— …Мне рассказывали, что японские мужчины не едят десерты, которые любят девушки, но, кажется, мне нужно пересмотреть свои взгляды.

— А недавно я изменил свое мнение о том, что американцы никогда не смогут говорить по-японски. Так что мы квиты.

Я неаккуратно набиваю рот пудингом, громко и безжалостно хлебая крем-соду.

Сладости — это прекрасно, они самые лучшие. Это необходимый нутриент как для людей, так и для монстров.

— Я начну. Как и обещала, я навела справки у местной полиции о деле доктора Роккайдо.

— …Удалось установить орудие убийства?

— Э? Сразу к делу? Ну ладно. Орудие убийства пока не обнаружено. Но, судя по состоянию жертвы, можно с уверенностью сказать, что убийца использовал тяжелый топор или секач.

В эпоху, когда научные знания еще не так развиты, пока орудие убийства не указывает прямо на тебя, оставлять его на месте преступления не так уж рискованно.

На самом деле, унести орудие убийства с собой куда опаснее, поэтому его часто оставляют на месте преступления.

— Есть еще вероятность, что преступник вытер кровь тряпкой прямо в доме доктора. Может быть, на орудии были улики, которые могли его разоблачить, или, возможно, это был ценный инструмент, который нельзя было просто выбросить? Думаю, скорее всего, что-то такое… Но разве топор или секач не обычные вещи в такой деревушке? Уверена, в каждом доме здесь есть хотя бы один инструмент для рубки дров. Да уж… Может, именно поэтому его забрали с собой? В деревнях же люди знают все о своих соседях? Даже если это топор для дров, жители наверняка смогут с первого взгляда определить, кому он принадлежит…

— …Значит, орудие убийства до сих пор не найдено?

Если орудие осталось на месте… Всё кончено.

Но пока есть вероятность, что убийца забрал его с собой, шанс, пусть и маленький, еще есть…

— Я расследую это дело, исходя из того, что Таэ не была убийцей. По моим данным, она появилась там уже после убийства доктора, так что они могли столкнуться. В таком случае, она могла убежать, и свидетели ошибочно решили, что это она убила доктора… Я рассматриваю версию, что настоящий убийца подставил Таэ… Во-первых, если бы орудие осталось на месте, оно было бы очень тяжелым, и хрупкие руки Таэ точно не смогли бы его поднять… По такой логике, убийце пришлось бы немедленно устранить Таэ.

— Думаю, ты права… Если так, то настоящего преступника наверняка видели, как он гнался за Таэ, когда она убегала из дома доктора... Да уж…

Честно говоря, мне плевать на дело Таэ.

В конце концов… Мацурика и я уже полакомились её вкусным трупом, скрепив нашу глубокую любовь.

А те, кого Мэри ищет… Наверняка они же уже давно мертвы.

— Интересное я нащупала? Теперь твоя очередь, Райчи.

— Мне пока нечего сказать, я ничего не узнал. Прошу тебя, Мэри, провести ещё немного расследований, чтобы я мог разузнать больше.

— Не мог бы ты хотя бы сказать, нашел ли ты следы восьми пропавших в особняке боковой ветви семьи?

— Нет, ничего конкретного. Хотя мне удалось пообщаться с прислугой, пока я входил и покидал особняк. Мне бы хотелось получить более детальную информацию, чтобы вытянуть из них разговоры.

— Понятно. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Оставь это мне. Под „детальной информацией“ ты имеешь в виду данные о восьми пропавших девушках?

— Именно. Например, их последний рабочий день, график. И когда их видели в последний раз. Ты можешь запросить это у полиции по делу Таэ, но вот с остальными семью будет сложнее.

— Это не проблема. Разве я не говорила? У меня куча связей. Я придумаю предлог, чтобы провести проверку на шелковых фабриках, например, инспекцию условий труда женщин. Думаю, папочка сможет одолжить мне такую власть без риска.

Отлично. Как и ожидалось, оккупационные власти в этой побеждённой стране — выше богов.

