Пока монстр находится в своём гнезде, любая жестокость допустима.

И другие монстры должны взаимно уважать это правило.

Таким образом, как собрат по чудовищности, я тоже обязан хранить тайны этого прелестного гнезда принцессы-монстра.

— Прости, Мэри. Это вопрос, на который я не могу ответить.

Ведь это противоречило бы моей профессиональной этике репетитора.

За несколько дней по деревне разнесся слух, будто сама Мишируши Мацурика позволила мне общаться с ней.

Конечно, мне оказывали определенное уважение как подопечному семьи Мишируши… Но тот факт, что я всё ещё мог контактировать с Мацурикой, заставлял деревенских подозревать: я такой же монстр, как и она.

Несмотря на их стереотип о «черствых и непонятных городских», они, кажется, всё же прониклись ко мне симпатией.

Но мне всё равно. Я ведь всего лишь путешественник, который рано или поздно уедет — так что пусть говорят что хотят.

К тому же сейчас Мацурику… Боятся как монстра, так что мне даже спокойнее оставить всё как есть.

— Держи ключ. Если к твоему возвращению меня уже не будет здесь, ищи в особняке.

— Значит, если мне откусят нос, ты не спасешь?

— Хе-хе-хе-хе! Да разве монстр станет кусать другого монстра?

Последние несколько дней, пока я приходил сюда, Дзиросуке-сан упорно подслушивал.

Однако его интерес угас, как только он понял, что никакой громкой потасовки или кровавой бойни тут не предвидится.

В последнее время казалось, что господин Дзиросуке мог и вовсе вернуться в особняк к тому моменту, как я заканчивал урок на втором этаже.

— Мацурика, это Райчи. Можно войти?

— Мм… А-ах, п-погоди… Секундочку…

— ?

Её голос звучал слегка нервно и смущённо.

Такое милое смущение, какое бывает у девочек её возраста, когда они не могут принять гостя, пока не приведут себя в порядок.

Некоторое время я слышал за дверью её торопливые шаги.

После нескольких обменов репликами в духе «ну что, готова?» и «ещё нет!», мне наконец разрешили войти.

Я поворачиваю ключ, открываю дверь и…

— Ого… Вот это да. Ты убралась в комнате?

Чёрт, сразу пожалел об этой фразе.

Это не то, что следовало сказать в первую очередь.

Ладно, уже поздно, но быстро поправляюсь:

— …А ещё ты расчесала волосы?

— Угу-у.

Она ответила недовольным ворчанием — мол, надо было сразу это сказать, хотя я сам жалею, что не догадался.

Похоже, этот прелестный монстр, признав во мне своего, смягчила высокомерный тон и начала ухаживать за собой.

Её волосы всё ещё выглядели слегка растрёпанными, но она постепенно возвращала очарование, подобающее её возрасту, отдаляясь от образа старой горной ведьмы.

Её одежда всё ещё была порвана и испачкана, но теперь она явно старалась носить её аккуратнее.

И её комната сильно изменилась.

Конечно, в основном она просто запихала мусор и прочие некрасивые вещи в углы.

Но тем не менее, комната постепенно приобретала вид кабинета, и хотя света в ней всё ещё было мало, атмосфера стала совсем другой.

— Я могу отпугивать людей своим чудовищным обликом, если они ступают в моё гнездо…

— Но мы же монстры-союзники.

— Верно… А ещё ты мой уважаемый учитель… Так что… Я подумала, что как ученица должна встречать тебя в более подобающем виде… Вот.

Я не совсем понимаю, почему она повторяет саму себя, но что бы это ни было — это чертовски мило.

— Наставник, чему мы сегодня будем учиться?

— Сегодня, Мацурика, я хочу узнать о твоих вкусах.

— М-моих вкусах…?

— Моя задача — учить новоявленных монстров выживать в этом человеческом мире. Для людей мы — хищники. Мы их враги… Тебе просто повезло родиться в знатной семье Мишируши, так что тебя просто заперли в этом гнезде. Когда же простолюдин пробуждается как монстр, его, как правило, линчуют и убивают ещё до того, как успеют запереть.

— …Я понимаю. Мне просто повезло больше.

— Мацурика, я до сих пор не до конца понимаю твою истинную природу как монстра. Но если ты откроешь её мне, я смогу научить тебя жить в этом мире — так, как подобает нашему виду.

