Порылся в инфе и инета, и там сказано что история единая, и нет разделения на главы. Самовольно разбивать историю на главы я не планирую.

(Илки были в плохом качестве, я пропустил через ии, но качество не особо улучшилось.)

Приятного чтения.

——————————————————————

На крыше здания, почерневшей от непрекращающегося с вечера дождя, стояли двое мужчин, сошедшись в противостоянии и даже не пытаясь укрыться под зонтами.

Мужчина в чёрном и мужчина в белом. Тот, что в чёрном, был высоким, стройным и молодым. Чёрный плащ был надет прямо на голое тело. На вид ему было чуть за двадцать. Длинные, до пояса, волосы блестели от влаги, и хотя из-за широких плеч его нельзя было спутать с женщиной, он источал особое, притягательное очарование. Пройди он по улице, каждый прохожий обернулся бы ему вслед. Но сейчас его мужественно-прекрасное лицо искажалось ледяной, острой жаждой убийства.

Его противник в белом был подобен скале. Не слишком высокий, он был с ног до головы покрыт мускулами, раздувшимися, словно доспехи. Его могучее тело, распиравшее одежду, было закалено в настоящих боях и таило в себе свирепый боевой дух, напоминающий о крупном хищнике.

Они стояли в нескольких метрах друг от друга, не шевелясь.

Так, застыв, они провели уже несколько минут.

Снизу, с ночных улиц квартала развлечений, доносились жалкие выкрики уличной шпаны. Их угрозы, рассчитанные на то, чтобы запугать противника, здесь, на крыше, пропитанной истинной жаждой убийства, звучали не убедительнее детской ссоры. Ведь у каждого из этих двоих в руках было оружие, предназначенное для убийства. Бросалось в глаза, что это было не огнестрельное оружие. И, конечно, не обыденные клинки вроде ножей.

Меч и топор.

Мужчина в чёрном держал длинный меч, казавшийся длиннее его собственного роста, а мужчина в белом сжимал в обеих руках массивный, прочный топор. По их уверенным стойкам было легко догадаться, что оба — выдающиеся мастера боевых искусств.

Оружие казалось анахронизмом, словно перенесённым со средневекового поля боя, но это не давало повода смеяться над его смертоносной силой. Любой из этих клинков обычный человек не смог бы даже толком поднять. Разрушительная мощь, высвобождаемая таким сверхтяжёлым оружием, с лёгкостью сокрушила бы человеческое тело.

— Н-нуух!.. — простонал мужчина в белом, не выдержав долгого поединка взглядов. Его заросший бородой рот изрыгнул проклятие. — Марюин, я сражу тебя здесь… Я должен!

Мужчина в чёрном, названный Марюином, не удостоил его ответом. Он неотрывно следил за врагом, не шевелясь. Обеими руками он сжимал рукоять своего длинного меча, держа его на уровне плеч, с остриём, направленным горизонтально вперёд. Такой клинок должен был весить немало. Сам факт того, что он держал его горизонтально, говорил о его недюжинной физической силе. Однако в плане чистой мощи преимущество, вероятно, было на стороне его противника в белом.

— Как святой рыцарь, служащий Священному Драконьему Богу Астароту! Нет… как патриот, любивший свою родину, я… уничтожу тебя здесь! — Мужчина в белом говорил в пустоту, словно и не ожидая ответа.

— …

Тело мужчины в белом, казалось, раздулось ещё больше. Он копил силу. Два боевых топора, скрещённые перед грудью, соприкоснулись с глухим скрежетом.

— Предатель! Прими это — «Рёв Демонического Зверя»!

Одновременно с криком его ноги согнулись, высвобождая накопленную мощь.

Когда мужчина в белом сделал шаг, бетонный пол под его ногами треснул. Эта сила ног разогнала его, казалось бы, неповоротливое тело до скорости пули. Это была сокрушительная техника — бросок на врага со всей силы, чтобы разнести вдребезги и его самого, и его защиту скрещёнными топорами. Остановить такой натиск в лоб было невозможно ни одним из известных боевых искусств. От него можно было лишь уклониться или нанести удар до того, как он будет проведён. Неотвратимый, как водопад, смертельный приём. Но даже видя, как враг несётся на него, превратившись в смерч убийственной ярости, Марюин не выказал ни малейшего волнения.

— Тайный клинок — «Седьмая форма», — прошептал он и присел ниже. Меч легко сверкнул. И тогда…

— …Не может быть, — одними губами выдохнул поверженный.

Спустя несколько секунд на земле лежал мужчина в белом. Он упал на спину, и его взор застилали мутные дождевые тучи. Боли не было. Странно, но и возбуждение, и инерция броска, которые он испытывал мгновение назад, отдалились от его чувств, словно воспоминания многолетней давности. Даже если бы его одолели, ответный удар, превзошедший его натиск, не мог не оставить хоть какого-то ощущения.

Почему? — он попытался найти взглядом своего врага. Шея не двигалась. Все чувства были утрачены. Лишь глазами он смог скользнуть в сторону и увидеть стоящего рядом мужчину. У его ног лежало тело в белых одеждах.

Так вот оно что.

В тот же миг он всё понял. Одним ударом меча у него отняли сами чувства. А значит…

Мне… отрубили голову.

…подумал мужчина, от которого осталась лишь голова. Невероятно длинный меч Марюина предназначался для того, чтобы уклониться от натиска и одновременно рассечь врага. Как он мог забыть об особенности фехтовальщика, с которым когда-то сражался на одном поле боя? Забавно, что даже гнев, кипевший в нём мгновение назад, исчез. Неужели боевой дух и воля обитают не в голове, а в конечностях? Поразительно было мастерство Марюина. Даже с отрубленной головой он всё ещё мог мыслить. Надёжный был мечник. В битвах с врагами он всегда оставался позади. В таверне он смеялся над ним, называя сопляком на десять лет моложе, но в душе питал к нему глубокое уважение.

— …Верно. Ты всегда был сильнее, — он улыбнулся. Раз он проиграл, то больше не было смысла таить обиду, и он посмотрел на своего врага с добротой. — Марюин, почему ты предал нас?

И тут мужчина внезапно умолк. Кислород перестал поступать, и мозг умер.

Мужчина, названный Марюином, бесстрастным взглядом смотрел на бездыханное тело. Капли дождя стекали по его чёлке и падали с уголков глаз, словно обильные слёзы.

— Святой рыцарь Бальзак… Я не стану извиняться. Но однажды, когда я закончу то, что должен, придёт и моё время отправиться туда же.

Крыша была залита кровью. Лишь кровь на клинке смывал дождь. Не стряхивая её, Марюин вложил меч в ножны и, развернувшись, взмахнул своим чёрным плащом.

— Когда придёт день сразить… Священного Драконьего Бога Астарота. Древний соратник, до тех пор — прощай.

Едва победитель удалился, как оставленные останки без всякого предупреждения вспыхнули. Синее пламя. Оно без дыма испепеляло плоть и кровь, не оставляя ни единой капли. Клятва Демонического Пламени. То была магическая клятва <Зеркального Мира>, возложенная на странствующих рыцарей, дабы мёртвые не оставляли следов. Вот почему почти никто и не знает, что за кулисами реального мира — современной Японии — разворачивается столь жестокая борьба…

<Выдержка из Девятого Свитка Преданий о Марюине>

Мой дебют в старшей школе прошёл успешно.

Я добился этого, пожертвовав почти всеми не такими уж и короткими выпускными каникулами. Усилия вознаграждаются. Не то чтобы я всегда так думал, но на этот раз всё было как по учебнику.

Я был счастлив.

Прощай, мой унылый «я». Добро пожаловать, новый «я», нувель муа.

Я стремился стать обычным старшеклассником: не выделяться сверх меры, но и не прозябать в убожестве, не быть одиночкой. И вот, с некоторым опозданием, я обрёл ту самую «обычность», которая так подходила моему имени — Ичиро Сато, — такому же безликому, как образец для заполнения документов в мэрии.

Кстати, «дебют в старшей школе» — забавное словечко.

Я, далёкий от модных тенденций, случайно наткнулся на это слово в интернете. Для меня, только что вырвавшегося из ада средней школы, это было равносильно спасительному откровению.

В старшей школе можно начать всё сначала.

Движимый небывалым энтузиазмом, я потратил все каникулы на самосовершенствование.

Дурную привычку таращить налитые кровью глаза во время разговора я исправил, беседуя с зеркалом. Манеру тараторить без умолку поборол, обязав себя делать паузу перед ответом. Стоит только начать искать недостатки, как они лезут один за другим. В итоге список того, что нужно было исправить, разросся до нескольких десятков пунктов. Держать спину прямо. Воздерживаться от странных выкриков. Смотреть собеседнику в глаза. Не брызгать слюной. Носить приличную одежду (спасибо Uniqlo). Не ходить с полуоткрытым ртом. Никакого мычания под нос на уроках. Полный запрет на разговоры с самим собой. Никаких притворств, будто говоришь по телефону. Пожизненный запрет на чрезмерный энтузиазм. Преступление — выставлять напоказ чрезмерные реакции. Пожизненное заключение за гримасы. Заодно я сходил в приличную парикмахерскую и сменил причёску.

Когда до конца каникул оставался один день, моя реформа, можно сказать, завершилась.

Оставшийся день я потратил на генеральную уборку в своей комнате. Целый день ушёл на то, чтобы отобрать, упаковать и вынести всё, что стало ненужным в моей новой жизни, но комната стала заметно просторнее.

При виде опустевшего книжного шкафа сердце сжалось от боли. Но и только.

Говорят, книжный шкаф — это часть души. Следуя этой логике, в моём новом «я» должна была поселиться новая душа. Я решил, что со временем заполню пустоту.

Так я лёг спать, а проснулся уже в день вступительной церемонии. И с новым собой шагнул в школьную жизнь.

— Здорово, И-сан.

— О, привет. Ты впритык.

Эти двое, Каваи и Кобаяши, стали моими драгоценными друзьями за первую неделю школьной жизни.

Два друга — это уже успешный дебют? Конечно. Раньше у меня и того не было.

— Вчера по телеку…

— Серьёзно?

— А мангу какую читаешь?

Непринуждённо болтая, я оглядел класс. Кто-то уже записался в клуб и вымотался на утренней тренировке. Кто-то уплетал булочку. Кто-то в одиночестве читал роман. Все были разные. До начала занятий оставалось время, поэтому в классе было чуть больше десяти человек. Поскольку учёба только началась, большинство держалось особняком. Но расслабляться нельзя. Стартовый рывок в первом классе старшей школы очень важен. К какой группе ты примкнёшь или останешься одиночкой — всё решается тем, как ты себя покажешь и поведёшь в это время. Быть «обычным» — довольно непросто.

Само собой, в классе существует невидимое неравенство.

Когда формируются группы, между ними вырисовывается чёткая иерархия. Примкнуть к сильной группе после того, как ты уже побывал в изоляции, сложно. На тебя вешают ярлык «одиночки». Такой жизненный опыт — лучшее, чему можно научиться в школе. Но поскольку это одновременно и практика, боль от неудач тоже вполне реальна, что и создаёт проблемы.

Поэтому с первого дня я сознательно выбирал, с кем разговаривать. Поскольку нас ещё не пересаживали, парты стояли по порядку номеров в списке. Мальчики и девочки сидели вперемешку, так что, если не проявлять инициативу, завести друзей своего пола было трудно.

Скоро должны были обсуждать пересадку.

Я хотел поскорее сколотить компанию и занять лучшее место — у окна в последнем ряду. Для этого нужно было уже сейчас продемонстрировать силу нашей группы. В средней школе я всегда сидел за первой партой, прямо перед учительским столом. У меня не было права выбирать место. Теперь оно есть. И это радовало.

Превратив минус в ноль, мой план «дебюта в старшей школе» блестяще удался. Поскольку моей целью была «обычность», я и не строил планов взлетать по карьерной лестнице в классовом обществе.

Поэтому я был намерен до последнего защищать своё нынешнее положение «середнячка».

— Кстати, вы в какой клуб собираетесь?

Наша болтовня перешла на школьные темы.

Я сказал, что особо никуда не хочу, а Каваи и Кобаяши оба хотели в спортивный клуб. Тут наши пути расходились. Нужно было как-то плавно сменить тему.

— Если ходить в клуб, времени на развлечения не останется, разве нет?

— Вот именно.

— Это да.

Моё вырвавшееся в отчаянии замечание неожиданно нашло отклик. Раз уж я стал «обычным», было бы неплохо научиться развлекаться, как подобает старшекласснику. Караоке, походы по модным магазинам и всё такое.

…А может, это будет чертовски весело.

— Что-что, развлекаться собрались?

Незаметно к нам подошёл короткостриженый парень по имени Сайто. В нашем классе было много парней с обычными фамилиями вроде Сато и Сайто, так что различать их было непросто, но те, кто появлялся на этом этапе, вряд ли будут иметь значение в дальнейшем, так что можно было не напрягаться и не запоминать их. Главное — запомнить группу Такахаши, которая появится позже.

— Сайто, ты шаришь в развлечениях? — спросил Каваи.

— Да я в средней школе неплохо так тусил.

Он добродушно улыбнулся. На вид он казался довольно сильным, но не из тех, кто пугает. Если удастся с ним подружиться, это поможет моему плану «нормализации».

Пока я так прикидывал, передняя раздвижная дверь с грохотом распахнулась.

Во главе толпы, ввалившейся в класс, шёл высокий и симпатичный парень, который продемонстрировал свой чистый и красивый голос:

— Всем доброе утро! Прошу любить и жаловать сегодняшнего Такахаши!

По классу прокатился лёгкий смешок.

— Привет, и вам того же, — спокойно и сдержанно добавил Ямамото, его правая рука, который был почти идентичен Такахаши по росту, весу и внешности, но уступал ему в харизме. Ходили слухи, что он уже блистает в футбольном клубе.

За этими двумя, поприветствовавшими всех, вошёл хрупкий красивый мальчик, а за ним — троица симпатичных девушек.

Группа из трёх парней и трёх девушек. Все как на подбор — красавцы и красавицы.

Это были не середнячки и не обычные ребята, а те, кто принадлежал к особой касте. Аристократы. Игроки высшей лиги. Любой бы понял, что это — харизматичная элита класса. От них исходило совершенно иное сияние. Иная аура.

…Да, именно аура всегда разделяет свет и тьму.

Её видит каждый… хотя это звучит как слова духовного наставника. Способность читать атмосферу человека изначально присуща всем. Например, ауру хулигана, отаку или тусовщика распознать легко.

Каждый из группы Такахаши был на уровне полу-знаменитости. Парни — крутые и стильные, девушки — милые и модные. Их аура была на совершенно ином уровне. Без сомнения, они были «Призрачной труппой» нашего класса.

Один-два таких человека в классе — это понятно, но у нас их собралось целых шесть. И они мгновенно сдружились. Да, группы обычно формируются из людей одного уровня. И действительно, как только вошли Такахаши и его компания, всё внимание класса переключилось на них.

Каваи и Кобаяши неловко отвели взгляды.

Я их понимал.

Только что они были в центре внимания, а в одно мгновение оказались на обочине. Более того…

— Такахаши-кун, доброе утро!