— Райчи, я бы хотела… Чтобы ты нашёл хотя бы одного из пропавших живым в особняке боковой ветви. Но… Даже если всё пойдёт плохо, и ты обнаружишь лишь кусок трупа — этого будет достаточно, чтобы я смогла продвинуть расследование. Тогда я докопаюсь до истины и вытащу всю эту историю на свет.

— Мэри, эта история, о которой ты думаешь… Всё же о принцессе-монстре?

— Если это правда, то это будет похоже на какой-то бредовый, даже гротескный роман. Но ведь и на Западе были случаи, когда влиятельные сельские семьи обвинялись в чудовищных преступлениях. Такие как Элизабет Батори или Дарья Салтыкова, знаешь их?

Слышал ли такой монстр, как я, о них?Обе они — великие имена, которые мы, монстры, почитаем как величайших из великих.

— Молодая аристократка пробуждается к блаженству убийства. Чтобы утолить свою жажду, она похищает и зверски убивает юных девушек на своих землях, снова и снова… Отвратительная история. Но всем же нравятся такие развлечения, правда?

Тогда монстра должны ликовать. Иначе говоря, если человеку это кажется занимательным, значит, в нём уже просыпается монстр.

— Но знаешь… Какая бы ни была правда, кто бы ни оказался виновен — это не важно. Я никогда не смогу простить нечто подобное.

— …Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы насмехались над страной, где выросла моя любимая бабушка.

Её леденящий взгляд мог принадлежать только человеку.

Но как монстр, я оценил её решимость и красоту.

— Если такое дело раскроют, американские газеты с радостью подхватят его. И это укрепит идею о „просвещении“ дикой страны, где до сих пор случаются столь странные преступления. В итоге, все будут смеяться над Японией и смотреть на неё свысока. Я путешествовала по стМое, встречалась с людьми и понимала их. Конечно, здесь есть как прогресс, так и отсталость в плане цивилизации и прав человека. Но я считаю, что сами жители этой страны должны постепенно развиваться в своём темпе, в рамках своей культуры. Бесполезно навязывать им чужие ценности. Япония идёт своим путём и имеет свою культуру. Именно поэтому Генеральный штаб не уничтожил японскую религию и традиции, а ожидает, что японцы сами построят свою страну в новую эпоху, сохраняя свою культуру. Мир не должен насмехаться над прогрессом других стран, если он идёт в их собственном ключе. Конечно, важно протягивать руку помощи, но смотреть свысока и навязывать свои ценности — неразумно.

Как человек… Мэри — очаровательная женщина, полная обаяния.

Она, возможно, никогда не поймёт нас, и всё же я ощущаю её прекрасное сияние…

Мои инстинкты монстра пробуждаются, желая преподнести такую прелестную человеческую особу на пиршество — без идеологии, без идеалов, без правосудия, любви или морали…

Одно только представление, как эта прекрасная женщина погружается в отчаянье, её лицо запачкано собственной кровью…

Пожалуй, я уже почти в экстазе…

— Райчи? Ты всё ещё слушаешь?

— Ах, прошу прощения… Значит, Мэри, если это дело окажется именно таким, как ты предполагаешь, как ты собираешься его решить?

— Если они живы — я верну их семьям. Если, увы, остались лишь останки — я всё равно верну их.

— А преступник?

— …Его будут судить по закону. Но я сделаю всё, чтобы это не стало поводом для насмешек над страной моей бабушки. Так что я использую всё влияние моего отца и деда.

— Хорошо. Если ты всё продумала, я не пожалею помощи.

— Спасибо, Райчи. Я продолжу собирать информацию. А ты укрепляй связи с прислугой... Кстати, как твоё общение с принцессой-монстром? Удаётся ли тебе расположить её к себе настолько, чтобы она рассказала свою версию событий?

— Даже если она заговорит, разве это не будет просто уловкой монстра?

— …Мишируши Мацурика. Интересно, что она собой представляет… Легендарные западные серийные убийцы в итоге оказались садистами, жаждущими крови. Но вот вопрос — действительно ли всё сводится только к этому? С психиатрической точки зрения, эти убийцы, возможно, были всего лишь несчастными пациентами, имеющими право на лечение.