— М-мою природу… Как монстра…?

До этого Мацурика с удовольствием демонстрировала свою чудовищную суть, отпугивая всякого, кто осмеливался навестить её. Даже так называемых целителей и экзорцистов.

Но теперь, когда перед ней стоит такой же монстр, предлагающий хладнокровно изучить её сущность и вновь её обнажить… Ей внезапно становится неловко.

Хотя она и осознаёт себя монстром, и ведёт себя соответствующим образом без колебаний… фраза Райчи «Если ты откроешь её мне» заставляет её ёкнуть, будто подростка-девственницу, впервые услышавшую похабный намёк.

— Какой голод движет тобой как монстром? Какая жестокость? Как ты её проявляешь? Как наслаждаешься ею? Какие тайные желания скрываются в глубине твоего естества?.. Вот что я хочу узнать.

— …Мм…………

Для монстра открыто признаться в этом кому-то… Невыносимо стыдно.

Это даже не уровень «какие парни тебе нравятся?» или «какой брак ты хочешь?». Это гораздо глубже.

Выставить напоказ свои сокровенные склонности для неё всё равно что… Мастурбировать прямо у него на глазах...

— …Ты… Правда… Этого хочешь?

(От переводчика:

— Да.

— И… Я должна… Рассказать?

— Иначе я не смогу выполнять свою работу.

— А… А…… Мм…

Мацурика нервно… Бросает частые взгляды на аккуратный книжный шкаф.

Она молчаливо намекает, что её секреты спрятаны именно там.

Но я не поддаюсь на провокацию. Потому что если она сама не раскроется… Я не увижу её истинного облика.

— …Ммм………

Мацурика… С закрытыми глазами подходит к шкафу.

Раздвигает толстые медицинские фолианты…

И за ними оказываются записи в тетрадках.

То самое место, где подросток обычно прячет свои самые постыдные тайны.

Дрожащими руками… Она достаёт одну из них.

Уже от одного этого её щёки пылают, дыхание становится тяжелее…

Хотя между шкафом и мной — буквально пару шагов.

Она идёт ко мне с таким выражением лица, будто её ведут на эшафот голой под свист и улюлюканье толпы.

Ах… Какая же ты восхитительная. Настоящая прелестная монстричка.

Когда мои пальцы лишь прикасаются к страницам её тетради… Мацурика издаёт тихий вздох, словно я дотронулся до её шеи.

Сейчас для неё… Открытие этих записей сравнимо с тем, как девственница, ни разу не знавшая мужчину, чувствует себя, когда он расстёгивает пуговицы её одежды…

Всё, сдаюсь...

Монстр во мне не выдерживает. Её стыдливое выражение кричит громче любых слов.

Если я буду давить сильнее — разрушу её очарование.

Среди монстров есть те, кто разрывает жертву на части сразу, и те, кто мучает её долго-долго, смакуя каждую секунду. Я, конечно же, отношусь ко второму типу.

Так что отныне я буду оценивать её холодно, как специалист.

Мишируши Мацурика. 13 лет. Монстр.

Тип: затворник, не покидающий гнездо добровольно.

Уровень жестокости: пока низкий, но в связи с юным возрастом имеет потенциал к развитию.

Примечание: Несмотря на нестабильность, типичную для молодых монстров, удивительно уравновешена. Понимает неписаные правила нашего вида, поэтому в данный момент её угроза равна нулю.…

Если мерить, конечно, стандартами монстров.

Для людей же она всё ещё ужасна — неважно, прячется ли в своём гнезде или рыщет в поисках жертв.

Другими словами, она - воспитанное существо, соблюдающее правила монстров... Но при этом безжалостно убивающее людей.

Если бы глупый монстр начал слишком выделяться, устраивая массовые убийства, люди по всей стране наверняка устроили бы охоту на чудовищ.

Это создало бы проблемы не только для того идиота, но и для всех монстров вообще.

Моя задача — обучить эту юную монстрицу законам нашего вида и искусству маскировки, позволяющему жить среди людей как незаметное меньшинство.

Такова моя роль как монстра...

— Удивительно, Мацурика... У тебя действительно художественный талант.

— …Н-не говори такоое… Просто читай… Без лишних слов…

Её монструозный фетиш...

Был тщательно запечатлён в этих рисунках.