Сайто, с которым мы только что обсуждали, как будем развлекаться, словно переключил тумблер, сменил направление и направился поприветствовать его величество Такахаши.

— Эй, эй, — тихо прокомментировал Каваи.

— А, эм… прости, ты ведь Накамура-кун?

Я чуть не прыснул со смеху. Накамура-кун — это обычный парень под пятнадцатым номером в списке. Такахаши был четырнадцатым, а Ямамото — шестнадцатым. То есть он сидел между Такахаши и Ямамото. Ладно, не запомнить Сайто, но забыть Накамуру, с которым он неделю сидел бок о бок, — это в духе аристократа.

…Но, в общем-то, такова классовая разница.

— Жестоко. Я Сайто, — его улыбка была натянутой.

— А, прости, прости! В нашем классе у всех такие распространённые имена… Серьёзно, извини!

Похоже, он думал о том же. Я почувствовал некоторое сочувствие.

Такахаши, будучи светлым и популярным парнем, умел извиняться даже перед теми, кто был ниже его по статусу, сложив руки и поклонившись. Тяжелее всего было то, что остальные аристократы совершенно не участвовали в разговоре. Они его просто игнорировали, и я даже восхитился, как Сайто умудрялся спокойно разговаривать в такой атмосфере.

— Да ладно, только запомни меня. Зато в трудную минуту я тебя поддержу.

— Серьёзно? Если Сайто-чан нас поддержит, это будет круто. Это просто супер.

Наблюдая краем глаза за этим разговором, который на первый взгляд казался равным, но на самом деле демонстрировал огромное неравенство, Кобаяши тихо предложил:

— …Может, втроём пойдём? Развлекаться.

— Я за, — поддержал Каваи.

Мне было всё равно. Я понимал и заискивающее поведение Сайто, и недовольство Каваи и Кобаяши. Но сейчас было разумнее подыграть этим двоим.

— Посмотрим после уроков. Если что, так и сделаем.

Теперь я обожал хамелеонов, поэтому не стеснялся говорить уклончиво.

Между нами повисла неловкая тишина, и разговор, казалось, вот-вот заглохнет, как вдруг одна из теней, отделившаяся от королевской семьи и бесцельно бродившая по классу, приблизилась к нам.

— Доброе утро, Каваи-кун, Кобаяши-кун, Сато-кун.

— …Доброе утро, Кобато-сан.

Мгновенно ответить смог только я, так как ожидал этого. Каваи и Кобаяши отреагировали с небольшой задержкой, словно простонав: «А, ага», «Привет».

— Вы ведь втроём, да, Каваи-кун и остальные?

Её сладкая, плавная интонация наполнила всё вокруг исцеляющими вибрациями. Вибрации пахли цветами.

— Мы создали трио.

— Ух ты, вот как! Поздравляю! — она захлопала в ладоши в знак поздравления.

Шинако Кобато. Она была одной из трёх девушек-аристократок.

Сначала она показалась мне милой, но скромной, но на самом деле она была довольно наивной. Об этом можно было судить хотя бы по тому, как она обходила всех одноклассников, пришедших утром, чтобы поздороваться с каждым лично.

— Вы тоже создали секстет.

Когда я так ответил, Кобато-сан замерла, не переставая улыбаться.

Общительная Кобато-сан редко сама прерывала разговор. Вернее, она, казалось, онемела. Её застывшая в улыбке физиономия стремительно краснела.

Побагровевшее лицо слегка наклонилось.

— Се… кс… ? — прошептала она голосом, похожим на машинный.

Ах! — я чуть не вскрикнул. Я понял, почему Кобато-сан застыла.

Вот чёрт. Похоже, Кобато-сан была очень невинной девушкой.

Я думал, раз она из элитной группы, то уже ко всему привыкла, но, видимо, в ней сохранилась девичья скромность, соответствующая её возрасту.

Настала моя очередь оправдываться в замешательстве.

— А, нет! Я не то имел в виду. Недоразумение, недоразумение, ошибка.

— Сек… сек… секс?

— Да нет же! — Похоже, она именно так и поняла. — Это значит «квинтет из шести человек». Трио, квартет, квинтет, секстет, понимаешь?

— А, вот как. Я просто последнего не знала… Ух ты, я так испугалась, — она сделала жест, будто обхватила голову руками. — Подумала о чём-то неприличном. Какая я плохая.

— Не парься, Кобато-сан.

— Да, не буду париться. Буду стараться. Спасибо.

Она помахала ручкой перед грудью и направилась к другим ученикам. Провожая её таким же зеркальным жестом, я где-то на задворках сознания думал: «Ого, я так спокойно разговариваю с супер-милой девушкой, я крут».

Меня просто переполняло исцеление.

В аристократической прослойке Такахаши и Кобато-сан были двумя самыми отзывчивыми персонажами. Я решил развить тему.

— Кобато-сан классная.

— …Ну, милая, но… — …немного простовата.

На моё искреннее замечание его величество Каваи и его величество Кобаяши наложили свои царские комментарии.

— Правда? А мне кажется, как раз то, что она не вызывающая, и хорошо.

— Вызывающих я не люблю, но можно было бы и поярче.

— Да, всё-таки королева — это королева.

Я отчётливо ощутил разницу в наших вкусах.

Королева — это лидер троицы девушек из той самой аристократической группы. Её звали Юмина Осима. «Что за имя», — первое, что я подумал. Но она ему соответствовала. По крайней мере, из трёх девушек она, без сомнения, была самой яркой красавицей. К сожалению, её характер тоже соответствовал имени, и она вела себя очень по-королевски. В общем, высокомерная стерва. Мне такие не нравятся.

Сама она, похоже, предпочитала писать своё имя катаканой, но иероглифами оно писалось как «Юмина». Что это за иероглифы? Какая-то разновидность дикорастущих овощей? Конечно, вслух я этого сказать не мог.

— …Ну вы и смельчаки.

Пока мы так разговаривали, ученики один за другим приходили в класс. К тому времени, как классный руководитель вошёл в класс ровно к началу урока, почти все уже сидели на своих местах.

— Доброе утро, ребята, — с улыбкой поздоровался наш классный руководитель, высокий мужчина в очках. — …Дежурного… мы ведь ещё не выбрали. Эм, тогда, пожалуйста, человек под пятнадцатым номером.

— Мальчик или девочка? — спросил аристократ Такахаши.

— А, хм. Тогда, пожалуйста, девочка.

Пятнадцатый номер. Девушка по имени Хино резко встала. И тут же рухнула на пол.

— Хино-сан, что случилось?

— …Крови… не хватает… К тому же… сейчас день…

Тяжело дыша, она прижалась лбом к парте и задрожала всем телом. Классный руководитель подошёл к ней.

— Пойдём в медкабинет?

— У-ух… если бы только ○… всё было бы в порядке…

Прошептала Хино. Я расслышал «если бы только ○». Буква, которая должна была стоять на месте ○, скорее всего…

Я помотал головой. Это не моё дело. Она мне чужая. Мы не друзья и даже не разговаривали.

— Пойдёмте в медкабинет. У нас там богиня-медсестра.

Сказав что-то непонятное, классный руководитель увёл бормочущую Хино.

Из-за этого до начала урока образовалось странное затишье, и я стал рассеянно наблюдать за классом. Парты стояли в шесть рядов по шесть, и поскольку мой номер был двенадцатый, я сидел в последнем ряду второго мужского ряда. Лучшее место.

Первым делом мой взгляд упал на зону слева от меня, через женский ряд. Там двое аристократов зажали, как в игре в отелло, обычного парня Накамуру. Такахаши и его правая рука Ямамото спокойно разговаривали через голову Накамуры.

Накамура, похоже, не участвовал в их разговоре и выглядел неуютно. Мне было его немного жаль, но что поделаешь, это же аристократы. Оставалось только смириться.

Юта Такахаши. То, что сильный персонаж оказался весёлым парнем, было приятной неожиданностью.

Любой бы понял, что его напарник Ямамото излучает ауру лёгкой злобы. Ухоженная причёска, меняющиеся каждый день аксессуары, даже школьная форма, которая на других выглядела бы мешковато, на нём сидела идеально. Он был воплощением сдержанности, тёмной противоположностью Такахаши. Если бы они оба были тёмными, в классе наверняка начались бы издевательства. Но поскольку Такахаши дружелюбно общался даже с парнями из второй лиги, Ямамото приходилось вести себя смирно.

Что касается троицы девушек, то королева Юмина Осима была явной задирой. Две её подруги казались мирными, но с девушками никогда не знаешь, как всё обернётся. Я же просто надеялся, что исцеляющий эффект Кобато-сан распространится на всё человечество.

Однако «аристократы», «вторая лига», «низший класс» — звучит унизительно и неприятно. Но на самом деле такое невидимое разделение существует, и как участнику событий, мне оставалось только принять это.

Кстати, Кобато-сан сидела в третьем ряду слева от меня.

Она достала из сумки книгу в мягкой обложке и начала читать. Интересно, какие книги она читает? С замиранием сердца я бросил взгляд на обложку.

Я отшатнулся.

На обложке красовалась иллюстрация красивой девушки в стиле, который можно было бы описать оригинальным звукоподражанием как «анимешно». Название гласило: «Пламенноокая…»

Я уткнулся лицом в парту.

Я не мог разобраться в вихре сложных чувств, бушевавших в моей душе. Сейчас я не мог смотреть на подобный контент. Это морально меня убивало.

Я повернул голову, отводя взгляд от Кобато-сан, и посмотрел на место двумя рядами позади.

Пустое место. Место, которое пустовало уже неделю.

Сейчас любой вопрос был бы кстати. Хотя, что можно спросить о девушке, которая постоянно отсутствует? Я медленно наполнил своё сердце единственным вопросом.

Когда же она наконец придёт в школу?

Когда уроки закончились и мы с друзьями обсуждали, куда бы пойти развлечься, к нам подошёл Сайто, получивший (в моей голове) прозвище «Человек-перевёртыш» (Каваи скривился), и предложил:

— Пойдём посмотрим аксессуары.

Я не разбирался в таких вещах, поэтому посмотрел на реакцию остальных двоих, но они, похоже, тоже не знали, что ответить. Опыта у нас троих было немного. Сайто добавил свысока:

— Если не знаете, я вам покажу. Я в этом разбираюсь.

Мне не понравился его тон, но злиться из-за такого было неконструктивно. Важный первый семестр первого года старшей школы. Нужно было плыть по течению.

— Хорошо. Покажи нам.

Сайто удовлетворённо кивнул.

— Но только парнями идти как-то скучно. Может, девчонок позовём?

— У нас ещё нет знакомых, — раздражённо сказал Каваи. Словно это было сигналом, Сайто обратился ко всему классу:

— Мы тут собираемся пойти посмотреть аксессуары, есть желающие из девчонок?

Девушки, собиравшиеся домой, разом посмотрели на Сайто.

«Ну ты даёшь», — была моя честная реакция. Если бы я сделал то же самое, это выглядело бы неловко и неуместно. Но в будущем мне придётся к этому привыкнуть. Возможно, он ценный кадр.

Итак, какова была реакция девушек?

— …А, что? Никого?

Ни одна девушка не откликнулась с энтузиазмом.

Я с самого начала учёбы думал, что в этом классе много странных ребят. В любом классе есть те, кто не заводит друзей и не общается с людьми, но у нас их было пятнадцать человек, и мальчиков, и девочек. Это явно ненормальное распределение. Таких учеников должны были распределять по разным классам, но школьное руководство, похоже, этого не понимало.

— Повторный набор! Специальное предложение: угощаем напитками в семейном ресторане!

Последняя попытка Сайто. Девушки — ноль реакции. Сайто даже не заметил, что их реакция была не просто холодностью, а чем-то иным.

— …Неловко. — Этот провал был тяжёлым. Мы выглядели как группа клоунов. Хотелось сбежать. Взгляды одиноких девушек напоминали взгляды мстительных духов из японских ужастиков.

У окна королева-пчела Юмина Осима хихикала. Рядом с ней были Кобато-сан и ещё одна девушка. Очевидно, они смеялись над нами. Стыдно.

— …Никого. Что будем делать?

— Тогда, может, я приглашу? Раз уж так, то нацелюсь на недосягаемую вершину.

Среди арктического холода Каваи почему-то был в приподнятом настроении. Похоже, героический поступок Сайто его вдохновил. Он направился к окну. Неужели он?..

Дурное предчувствие пронзило мой позвоночник. Каваи уже стоял перед «той самой девушкой».

— Осима Юмина-сан, пойдёмте с нами развлекаться! Пожалуйста!

Чрезмерный энтузиазм и неловкость слились в кошмарную коллаборацию. Он протягивал руку для рукопожатия однокласснице и кланялся. Из какого ты века, парень? Шутаро Каваи, шестнадцать лет, взрывается здесь. Если бы эта сцена была картиной, у неё было бы именно такое название.

Осима громко рассмеялась.

— Так, стоп, — как и ожидалось. Жить обычной жизнью сложно. Вот так сложно. Стоило немного увлечься, и всё, провал.

— Пойти с вами развлекаться? Шутите? Вы вообще по утрам в зеркало смотритесь?

Слушая ледяной отказ Осимы, пронзающий мозг, я впал в ступор раньше всех из нашей четвёрки.

Я прожил жизнь, полную стыда. И продолжаю её проживать.

— Эх, в итоге только мы, четверо парней.

— Вообще-то, это ты виноват.

На сетования Сайто Каваи, окутанный негативной аурой, безжалостно набросился.

— Чего? Ты тоже был не в своей тарелке, нападать на королеву — это вообще немыслимо.

В итоге мы пошли гулять вчетвером. Настроение после поражения так и не улучшилось. «Бейся и разбейся» — кто придумал эту фразу, выйди, пожалуйста. Хочу раскритиковать её с современной точки зрения.

— Да ладно. В следующий раз, так в следующий раз.

Повторения такого я не вынесу. Я решил его предостеречь.

— В нашем классе это будет сложно. Все милые девушки уже в группах.

— Это только девушки Такахаши-куна, — ну и выражение у него.

— Тогда может, на улице познакомимся? Сможем?

Кто-то тяжело вздохнул.

Одна остановка на поезде, и мы окажемся в приличном квартале развлечений. Цель — магазин аксессуаров, о котором знал только Сайто. Его авторитет пошатнулся, но обещание он сдержал. Аксессуары — мне это ни о чём не говорило. Я беспокоился, что нас затащат в какой-нибудь серьёзный ювелирный магазин типа «Ювелирка Маки».

— Пришли, вот здесь.

Мы остановились перед уличным лотком.

На прилавке высотой по пояс, словно звёздное небо, были разложены маленькие блестящие серебряные изделия. Ожерелья, браслеты, кольца. Было и немного изделий из кожи. Мужчина, похожий на продавца, высокий и худой, сидел на складном стуле сбоку и читал журнал. Лонгслив с японской вышивкой и узкие джинсы в сочетании с удивительно строгой чёрной шляпой смотрелись на нём на удивление гармонично. Хм, оказывается, аксессуары можно носить и на шляпе.

— Куме-сан! — позвал Сайто, и продавец поднял голову.

