Глава 809 — Экстра. Отец

Наш младший, Роан, смотрит на меня умоляющими глазами.

— Пап, ну пожалуйста. Задай такой вопрос, на который смогу ответить только я один.

— Хм-м.

Честно говоря, мне ничего не стоило просто купить ему эту куклу. Достать какую-то игрушку, чтобы Роан подарил её своей девушке — задача пустяковая. Но проблема заключалась в остальных детях. Их злобная решимость разрушить первый роман Роана оказалась куда сильнее, чем я ожидал.

В их глазах так и сыпались искры. И зачем им это вообще сдалось?

— Дети, может, просто позволим Роану забрать куклу в подарок? Роан, если получишь её, ты ведь больше ни на что не будешь претендовать в сегодняшней викторине, верно?

— Да! Да! Конечно!

Роан закивал с широкой улыбкой. Кажется, он приободрился, почувствовав, что я на его стороне. И только я собрался самодовольно похвалить себя за столь разумное предложение, как...

— Нет, исключено.

Чхэрин решительно мотнула головой. Со сжатыми кулаками и прищуренными глазами она сейчас напоминала героиню какой-то трагической, отчаянной саги.

— Я просто не вынесу, если мой брат будет счастливее меня.

Слова её были полным дерьмом, но...

— ...Ты и правда вся в мать пошла.

— Это она в тебя пошла, придурок! — тут же встряла Юна, чтобы поправить меня.

Но разве это не в характере Юны?

— Хватит! Я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня! Я похожа и на маму, и на папу!

— Тоже мне, нашла чем хвастаться, дурында, — вздохнула Юна, запуская в дочь диванной подушкой.

Похоже, Чхэрин отступать не собиралась. Чужое несчастье она ценила куда выше собственного благополучия. Даже не знаю, можно ли назвать это самоотверженностью...

— А вы что скажете?

Оставалось ещё трое. Наш старший, Соу, не проявлял особого интереса, так что его я пропустил. Я спросил Юнхо и Джиан, которые были ровесниками, есть ли у них реальная причина портить Роану личную жизнь.

— Пап, ты хоть знаешь, как этот тип хвастается каждый вечер?

— ...

— Я уже со счета сбился, сколько раз слышал его рассказы о том, как он держал свою девушку за руку. У меня такое чувство, будто я сам её за руку держал, столько подробностей выслушал.

Удивительно, но у Юнхо был вполне разумный мотив для мести. Похоже, Роан накопил нехилую такую плохую карму.

У Джиан всё было проще.

— Смертельный удар по свинье, которая забила на спорт!

Я-то думал, они тренируются вместе, чтобы она могла похудеть. Но, видимо, Роан умудрился завести отношения ещё до начала диеты и забросил их совместные тренировки. Теперь она жаждала возмездия.

— Кхм, Роан.

— Папа!..

— Похоже, тебе придётся побеждать самому.

— Папа!

А что я мог сделать?

Оставалось надеяться, что он будет тянуть руку так же быстро, как хватает ветчину во время обеда. Попробую-ка я дать ему преимущество...

— Хорошо, слушайте вопрос.

Дети напряглись, навострили уши и приготовились вскинуть руки. Казалось, они выстрелят ими вверх, даже если не будут знать ответа.

Что-то, в чём у Роана было бы преимущество...

Поразмыслив, я придумал нечто на удивление простое.

— Что у нас сегодня на ужин?

Вжих!

Никто не мог тягаться в скорости с Джиан — сказывались занятия боксом. Рука взметнулась вверх чётко, словно джеб. Готов поспорить, на уроках она так никогда не вызывается.

— Да, Джиан.

— Протеиновый коктейль!

— Неверно!

— Что?! Почему?! Это мой ужин!

Я так и думал. К сожалению, это был ужин Джиан, а не всей семьи, так что ответ не засчитан.

Роан поднял руку, явно предвидя промах сестры. Юнхо выглядел разочарованным из-за своей медлительности, а Чхэрин, напротив...

«Она даже не пытается?»

Почему-то Чхэрин просто сидела, скрестив руки на груди, и слушала, как Роан выдаёт правильный ответ.

