Когда живешь с шестью женами, без смекалки и умения подстраиваться под ситуацию не обойтись.

Нет, «иногда» — это слабо сказано.

На самом деле, это требовалось постоянно.

А если к этому уравнению добавить еще шестерых детей?

С этого момента «смекалка» превращается в нечто иное. Ты просто каждый день ходишь по тонкому льду, в вечной тревоге, как бы не ляпнуть чего лишнего или не совершить оплошность.

И сейчас был как раз такой момент.

— Например... ну, например... во! Бегал голышом по школе!

Слова Чхэрин не просто попали в цель, они пронзили саму суть истины.

Потому что я действительно когда-то бегал по школе нагишом.

Конечно, я сделал это не по своей воле, но сам факт остается фактом — это было.

И самое важное здесь не прошлое. А настоящее.

— ...

— ...

— ...

Словно сговорившись, все хранили молчание.

Я знал, что иногда тишина — лучший ответ. Я уже собирался было что-то сказать, но нельзя забывать одну вещь.

Это мои дети.

И соображают они пугающе быстро.

— Папа... неужели? — Чхэрин, вздрогнув, уставилась на меня ошарашенным взглядом.

В моей голове, повидавшей немало кризисов (несмотря на то, что я родился с золотой ложкой во рту и всегда жил в свое удовольствие), снова завыла сирена.

Тревога! Максимальный уровень опасности!

Если я прямо сейчас не придумаю достойное оправдание, в глазах детей мой образ будет безнадежно испорчен. Я стану «тем самым странным папашей, который сверкал задом в коридорах школы».

— П-пап, это же неправда, да?

— Да ладно тебе, нуна. Не мог папа такого сделать.

— ...

Юнхо попытался заступиться за меня в ответ на бормотание Чхэрин, а Соу, которая до этого читала книгу, тоже подняла на меня взгляд.

Сделав короткий вдох, я ответил, ведомый инстинктом выживания:

— Это всё Арин меня заставила!

— Хи-и-и?!

— Эй! Ким Уджин!

— Но это же правда!

Лучшая тактика — немедленно перевести стрелки на мать.

* * *

Хозяйская спальня, после того как детей удалось успокоить.

В итоге правда всё равно всплыла, но, вопреки ожиданиям, дети не были так уж сильно шокированы.

Точнее, сначала они выпали в осадок, но потом как-то быстро смирились.

«Если подумать, от папы такого вполне можно ожидать», — кивнула Соу.

«Ну, у него шесть жен, так что без подобных трудностей в прошлом явно не обошлось», — Чхэрин даже подняла большой палец вверх.

А Юна и вовсе заявила: «То-то мне всегда так комфортно ходить в одних трусах! Я точно папина дочка!», из-за чего мне пришлось поспешно уточнить, что это всё-таки другое.

— Ах ты, Ким Уджин!

Ю Арин с разбегу запрыгнула на меня, когда я присел на кровать. Я попытался сопротивляться ее рычанию, но она смяла мою оборону так легко, что сопротивление казалось бессмысленным.

— Кха?!

— Ты, говнюк! Зачем ты им это ляпнул?!

— Но я же не соврал!

Она уселась на меня сверху и принялась раздавать тумаки, хотя била не в полную силу — видимо, в глубине души понимала, что и ее вина в этом есть.

Напротив, Юн Чжи и Чхве Джина, войдя в комнату, с восхищением предавались воспоминаниям о тех днях.

— Ох, тогда это было реально жутко.

— И не говори. Идешь ночью по коридору, и вдруг — бац! — голый мужик вылетает...

— А почему он это сделал?

На вопрос Джухи, присевшей рядом со мной, ответила Чхве Исео, погруженная в меланхолию воспоминаний.

— Уджин как-то сказал Арин: если количество его женщин перевалит за три, он разденется догола и пробежит по школе.

— Честно говоря, меня взбесило уже то, что он сказал «больше трех»! То есть три для тебя — это нормально?! А, козел?! Нормально, я тебя спрашиваю?!

Удары Ю Арин стали чуть тяжелее. Если до этого она чувствовала за собой вину, то, получив поддержку в виде логики Чхве Исео, она тут же воспряла духом.

Но Исео на этом не остановилась.

— И если хорошенько вспомнить тот момент... Да, мы заставили его в качестве наказания, но мы бы остановились, если бы он просто попросил прощения.

— А, точно! Уджин тогда внезапно крикнул «Эврика!» и ка-а-ак припустит!

— Ах ты, сучонок! Значит, это всё-таки была твоя! Вина!

— А-а-а! Какая еще моя вина?! Это же чистой воды газлайтинг! Да?! Вы сейчас собственного мужа...

— Шесть жен завел ты! Про «бегать голышом» ляпнул ты! И рванул с места, когда тебя даже не просили, тоже ты!

И правда, моя вина.

Когда я неловко кашлянул и отвел взгляд, Ю Арин, тяжело дыша, уставилась на меня.

— И кем я теперь буду в глазах детей? А? Придурок. Тебе в радость так подрывать авторитет матери?

— Мой авторитет главы семьи тоже пострадал.

— Он и так на дне валялся.

— Как же жестоко...

Стоило мне проворчать это, как Ю Арин усмехнулась и ткнула меня пальцем в щеку.

— Обиделся? Милашка.

— У тебя что, биполярка?