— Добро пожаловать, эм… ты ведь?..

Сайто снова забыли.

— Жестоко. Я Сайто, — его улыбка была натянутой.

— А, Сайто-кун. Сайто-кун… Прости, прости.

— Это мои одноклассники, я их привёл посмотреть на ваши аксессуары.

Нас представили всех вместе.

— Добро пожаловать. Медленно… хотя магазин не такой уж большой, но посмотрите, — смущённо улыбаясь, Куме-сан слегка поклонился. Ему было, наверное, чуть за двадцать. Не то чтобы он был писаным красавцем, но у него было обаятельное и располагающее к себе лицо. От него исходила хорошая аура.

Мы молча наклонились и уставились на прилавок. Я думал, там будут только кольца с черепами и ожерелья с крестами и ангельскими крыльями, но таких кричащих вещей была лишь малая часть. В основном это были простые, но со вкусом сделанные работы. Цены тоже были не заоблачными. Несмотря на то, что я не был уверен, что смогу их носить, я засмотрелся.

— Это вы сами делаете? — спросил я.

— Да, я. А, но вот эти — это работы знакомого на продажу, — он указал на уголок с кольцами с черепами и окровавленными крестами.

— А, понятно. Я так и подумал, что атмосфера другая.

— Ха-ха. Да, стиль разный.

— Я никогда такого не носил… не знаю.

— Хм. В школе такое особо не поносишь. Но вот это, например, — он указал на брелоки, — вполне. Для телефона. А это — наручные часы. Часовой механизм дешёвый, правда.

Эти две вещи затронули струны моей души. Особенно часы. Это были тонкие часы, словно слившиеся с браслетом, и они мне сразу понравились. Ценник был не заоблачным.

В итоге только я купил эти часы, и мы ушли от лотка. День, который, казалось, закончится полным провалом, неожиданно скрасился удачной покупкой, и моё настроение улучшилось. Какой же я дешёвый.

— Кстати, — Сайто сменил тему, развалившись на диване в семейном ресторане, как растаявший снеговик. — Насчёт девушек, есть одна, которую мы ещё не видели.

— А, Сато, да?

— Да, я здесь, — легко ответил я. Сидящий рядом Каваи дружески хлопнул меня по плечу.

— Да нет же. Сато, которая сидит слева от тебя по диагонали. Девушка Сато.

Девушка Сато ещё ни разу не приходила в школу. Никто не знает, как она выглядит.

— А вдруг она супер-красавица, — предположил Сайто.

— Не-а, дурак.

— Умри, — его тут же разнесли в пух и прах.

В любом случае, если она не приходила в школу неделю, то уже и не придёт. Либо тихо отчислится, либо переведётся в другую школу. Что-то в этом роде. Ничего необычного. Думать о причинах — пустая трата времени. В подростковом возрасте в душе может произойти что угодно.

…Даже со мной такое было.

Когда я вернулся домой, меня сразу же встретила мама.

— Я дома.

— О, с возвращением. Как в школе?

— Всё в порядке. Погулял с друзьями, купил дешёвые часы.

Мама с облегчением вздохнула.

— Вот как. Хорошо, очень хорошо. Это хорошо.

— Да. Прости.

— Ничего. Всё в порядке. Денег хватает? — она достала кошелёк.

— Хватает. Кроме карманных денег на месяц, мне ничего не нужно. Так договорились.

Я махнул рукой. В последнее время я почти не тратил деньги. Остатка было достаточно.

— Если будут проблемы, обращайся.

— Знаю.

Я поспешил на второй этаж, в свою комнату. На этот раз из дальней комнаты выглянула сестра.

— …С возвращением.

— Д-да, я дома.

Разговор с сестрой до сих пор давался мне с трудом.

— …Школа.

— А?

— …Как там?

— Ну, вроде бы, всё хорошо. Наверное…

— …Вот как. Ну, тогда… хорошо.

Лицо сестры скрылось, словно в плохом бумажном театре. Неловкая семья. Всё из-за меня, так что жаловаться не на что.

Войдя в свою комнату, я наконец-то смог расслабиться.

Я переоделся в домашнюю одежду и осмотрел покупку. В специальном тканевом мешочке лежали часы в хрустящем целлофановом пакете и визитка вместо открытки.

Меня переполняла радость. Я не хотел выбрасывать ни упаковку, ни визитку.

Я примерил часы. Между кожаными ремешками был вплетён маленький циферблат. Раньше я таких покупок не делал. Вот так, шаг за шагом, я буду менять своё отношение. И к семье, и к себе.

После ужина я занимался до девяти вечера.

По опыту я знал, что самый лёгкий способ учиться — это на восемьдесят процентов сосредоточиться на уроках. Остальные двадцать процентов — повторить материал в тот же день. Если так делать, то перед экзаменами не придётся паниковать. И наоборот, если на уроках отвлекаться, то перед экзаменами придётся расплачиваться за огромные долги. Это называется «расплата».

Закончив с остальными предметами, я собирался взяться за математику, но мой настрой был прерван.

— Чёрт, хуже некуда.

Я забыл учебник в школе.

К тому же по математике было задание, которое нужно было сдать завтра. Учебник нужен был сегодня. Оставалось только идти за ним, но я не думал, что школа будет открыта в такое время. Но я не хотел проваливать задание в первую же неделю. Подумав, я решил сходить и проверить. Если не получится, просто вернусь.

— …Попробую.

Возможно, на это повлияло и то, что я был в приподнятом настроении после удачной покупки.

К счастью, старшая школа была в пределах досягаемости на велосипеде.

Было около десяти вечера. В учительской и канцелярии уже погас свет, и ночная школа погрузилась в тишину. Но охранник должен был быть на месте, так что расслабляться нельзя.

Я оставил велосипед подальше от территории школы и пошёл к зданию пешком. Оглядываясь по сторонам, я без проблем перелез через низкий забор. Внезапно меня охватил страх. А это, случайно, не преступление? Если подумать, то очень похоже на преступление.

Отчисление… вряд ли, но если меня поймают, то могут и отстранить от занятий.

Нет, — подбодрил я себя. Прийти сюда и уйти ни с чем — нельзя. К тому же у меня был план, как проникнуть в здание. Внешнее окно в мужском туалете на первом этаже было с сильно повреждённой рамой, и если поднять его, оно легко снималось. Я заметил это, когда убирался в туалете.

Когда я добрался до нужного места, окно уже было снято.

— Что?

То ли его оставили так после сегодняшней уборки, то ли что, но оконное стекло стояло прислонённым к стене.

— Ну и ладно… ладно.

Когда я пробрался в школу через мужской туалет, ощущение преступления стало ещё сильнее. Я осторожно выглянул в коридор и почувствовал холод. Я впервые увидел истинное лицо ночного безлюдного здания. Передо мной раскинулось пространство, похожее на другой мир, совершенно не такое, как днём.

— Неужели отсутствие людей так всё меняет?..

Темно. Из окон пробивался звёздный свет, но разглядеть что-то вдали было невозможно. Но если идти с фонариком, меня быстро заметят. Я пошёл к классу, придерживаясь за стену. Классы первого года находились на третьем этаже. Второго — на втором, третьего — на первом. Я шёл как обычно, но шаги казались особенно громкими. Я невольно стал красться, как вор.

Я повернул на лестничной площадке и поднялся на второй этаж, а затем сразу же ступил на лестницу, ведущую на третий.

Сердце труса уже колотилось от такого приключения.

Глупо было бы ошибиться из-за нервов, а если сердце будет так колотиться, то и жизнь сократится. Я остановился и несколько раз глубоко вздохнул. Ночной холодный воздух был другим на вкус, не как днём.

— …Ладно.

Сердцебиение успокоилось до полуторной скорости. Я снова пошёл. Подняв голову, я посмотрел на лестничную площадку третьего этажа. Моё сердце… остановилось.

Из высокого окна на лестничной площадке падал холодный лунный свет.

Окно выходило на луну, но чтобы свет падал так прямо, нужно было совпадение времени и угла. Можно сказать, я поймал случайный момент, но проблема была не только в этом.

Ночная тьма, школа, принявшая другой облик, особое время и угол, таинственность лестничной площадки третьего этажа, лунный свет, в магическую силу которого верили с древних времён. В такой момент, когда сошлись все эти мистические случайности, возможно, было позволено существовать чему-то, что превосходит человеческое понимание.

На лестничной площадке стояла синяя ведьма…

Я застыл, как громом поражённый.

Слов не было. Я стоял на несколько ступеней ниже и ошеломлённо смотрел на эту чарующую сцену — лестничную площадку, освещённую косым лучом лунного света. Я мог только смотреть. Не мог пошевелить и пальцем.

Ведьма же на меня не смотрела. Её лицо, выглядывающее из-под капюшона, было устремлено вверх, во тьму третьего этажа.

Прекрасна.

Не красивая и не милая, а именно прекрасная.

Синяя мантия, скрывающая её до самых ног, была цвета морской бездны, и на её фоне выделялось утончённое, прозрачное лицо. Опустив взгляд, я увидел на её груди сияющий, словно серебряный, узел. К груди был привязан высокий, словно механический, посох, а из него торчал маленький палец.

Её тело, словно выкристаллизованное из лунного света, было окутано ночной синевой. Она казалась существом, вышедшим из туманного, фантастического королевства.

Старая рана заныла. «Враньё», — кричал я. Но ошеломляющая детализация того, что стояло передо мной, подавляла всё.

Я не знал, как поступить, столкнувшись с таким существом.

И наоборот, как она отреагирует, если заметит меня?

① Нападёт → я убегу → позже выяснится, что это недоразумение, мы помиримся, станем сражаться вместе и влюбимся.

② «Беги!» → она сразится с напавшим монстром → защитит меня → я своей смекалкой одолею монстра, позже мы влюбимся.

③ Поцелует меня → поцелуй окажется магией перевода → ведьма поселится у меня дома, будут битвы, позже мы влюбимся.

④ Упадёт в обморок → я отнесу её домой и буду ухаживать → ведьма поселится у меня дома, будут битвы, позже мы влюбимся.

Хм, четвёртый сюжет похож на третий. Как вариант, можно было бы дойти до того, что меня убьют, а потом воскресят с помощью супер-магии, но за это потребуется плата, что более современно… нет, сейчас не до этого.

В общем. Я сглотнул. Ища слова, я открыл рот.

— Эм, простите?..

Взгляд девушки медленно опустился и нашёл меня.

Как я и ожидал, у ведьмы были холодные глаза. Её пронзительный взгляд, словно рентген, проходил сквозь меня. Она смотрела не на меня, а словно анализировала информацию о моём теле.

— Что ты здесь делаешь?

С трудом шевеля пересохшим языком, я всё же смог задать этот вопрос.

Девушка не отвечала. Она пристально смотрела на меня.

Когда напряжение достигло предела, посох внезапно издал звук, похожий на электронный. На его массивном, похожем на дубину, наконечнике на мгновение вспыхнул свет, похожий на диодный. Я не понял, что это, но это было круто.

Девушка снова подняла взгляд на третий этаж.

— …Пришло.

— А? Что пришло?

Несмотря на замешательство, во мне нарастало небывалое возбуждение.

Так вот оно что, пришло. Вариант номер два. И что мне делать?

Я не решался подняться на лестничную площадку и, повернув голову, проследил за взглядом ведьмы на третий этаж. Что-то белёсое и туманное хаотично колыхалось.

— …Что это?

Похоже на дымку, но я не мог разобрать. Оно двигалось само по себе, словно ища добычу. Эктоплазма? Не может быть. Сердце снова заколотилось.

«Исследователь, подтверждение завершено. Результат сверки: совпадение 99,8 процента. Наблюдается искажение из-за влияния мира явлений, но признаётся информационным телом. В дальнейшем данная информация будет зарегистрирована как суммарное информационное тело Сигма-01145782-227-4567897».

Низкий голос третьего лица раздался в тишине. Я вздрогнул. Это был голос пожилого мужчины, не ведьмы.

— …Кто это сейчас был? Где?

Кроме ведьмы и меня, никого не было. Голос продолжал.

«Уровень физического вмешательства — 3. Полномочный представитель требует от исследователя немедленного реагирования».

— …Поняла. Приступаю к немедленному реагированию.

Ведьма подняла свой механический посох.

— Какое реагирование? Что ты собираешься делать? Сражаться? Битва? Это будет битва?

— …

Меня проигнорировали.

— Твоя… магия… она… какая?

Что я вообще хочу спросить? Какой-то странный переключатель сработал, и я сам не понимал, что говорю.

— Ферла. Драйвер шаманского поля, готовность.

Механический посох ответил миганием лампочки. Этот посох — Ферла?

Ничего не понятно. Ничего не понятно, но я вроде бы понял. Но это не значит, что я понял, что делать, поэтому я так и остался стоять на середине лестницы, наблюдая.

Ведьма же двигалась быстро.

Она взбежала ещё на несколько ступеней и, направив посох на призрачное тело (таинственный голос назвал его информационным телом), которое колыхалось в коридоре третьего этажа, замерла.

— Так вот оно что! — я мгновенно всё понял.

Она собиралась выпустить из наконечника посоха невероятный магический снаряд. Такая у неё была поза. Девочка-волшебница с магической пушкой.

Я в панике взлетел на лестничную площадку и сказал ведьме. Мне показалось, что я должен это сделать.

— Эй, эй! Если ты здесь такое устроишь!

Школа разлетится на куски, но… где-то внутри я был взволнован этим необычным событием.

— Эй, ведьма!

— …Если жизнь дорога, отойди, человек из мира явлений.

Это были первые слова, которые ведьма сказала мне.

— Человек из мира явлений?

— Информационное тело взламывает логические законы объекта и вмешивается физически. Человек из мира явлений, не имеющий защиты, не сможет это предотвратить.

— Да я без понятия, о чём ты.

На самом деле, я почти всё понял. Но притворился, что не понимаю, чтобы не показаться слишком сообразительным.

— Магическая атака использует эффект проникновения фазового сдвига и преобразует тепловую энергию в информацию. Физического воздействия не будет.

Механический посох пискнул. Наверное, это был сигнал о завершении зарядки.

Она поправила угол посоха и нацелила его в центр колышущейся дымки.

— Начинаю атаку…

Я инстинктивно закрыл лицо руками. Ожидаемого удара не последовало. Я думал, что будет пламя, ударная волна или хотя бы вспышка света.

Физического воздействия не было. Как она и сказала, ничего видимого не произошло.

Дымка по-прежнему бодро колыхалась зигзагами.

— Эй… всё закончилось? Что-то оно ещё здесь… это информационное тело.

— Операция провалена, — беззаботно сказала она.

— Что?

«Исследователь, в состоянии суммарного информационного тела Сигма-01145782-227-4567897 наблюдается аномалия. Одновременно с магической атакой уровень физического вмешательства увеличился до 7. Полномочный представитель рекомендует немедленное отступление».

Тот самый чертовски крутой голос говорил чертовски тревожные вещи.

— Эй, эй, он говорит об отступлении! Это опасно?

Ведьма посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты, человек из мира явлений, пойдёшь со мной.

— Пойти-то я пойду, но у меня дела… Ладно, хорошо.