— Ты странная, знаешь ли… Обычные люди сказали бы что-то вроде „монстр есть монстр, я не понимаю его и не хочу понимать, казните его“.

— В документах доктора Роккайдо, изъятых полицией, есть обследование Мишируши Мацурики… Похоже, её родители и деревенские жители считали, что в неё вселился лис или демон, или что она сошла с ума, обращаясь с ней как с монстром, и вызывали экзорцистов и заклинателей... Лишь доктор Роккайдо относился к ней как к пациентке, нуждающейся в лечении.

Такова была работа жизни доктора Роккайдо.

Его вера в изначальное добро человека, в то, что все люди наделены духом любви к ближнему.

И именно он столкнулся лицом к лицу с существованием монстров, которые противоречат этому.

Было немало других исследователей, проводивших подобные изыскания, но одна вещь отличала сэнсэя Роккайдо от остальных.

В отличие от многих, кто рассматривал монстров как опасных существ, подлежащих уничтожению… Роккайдо-сэнсэй был единственным, кто попытался понять страдания, испытываемые исключительно монстрами именно потому, что они — монстры.

Роккайдо-сэнсэй признал, что я монстр, понял меня и прочувствовал мои муки.

Если бы не его помощь… Я бы давным-давно одичал и превратился в зверя.

Он никогда не отрицал мою природу — он признал её.

И это стало величайшим облегчением.

Ведь монстр рождён, чтобы быть монстром. Бесплодно сопротивляться этому — значит идти против законов природы.

Поэтому он без колебаний принял сердце монстра как нечто само собой разумеющееся.

Сколько же он дал мне… Не перечесть…Роккайдо-сэнсэй научил меня выживать монстром в мире людей.

«Меня не волнует, насколько полно ты проявляешь свою природу в своём логове. Но за его пределами ты должен вести себя как человек.»

Пока все остальные проклинали моё существование… Учитель сказал, что мне не нужно отрекаться от своей сути.

Одно это знание принесло неисчислимое облегчение сердцам монстров…

Вот почему я стал наставником для наших собратьев.

Как и Роккайдо-сэнсэй… Я хотел помогать тем, кто вынужден скрываться и страдать из-за своей природы.

Конечно, это опасное занятие.

Я не раз оказывался на волосок от гибели.

Многие монстры не спешат пускать в своё логово чужаков.

Но если в их глазах мелькнёт мольба о помощи, я посвящу им время и постепенно завоюю их доверие.

Чтобы передать учение Роккайдо-сэнсэя о том, что можно быть монстром, дабы они ощутили радость принятия…

Был ли сам Роккайдо-сэнсэй монстром или человеком, понявшим нашу природу… Я так и не узнал.

Но это не важно.

Важно лишь, что он был союзником — тем, кто понимал, признавал и направлял монстров…

— В её медицинской карте указано "острое транзиторное психотическое расстройство(1)"… Наверное, тебе лучше знать историю Мишируши Мацурики и среду её обитания? Возможно… Её довели до предела патриархальные устои. Даже если она кровожадная убийца. Ведь это одновременно означает, что она просто пациентка, нуждающаяся в лечении. То есть при правильных лекарствах и терапии она могла бы вернуть свою прежнюю личность, снова стать "Ямато Надэсико(2)".

Острое психо-что-то-там расстройство, да?.. Ну конечно, в карте должно значиться что-то мудрёное.

«Монстры — это пациенты, нуждающиеся в лечении.»

«А значит, если обеспечить им лечение, монстра можно стереть и вернуть в человеческое состояние.»

Монстр сам по себе — болезнь. Существо, которое нельзя признавать, которое необходимо стереть, необходимо «вылечить».

Таков предел человеческого понимания нашей сути.

Словно вы вообще способны по-настоящему понять нас...

________

1. Временные расстройства личности, проявляющиеся в виде бреда, галлюцинаций, а также иными психотическими симптомами.

2. идеализированный образ традиционного поведения японской женщины в патриархальном обществе.

_____

От переводчика:

Тг-канал с инфой по выходу глав и прочей инфой

https://t.me/destrosunofficiant