— Заткнись! Мой муж — псих, вот и я становлюсь такой же!

Ю Арин снова звонко хлопнула меня по груди. Вечно она во всём винит меня, стоит чему-то пойти не так.

— О, опять встал?! Постыдился бы, в твоем-то возрасте!

— Ты сама на мне вертишься, и еще...

— О-хо? Вот так?

Она начала ритмично подпрыгивать на мне. В ответ на это со стороны остальных послышались либо вздохи разочарования, либо смущенные смешки.

— Эй! Я тоже хочу! — впрочем, Со Йерим тут же объявила о своем вступлении в игру.

Пока мы продолжали наши семейные нежности, Чхве Исео со вздохом снова привлекла к себе внимание.

— Слушайте, нам пора взять себя в руки.

Скрестив руки на груди, она с беспокойством посмотрела на дверь. Как раз в этот момент из коридора донеслись звуки детских игр.

— Сайкл! А-а-а-а?! Блин, почему у меня не получается? У мамы же выходило!

— Виндмилл! А-а-а! Мои си-и-иськи!

— Нуны, хватит уже! Вы же себе так что-нибудь сломаете!

Похоже, после того как Ю Арин в прошлый раз показала им «ветряную мельницу», они до сих пор пытаются ее повторить. И это при том, что они только недавно вернулись из Европы...

Заметив, что дети, кажется, уже забыли о недавнем инциденте, Чхве Исео неловко кашлянула и вернулась к теме.

— Кхм. Мы уже не студенты. Мы родители. Нам не обязательно рассказывать им обо всех глупостях, которые мы творили по молодости.

— Это были не просто «глупости». Это был Апокалипсис университетского масштаба, — пожав плечами, добавила Юн Чжи.

Со Йерим согласно кивнула:

— Сила и секс — вот и вся справедливость. Апокалипсис...

— ...

— ...

— ...

Видимо, в представлении Йерим «Апокалипсис» — это не совсем то же самое, что для нас.

— Сегодня у нас будет ролевая игра в стиле Апокалипсиса!

Не знаю, что это за концепт такой, но, похоже, мне стоит приготовиться.

— Кхм! В общем! Давайте не будем лишний раз просвещать детей о прошлом Уджина. Договорились? Он творил столько дичи, что о былых временах лучше вообще не заикаться.

— Это бабушки им наплели. Вот дети и заинтересовались внезапно, — вставила Юн Чжи, которая вместе со мной забирала детей из аэропорта.

— Ладно, в любом случае. Он наш муж, так что давайте оберегать его репутацию.

— Исео!

Я был тронут. Исео всё-таки лучшая.

Ю Арин медленно слезла с меня. При этом она проверила рукой содержимое моих брюк и, убедившись в результате своих трудов, удовлетворенно кивнула.

— Кхм, у Чхэрин глаз алмаз. Вся в меня — инстинктивно бьет в самую суть.

— Какая еще «суть»? Никуда ты не бьешь, — тут же отрезала Ю Арин, на что я, пожав плечами, парировал:

— Еще как бьет. Я ведь тоже всегда бью точно в цель, в ваши самые чувствительные точ...

Договорить мне не дала прилетевшая в лицо подушка.

— Ха-а... Делайте что хотите. Скрывайте, не скрывайте...

Исео первой сдалась и вышла из комнаты, а за ней потянулись и остальные. Со Йерим и Ю Арин прошли мимо меня.

— Уджин! Сегодня — Апокалипсис!

— Да что это вообще такое?

— Не знаешь? Арин, хочешь с нами?

— Если это повод отмутузить этого придурка, то я в деле!

Обе вышли, хихикая.

— Ох, пойду и я разомнусь.

— А я — есть!

Джухи и Джина тоже направились к выходу, но Юн Чжи придержала Джину за плечо.

— Ты-то почему здесь?

— ...

— Кафе уже должно быть открыто. Ты же сказала, что сегодня твоя утренняя смена.

— ...

— Это что, прогул?! Ты прогуливаешь?!

— У-а-а-анг! Но я так соскучилась по Юне и Чхэрин! И вообще, сегодня выходной!

— Именно потому что выходной, кафе должно работать!..

Оставив их препираться, я тоже тихонько выскользнул из спальни.

В гостиной я увидел двух своих дочерей-старшеклассниц, распластанных на полу. Одна лежала звездой, уткнувшись лицом в ковер, другая свернулась калачиком, как гусеница.

Рядом стоял Юнхо и со смехом фотографировал их.

Видимо, попытка повторить «ветряную мельницу» Ю Арин закончилась именно так.

— Ох, надеюсь, они в путешествии ничего такого не натворили... — вздохнул я вслух.

Соу, сидевшая на диване с книгой, самодовольно произнесла:

— Не волнуйся, папа. Я провела с ними инструктаж.

— Какой еще инструктаж? Разве они тебя слушают?

— Если просто сказать «не творите фигни», они не послушают. Поэтому я велела им в такие моменты говорить по-китайски.

— ...

— Им самим это показалось забавным, так что они вовсю шпарили на китайском. Никто и не подумал, что они кореянки.

Вот видите.

Мои дети всегда бьют точно в цель.

Когда я одобрительно поднял большой палец, лежащие на полу Юна и Чхэрин подали голос:

— Ни чи фань лэ ма.

— Дошао цянь.

Да что они несут вообще...

***