— …Сюда.

Ведьма схватила меня за руку и потащила вниз по лестнице. Мы вернулись на второй этаж, а затем на первый…

— Стой, человек из мира явлений.

— У меня есть имя, Ичиро Сато…

Я тут же замолчал. С первого этажа приближалась другая дымка — информационное тело.

— Тогда сюда.

Ведьма потащила меня в коридор второго этажа. Лестницы были по обеим сторонам здания. Можно было выбраться с другой стороны. Мы пробежали некоторое время. Дымка, казалось, не преследовала нас. Ведьма остановилась. Коридор был слишком длинным, чтобы пробежать его на полной скорости. Ведьма оперлась на посох и переводила дыхание. На её щеках появился лёгкий румянец, что делало её немного моложе.

— Скоро будем двигаться. Не отходи от меня.

На этот раз мы пошли пешком.

— Эй… если нас поймает это информационное тело, что будет?

— Потеряешь первоначальную форму и свойства.

— Э-это же…

Это же смертельно опасно. Было очень рискованно.

— Ты втянула меня в такую передрягу! — вот что я должен был бы сказать, злясь.

— Исследователь здесь ни при чём. Это твоя способность оценивать риски и предсказывать судьбу была слабой.

— Кто мог предсказать, что в ночной школе будет ведьма? Кто ты вообще такая?

— … — она решила промолчать.

— Обычно в ночной школе только охранники.

Эта мысль навела меня на одну идею.

— Эй. Кстати, а как насчёт охранной сигнализации в школе?

Неудивительно, если бы была установлена механическая охрана. Если бы такое необычное событие стало известно обычным людям… это был бы кульминационный момент… нет, поднялся бы большой шум.

— На главном входе и на всех окнах первого этажа были установлены датчики. Кроме того, датчики были обнаружены и в некоторых других важных зонах.

— На первом этаже?.. Я ведь вошёл через мужской туалет на первом этаже.

От осознания реальной опасности у меня похолодело внутри.

— Можешь быть спокоен, — невозмутимо сказала ведьма. — Исследователь тоже.

— Так это ты сняла окно!

— Поэтому система безопасности не сработала.

— В каком смысле?

— Электронная система безопасности этого здания под моим контролем. Поэтому датчики не сработали на присутствие человека из мира явлений.

— Под контролем? Как?

Она слегка подняла свой механический посох.

— С помощью магии.

Коллаборация магии и техники.

— Примитивные датчики чистой механики было легко взять под контроль.

— …Убедительно… но другим людям ты это не объяснишь.

Только я, такой как я, мог это принять.

— Я не допущу, чтобы другие люди из мира явлений меня увидели. К тому же, в этом мире явлений, где нет не то что преобразователей маны, но и самой магии, никто не сможет увидеть исследователя.

— Я тебя вижу.

Ведьма приблизилась ко мне.

Её лицо, красивое, как стеклянная статуэтка, казалось слишком идеальным, и когда она приближалась с непроницаемым выражением, это производило сильное впечатление.

— Ч-что?

— Эти глаза.

— Мои глаза? Что с ними? Хочешь сказать, у меня демонические глаза?

— … — ведьма замерла на две секунды. — Откуда ты знаешь о демонических глазах?

— Да я просто так сказал… о демонических глазах ведь есть легенды.

— Убедительно. Я слышала, что и в мире явлений когда-то была магия. Исследователь будет считать человека из мира явлений А обладателем демонических глаз.

Меня признали. Словно мне сказали, что я избранный, не такой, как все, и я был рад.

— Это хорошо… но у меня есть имя, Ичиро Сато. Прекрати называть меня «человеком из мира явлений». Это раздражает.

— Поняла. Человек из мира явлений А будет называться Ичиро Сато.

— …Можно просто Сато или Ичиро.

— Ичиро.

— Д-да.

От того, что она внезапно назвала меня по имени, я смутился. Когда девушка называет тебя по имени… это… приятно…

— Ичиро, мы спустимся по лестнице и выберемся через мужской туалет на первом этаже. Хорошо?

— Хорошо… но я ведь пришёл за учебником.

— Можешь выбрать, что важнее: учебник или жизнь.

— …Ну, конечно, жизнь.

— Тогда иди за мной.

Ведьма быстро спустилась по лестнице.

Но кто она вообще такая?

Судя по тому, как реалистично выглядели её посох и одежда, это была не шутка. Никто не стал бы устраивать такой сложный розыгрыш. Она не была подделкой. А раз она настоящая, значит…

— Эй… ты ведь и правда из другого мира?

— Не могу ответить.

Ну да. Она ведь была на секретном задании.

— Тогда, ты ведь меня спасла?

— …Я обязана предотвращать ущерб людям из мира явлений в пределах возможного.

— Понятно. В любом случае, спасибо. Я должен тебя поблагодарить.

— Не стоит. Встреча с обладателем демонических глаз — полезное событие. Если я получу твою помощь, поиск драконьих терминалов станет проще.

— Опять эти высокопарные термины. Что это такое?

«Исследователь. Предупреждение от полномочного представителя. Раскрытие информации человеку из мира явлений карается».

Голос невидимого приятного мужчины средних лет.

— Ой, опять этот голос!

— Объяснение полномочному представителю. Данный человек из мира явлений с высокой вероятностью является важным фактором. Запрашиваю специальное расследование для выяснения и подтверждения этого факта.

«Отклонено. Исследование может быть проведено исследователем в одиночку».

— Пока не будет установлена причина, по которой информационное тело нейтрализовало нашу атаку, разумно предположить, что ситуация изменилась. Учитывая необходимость реагирования на различные аномалии, получение помощи от обладателя демонических глаз позволит стабилизировать вероятность успеха операции.

Наступила долгая тишина.

«…Полномочный представитель в качестве временной меры разрешает вмешательство исследователя в мир явлений. Однако уровень вмешательства не должен превышать 3».

— Поняла, — загадочный разговор закончился.

— Я думал, откуда доносится этот голос, а это оттуда?

Я посмотрел на грудь ведьмы.

Под мантией, на её слишком уж оригинальной внутренней одежде, висел большой серебряный медальон. Голос доносился оттуда.

— Это «Полномочный представитель-кредитор». Для выполнения миссии в одиночку, он является псевдо-интеллектом и копирующим устройством, которому «Центральный накопительный орган» предоставил все полномочия по выполнению операции.

— Хм, что-то вроде босса искусственного интеллекта.

Пока мы так разговаривали, мы дошли до мужского туалета.

— Исследователь требует от Ичиро остановиться, — ведьма строго указала пальцем. — Окно на месте.

Я сам заглянул в туалет. Оно было плотно вставлено.

— Когда я входил, его не было.

Значит, охранник его починил?

Тут из кабинки мужского туалета, застёгивая ремень, вышел охранник.

— А? К-кто здесь! Воры?!

Он направил на нас фонарик.

Ведьма действовала молниеносно. Она сунула руку за пазуху, достала маленький шарообразный предмет и бросила его в комнату. Шарик выпустил огромное количество дыма. Дымовая шашка.

— Что! Чёрт!

Комната мгновенно наполнилась дымом. В замкнутом пространстве эффект был потрясающим. Закрыв дверь туалета, ведьма схватила меня за руку и побежала. Громко завыла пожарная сигнализация. Начался настоящий переполох.

— Чёрт, это охранник!

— Первый этаж опасен. Предлагаю выбраться со второго.

— Почему со второго?!

— На втором этаже нет никакой механической охраны. Выбраться будет легко.

Правда? Ну, если ведьма так говорит, то, наверное, так и есть.

Меня беспокоило, не столкнётся ли охранник с тем монстром и не случится ли чего-нибудь ужасного. Когда я спросил об этом ведьме, она ответила: «Можешь выбрать, что важнее: охранник или жизнь».

Ну, я ведь тоже человек.

Прости, охранник.

План побега со второго этажа провалился сразу же.

— Точно, в классах же запирают двери… у нас.

Мы не смогли войти в класс. Все классы были надёжно заперты. Я заглянул и в туалет на втором этаже, но почему-то конструкция окон там была другой, не такой, как на первом, и человек пролезть не мог.

— Приняты меры безопасности!..

Это было сделано для того, чтобы впечатлительные подростки не вздумали выпрыгивать из окна туалета. Хотя я думаю, что если уж умирать, то лучше с крыши или из класса, а не из окна туалета, чтобы не стать посмертной легендой, но в таких вещах у них действительно бюрократический подход.

— Что будем делать, ведьма?

Времени должно было быть мало. Охранник из туалета на первом этаже скоро должен был нас догнать. Бежать на третий этаж или идти по коридору второго этажа на другую сторону? Но там ведь был тот монстр.

— Эй! Так это вы воры!

Вариант с перемещением по коридору второго этажа отпал. Из класса, расположенного дальше, выскочил другой охранник, не тот, которого мы угостили дымовой шашкой. Слишком часто мы на них натыкались.

— Это другой охранник! И он, кажется, посильнее предыдущего!

— А там ещё и монстр!

— …Замок открыт, — ведьма была спокойна.

— А?

Она указала на класс, из которого вышел охранник.

— В тот класс можно войти. И выбраться тоже.

Ну, конечно, можно… но ведь оттуда как раз идёт охранник, воплощение отстранения от занятий.

— Исследователь просит Ичиро Сато о поддержке.

Ведьма раскрыла ладони, как веер. Между её пальцами, словно в фокусе, было зажато восемь дымовых шашек. Я взял четыре, по одной на каждую руку. Значит, помочь. Мне дали зажигалку и приказали «поджечь». Я поджёг фитили, и мы одновременно бросили их в бегущего к нам охранника.

Дым от восьми шашек взрывоподобно заполнил коридор.

Красный, синий, жёлтый — ядовитые цвета смешались, и видимость была полностью перекрыта. Фигура охранника, окутанного дымом, исчезла.

Механический посох пискнул.

— Нейтрализация объекта «охранник» подтверждена. Начинаем движение.

— Д-да, понял.

Мы бросились бежать в сторону охранника… то есть, в дым.

Это было безумие. Но от воя сигнализации, ядовитых облаков, информационных монстров, охранников и синей ведьмы мой разум окончательно помутился. Мы выбежали из дыма, но охранник, казалось, не преследовал нас. Он, похоже, даже не заметил, как мы проскользнули мимо.

Войдя в класс, ведьма тут же открыла окно.

— Путь отхода обеспечен. Всем немедленно приготовиться к спуску.

«Всем» — это, простите, только я.

— Эй, с такой высоты это невозможно.

Ведьма невозмутимо достала из-под мантии верёвочную лестницу. Я восхищённо сказал:

— Это у тебя четырёхмерная мантия. Оттуда что угодно достать можно.

Ведьма, глубоко натянув капюшон, коротко кивнула.

— …Д-да.

Я спустился первым. Я впервые пользовался верёвочной лестницей, и она сильно качалась, было страшно, но я кое-как спустился на землю. Ведьма, похоже, была привычной и спустилась без проблем.

— Отступаем.

— А лестница?

— Это вещь, добытая в этом мире, так что мы её оставим.

Ну, нас уже заметили охранники.

Мы вышли за пределы территории и, выбрав малолюдную улицу, быстро удалились.

— Ичиро, сюда.

Меня затащили в тень, на территорию строящегося торгового центра, за груду беспорядочно сложенных материалов, и мы вдвоём втиснулись туда.

— Будем прятаться здесь, пока охранники не уйдут.

— Д-да…

Место было тесным. Стоя нас могли заметить, поэтому я согнул колени, и мы оказались вплотную друг к другу. Мои колени оказались между ног ведьмы, а её ноги, наоборот, глубоко вошли между моих. Мы прижимались голенями к основаниям ног друг друга.

Неловко.

Тепло тела ведьмы передавалось мне через тонкую внутреннюю одежду. Я не мог нормально думать о том, к чему прикасался.

— П-прости.

— Объект извинений неясен.

— Да так…

Наступила тишина. Минута казалась часом. Мягкие, горячие очертания, прижимающиеся ко мне. Сладкий аромат, исходящий от её волос, был таким женственным. Рядом женщина. Я вплотную к женщине. Вплотную. Женщина. Женщина. Вплотную. Я осознал, как мало у меня опыта.

Из этого места не было видно, что происходит в школе. Приходилось судить о ситуации по звукам. В этой тишине моё внимание было полностью приковано к ведьме.

— Кстати, — я не уточнил самого основного. — Как тебя зовут?

— Исследователь.

— Это имя? Похоже на кодовое имя.

— Точнее, я — особь, принадлежащая к классу «Исследователь». Углеродная форма жизни, подключённая к «Центральному накопительному органу».

— Углеродная форма… значит, человек?

— Структура та же, но исследователь — не человек этого мира. Для идентификации мне присвоен номер, который и является моим именем, но он засекречен и не подлежит разглашению.

— Человек из другого мира.

Я был в восторге и трепете.

— Исследователь был отправлен в этот мир для сбора «драконьих терминалов».

— Драконьи терминалы! — мой всё ещё живущий во мне датчик средней школы пискнул. — Драконы?

— В записях есть упоминания о том, что и в этом мире когда-то существовали драконы. Однако в настоящее время считается, что они вымерли.

— Динозавры?

— В отличие от так называемых рептилий, это общее название для высокоразвитых многомерных существ, обладающих разумом. Они путешествуют между измерениями и адаптируются к любой среде, но в редких случаях, по какой-либо причине, они могут стать устойчивыми, и тогда их существование сжимается и затвердевает в виде материи. Материализовавшиеся драконы содержат в себе почти бесконечную энергию и высоко сжатую логическую информацию, и функционируют как высоко сжатые многофункциональные устройства, выдающие стабильный результат на определённый ввод.

— То есть это какая-то невероятная деталь.

— Это очень упрощённое понимание, но для нелогичного существа из мира явлений оно вполне приемлемо.

— Так ты ищешь останки драконов.

— Понимание «останки» не совсем верное. Функция устойчивости не так уж редка для углеродных форм жизни. И в мире явлений некоторые формы жизни обладают функциями и формами для выживания в суровых условиях в течение длительного времени, и могут возродиться после улучшения условий. Поэтому в данном случае следует говорить о том, что уровень активности крайне низок…

— А, понял, понял. Прости за неточность формулировок.

— Я уже знаю, что мышление людей из мира явлений подчиняется нелогичным тенденциям. Исследователь не возражал против твоего неверного понимания, но объясни, пожалуйста, по какой причине ты почувствовал необходимость требовать снисхождения.

— А, нет, всё в порядке. Не обращай внимания. Это просто фигура речи.

Она посмотрела на меня своими большими, почти круглыми глазами, и я совсем растерялся.

— Давай говорить, выделяя только суть и используя расплывчатые выражения, понятные людям из мира явлений.

— Поняла. В дальнейшем буду пытаться извлекать суть вопроса и разговаривать на языке, оптимизированном для людей из мира явлений.

— Ну, спасибо.

И с какой же девушкой я связался.

— Тогда как мне тебя называть? Было бы неплохо, если бы у тебя было прозвище.

— Углеродные формы жизни, подключённые к «Центральному накопительному органу», не нуждаются в прозвищах.