— Суп из морской капусты, закуска из ростков сои, папоротника и шпината, а ещё тушёный корень лотоса!

— Правильно!

Идеальный ответ Роана. Но подтверждение пришло со стороны мам.

— Что? Это правда наш сегодняшний ужин? Чхве Исео, это ты приготовила?

— В последнее время мы ели слишком много жирного.

— Я понимаю, но к чему этот фестиваль овощных закусок?

— Полезно приготовить много за один раз. Тётушки сегодня ходили на маслобойню за свежим маслом.

— ...В Сеуле всё ещё остались маслобойни?

Пока Юна и Исео болтали, я решил уточнить намерения Чхэрин. Она ведь так шумела, что не отдаст Роану куклу, неужели в ней проснулись сестринские чувства?

Но ответ Чхэрин был предельно твёрд:

— Так будет веселее — отобрать её, когда она уже окажется у него в руках.

— А-а, нуна!

— Что? Если проснёшься и увидишь, что кукла пропала или разорвана в клочья — знай, это я.

— Да блин! Папа! Ну накажи ты нуну!

Эх...

— Ты вся в мать пошла.

— Да что ты такое несёшь? Она в тебя пошла.

Юна определённо мастерски меняет стороны.

* * *

Папина викторина завершилась успешно.

Хотя Йерим утащила Юну за собой, и та ничего не получила, Чхэрин была в прекрасном настроении после того, как ей достались наушники Range5, так что кукла Роана была в безопасности.

Кстати, на ужин действительно были все те овощные закуски.

Мы ели их, потому что, как было сказано, кунжутное масло было прямиком с маслобойни. Но, честно говоря, даже с самым вкусным маслом в мире я бы не отказался от лишнего кусочка мяса. По крайней мере, я почувствовал себя здоровее.

Когда стемнело, все разошлись по комнатам. Я делал последний обход, проверяя замки на дверях, прежде чем отправиться в спальню.

«Сегодня очередь Джухи».

Судя по тем едва заметным знакам, что она подавала взглядом ранее, сегодня меня ждёт Джухи.

Пересекая гостиную, я заметил слабый свет, пробивающийся из комнаты мальчиков.

«Всё ещё не спят?»

Я тихо приоткрыл дверь. Юнхо и Роан уже видели десятый сон. И только Соу сидел за столом, занимаясь при свете настольной лампы.

Внезапно я вспомнил слова Исео о Соу.

Она говорила, что он слишком много работает. Что она хотела бы, чтобы он больше отдыхал и расслаблялся.

— Кхм, Соу?

— А... пап.

Соу вынул наушники и посмотрел на меня. Взглянув в его тетрадь, я понял, что она исписана вещами, в которых я ровным счётом ничего не смыслю.

— Тебе пора спать. Завтра в школу.

— А, точно. Но я хочу ещё немного посидеть. Всё равно спать не хочется. Я в порядке, так что иди ложись.

Кстати, у Соу была одна странная привычка.

С мамами он говорил вежливо и официально, а со мной, своим отцом — запросто, на «ты».

Раньше я думал, что это признак нашей близости, но...

Теперь я понимал.

Это была его форма бунта.

«Эх, этот чересчур правильный ребёнок».

У него есть претензии к отцу, но он считает, что не должен их выражать открыто, поэтому всё проявляется вот так.

«По крайней мере, он лучше, чем был я».

Он хотя бы не идёт на прямой конфликт с отцом, как это делал я, выкрикивая: «Люй Бу Фэнсянь — мой кумир!».

— Кхм, Соу. Есть что-нибудь, что ты хотел бы сказать папе?

Я попытался непринуждённо наладить контакт. Такие вещи всегда начинаются с диалога, верно?

Однако.

— А? Нет, ничего, пап.

Твёрдый ответ Соу был настолько резким, что продолжать стало неловко. Как и ожидалось от моего сына. Он просто чётко придерживается своего мнения.

Я проводил взглядом Соу, который вернулся к учебникам, коротко похлопал его по плечу и вышел из комнаты.

Вернувшись в спальню.

Как я и ожидал, Джухи уже лежала в постели, но...