Тетрадь Мацурики полна карандашных набросков — подробных записей о каждой её жертве.

Это чистейшей воды фетиш.

Фетиш монстра.

В своих записях она до мельчайших деталей изобразила:

•Как жила её несчастная жертва,

•Как отчаивалась,

•Как погибала,

•Как её разрывали на части и пожирали заживо, пока от неё не осталось и следа.

Эти насыщенные воспоминания позволяли ей вновь и вновь переживать те моменты.

— Что-то вроде "жвачки" для монстров.

Проще говоря... Это хитрость, позволяющая продлевать удовольствие от каждой жертвы:

1.

В первый раз — расправившись с ней в своём гнезде,

2.

Во второй — запечатлев всё в тетради в мельчайших деталях,

3.

В третий — пересматривая эти записи...

То есть она пережёвывает жвачку, наслаждаясь своей монструозной природой.

— …Жвачки? Я же не корова.

— Мало кто из монстров инстинктивно понимает этот метод. Хотя... Учитывая твой художественный талант, это неудивительно.

— Долгое время… Мне хватало одних лишь рисунков.

Вообще, её талант действительно уникален.

Одна только её игра света и теней, выполненная обычным карандашом, способна обмануть глаз — на первый взгляд, эти рисунки можно принять за фотографии.

Для человека, никогда не учившегося рисованию, это невероятный уровень.

— …Впечатляет. И, полагаю, большинство этих работ созданы по памяти?

Боже мой, на одной из последних страниц я обнаружил… Себя.

Я никогда не видел, чтобы она рисовала при мне. Значит, этот портрет полностью создан по воспоминаниям.

— Когда добыча перед моими глазами… Моя голова и так переполнена наслаждением… Мне не нужно неторопливо зарисовывать её в этот момент…

— Понятно. Ха-ха, прекрасно тебя понимаю.

Но главное — глаза. Они вышли потрясающе точными. Фантастически точными.

Мацурика не упустила даже те мельчайшие детали, которые никто, кроме самого изображённого, не заметил бы — будто она каждый день видит это лицо в зеркале.

— У меня всегда было отличное зрение. Я могу разглядеть даже самые мелкие символы на проверочной таблице… И даже название компании-производителя с адресом внизу.

— Потрясающе. Иными словами, твои глаза, память и наблюдательность — фотографические. Не знаю, врождённое это или приобретённое, но… Неважно, монстр ты или человек — такое редко встречается.

— Для монстра это полезно. А человеку… Вообще ни к чему.

В знатных семьях этой страны юных барышень обычно готовят в примерные жёны и матери.

Легко представить, как госпожа отчитывает её:

— Хватит рисовать всякую ерунду — учи манеры!

— Но… Это действительно возбуждает… Монстр во мне оживает.

— П-правда?..

— Один только взгляд на эту тетрадь… Будто окунает меня в жестокость снова. Это не просто рисунки. Это… Прекрасная бойня. Эти жертвы заточены на страницах, чтобы быть уничтоженными снова — жестоко, беспощадно… Даже тщательно и изящно.

Мишируши Мацурика, смею заявить, — художница-монстр.

И её талант великолепен.

— Как и ожидалось, Мацурика… Я действительно рад встретить такую родственную душу, как ты…

Лицо Мацурики смягчается, на щеках проступает робкий румянец.

Стыдливое признание.

Я чувствовал себя, как птица-мать, впервые увидевшая своего птенца — с его чистыми, широко раскрытыми глазами, смотрящими на меня…

Но я продолжаю листать тетрадь — страницу за страницей — с бесстрастным выражением.

Теперь я уверен.

Вот они — те самые восемь девушек, которых Мэри Гэллоуэй показывала мне накануне. Те, кого она сейчас ищет.

Все восемь… Подробно изображены в этой тетради: умоляющие о пощаде, пожираемые заживо, пока от них не осталось лишь жалкие останки…

Последняя — та самая девушка, чьим мясом меня так щедро угостили вчера.

Этот труп.

Без сомнений — это Мурахата Таэ.

Пропавшая девушка, обвиняемая в убийстве моего наставника, Роккайдо Тосиюки.

Та самая, которую Мэри ищет… Как свою родственницу…

_____

От переводчика:

Тг-канал с инфой по выходу глав и прочей инфой

https://t.me/destrosunofficiant