— А мне нужно. Нет ничего?

Ведьма уставилась на меня.

— …Ничего. У исследователя отсутствует способность к абстрагированию, и самообеспечение прозвищем невозможно.

— Тогда я тебе его придумаю.

Так. Синяя ведьма… как насчёт «Сома»? Игра слов с «сома», знаменитым эликсиром из индийской мифологии…

— Да это же так по-детски!

— Что случилось, Ичиро? Сбой в мыслительной функции?

— Да нет, просто моё существование показалось мне слишком детским…

Ведьма прижалась носом к моей шее и фыркнула.

— Ичиро не пахнет, могу судить.

— …

Я застыл на три секунды.

— Д-дело не в запахе, а в том, что я морально себя ненавидел…

— Крайне расплывчатые выражения исследователь не понимает.

А я не понимаю, как можно нюхать незнакомого человека, с которым ты вплотную.

— Насчёт прозвища, как насчёт просто Лиза? От «исследователь» — Лиза.

Я решил не усложнять и остановиться на чём-то простом.

— Не возражаю. Прозвище будет использовать только Ичиро.

— От этого как-то грустно… но ладно, пусть будет Лиза.

— Поняла. Зарегистрировала «Лиза» как упрощённое идентификационное имя.

После этого наступила тишина. Когда моя задница уже начала болеть, ведьма внезапно попыталась встать.

— …Ай!

Она издала на удивление милый вскрик и навалилась на меня. Что-то, похоже, зацепилось за её одежду.

— Ты в порядке? Можешь опереться на моё плечо.

— …Принимаю предложение.

Её руки легли мне на плечи. Тяжесть Лизы легла на мои плечи. От одного этого я почувствовал лёгкую радость. Простой я парень.

— Пора двигаться. Ичиро, отключай режим ожидания.

— Я не в режиме ожидания…

Вокруг было тихо. Со стороны школы тоже не доносилось шума.

Они обнаружили нарушителей и даже бросили дымовую шашку. Должен был быть большой переполох. Но было жутко тихо.

Мы вдвоём вышли на какую-то дорогу. Прохожих не было.

— Что теперь?

— Здесь мы расстанемся.

— А? Но я ведь… какой-то там обладатель?

— Я лишь временно взяла Ичиро Сато под свою юрисдикцию, чтобы избежать снижения эффективности операции из-за вмешательства полномочного представителя.

— Вот как.

— В этом больше нет необходимости. Ичиро может вернуться к своим делам в мире явлений.

— …Вот как.

Было бы ложью сказать, что я не разочаровался. Было тяжело, когда мои чувства так резко охлаждали.

Лиза, не попрощавшись, повернулась ко мне спиной. В тот момент, когда я увидел её маленькую спину, я подумал, что должен её защитить.

— А, я помогу.

Уходящие ноги остановились.

— У меня ведь тоже есть какая-то способность? Значит, я могу помочь.

— Ты видел, что поиски драконьих терминалов опасны. Твоё решение крайне легкомысленно.

— Я это понимаю… но я… — подавленные чувства подняли голову. — Я не могу смириться с тем, что ты называешь «делами мира явлений».

— Для жизнедеятельности не требуется смирение.

— Можно сказать, с реальностью.

— Реальность. Слово, противоположное вымыслу. Ичиро жаждет вымысла и фантазий?

Слова, как нож, вонзились мне в грудь. Хотя она, скорее всего, не имела этого в виду.

— Н-нет, не то чтобы. Я думаю, что реальность должна быть свободнее. Поэтому я и не растерялся, увидев тебя. Я смог тебя принять.

— Принял. Ичиро принял исследователя?

— Да. Я ведь не отверг тебя? Ты меня спасла, сказала, что у меня есть сила, и ещё, ещё…

Я хотел привести сколько угодно причин. Но их не набиралось. Оставалось только назвать самую жалкую причину.

— …Если есть что-то удивительное, я хочу это увидеть. Если есть захватывающее необычное… я хочу это увидеть.

Ведьма с непроницаемым выражением лица задумалась.

— Нельзя?

Лиза молча развернулась и, взмахнув подолом, убежала.

Я… не мог её догнать. Я так и остался стоять, как вкопанный, и, проводив взглядом исчезающий синий силуэт, почувствовал огромное опустошение. Словно я не приложил всех усилий и опоздал… во мне остался горький осадок от собственной никчёмности.

— …Чёрт.

Я сунул руки в карманы куртки. Левая рука наткнулась на что-то твёрдое.

Я вытащил это — медальон, который носила Лиза. Цепочка была порвана.

Кажется, на свалке материалов, когда Лиза пыталась встать, она за что-то зацепилась и упала.

Я посмотрел на свою куртку — пуговица была оторвана и висела на нитке. Цепочка зацепилась за пуговицу. Тогда она и попала в карман?

Я уставился на медальон в своей ладони.

Внутри нескольких концентрических кругов был инкрустирован бутон розы из другого материала.

Как она его называла? Да, точно, полномочный представитель.

Вещь, необходимая ведьме. Предмет, который нельзя терять. Ценность, которую нужно вернуть. К моему удивлению, моё сердце забилось от радости.

Мир не скучен. Караоке, модная одежда и классовая иерархия — это не всё. Чудеса, о которых не знают взрослые и которые почти забыли дети, действительно существуют. Как бы я ни отрицал это, медальон молча выносил свой вердикт. Да, Несси — это не дешёвая подделка. Скайфиш — это не остаточное изображение мух. Монгольский червь смерти (сейчас популярный криптид) и сегодня резвится в пустыне Гоби. И самое главное — ведьмы существуют.

Сжав медальон, я изо всех сил сдерживал свою радость.

Утренний класс, как всегда, был окутан атмосферой лени.

Я вздохнул с облегчением. Я беспокоился, что после стычки с охранниками и оставленных улик будут проблемы, но всё обошлось.

— Доброе утро, Сайто-кун!

Я подошёл сзади к Сайто, который сидел на моей парте и болтал с девушкой из правого ряда, и со всей силы хлопнул его по спине, вложив в этот жест всю свою дружескую мысль: «Сидеть, конечно, можно, но как только придёт хозяин парты, живо убирайся».

— Ай! Сато… прости.

Сайто, сгорбившись, слез с парты. Сидящая рядом девушка (кажется, её звали Озаки) тихо хихикнула.

— О чём болтали?

— Да так, о том, как вчера весело пошопились…

— Ты же вчера был как растаявший снеговик от разочарования.

— Да нет, Озаки-сан тоже заинтересовалась, вот я и подумал её позвать.

Сидеть на чужой парте и клеить девушек — это уже слишком.

— Да ладно, но если ведёшь девушку, то подготовься получше. Вчера продавец тебя еле вспомнил. Нам было стыдно.

Озаки-сан снова рассмеялась.

Сайто же надулся.

— Да нет же. Он же мой знакомый.

— Ты с самого начала только и говоришь «да нет».

Озаки-сан расхохоталась, а Сайто потерял дар речи.

Я перевёл взгляд на Каваи и Кобаяши, которые рассеянно сидели на своих местах, и кивнул им в знак приветствия. Каваи, так, чтобы Сайто не видел, показал мне два больших пальца вверх. Одобряет издевательства над Сайто. Причина: слишком выскочка. Бедный Сайто. Мне его немного жаль.

— …Сато-чан, жестоко.

Появилось уважительное обращение, которого вчера не было. Слабак.

Сайто некоторое время мялся, а потом перешёл к другой группе.

— Сато-кун, ты что-то купил?

Спросила Озаки-сан. «Вот», — я показал часы.

— А, красиво. Сколько?

Я назвал цену.

— Дёшево. Неплохо.

— И продавец был хороший.

— Ого. Хочу сходить.

Пока мы так оживлённо болтали…

— О, часы купил, Сато-кун.

Кобато-сан, совершавшая свой обычный утренний обход, как раз подошла к нам.

— Доброе утро. Купил вчера в уличном ларьке, как тебе?

— Доброе утро. Хорошо, хорошо. Очень хорошо, по-моему. Повседневно. Да, Озаки-сан?

— Да. Я тоже так думаю. И цена была невысокая.

— Ух ты, как добросовестно. Сато-кун, с этими часами ты точно будешь выглядеть на два балла круче.

— Н-незначительная цифра, — со смехом ответил я.

— Вовсе нет. Два балла — это много. Это, наверное, маст-хэв этой весны.

— Маст-хэв, говоришь.

Настоящий маст-хэв на самом деле другой.

Конечно, Кобато-сан я об этом рассказать не мог, но он был у меня с собой. Тот самый медальон.

Редкий предмет, который поднимал мне настроение. Я его не носил, но прятал во внутреннем кармане. По словам Кобато-сан, это было бы плюс пять к очкам духа.

Я, конечно, надеялся, что с ним я когда-нибудь снова встречу ту ведьму и окунусь в мир необычного.

Кстати, с тех пор как я его подобрал, медальон ни разу не заговорил.

— Эй, это из магазина Куме-сана?

Ко мне обратился королевский Такахаши. Редкое событие.

— Да, вчера с Сайто и остальными заходили.

— Ого, Сайто-кун уже успел познакомить своих друзей.

— Так это ты его навёл?

— Да, Куме-сан — выпускник нашего художественного кружка. Я тоже случайно познакомился с ним на улице. Хм, неплохо. Раньше такого товара не было.

— Да, хороший вкус, — кивала Кобато-сан.

— Это мне посоветовал тот самый Куме-сан.

— Да, Сато-кун, хорошую покупку сделал. Хорошо, у Куме-сана часто бывают эксклюзивные вещи.

— Но если это не эксклюзив, то Такахаши, наверное, будет не очень рад? Если это станет модным.

— Точно. Понимаешь, — Такахаши расплылся в улыбке.

— Хм, о чём это?

— Мужская гордость. Не хочется носить то же, что и все.

— Хм?

Кобато-сан наклонила голову, и из её макушки в класс посыпались исцеляющие частицы, отчего я почувствовал себя счастливым. Плюс пять к параметру удачи.

— Кстати, у девушек ведь тоже такое бывает?

— Да, думаю, бывает.

— Хм, не знаю!

Кобато-сан надулась, и я с усмешкой ответил:

— Речь о том, что неловко, когда все носят одно и то же.

— А, повтор! Да, да, точно.

Я думаю, это немного не то, что «повтор»…

— Но когда все носят одинаковую форму, это хорошо. Я в средней школе была в литературном кружке, так что у меня такого опыта не было, и я немного завидую.

И тут я должен был бы заметить.

— Простите. Я отойду на минутку.

Почувствовав неловкую атмосферу, Озаки-сан встала и вышла из класса.

Может, мне стоило заговорить с ней? Я поступил плохо. Такахаши любезно ответил ей, но, похоже, не чувствовал вины. Кстати, Кобато-сан тоже просто помахала рукой.

Люди, которым повезло в общении, не понимают, что такое неловкость. Ах, как по-королевски.

— Сато-кун, мы сегодня идём за покупками на вокзал, пойдёшь с нами?

— А?

Я был удивлён. Такахаши, который, несмотря на своей любезности ко всем, всегда гулял только со своими, пригласил меня, что означало, что он собирается принять меня в свою группу.

Вот чёрт, меня вербуют.

— А… можно?

— Конечно, без проблем.

— Тогда, я с вами.

— Добро пожаловать, Сато-кун. Мы впервые гуляем вместе.

— Д-да.

Что это за удача сегодня? Мне показалось, что жизнь вдруг стала весёлой.

— Скоро придёт учитель. Потом дай мне свой номер телефона.

— Пока.

Такахаши и Кобато-сан вернулись на свои места. До начала урока оставалось несколько минут, но в нашем классе, ещё не избавившемся от настроения новичков, все уже сидели на своих местах. Только место девушки Сато слева от меня по диагонали было пустым.

В классе, где ещё не было учителя, царила тишина. Эта атмосфера, наверное, исчезнет меньше чем через месяц. И к тому времени, как она исчезнет, карта человеческих отношений в классе будет почти завершена. Мне повезло, что я получил шанс попасть в первую лигу всего через неделю после начала учёбы. Поговорив с ним, я понял, что Такахаши, похоже, считает меня сообразительным человеком. Возможно, я вытеснил Сайто и занял его место в запасе.

Чувство выполненного долга есть. Но в этом нет меня настоящего. Гулять с Кобато-сан — это прекрасно, но беспокойство о будущем ложится тяжёлым бременем, как расплата за то, что я пошёл на политические игры. Если я буду общаться с первой лигой, мне, уступающему им во многом, придётся постоянно быть начеку. Нужно быть осторожным и в отношениях с Каваи и Кобаяши. Это нелегко.

Ах, если бы только лицо было получше. Нет, важнее харизма. Если бы у меня была аура, притягивающая людей, я бы мог весело проводить время без всяких расчётов.

Кстати, «аура» читается и как «аура». Это духовная энергия, исходящая от человека. Конечно, она не существует на самом деле. Обычно это слово используется как синоним харизмы или атмосферы. Она невидима, но ничто так не влияет на всех.

Лидеры класса излучают сильную ауру. Такахаши — один из них.

Но из всех, кого я видел, самой сильной была… — я сжал медальон в кармане — …вчерашняя ведьма. Она была на совершенно другом уровне.

Я хотел снова её увидеть. У меня было смутное предчувствие, что моё желание скоро сбудется.

Передняя дверь тихого класса открылась, и в неё вошла синяя ведьма в мантии. Если бы я в этот момент пил молоко, я бы точно его выплюнул.

Я не думал, что моё желание сбудется через секунду после того, как я его загадал.

В утренний класс неожиданно ворвалась ведьма.

Все замерли.

Без преувеличения, все взгляды были прикованы к ней. Ведьма, не обращая внимания на устремлённые на неё взгляды, оглядела комнату. Её взгляд остановился на мне.

— Подожди-ка…

Я хотел её увидеть. Я даже принёс медальон на память. Но сейчас моё сознание было заполнено только сигналами тревоги.

— Ичиро Сато. Как и ожидалось, ты состоишь в этом отряде.

Теперь в центре внимания оказался я. Началась игра с моим настоящим именем. Сердце забилось с оглушительной силой.

— Нет, я… Сато… но… сейчас… я… не понимаю.

Я встал и попытался объясниться, но из меня вырывались только нечленораздельные стоны.

Ведьма приближалась. Я хотел убежать. Но не мог сдвинуться с места. Она остановилась передо мной. Это была та самая синяя ведьма. Голова кипела. Мысли путались. Руки странно дрожали. Я понимал, что совершаю нелепые, неуклюжие движения, достойные занять почётное место в индустрии странного поведения (которой не существует). Лицо, наверное, тоже исказилось. Ведь я не мог контролировать дрожь в губах. Сейчас я был похож на персонажа из плохо нарисованного аниме. Я был воплощением плохо нарисованного аниме.

— Что это такое?

— Что за наряд?

— Кто это?

— Знакомая Сато?

— Его девушка?

— Ух ты, круто!

— Не может быть.

— Косплей.

— Шутка?

…Среди беспорядочных догадок, мне показалось, прозвучал невинный голос Кобато-сан.

Но в основном одноклассники были в шоке. В полном шоке.

