Глава 805. Экстра: В унисон

— Кажется, Гюа мне изменяет!

После этих слов мало кто в компании смог бы искренне возразить.

Если быть точнее, только Бонгын, не знавший о бурном прошлом Ким Гюа, попытался вставить слово.

— Да ладно тебе, это наверняка какое-то недоразумение, — легкомысленно отмахнулся он, чем только сильнее разъярил Ан Хёнхо.

— Да что ты вообще смыслишь, ублюдок! Ты хоть представляешь, что я чувствую? А? Если ты богат, это ещё не значит, что можно вот так просто обесценивать чужую боль, психопат хренов!

— Я... я что-то не то сказал?

Бонгын посмотрел на нас с обиженным видом. Глядя на его лицо, буквально вопрошающее, в чём он провинился, мы могли лишь хранить молчание.

Раньше, когда мы собирались пропустить по стаканчику, мы могли спокойно обсуждать Ким Гюа. Поскольку сейчас у них всё было хорошо, мы могли отмахнуться от прошлого в духе «ну, с кем не бывало».

Но когда ситуация катится к чертям в реальном времени, слова даются не так просто.

К тому же мы не могли внятно объяснить Бонгыну, почему воспринимаем это так серьёзно.

Не скажешь же ему внезапно: «Вообще-то, за Гюа и раньше водился грешок — как-то раз она крутила романы сразу с тремя парнями». Особенно сейчас, когда прилетают сводки о её измене в прямом эфире.

— Кхм.

— Ты не прав.

В итоге нам ничего не оставалось, кроме как принять сторону Хёнхо. Даже если с Бонгыном обошлись несправедливо.

Хотя, если подумать, Бонгыну не помешает капелька несправедливости.

Он богат, у него есть жена, и он даже открывает бизнес просто от скуки.

С самой начальной школы Бонгын всегда был «официальным» козлом отпущения.

Чон Чхану невозмутимо разлил соджу.

В его глазах читалось едва уловимое предвкушение.

Неужели он надеется, что Хёнхо станет холостяком и будет зависать с ним?

Если вдуматься, этот подонок по-настоящему порочен.

— Кху-у!

Хёнхо осушил стопку залпом, даже не подозревая о коварных намерениях Чхану.

Я похлопал его по спине.

— Эй, ты как? Что вообще произошло?

Честно говоря, когда я впервые услышал об этом, я подумал, что это просто очередная драма, но видеть его рыдающим вот так... мне стало его искренне жаль.

Даже негативные чувства со временем могут перерасти в привязанность.

Может, дело в том, что я знаю его целую вечность, но я как-то прикипел к нему.

— Ха-а... На самом деле, я уже давно чувствовал, что что-то не так. Бывает, прихожу домой после работы, а Гюа нет.

Ан Хёнхо начал изливать душу, словно прорвало плотину. Это лишь моё воображение, или сегодня он выглядит необычайно постаревшим?

Парень, который всегда казался таким беззаботным, теперь выглядел как измученный глава семейства.

— А как же ребёнок?

Когда Кан Ханган спросил о детях, Ан Хёнхо тяжело вздохнул.

— Недавно в школу-интернат отправили. Дома их больше нет. Не знаю, считать ли это удачей или...

Скорее уж удачей.

Кажется, они сейчас в средней школе, и им точно не стоит портить подростковый период подобными вещами.

— Честно, может, я и перегибаю, но мне стало по-настоящему страшно. Старые воспоминания нахлынули.

— И что дальше?

— В общем, я нанял частного детектива. Просто... просто проверить. Если бы это оказалось моей ошибкой, я планировал во всём признаться Гюа и получить заслуженную пощёчину.

Похоже, его мучило чувство вины за подозрения в браке.

— Но... но!.. Кху-у-ик! Я видел, как она по ночам ходит по магазинам с каким-то мужиком!

Ан Хёнхо уронил голову на руки и зарыдал.

Пусть он и был тем ещё куском дерьма, видеть его в таком состоянии было невыносимо.

Я похлопал его по спине и кивнул.

— Эх, представляю, как у тебя сердце разрывается. Если бы я прошел через такое...

Я сокрушённо покачал головой, но тут Пхё Джинхо, который до этого молча слушал, вставил свои пять копеек:

— У тебя всё равно ещё пятеро осталось.

— Ах ты ж сукин сын.

Я едва сдержался, чтобы не схватить бутылку за горлышко и не проломить ему череп.

— Хёнхо, всё нормально. Давай просто напьёмся сегодня и выплеснем всё это. Идёт?

— Ха-а... ладно, забудем обо всём на время. Просто нажрусь в хлам, а завтра будем думать.

— Вот и отлично! За нас!

Не разделяя нашей скорби, раздался чистый и звонкий звук чокающихся бокалов.

* * *

На «второй раунд» мы планировали пойти в японский ресторан, но Ан Хёнхо заявил, что хочет где-нибудь поорать, так что мы оказались в караоке.

Я слышал, что в нашем возрасте походы в караоке обычно подразумевают наличие девиц под боком.

Простите, но если бы мы так поступили, здесь нашлось бы немало людей, которым жёны просто отрубили бы головы, так что мы пришли в самое обычное заведение.

— Провожая тебя-а-а! Выпью чарку я-а-а!

— Уф, сколько раз этот ублюдок собирается петь эту песню?

— Третий? Не знаю. Ханган-хён уже наушники вставил.

Ан Хёнхо монополизировал микрофон с таким видом, будто воздвигал памятник собственному горю.

