Десять утра.

Дети уже разошлись по школам. Я подумывал связаться с Юной и Чхэрин, которые сейчас в Европе, но там сейчас глубокая ночь.

— Хы-а-а-ам.

В итоге, не зная чем заняться, я лишь лениво зевал.

— Ам!

В мой бездумно раскрытый рот внезапно скользнуло что-то сладкое. Я машинально заработал челюстями — на вкус это оказался шоколадный хлеб.

Это Чхве Джина, сидевшая рядом, решила меня подкормить.

— Ну как? Это наша новинка, скоро выставим на продажу, — лучезарно спросила она.

Прожевав пару раз, я поинтересовался:

— Вкусно. Но ты-то почему здесь? На работу не пора?

— ...Я же спросила, как тебе на вкус.

— Говорю же, вкусно.

— Правда?

Я слышал, что для современных кафе выпечка — обязательное условие. А раз уж за дело взялись О Юнжи, которая фанатично предана бизнесу, и Чхве Джина, которая так же фанатично предана еде, результат просто не мог быть плохим.

— И всё же, почему ты дома, а не на смене?

— ...

Всё ясно. Ей просто стало лень идти на работу, и она решила отсидеться дома.

— Юнжи ведь уже ушла?

— А, ну... утром посетителей мало, так что там не особо людно.

— Сомневаюсь. Разве утро — не самое загруженное время из-за подготовки? Я слышал, Юнжи с самого рассвета носится как заведенная.

Конечно, это не ресторан с корейским супом, где нужно часами варить бульон, но подготовка к открытию всё равно дело хлопотное.

— Хм-м-м.

— Чего... чего ты так на меня смотришь?! Хлеб же был вкусный!

Стоило Чхве Джине возмущенно вскрикнуть, как мой телефон завибрировал.

Вж-ж-ж! Вж-ж-ж! Вж-ж-ж!

[О Юнжи]

— ...

— ...

Мы одновременно уставились на экран. Чхве Джина тут же вкрадчиво прильнула ко мне, заискивающе улыбаясь.

— Тебе же было вкусно, а? Ну скажи-и.

— Так это была взятка.

— Вовсе нет! Это просто любовь жены, которая хочет провести побольше времени с любимым мужем...

Стоило мне принять вызов, как из динамика вырвался голос О Юнжи, буквально сочащийся раздражением.

— Слышь, Чхве Джина ведь там, рядом с тобой?

— Ага, прямо тут. Пыталась подкупить меня едой.

— Предатель! Верни хлеб обратно! — пискнула Джина.

— Передай этой дуре: если жить хочет, пусть немедленно летит сюда! Иначе я приду, засуну её в духовку и выставлю на продажу как новое блюдо в меню-о-о!

Судя по тому, как она орала, Юнжи была на грани взрыва. Впрочем, её можно понять: если та, с кем ты вместе собиралась на работу, внезапно «исчезает», ярость неизбежна.

— Кажется, тебе пора бежать.

— Хнык...

И зачем она вообще открывала это кафе? Впрочем, Джина всё же поплелась к выходу, понурив плечи. Наверняка на работе её ждет грандиозная взбучка.

После ухода Чхве Джины в доме воцарилась относительная тишина. Со стороны кухни доносились какие-то звуки — должно быть, Чхве Исео и Ю Арин готовят обед. Мы не вызываем помощниц по хозяйству каждый день, так что иногда готовим сами.

— Арин, на кой черт ты пихаешь васаби в тосты?

— А что? Мне кажется, будет вкусно.

— Нет, васаби... Ха-а, ладно, сама это и ешь.

— Не хочу. Мне кажется, будет невкусно. Отдам Ким Уджину.

— Ты же две секунды назад сказала, что это будет вкусно!

— Я имела в виду, что будет «вкусно» смотреть на его реакцию.

Вот же зараза.

— Я всё слышу! — крикнул я, повернувшись в сторону кухни.

После короткой паузы прилетел ответ:

— Вот и отлично! Приятного аппетита!

— Эй!

— Что «эй»? Неужели не съешь? Жена же старалась, готовила, блядь, от всей души!

Ну и наглость. Я поднялся и зашагал на кухню. Ю Арин стояла там с ехидной ухмылкой, сжимая в руке тюбик с васаби.