Почему? За что? Что я сделал?

Часть моего мозга прошептала: «Медальон». Ведьма пришла за ним. Если я его верну, всё вернётся на круги своя. Я тут же решил это сделать. Я протянул медальон ведьме.

— В-вот это, да?

Но ведьма, бросив на медальон беглый взгляд, сказала:

— …Полномочный представитель, каковы результаты сканирования Ичиро Сато?

В классе раздался тот самый загадочный голос.

«В результате сканирования установлено, что Ичиро Сато обладает достаточными качествами для того, чтобы быть совместимым».

Класс снова затих, и только один холодный комментарий прозвучал: «…Что это было?»

Сигналы тревоги уже достигли максимума. Если так пойдёт и дальше, моя обычная жизнь рухнет. Почему именно днём в школе? Почему она не могла выбрать время, когда мы были бы одни?

Ночью в школе её образ был таким привлекательным, а днём в школе — таким жалким. Странная инверсия восприятия. Одноклассники считали Лизу косплеершей. А я — знакомым косплеерши. Если я окажусь втянут в такой инцидент, то слухов мне не избежать.

Я понял, что остался один путь к спасению.

Да, если я смогу доказать, что ведьма «настоящая». Если смогу доказать, что полномочный представитель — это искусственный интеллект из другого мира. Если смогу доказать существование монстров, называемых информационными телами.

Минус должен был превратиться в плюс.

— Эм, ребята, посмотрите на это! — я поднял медальон так, чтобы все видели. — На самом деле…

Палец, сильно сжимавший медальон, нажал на что-то похожее на кнопку.

— Ух ты!

Медальон внезапно начал трансформироваться у меня в руке, и я чуть не уронил его. Я успел поймать только цепочку, а медальон медленно закрутился в воздухе.

В этот момент медальон заговорил.

«Сотвори чудо, преобразись!»

Это был не тот низкий взрослый голос, а совершенно другой, пронзительный анимешный крик.

Инкрустированная роза распустилась, и изнутри выдвинулся блестящий купол.

Пиро-риро-пиро-риро♪

Заиграла простенькая, дешёвая мелодия.

«Смена наряда, вечерний стиль!»

Под этот возглас сердцевина цветка засияла всеми цветами радуги. Я всегда верил, что реквием по аду — это тяжёлая классическая музыка, но мои убеждения были разбиты вдребезги. Моя душа сейчас затягивалась в ад под звуки анимешного пиликанья.

Через некоторое время шум утих, и медальон вернулся в свою первоначальную форму. На обратной стороне был логотип производителя, который создал и продал этот медальон: «BANDAI».

— Да это же Bandai!

Это был известный производитель игрушек супер-класса. Я был удивлён, что моим жнецом оказался Bandai.

— …Это же волшебный медальон из аниме для девочек «Айдол-платье Юна», которое шло по воскресеньям в восемь тридцать… я в детстве смотрела… Сато, ты что, анимешник?

Кто-то из ниоткуда дал ненужное объяснение. Причём очень подробное.

То есть. Раз это игрушка, значит…

…это ложь?

Что из этого было ложью?

Я не был настолько оптимистом, чтобы думать, что ложью был только медальон.

Скорее всего, всё. Ведьма, другой мир, монстры — всё это было ложью.

— Конец.

Моя школьная жизнь. Мой дебют в старшей школе. Моё спокойствие. Всё было разрушено. Мои планы на школьную жизнь были пропущены через шредер с перекрёстной резкой, и теперь их не смог бы прочитать даже самый первоклассный сталкер.

— Индивид по имени Ичиро Сато назначается рабом в миссии по поиску драконьих терминалов. Воля сети пронизывает все активные тела, и воля всех активных тел распространяется в единой сети. Да будешь ты полезным инструментом.

Подняв посох, как Моисей, раздвигающий море, ведьма громко провозгласила. Я уже не мог никак реагировать. Моя душа уже давно утонула во тьме.

Позже я узнал, что я потерял сознание стоя.

— Ха-ха, подожди, ведьма!

— Ичиро, сюда, сюда!

Я и синяя ведьма, держась за руки, бежим от охранников по ночной школе (почему-то коридор превратился в цветочное поле). Прекрасная, как картина, встреча, захватывающее приключение, драматический побег… и на следующее утро в классе косплей-ведьма разрушает мою повседневную жизнь — какое прекрасное воспоминание!

— А-а-а!

Не выдержав повторения этого ужаса, я проснулся в конвульсиях. Облегчение было недолгим, и меня тут же охватила печаль.

— …У-у-у… чёрт… чёрт…

Я уткнулся лицом в подушку и горько заплакал от стыда. Жалко, стыдно.

Я продолжал плакать, пока по особому запаху не понял, что нахожусь не дома, а в медкабинете.

— Медкабинет… так значит… всё это был сон?

— Нет, реальность.

Так сказали две огромные груди, лежавшие на краю кровати.

— Сюрреалистичная реальность.

Нет, не так. Это сказала обладательница груди.

Женщина в белом халате. На вид ей было около двадцати пяти. Её пышные короткие волосы были окрашены в красивый блонд. Очки, интеллектуальный аксессуар, почему-то придавали ей озорной вид.

— Что вы делаете?

— Наблюдаю за тобой. Я ведь медсестра.

Она стояла на коленях и опиралась на кровать, положив на неё грудь.

Из-под сложенных рук, образующих нижнюю половину рамки, выпирала грудь. Словно рельеф. Я был уверен, что эта грудь не меньше девяностого размера. Вблизи это производило почти насильственное впечатление. Судя по силуэту, бюстгальтера на ней не было. Она была в какой-то майке, но грудь, освобождённая от давления, сильно выпирала, что смущало.

— Наблюдали? Всё время?

— Да. Мне было скучно. Я даже слюни тебе вытерла.

Я в панике вытер рот.

— Займитесь работой.

— Так я и занимаюсь. Наблюдаю за учеником, который потерял сознание.

— Потерял сознание… я.

Ну, я и сам смутно понимал, что это был не сон.

— Я слышала, ты потерял сознание в классе. Тебя принесли сюда, сейчас где-то пятый урок. Ты нигде не ударился, так что я оставила тебя в покое. Позвонить родителям?

— Нет, нигде не болит… Пятый урок? — я слишком долго был без сознания.

— Наверное, всю ночь не спал.

— А, точно…

Вчера я был в приподнятом настроении и долго не мог заснуть.

— Если можешь встать, подойди сюда.

Медсестра позвала меня к своему стальному столу.

Похоже, ей нужно было что-то записать о принесённом ученике.

Я кратко объяснил своё имя, класс и ситуацию.

Я пытался умолчать о ведьме, но она вцепилась в это.

— …Я не понимаю, как ты мог потерять сознание от того, что к тебе пришла знакомая девушка. Да, это событие, когда в утренний класс приходит ученица из другой школы, но почему ты потерял сознание?

Если бы я был действительно сообразительным, я бы смог умело направить разговор, но я был всего лишь дилетантом. Я не мог придумать хорошую ложь и, умолчав о вчерашнем, рассказал всё как есть.

— Ха. То есть, она пришла в косплее.

— Да. Если все узнают, что я знаком с такой девушкой… подумают, что я такой же.

Я заразился.

— Понимаю, понимаю. Важное время. Нужно избегать неосторожных поступков.

— Да, именно так.

— Хм, понятно. Я постараюсь, чтобы это не стало большим делом, можешь возвращаться. Если снова станет плохо, приходи, даже во время урока.

Я поблагодарил её и собрался уходить из медкабинета, как вдруг зацепился подолом формы за пенал на столе и уронил его. Крышка открылась, и содержимое рассыпалось.

— Простите, я подберу.

— Пожалуйста.

Когда я полез под стол, мой взгляд скользнул под её юбку. Тайный промежуток между её сжатыми в сидячем положении бёдрами. «Гарри Поттер и тайный промежуток» (за такое можно и в суд подать). Почему она без колготок? Почему она без колготок? Это, наверное, любовь? …Да какой там, это похоть. Похоже, мои нервы совсем расшатались.

Я отбросил грешные мысли и сосредоточился на поиске.

— Нашёл. Что это?

— Не отдам.

— …Д-да я и не хочу.

Короче говоря, это был металлический стержень. Размером с указательный палец.

На нём была резьба, но от времени она стёрлась, и было непонятно, что там изображено.

— Это для гадания. Очень известное. Для девочек. Мне его дала девочка, которая ходит в медкабинет.

— Хм.

Гадание — это тоже магия, так что, если подумать, это своего рода ритуальный предмет. Серьёзно.

— Тогда я пойду. Нужно хотя бы на шестой урок успеть.

Прозвенел звонок на шестой урок.

— Ха-ха, не повезло.

Интонация была отстранённой. Я тоже потерял желание возвращаться.

Я вернулся в класс после уроков. Я провёл время в медкабинете, доедая остатки обеда медсестры. Классный час уже закончился, и наступило время после уроков.

По мере приближения к классу моё беспокойство росло.

Как меня теперь оценивают в этом классе? То, что я устроил шокирующую драму с косплей-девушкой, не могло не стать темой для разговоров.

Собравшись с духом, я вошёл в класс. Оставшиеся ученики разом посмотрели на меня.

Две девушки, с которыми я никогда не разговаривал, и около шести парней. Каваи и Кобаяши тоже были там и разговаривали с зажатым между ними Накамурой. Все смотрели на меня так, словно хотели что-то сказать, но никто не подходил. Единственный хулиган в классе демонстративно читал «Магазин», не обращая на меня внимания.

Такахаши и его компании не было. Учитывая ситуацию, это было естественно.

Для начала я хотел узнать, что было после. Я подошёл к Каваи и остальным, но они неловко отвели от меня взгляды. Они возобновили разговор с притворной непринуждённостью. Хм, меня сейчас только что отгородили барьером?

— Да, Накамура, у тебя плохое место.

— Точно, иногда я даже смеюсь. На следующей пересадке нужно что-то придумать.

— Вам-то хорошо. А мне через голову…

Несмотря на то, что я стоял рядом, разговор продолжался так, словно меня не было. От холода, пробежавшего по спине, у меня онемели кончики пальцев.

Без сомнения. Эти трое излучали ауру «не подходи».

Почему? Долго думать не пришлось. Причина была одна. Но почему не было виновницы?

Поколебавшись, я решил на свой страх и риск заговорить с Каваи и остальными.

— Эй, та утренняя девушка, куда она делась…

— Сато, как вернёшься, классный руководитель велел зайти в кабинет для консультаций.

Ответ Кобаяши был резким, как щелчок. Я не смог продолжить.

«Почему вы такие холодные, мы же друзья», — должен ли я был спросить?

Ответ — НЕТ. Ни в коем случае.

Из этого разговора было ясно, что шансов на примирение нет. Было отчаянно тяжело, но если бы я настоял, я бы заставил их сказать что-то окончательное.

Окончательные слова обычно становятся проклятием. Школа — это такое место. Поэтому всё, что можно оставить расплывчатым, нужно оставлять расплывчатым. Умение читать атмосферу становится необходимым.

— Понял, спасибо.

Я быстро отступил. Мне с трудом удалось удержать линию обороны «мы стали немного дальше друг от друга, но немного разговаривать будем». Хотелось плакать.

Собрав вещи и выйдя из класса, я столкнулся с одним из одноклассников.

Ухоженные прямые длинные волосы, высокий рост, довольно красивый парень. Но этот парень почему-то носил белую школьную форму, что делало его странным, и я старался избегать разговоров с ним.

— Прости.

Я быстро извинился и собирался уйти, но он неожиданно заговорил со мной.

— Ичиро Сато.

— А?

— Грядёт буря.

— …Дождь пойдёт?

— Хе-хе-хе, придёт время, и ты поймёшь. И ты тоже. Ха-ха-ха-ха!

Он вошёл в класс, громко смеясь. Театральное поведение. Старая рана заныла.

Кабинет для консультаций, как я понял, использовался для конфиденциальных бесед и консультаций. Наличие штатного школьного психолога было одной из фишек нашей школы, но я им никогда не пользовался.

— Сато. Я пришёл.

— Дори-сен. Проходи.

Дори-сен. Прозвище нашего классного руководителя. Его придумали не мы, а старшеклассники на год старше. Говорят, его сначала дразнили «неразлучной парочкой» из-за его чрезмерной любви к жене, но со временем это сократилось до «Дори-сен» и прижилось.

Но кто же сам использует прозвище, данное ему учениками?

— Простите.

Представляя себе что-то вроде комнаты для допросов, я робко вошёл.

Холодной атмосферы не было. Дорогой ковёр, зелёные шторы. Низкий столик и диван. Телевизор, аудио- и видеоаппаратура, даже кофеварка. Пространство, не похожее на школьное.

Напротив, за столом, на трёхместном диване сидел Дори-сен.

— Садись. Не напрягайся.

— Да, — я сел, как мне велели.

— Говорят, ты потерял сознание, всё в порядке? — спросил Дори-сен, наливая кофе в чашку.

— Никаких проблем. Говорят, вы меня отнесли, спасибо большое.

— Это любовь, Сато.

— А?

— Моя любовь как педагога. Не беспокойся. Хочу вместе с тобой пронестись через юность.

— …Да.

Я начал думать, что «Дори-сен» означает и «Учитель-мечта».

— Так вот. Насчёт этого вызова, Сато, ты уже догадался?

— Это не только из-за утреннего обморока?

— Это немного связано и с этим.

Я подумал, но ничего не пришло в голову. «Не знаю».

— Хорошо, тогда скажу прямо. Но запомни одно. Что бы ни случилось, я всегда на твоей стороне. Мы с тобой связаны узами образования!

— …Да.

За такое короткое время он заставил меня подряд использовать единственное и неповторимое междометие «да», которое я использую, когда не могу ответить. Этот человек — нечто! …вроде того.

— Вчера ночью в школу проникли посторонние, и это был ты, Сато. Ха-ха-ха.

Я выплюнул кофе, который пил.

— Как вы меня так быстро вычислили!

— Так ты же на камере засветился.

Была камера…

— Нет, я просто хотел вернуться за учебником… и пробрался в школу.

— Я так и думал. А насчёт второго нарушителя…

— Вы о косплей-девушке?

— Да, о ней. Она — ученица нашей школы. И, кстати, из нашего класса, и её тоже зовут Сато. Помнишь, была ученица, которая постоянно отсутствовала?

— Ч-что вы такое говорите?

Сато? Пустое место девушки Сато? Та косплей-девушка?

— Вы, Сато, были знакомы раньше?

— Нет! Мы встретились, когда я вошёл в школу!

— Говорят, вы использовали фейерверки и устроили потасовку с охранниками, но поскольку оба — ученики нашего класса, я взял это на себя.

— Простите, — я искренне поклонился.

— Да. Так что на этот раз всё обойдётся. Я верю, что твоя искренность не позволит тебе повторить ошибку. Но взамен у меня есть одна просьба.

— Просьба? — раз уж это плата за прощение, я не мог отказаться.

— Насчёт твоей сообщницы, другой Сато-сан.

— Кстати, куда она делась? В тюрьму посадили?