Жалкое зрелище — смотреть, как он поёт одно и то же по кругу.

«Интересно, Гюа и правда изменила?»

Честно говоря, если бы мы всё ещё учились в колледже, я бы с порога это отрицал. Я лучше всех знал, как сильно Гюа любила Ан Хёнхо в те времена.

Но время идёт, и чувства притупляются.

Такие случаи, как у меня и моей семьи, где любовь с годами разгорается только жарче — редкость.

«Хочу домой, расцеловать детей».

Наверное, я получу по шее, если полезу к ним целоваться после выпивки, но всё равно хочется.

— Хм, но она не похожа на такого человека.

Бонгын, жрущий воздушную кукурузу, что-то пробормотал.

Этот парень, кажется, вознамерился набить брюхо одними закусками.

— Эй, есть вещи, о которых ты не знаешь.

— Вот именно, Бонгын. Просто заткнись и ешь свои чипсы, иностранец хренов.

— Твою мать...

Бонгын проворчал что-то в ответ на наши с Чон Чхану резкие замечания.

— Но из того, что я видел, она не из тех, кто...

— А-А-А-АРХ! СУ-У-УКА-А!

Мы вздрогнули от вопля Ан Хёнхо, который заорал в микрофон так, будто у него случился припадок.

Я только хотел спросить, какого хрена он творит, как он повернулся к нам с залитым слезами лицом и прокричал:

— Эй! Ким Уджин! Если я поймаю этого ублюдка, ты же поможешь мне его пришить?! А?! У «Уджу Групп» же хватит власти, чтобы закатать кого-нибудь в бетон?!

Боже правый.

Этот идиот пересмотрел боевиков.

Когда я спрашивал об этом отца, у него, должно быть, было такое же лицо, как у меня сейчас.

— «Уджу Групп» тебе что, преступный синдикат? Ты в Южной Корее предлагаешь людей топить.

— АРХ! И что?! Ты мне не поможешь?! Да?!

— Ха-а.

Коротко вздохнув, я утешил его со всей искренностью, на которую был способен:

— Вместо этого я могу устроить ему такую жизнь, что он сам будет мечтать оказаться в той бочке.

— ...Уджин!

— Парень, который трогает чужую женщину, заслуживает хорошей взбучки. Не находишь?

— Уджи-и-ин!

Когда он попытался меня обнять, я встал в позу, будто собираюсь размозжить ему голову караоке-автоматом, и он трусливо попятился.

— Кхм! В любом случае, спасибо. Мне полегчало.

Он вздохнул и направился к выходу, не выпуская микрофон из рук.

— Пойду отолью.

Не знаю, зачем он потащил микрофон с собой, но, по крайней мере, в комнате наступила тишина.

— Ха-а... и что нам делать с этим придурком?

— Жить одному не так уж и плохо. Хотя у Хёнхо, конечно, ребёнок.

Чон Чхану, который ведёт себя так, будто это не его проблема, и просто советует ему развестись, когда-нибудь точно огребёт.

— У этого засранца язык совсем без костей стал, как начал жить один.

Кан Ханган уже давно нас игнорировал, выискивая песню в наушниках.

Пхё Джинхо вырубился какое-то время назад. Судя по разрывающемуся телефону, жена уже вовсю требует его домой.

— Может, разбудим его?

На вопрос Бонгына о телефоне Пхё Джинхо мы с Чон Чхану ответили одновременно:

— Не, пусть помучается.

— Не одному же Хёнхо страдать. Пусть прочувствует на своей шкуре.

Тем временем я прилежно строчил отчёты о своём местонахождении в семейный чат.

Бонгын снова неловко покосился на дверь после нашего ответа.

— Эх... в любом случае, измена? Она правда не кажется такой женщиной.

— Разве в Америке к этому не относятся проще?

— Ну, знаешь, американский менталитет.

Я думал, Бонгын будет более либеральным, раз он метис, но, видимо, нет.

— Да нет же, дело не в американском менталитете. Я просто не думаю, что госпожа Гюа такой человек. Она так переживала, когда выбирала подарок мужу на день рождения.

Подарок?

— А... у Хёнхо же скоро днюха.

Чон Чхану сверился с датой в телефоне и кивнул.

— Надо же, эти парни помнят о дне рождения друга. Аж до тошноты трогательно.

Когда я высунул язык и покачал головой, Бонгын нахмурился.

— Да нет же, я помогал, потому что госпожа Гюа попросила меня выбрать подарок. Хёнхо всегда нравятся вещи, которые я рекомендую. В отличие от того, что дарите вы.

Бонгын подмигнул, хвастаясь разницей в наших вкусах.

— Вместе?

— Подарок?

Мы с Чхану уставились на Бонгына одновременно, но тот, не осознавая всей тяжести ситуации, продолжал хвастаться:

— С люксовыми брендами было сложно определиться. Мы ходили по магазинам, где вещи попроще. В конце концов, я же VIP во всех торговых центрах столицы...

— С-сколько раз?

— Раз пять? Иногда мы задерживались допоздна, потому что она никак не могла выбрать...

И в этот самый момент.

Из коридора донёсся вопль Ан Хёнхо:

— Ах ты, грёбаная сука! Счастлива небось изменять?! А?! Счастлива?! Даже не думай приближаться к нашему ребёнку! Живи как хочешь!

Бах!

Ан Хёнхо, в стельку пьяный и пошатывающийся, ввалился в комнату с посвежевшим видом и заявил нам:

— Я только что позвонил и высказал ей всё. Как она посмела предать своего ниспосланного небом мужа!..

— ......

— ......

***