— Ку-ку!

Рядом с ней из-под одеяла высунулась Со Йерим, сама же озвучивая своё появление. Я лишился дара речи, а вот Джухи это показалось милым.

— Ку-ку, ку-ку.

— Что это ещё такое?

— Уджин! Сегодня мы вдвоём! Разве это не здорово?

— ...Я вообще-то планировал сегодня серьёзно поговорить.

— Ким Уджин.

Посмотрите, как быстро она становится серьёзной.

Аж жуть берёт.

* * *

Разве так не бывает всегда?

Если смотреть по отдельности, наши жизни кажутся такими разными.

Своя жизнь и чужая жизнь строго разделены, и у каждого наверняка есть свои трудности.

Это правда, но это не значит, что никто не проходил похожим путём.

Вот почему сегодня, развезя всех детей, я ехал в сельскую местность.

— Эх, я снова здесь.

Деревня встретила меня запахом навоза.

Дача моего отца — место, куда мне не хочется приезжать, кроме как по праздникам. Приезжать сюда одному было особенно странно.

Когда я уже собирался припарковаться, мама как раз выходила из дома. Одетая в удобную свободную одежду, она, вероятно, направлялась на огород.

— О? Кто это у нас?

— Мам, это я.

Я опустил стекло, но мама смотрела только на заднее сиденье.

— Открывай давай. Дай мне посмотреть на моих красавиц-внучек.

— Сегодня здесь только твой красавец-сын.

— ...А невестки где?

— Я же сказал, только твой красавец-сын.

— Извини, но парковочных мест нет, так что проезжай мимо.

— Ладно, припаркуюсь вон там.

— Столько детей, столько невесток, а он припёрся один. Господи, в его-то годы...

Притворившись, что не слышу маминого ворчания за спиной, я припарковался и вышел. Глядя в сторону сада, я увидел отца, который прервал работу и посмотрел в мою сторону.

— Да, я приехал один.

Отец тут же вернулся к своим делам.

Какая замечательная семья. Где ещё найдёшь людей, которые так чётко выражают свои симпатии и антипатии?

Когда я подошёл ближе, отец вздохнул и опустился на ближайший пластиковый стул.

— Один приехал.

— Да, я только что это сказал.

После этого он замолчал. Только спустя мгновение тишины я понял, что он ждёт, когда заговорю я.

— Кхм, отец.

— Говори.

— ...Что ты чувствовал, когда я говорил, что ненавижу тебя?

При этом вопросе отец медленно перевёл на меня взгляд. А затем коротко спросил:

— Это из-за Соу?

— Ты прямо экстрасенс. Ну, он не говорил, что ненавидит меня, но... это и так очевидно, если на него посмотреть.

— Понятно.

Он медленно сложил руки в замок на бедрах. Затем уставился на горы за полем.

— А ты что чувствуешь?

— Я? Если честно... ничего особенного. Просто уделяю ему чуть больше внимания, вот и всё.

Это была правда. Что ж, сын может недолюбливать отца. Особенно учитывая то, что я творил в прошлом, я воспринимаю это довольно спокойно.

— Понятно.

После очередной паузы отец ответил со вздохом:

— Я чувствовал то же самое.

— ...Правда?

— Да. Ненавидел ты меня или нет — для меня это не имело никакого значения.

— Я так и думал.

— Я просто уделял тебе больше внимания и постоянно вздыхал, гадая, когда же этот малолетний дурак повзрослеет... Мне это казалось жалким.

Больно кольнуло. Но он был прав, так что возразить мне было нечего.

— Спустя столько времени я, наконец, понял одну вещь.

— Какую?

— Это была боль.

— ...

Я медленно посмотрел на отца. Он всё так же созерцал горы за полем. С тем же взглядом и выражением лица, которые были у него, когда он был председателем.

— Не осознавай, что что-то было болезненным, только когда боль уже утихла.

— ...А сейчас?

Сглотнув, я снова спросил отца:

— Что ты чувствуешь сейчас?

— Я же уже сказал.

Отец, снова вздохнув, будто я был безнадёжен, расслабился и ответил небрежно:

— Теперь уже не болит.

***