— Похоже, она просто исчезла. Она всегда так. Даже когда я прихожу к ней домой, она исчезает, стоит только отвернуться. Это уже на грани сверхспособностей.

— Удобный навык для преступлений. Так в чём просьба?

Я увидел самую широкую улыбку Дори-сена.

— Я хочу, чтобы ты стал другом Рёко Сато-сан.

— Отказываюсь. Отстранение от занятий с завтрашнего дня?

— А? Почему?!

— Сделка со следствием не состоялась, конец.

— Это не сделка. Это просьба, Сато. Мужчина Сато и женщина Сато, идеальная пара.

— Прекратите! Вы хоть знаете, что она за девушка!

— Немного перебарщивает с косплеем… но если у неё появятся друзья, она, думаю, будет ходить в школу. Она ведь пришла.

— Но если я стану её другом, у меня, думаю, не будет других друзей.

Я знаю, что это ужасная мысль, но это реальность.

— …Хм. Тогда сделаем так, — Дори-сен ослепительно улыбнулся. — Этот Дори-сен станет твоим другом.

— Вы и правда Учитель-мечта!

— Я учитель, так что у меня, думаю, есть сила дружбы пяти учеников.

— Даже если вы будете так непонятно считать!

— Это редкий образовательный шанс. Рёко Сато упорно не ходила в школу. Но чтобы встретиться с Ичиро Сато, она легко пришла. Вывод, который напрашивается, это то, что…

— То, что?

— Ваши гербы Сато притягиваются друг к другу.

— Я ничего не понимаю!

— …Я подумал, что тебе такое нравится в твоём возрасте.

— Что за герб Сато? В общем, я не хочу иметь с такой девушкой ничего общего.

— Хм.

— Если просьба не сработает, я могу и приказать. Например, назначить мужчину Сато ответственным за женщину Сато.

— Вы до этого дойдёте?..

— Нельзя?

— Нельзя. Не хочу. Больно. Я ненавижу такой косплей с полным погружением.

— Почему? В средней школе ты делал то же самое?

Меня словно ударили по голове утренней звездой.

— Н-н-н-нет! Н-нет, нет! — мой ген странного поведения проявился в полной мере. — Я не занимался косплеем с полным погружением в средней школе и надо мной не издевались!

— Я так и думал. Я и не думал, что ты будешь таким заниматься. Но именно поэтому я хочу, чтобы ты понял её чувства.

Мне не понравилась его формулировка, но я не хотел его задевать.

— Я этого не сделаю. Я вообще не хочу к ней приближаться.

— Не только насилие, но и не отвергай её своим поведением, хорошо?

— Нет, если она подойдёт, я, думаю, буду её отвергать.

— Хм, — Дори-сен бросил на стол папку. — Ой, прости, уронил.

Он сказал это так небрежно, что я посмотрел и увидел, что на обложке папки было крупно написано «Приложение к личному делу / Ичиро Сато». Я выпучил глаза. Характеристика. Причём специальный отчёт с подробностями, вынесенными в отдельный раздел.

— А, содержание этого документа я ни в коем случае не могу показать ученикам. Если такое случится, над моими милыми учениками будут издеваться.

Это была откровенная угроза. Когда так нагло угрожают, пропадает даже желание ругаться.

— Ты ведь согласишься?

Я не мог отказаться.

Кран с моими вздохами сломался и теперь тёк без остановки. Я понимал, что это выглядит жалко, но сейчас я не мог лгать своим чувствам.

— Ха-ха…

Сухой смешок. Сегодняшний день радости превратился в день, когда меня били и пинали.

Класс был пуст. Я сел на своё место и уткнулся лицом в парту. У меня не было сил сразу идти домой, да и планы на развлечения сорвались. К тому же, надежды на школьную жизнь тоже уплыли. Если подумать, угрозы Дори-сена не имели особого смысла. Моя судьба уже была решена. Из-за встречи с той фальшивой ведьмой я снова упаду на дно, наверное.

Чтобы собрать жалкие остатки сил для возвращения домой, мне понадобилось тридцать минут.

— …Пойду домой.

Ворвался ветер, и шторы широко распахнулись в комнате. В свежем весеннем ветре чувствовался сладкий аромат волос. Я вздрогнул и посмотрел. На подоконнике сидела синяя ведьма.

— Т-ты!

Я пнул стул. Чувство, как будто после трёх лет путешествия в поисках мести я наконец-то нашёл своего заклятого врага.

— Обнаружена драконья волна, — нагло заявила она. — Похоже, один из терминалов находится в этом здании.

— Хватит врать. Я всё знаю.

— Существование драконьих терминалов подтверждено эзотерическими расчётами.

— Хватит уже этого. Кстати, где ты была?

— Я вела поиски в одиночку.

— Искала то, чего нет, — усмехнулся я.

— …В поведении Ичиро наблюдается значительное ухудшение.

— Это из-за тебя!

Рёко Сато была в том же наряде. Мантия и посох. Удивительно, как она умудряется действовать, не попадаясь никому на глаза. Нет, её точно замечают. Просто никто не решается к ней подойти, боятся.

— Скажу прямо. Ты не ведьма из другого мира. Ты просто старшеклассница, обычная простолюдинка, Рёко Сато!

Я указал на Рёко (можно и без уважительных суффиксов) и ждал её психического срыва.

— …Ичиро, похоже, подвергся преобразованию волн.

— Опять эти термины. Думаешь, если наговорить умных слов, то люди поверят?

— Преобразование волн, говоря на вашем языке, — это промывка мозгов. Технология, которая вмешивается в мозговые волны углеродной формы жизни и влияет на её мыслительные паттерны…

— А-а-а, хватит уже этого.

— Если исследователь преобразует волны Ичиро обратно, проблема будет решена.

— Да? И если это не решит проблему, ты признаешь, что ты — девушка-фантазёрка?

— Этого не будет. «Центральный накопительный орган» существует, и то, что исследователь к нему принадлежит, — правда.

Неужели она не притворяется, а всерьёз погрузилась в свои фантазии?

— Проведи ритуал. Сядь на этот стул и закрой глаза.

Она придвинула стул из последнего ряда к стене.

— Ладно. Всё равно бессмысленно. Я ухожю.

— …Если после процедуры твоё мнение не изменится, я могу признать твою правоту.

— Сказала. Признать — значит, и перестать носить этот дурацкий косплей.

— Не возражаю.

— И ты не будешь пытаться выкрутиться с помощью какой-нибудь странной отговорки, если со мной ничего не изменится?

— Не буду.

— Хорошо, — я сел на стул и закрыл глаза. — Давай, делай. Это твоё «преобразование».

Я был абсолютно уверен. Факт, что ведьма — это Рёко Сато. Уже одно это решало исход. Я уже думал о последствиях. Что делать с Рёко после того, как она перестанет носить косплей? Учитывая пожелания Дори-сена, было бы неплохо заставить её носить школьную форму и ходить в школу. Хотя даже в форме у неё вряд ли появятся друзья. Да, если дебют провалился, то это конец. И мне тоже конец. Но если виновница пойдёт со мной, это будет хоть каким-то утешением.

— Не двигайся.

Руки Рёко обхватили моё лицо и зафиксировали его. Я слегка отшатнулся, и мой затылок ударился о стену. Я забеспокоился. Но было уже поздно. Ритуал начался.

— …?!

Я почувствовал её дыхание совсем рядом, и в следующее мгновение это уже случилось.

Что случилось? Ну, поцелуй.

— М-м-м-м!

Меня целуют. Рёко Сато меня целует. Что происходит? Почему меня целуют? О чём мы только что говорили? О промывке мозгов. Решение конфликта должно было быть основано на доказательствах, а решением оказался поцелуй. Бессмыслица.

— М-м-м, м-м…

Путь к отступлению был перекрыт с самого начала. Руки, сжимающие моё лицо. И стена за затылком. Сегодняшний факт. Если прижать затылок к стене и надавить пальцем на лоб, человек не сможет встать.

Оставив после себя очень чувственный вздох, Рёко отстранилась от меня.

— …

Я некоторое время сидел в оцепенении.

«Не смей меня недооценивать», — подумал я и встал. В душе я представлял себя величественным Такэдой Сингэном и собирался сказать что-то суровое.

— Ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж!

Я никогда в жизни так не заикался.

Кстати, я собирался сказать: «Жаль, но я ничуть не изменился». От оригинала не осталось и следа. Самоизнасилование оригинала. Я рухнул на стул, как увядший цветок. Сейчас я был хуже, чем увядшая хризантема в тёплой лапше.

— Временное нарушение речевой функции из-за преобразования. Считай это доказательством успеха ритуала.

— …Чёрт.

Сердце колотилось так, словно говорило: «Эй, хозяин, твой сердечный выход не справится с таким сердцебиением». Я трус, поэтому сразу начинаю волноваться. Лицо горело, как у дурака.

Рёко же даже не покраснела. Полное покер-фейс.

— …Грязно.

Она использовала женское оружие. Это уже переходило все границы.

— В поисках драконьих терминалов исследователь будет мастером, а Ичиро — рабом. После принесения клятвы Ичиро обязан подчиняться приказам исследователя.

— …Приказам.

— Можешь быть спокоен. Исследователь не будет пренебрегать жизнью Ичиро. По завершении миссии гарантирую немедленное освобождение Ичиро. Кроме того, организация намерена выплатить Ичиро вознаграждение в местной валюте.

Она говорит, что заплатит мне деньги?

— Ты собираешься платить людям за детские игры?

Это уже совершенно другой уровень проблемы. И мой гнев тоже стал другого уровня.

— Учитывая, что люди из мира явлений, включая Ичиро, ценят индивидуальную деятельность, предложение вознаграждения можно считать целесообразным.

— Ты дура? Ты что, дура?

Почему ты так легко бросаешься тем, что ценят обычные люди?

— В этом оскорблении нет никакой логической обоснованности. Поскольку принципы действий исследователя определяются «Центральным накопительным органом», а индивидуальные различия между особями сведены к минимуму, оскорбление «дура» относится к решению о привлечении местного помощника для миссии по поиску драконьих терминалов, но поскольку Ичиро не осведомлён об обстоятельствах, по которым организации нужны драконьи терминалы, он не может выносить обобщающие суждения.

— Могу. Если ты будешь размахивать деньгами, то это будет всего лишь это.

— Исследователь не может определить, на что указывает указательное местоимение «это». Сложные эмоциональные выражения людей из мира явлений не могут быть проанализированы с помощью вывода Ферлы. Укажи, на что указывает «это».

— Не издевайся… так легкомысленно… деньги, поцелуи…

Расплата за глупость всегда приходит позже. Она этого слишком не знала.

Глядя на неё, старая рана ныла. Было так больно, что я не мог смотреть.

— Ты погибнешь. Если будешь так делать.

— То, что принадлежащие к организации активные тела жертвуют собой ради миссии, — обычное дело. И это касается и Ичиро.

— Почему я должен рисковать жизнью ради твоих грёбаных фантазий?

— Ичиро слишком много знает. Если он не перейдёт под нашу защиту, есть вероятность, что организация его уничтожит.

— Нет такой вероятности, потому что нет никакой организации. Элиминатор не придёт.

— Полномочный представитель может отдать исследователю такой приказ.

— Что? Значит, ты будешь меня преследовать?

— Да.

Угрозы Дори-сена. Заявление Рёко о преследовании. И моя наивная вера в то, что утренний инцидент ещё не смертельная рана. Всё это смешалось и привело к одному решению.

— В общем… если мы найдём эти драконьи терминалы, моя миссия закончится, так?

Всё равно я в изоляции. Всё равно меня избегают.

— Именно так. Закончится.

— Драконьи терминалы. Надеюсь, это не окажется выдумкой. Даже если это фантазия, у неё должна быть какая-то основа. Что-то, что соответствует этим драконьим терминалам, ведь существует?

— Исследователь не знает, как люди из мира явлений называют драконьи терминалы. Но я могу принести образец в следующий раз.

Раз она говорит, что принесёт, значит, объект существует. Конец есть.

Я взвесил причины согласиться и отказаться, и хотя перевесили последние… сейчас, когда мои устои пошатнулись, это была лишь незначительная выгода.

— Хорошо. Я помогу.

— Тогда получи вознаграждение.

Рёко покрутила свой механический посох. В его рукоятке был встроен кошелёк для монет, какие часто продают в магазинах «всё по одной цене». Стоенные монеты, которые были в нём, горкой легли на ладонь Рёко.

Она протянула их мне.

— Взнос.

Сумма, достойная детской игры. Как-то даже обидно стало, что я злился.

— …Не нужны мне эти копейки.

Шесть вечера, я дома.

Вернувшись домой и рухнув на кровать, я почувствовал, что и сознание вот-вот отключится.

— …Тяжело.

Меня тут же после уроков потащила по школе Рёко. Это было адское время.

Проблема была даже не в том, что это было неожиданно, а в том, что после уроков было много учеников, занимавшихся в кружках. Мой образ, сопровождающий косплей-девушку, увидели многие. Хуже некуда. Я тут же проклял своё решение.

Конечно, драконьи терминалы мы не нашли. Когда на тебя постоянно бросают косые взгляды, совсем не хочется ничего искать. Для меня, хорошо знающего, как страшно быть объектом косых взглядов, это было равносильно пытке.

Почему я, втянутый в это, испытываю больше стыда, чем Рёко, которая по своей воле ведёт себя странно? Этот мир определённо неправильный. Найдутся ли драконьи терминалы легко? Я сомневаюсь. Если не найдутся, то мне, похоже, придётся ещё долго позориться.

— Ичиро, телефон! — раздался голос снизу.

— Телефон?

Я спустился на первый этаж и взял трубку у мамы. Я только недавно завёл мобильный, и номер знали только Каваи и Кобаяши. Оба, похоже, уже не были моими друзьями. Чёрт, ноль друзей.

— Алло?

«Это я, это я, переведи, пожалуйста, на счёт, который я сейчас скажу, немыслимую сумму денег».

Так мог сказать только один мой друг.

— Кладу трубку, Шимидзу.

«Шучу же. Нехорошо, Ичиро-кун, я же учил тебя никогда не злиться всерьёз в обычном разговоре».

— …Да не учил ты, но сегодня у тебя плохой тайминг.

В тёмные времена средней школы, если у меня и был единственный друг, то это был Шимидзу.

Он был из другого класса и единственным, кто нормально со мной разговаривал, зная, что меня издеваются. Он не помогал мне открыто (он не скрывал, что не хочет, чтобы его тоже начали издеваться), но втайне поддерживал со мной нормальные отношения.

Уже одно это было для меня радостью.

Если бы не это чувство удовлетворения, я бы, возможно, и не подумал о дебюте в старшей школе. Его влияние было огромным.

«Занят?»

— Да нет, уже почти сдох. Всё насмарку.

«Интересно. Рассказывай».

Голос Шимидзу оживился. Он наслаждался. Он был гедонистом, который питался чужими несчастьями.

Я вкратце рассказал ему о случившемся. Выслушав, Шимидзу удовлетворённо сказал:

«…Да уж, похоже, это та ещё чудачка».

— У неё была невероятная аура. Она была пользователем Нэн.