— Ну и чего ты? Разве муж не должен есть то, что дает ему жена? Тут же море любви!

— Тут море васаби, а не любви.

— Настоящая любовь всегда должна быть с горчинкой... или с остринкой. Как укус пчелы.

— Тогда, может, мне тоже приготовить для тебя что-нибудь эдакое «острое»?

— Так ты и так меня каждый день жалишь. Тем, что у тебя в штанах болтается.

— ...А ты остра на язык, — хмыкнул я.

Это что, была такая многоходовочка?

— Я же замужняя женщина. Это называется — опыт, — Ю Арин гордо подперла подбородок рукой и выпятила грудь.

— Жалкое зрелище, — бросила Чхве Исео, продолжая готовить тосты.

Порций было меньше, чем обычно — значит, дома сейчас не так много народу.

— Мы что, вчетвером остались?

— Ещё Йерим здесь.

— Хм? А где она? Опять в игры рубится?

Пока я озирался, Ю Арин отвесила мне легкий пинок под зад.

— Ай! За что?!

— Где-где, придурок! Спит она. Кто-то вчера её так загонял, что она до сих пор встать не может.

— Так надо было вчера тоже заходить!

— Заткнись! Совсем возомнил себя королем! Думаешь, если спишь с кучей баб, то тебе теперь всё можно, урод?!

— Кхм-кхм!

Тут мне крыть было нечем. Я смущенно отвел взгляд, а Ю Арин угрожающе направила на меня тюбик с васаби.

— Нет, я тебя точно накормлю. Сначала хотела просто пошутить, но теперь — без вариантов.

— Только попробуй это выдавить — и пеняй на себя. Я съем этот васаби, не буду чистить зубы и пойду тебя целовать. Прямо взасос.

— Ой, иди на хер. Тогда я наемся чеснока и только потом к тебе подпущу.

— Ребят, я напомню, если вы забыли: мы взрослые люди. Не дети, — попыталась вмешаться Чхве Исео.

— Мы взрослые, поэтому так и ругаемся, — отрезала Арин.

— Согласен. Мы же не деремся, а договариваемся о поцелуях.

— Я к тому, что это выглядит по-детски, завязывайте.

Пока Исео одаривала нас презрительным взглядом, из глубины коридора, со стороны спальни, донесся протяжный крик:

— Уджин-а-а-а-а-а!

— ...

— ...

— Уджин-а-а-а-а-а!

— ...

— ...

— Уджин-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

— Дочки дома нет, так она решила за неё поистерить, — проворчала Арин.

— Иди уже быстрее. Уши закладывает.

— Уджин-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Этот «львиный рык» явно не собирался прекращаться, пока я не явлюсь на зов. Девчонки буквально вытолкали меня из кухни.

— Иду я, иду!

— Уджин-а-а-а-а-а!

— Да иду я, заткнись уже, Со Йерим!

— Быстрее! Быстрее!

Поскольку на меня уже орали с двух сторон, я поспешил в спальню. Со Йерим с сияющей улыбкой валялась на кровати.

— Уджин-и! Ты чего там делал?

— ...За тобой пришел.

— Хи-хи-хи.

Она довольно осклабилась и тут же протянула ко мне руки.

— Возьми меня на ручки-и!

— Ты ради этого так орала?

— Мне лень идти в душ самой.

— Ох, господи.

Кто бы поверил, что Со Йерим, которая уже несколько лет удерживает титул самой красивой актрисы Кореи, может вести себя дома вот так.

— Я вообще-то тоже не молодею, мне уже тяжело тебя таскать.

— Не ври! Тот, кто вчера вытворял такое, не может быть слабым!

— ...Ладно, залезай.

— Хе-хе!

Стоило мне раскрыть объятия, как она тут же запрыгнула на меня. Я-то думал подхватить её на руки, как принцессу, но она вцепилась в меня мертвой хваткой, словно цикада в дерево.

— Кхек?!

Я чуть не повалился вперед, но успел удержать равновесие, подхватив её за ягодицы.

— А-а-а! Сексуальные домогательства!

— Ти... тихо ты!

— Уджин-и меня лапает!

