конечно, детьми, — женщине, которой этот мир был недостоин.

Сказать, говоришь?

А ещё — грудной Юри? А её сестре Жозе, которая в последнее время начала немного говорить и своей маленькой, слишком маленькой, беспомощной ручкой сжимала палец Азиана? Им тоже придётся сказать?

— Как?..

— Тот мой подчинённый, которого ты прикончил... бедняга, его не смогли воскресить. Это расплата. Теперь мы квиты. Ты ведь тоже Мастер клана, понимаешь. Если так не сделать, я потеряю лицо.

— ...Да.

Азиан чувствовал, что теряет самообладание.

Что-то шевелилось внутри него. Они требовали: выпусти, дай разбушеваться. Азиан и сам хотел бы им позволить. Если поддаться этому тёмному порыву, станет легче. Даже если всё рухнет... нет.

Нельзя.

— Понимаю.

— Верно?

SIX удовлетворённо кивнул и переменил позу, скрестив ноги.

— Ты всё-таки забавный парень. Хотелось бы, если это возможно, дружить с тобой долго и счастливо. С тобой враждовать хлопотно. Азиан, с остальными-то как-нибудь разберёмся.

— Это всё, что ты хотел сказать?

— Нет. Есть ещё одно важное дело.

Какие бы требования SIX ни выдвинул дальше, Азиан, вероятно, уже не сможет отказать.

В конце концов, Азиан так ничего и не понял, пока действительно не потерял. И раньше бывало, что его товарищей ранили, и даже случалось, что они погибали, но чтобы он потерял товарища из-за собственной неосторожности, из-за собственной глупости, — такое случилось впервые.

Он хотел, чтобы это было в первый и последний раз.

Иначе...

— К сожалению, Азиан, похоже, нам с тобой не подружиться. Поэтому я буду тебя содержать. Не волнуйся. Плохого не сделаю. Я любящий и милосердный хозяин... Правда, если выбирать между S и M, я определённо S... Ку-ку-ку-ку-ку...

Терпеть это самобичевание, эту разрывающую на части боль было уже невозможно.

Азиан тихо прошептал в глубине души:

Мария, похоже, мы с тобой больше не увидимся.

Каким же лицом я, превратившийся в приспешника тех подонков, что пытались тебя унизить, смогу предстать перед тобой?..