Несмотря на свои слова, она прижалась ко мне ещё крепче. Ковыляя под её весом, я вышел в гостиную. Девчонки тут же уставились на нас.

— Совсем ебанулись. Честное слово.

— Йерим, имей совесть. Сколько тебе лет?

— Какая разница, сколько лет, если любишь! Уджин-и, посмотри на них! Они просто завидуют! Ха-ха, глупые девки.

Кажется, провокация Йерим сработала. Исео и Арин, готовившие тосты, синхронно вспыхнули и начали стягивать кухонные перчатки.

— Смываемся, Уджин-и! Смываемся-я! — Йерим забарабанила пятками по моей заднице, подгоняя меня.

Но далеко ли убежишь, когда на тебе виснет взрослая женщина?

Ю Арин тут же отвесила Йерим пинок по заднице.

— Ах ты стерва!

— Ой?!

Проблема была в том, что я придерживал Йерим как раз за это место, так что по моим пальцам прилетело больнее всего.

Чхве Исео зашла со спины и крепко обхватила меня, не давая сдвинуться с места. Получилась какая-то странная куча-мала.

— Эй! Погодите, я сейчас упаду!

— У Уджина встал! — радостно провозгласила Йерим.

Несмотря на суматоху, её «отчет» мгновенно сгустил атмосферу в комнате. Детей всё равно нет, так почему бы не продолжить утро в более интимной обстановке...

Щелк.

— Я дома.

Дверь открылась, и вошла Джухи. Обычно после того, как она отвозит детей, она идет в спортзал, но сегодня, видимо, решила вернуться пораньше.

— ...

— ...

— ...

Мы замерли. Джухи, вошедшая в прихожую, окинула нас долгим взглядом, тяжело вздохнула и прошла мимо.

— Раз детей нет, это не повод так распускаться.

Первой от меня отпрянула Чхве Исео. Кажется, ей стало нестерпимо стыдно за то, что она, только что попрекавшая других возрастом, сама ввязалась в эту возню.

— Кхм! Кхм-кхм!

Натужно кашляя, она вернулась к тостам. Исео изо всех сил делала вид, что ничего не произошло, но её ярко-алые уши выдавали её с головой. Это было даже мило.

— Ой, да ладно, будто в первый раз.

— Пошли мыться, Уджин-и!

А вот Ю Арин и Со Йерим было плевать. Мы уже столько лет живем вместе, что видели друг друга в любых состояниях. Подобные сцены для нас давно стали обыденностью.

— Может, слезешь уже? У меня руки затекли. Я же говорю — возраст.

— Врешь! Вон как внизу всё расперло!

— Слышь, Ким Уджин. Не обольщайся. Это не от возраста ты такой дохлый, — Ю Арин скрестила руки на груди и насмешливо прищурилась. — Ты и в студенческие годы был слабаком. Как с такой физухой вообще жить можно?

— Ладно. Ю Арин, ты идешь со мной. Тебе хана.

— Ха, посмотрим, на что способен этот слабак.

Несмотря на колкие слова, походка Арин была легкой, а на губах играла довольная улыбка. Судя по тому, как она игриво покачивала бедрами, направляясь к ванной, это была осознанная провокация.

— Ю Арин, а ты-то зачем прешься?! Это я его возбудила!

— И что? Кто первый съел, того и тапки.

Пока эти двое привычно препирались, мы добрались до ванной. И когда мы уже вовсю плескались в воде...

— Кхм, кхм.

В дверях неловко замялась Чхве Исео.

— Я тут... тосты делала... и маслом испачкалась.

Всем было очевидно, что ей просто не хотелось оставаться в стороне. И в такие моменты я, как муж, должен был просто принять её, но...

— Не неси херни. Просто скажи: «Я пришла, потому что завидую, что вы тут развлекаетесь без меня», — расхохоталась Ю Арин.

Она вовсю брызгалась в ванне — хотя сама же всегда запрещала это делать детям.

Со Йерим тем временем сидела в воде, прикрыв глаза и подперев рукой подбородок, с крайне серьезным видом.

— Масло... сливочное масло... А-а, поняла! Исео сегодня хочет поиграть с Уджином в «масляную собачку»!

Я тут же плеснул ей водой в лицо, затыкая этот фонтан пошлости.

***