«Против Нэн нужно использовать Нэн, хе-хе».

Он смеялся над своей же шуткой. Вот же гад.

— Это не просто проблема, это конец. Одноклассники, похоже, считают меня таким же.

«Вы только начали учиться. Хрупкое равновесие легко нарушить».

— Я пытался влезть в первую лигу, не зная своего места, вот и получил по заслугам.

«Да не расстраивайся ты так. Ладно, великий я преподам тебе, несчастному Ичиро, совет».

Советы Шимидзу часто помогали мне в средней школе.

— Да нет, на этот раз, думаю, даже ты ничего не сможешь сделать.

«Да ладно, расскажи мне сначала о том, что происходит в классе».

Может, если я расскажу, мне станет легче. Я сел прямо на пол в коридоре, где стоял телефон, и стал подбирать слова.

— Во-первых, есть группа аристократов…

Утренний класс превратился в другой мир.

Как только я вошёл, разговоры в комнате прекратились. Это было не удивление. Это была насмешка.

«Вчера», «Отвратительно», «Косплей», «Слишком отвратительно», «Сато и Сато», «Скрытый отвратительный», «Полный отстой», «Отвратительный тип» — вот обрывки шёпота, которые я уловил. В основном это были выстрелы со стороны середнячков, но Осима Юмина могла бы говорить и потише, или хотя бы не повторять одно и то же слово.

С чувством, будто иду по иголкам, я сел на своё место.

Я проверил пустое место Рёко Сато и вздохнул с облегчением. Действовать с ней вместе — это огромный стресс. Лучше, чтобы она отсутствовала.

Но то, что парта девушки справа от меня, Озаки-сан, сдвинулась на десять сантиметров дальше чем вчера, меня ошеломило. Девушки, когда им кто-то не нравится, становятся откровенными.

Хотя меня ругали не все, я чувствовал себя так, словно весь класс стал моим врагом.

Душно. Стыдно. Жалко.

В такие моменты мне бессознательно хочется сжать тыльную сторону ладони. Я изо всех сил сдерживаюсь. Я больше никогда не буду сжимать тыльную сторону ладони. До классного часа ещё пять минут. Приходи скорее, Дори-сен.

Передо мной встала тень.

Честно говоря, я испугался. Такахаси, Осима, Ямамото или Сайто решили устроить мне скорую расправу.

— Сато-кун.

— К-Кобато-сан!

«Серьёзно?» — я чуть не простонал. Она, символ мира во всём мире, пришла проводить меня в последний путь. Если она с обычной улыбкой скажет: «Сато-кун, тебе будет легче, если ты умрёшь», то мой личный кардиохирург, наверное, скажет: «Прости, хозяин, но наше сотрудничество на этом заканчивается. Пока», — и сбежит.

Ах, маленькие губы Кобато-сан открываются с предчувствием катастрофы.

— Доброе утро, сегодня вы немного опоздали, — её интонация была весёлой.

А?

— А, да. Угу.

— Прости за вчерашнее. Я ждала минут пять после классного часа, но ты не вернулся, так что я ушла.

— А, да. Угу.

— Так что, в следующий раз.

— А, да. Угу.

Повторяя одну и ту же фразу, я был искренне тронут.

Кобато-сан была вне круга злобы. Она не упоминала о Рёко и не выказывала отвращения. Она был благородным человеком. С таким высоким уровнем добродетели она могла бы защитить и страну. Государство должно было бы платить Кобато-сан полную пенсию.

Решено. Я построю в своём сердце храм Кобато. Я найду спасение в вере.

— …Хм.

Я встретился взглядом с Юминой Осимой. У неё было горькое лицо. Ей, наверное, не нравилось, что Кобато-сан спокойно разговаривает с таким, как я. Я знаю. Несколько дней назад, когда Кобато-сан спросила у Осимы о макияже, та грубо её проигнорировала, сказав: «Тебе такое не идёт». Она боится, что миловидность Кобато-сан возрастёт. Хотя её и называют королевой-пчелой, она такая мелочная. Но, к сожалению, Кобато-сан уже сейчас максимально милая. Так тебе и надо.

Наполняясь исцеляющей силой, я почувствовал, как рядом со мной встала ещё одна тень. Парень.

— Наконец-то я нашёл тебя, — сказал он тяжёлым, наигранным голосом. — Хьюрей.

Я вздрогнул.

Я робко поднял глаза и увидел его.

Тринадцатый номер в списке. Невысокий, коренастый парень со стрижкой «ёжик». Кажется, его звали Осаму Сузуки.

— …Что?

— Ты не узнаёшь меня, Хьюрей?

— Кто такой Хьюрей? — я не хотел этого касаться, но других зацепок не было.

— Это ты. Кто же ещё.

— Да я Сато. Ты ошибся. Я с тобой никогда не разговаривал.

Я попытался быстро закончить разговор.

— Хм. Не обманешь, — Сузуки был полон уверенности. Он громко, на весь класс, чтобы все слышали, начал сыпать терминами. — Магическая сила этого гетерохромного глаза, «Всевидящего ока»!

Гетерохромия. Это когда глаза разного цвета.

— У тебя оба глаза абсолютно чёрные.

— Хм. Это лишь временный облик. Неудивительно, что ты не понимаешь.

— Да и не надо мне понимать, садись на место. Классный час начинается.

— Сейчас «Многомерный иной мир Зевсхейм» в большой опасности! Из-за пришествия того проклятого злого бога мы, двенадцать рыцарей, были разбросаны по разным мирам.

У меня пошли мурашки по коже.

— С-садись на место… а?

— Мы должны найти потерянных рыцарей и вернуться в Зевсхейм. И победить «Злого бога Эфесосмеа».

У меня от мурашек скоро вырастут перья.

— Похоже, ты потерял память. Подожди. Я проникну в твоё сознание с помощью моего «Психо-погружения» и выясню причину.

Он что, говорит о себе «я» в такой манере?

Сузуки протянул ко мне руку. Не успел я её оттолкнуть, как он согнулся пополам. Быстрое развитие событий.

— Гуо-о-о! Какая сильная «Магическая стена»! Моё психо-погружение отброшено!

Я ненавижу слово «отвратительно», которое унижает людей.

— Сузуки отвратителен.

Но когда я его использовал, это оказалось довольно приятным оскорблением. Мне понравилось.

— Хм. Похоже, на тебя наложено какое-то проклятие. Это дело затянется. Но не забывай, ты — такой же гордый «Рыцарь-двойной клинок», как и мы.

— Я не то что забыл, я и не слышал о таком!

— Подожди, Осаму Сузуки!

Вмешался третий, единственный в классе, кто носил белую школьную форму.

— Ты — Киносита в белом! — Сузуки, собиравшийся уходить, клюнул на это.

— Знаешь ли ты, почему я ношу эту белую школьную форму, Сато… нет, Хьюрей!

— Я Сато!

По моему опыту, старшеклассник, который говорит о себе «я» в такой манере, — довольно опасное существо.

— Ха-ха-ха! Раз уж так хочешь знать, я тебе расскажу.

Подожди-ка.

— Эта белая форма — знак мудреца, обладающего знанием. И это, скажу лишь, тесно связано с «Мировым советом», высшим органом, управляющим теневыми правительствами всех стран.

— Что, ты тот самый, о котором ходят слухи! — нарочито вскрикнул Сузуки.

— В моём сознании, в «Фрагментах Акаши», записаны фрагменты всей истории от прошлого до будущего. Да, этот Киносита, человек, который однажды завоюет мир, ха-ха-ха!

Он даже смех произносит как «ха-ха-ха». Представь себе, какую гадость и мерзость я испытываю, и почувствуй это.

— Му-у! Фрагменты Акаши, я слышал о них! Кажется, там записаны фрагменты всей истории от прошлого до будущего!

— Да это же точь-в-точь то, что ты только что сказал!

Разговор вроде бы есть, но они совершенно не понимают друг друга.

Ужас битвы двух эгоцентричных фантазёров.

— Хьюрей, твою силу однажды позаимствует этот Киносита.

— Подожди, мудрец. Этот человек — рыцарь, подчиняющийся непосредственно «Небесному двору» Зевсхейма. У него нет времени заниматься делами Земли. Да, ни секунды промедления!

— Почему ты в школе? Тебе же достаточно своей комнаты для твоей жизни.

— Подождите, вы двое.

Я чуть не закричал. И так всё запутано, а тут ещё и третий.

— …Тацуока Андо. Это не касается обычных людей. Отойди! — Сузуки с преувеличенным жестом взмахнул рукой. Холодно. Леденяще холодно.

— Хм, обычный человек? Смешно! Смотри!

Тацуока Андо, срывая пуговицы, снял свою школьную куртку. Наверное, он думал, что срывать пуговицы — это круто, но со стороны это выглядело так жалко, что я остолбенел. То, что Андо хотел подчеркнуть, было короткой курткой в стиле токусацу-героя, которую он носил под формой.

В глазах потемнело.

И он тоже. И у него та же аура.

— Тацуока Андо — это лишь временный облик, — он резко поднял одну руку. Из-под рукава выглянули часы, похожие на G-Shock, но в семь раз дешевле. — Моя истинная сущность… ой! Чуть не проговорился. Нехорошо, нехорошо!

— Да-да, небось, фантазии в стиле метал-героев. Носишь блестящую броню и сражаешься с монстрами. Игрушечные часы — это тоже мерч из токусацу-шоу для детей от трёх до пяти лет. Основа — киборг? Или космический детектив? Или из серии «Камен Райдер» эпохи Хэйсэй?

— Ч-что ты такое говоришь, Сато! Я вовсе не такой! Я просто хотел сказать, что я не обычный человек! И это «Ядро пламени» — это просто часы!

Я бросил на нарочито растерянного Андо взгляд холоднее, чем «Близзард», потратив на это около 500 МП, но не нанёс ему никакого урона. Я забыл, что «Ледяной взгляд» действует только на обычных людей, которые неудачно пошутили.

— Я здесь, чтобы учить людей правде. Если ты будешь насильно втягивать не желающего этого Сато в заговор, я этого не прощу!

— Спасибо за заботу, но ты бы лучше пуговицы подобрал.

— Тацуока Андо. Никто не сможет избежать моего пророчества. «Фрагменты Акаши», дайте мне видение! Доступ!

— Не ори так. Ты что, без восклицательных знаков говорить не можешь?

Сидящая рядом Озаки-сан от такой нелепости даже уши заткнула.

— М-м-м… г-г… э-это!

Киносита, тряся волосами, забился в конвульсиях. Его нарочитый крик пронзил мою спину холодом.

— Андо… Тацуока… я немного увидел… ты… ты!

— Хе-хе, раз уж меня раскрыли, ничего не поделаешь. Расскажу только вам. Я не из этого мира. Я пришёл из подземного государства «Андерквейк»… я — «Боевой рыцарь-землетрясение Игнайт»!

Он сжал кулак перед грудью, словно хвастаясь часами. Похоже, он часто использует эту позу.

— Из подземелья… неудивительно… хе-хе-хе.

Моё терпение лопнуло.

— Прекратите! — я вложил в голос гнев, и их сценка резко прекратилась. — Почему именно сегодня вы все свои фантазии вываливаете рядом со мной? Я сейчас взорвусь.

— Почему? — спросили они в один голос. — Потому что ты — редкое существо, имеющее контакт с той синей ведьмой. — Да. Моё «Ядро пламени» тоже обнаружило высокую магическую энергию, исходящую от той девушки.

Сузуки, Киносита и Андо продолжили друг за другом.

— Ведьма… Рёко Сато.

Крах жизни часто начинается с маленькой ошибки. В моём случае, это, возможно, была встреча с Рёко. То, что она пришла в школу в (на удивление качественном) косплее, наверняка спровоцировало и этих ребят с такой же аурой.

— Хм, значит?

Я с ужасом оглядел класс.

Я не объяснял, сколько в нашем классе «ребят» с буйной фантазией.

Удивитесь, примерно половина.

Факт, что половина из тридцати пяти человек не в своём уме.

Я не знаю, почему в маленьком мирке первого «А» класса собралось столько похожих людей. Ясно одно: в «А» классе обычные человеческие отношения, которые происходят в обычной школе, сжаты до половины масштаба.

И как называть таких, как «Рыцарь-двойной клинок», «Председатель мира» и «Боевой рыцарь-землетрясение Игнайт»? Наверное, есть разные мнения, но я называю их так.

Эти ребята — «Воины Иллюзий».

Это общее название для тех, кто слишком погрузился в мир аниме, игр и романов и придумал себе крутую подпольную историю.

Раньше это называлось «синдромом воина».

Говорят, их полем деятельности были колонки читательских писем в журналах «Сумеречная зона» и «Му» (оба — окультные журналы). Это что-то вроде современных интернет-форумов. Многие из них публиковались под видом поиска друзей по переписке. Согласно моим исследованиям, например, вот такие:

«Приближается волна тьмы. Воины света, помогите. 14 лет, девушка».

«Ищу соратников из прошлой жизни. Если вам знакомы имена Арсуэль, Рифитер, Настасья, свяжитесь со мной. Враг близко. Пожалуйста, помогите. 21 год, девушка».

«Сакуя, где ты? Я — тот, кто в прошлой жизни был Араватой. Жду у корней дерева бодхи. 17 лет, парень».

«Король духов пробуждается. Ангелы искупления, которых вдохновляет слово «прана», настало время пробуждения! Свяжитесь со мной по указанному адресу, приложив конверт с обратным адресом! 15 лет, парень».

«Те, у кого в прошлой жизни был герб Семи звёзд Небесного Дракона, свяжитесь со мной. 12 лет, девушка».

«Есть ли кто-нибудь из третьей солнечной системы? Или те, у кого есть воспоминания о Лунной войне, жду ваших писем! 19 лет, парень».

Ключевые слова — «прошлая жизнь», «перерождение», «воин».

Они считают себя избранными воинами и ищут товарищей. Они не сомневаются, что нынешняя жизнь — подделка, а прошлая — настоящая. Это уже не просто сильная склонность к фантазиям.

Доказательством тому служит то, что во время бума на прошлые жизни были даже случаи массовых попыток самоубийства среди школьниц. Причина — желание вернуться в прошлую жизнь или встретиться с душами товарищей, что ужасает.

Это было примерно в 1990-х годах.

Хотя ситуация несколько изменилась, Воины Иллюзий существуют и по сей день.

Почему я так хорошо в этом разбираюсь? Ты, такой умный, наверное, уже догадался?

Ну, даже если догадался, не трогай эту тему. Я не хочу ворошить прошлое.

А что касается ребят из нашего класса. Как и ожидалось, около половины учеников следили за моими словами и действиями. Я вспомнил совет Шимидзу.

«Тебе остаётся только сделать Воинов Иллюзий своими союзниками», — сказал он.

Шутишь. Во-первых, я ни за что не смогу с ними разговаривать.

— Сузуки, Киносита, Андо. Разойдитесь. Время классного часа. Садитесь на места.

— Так не пойдёт. У нас нет времени!

— Выбор мира почти абсолютен. Но если мы объединимся, мы сможем противостоять!

— Я просто хочу защитить мир людей!

— Разойдитесь, говорю.

Если сейчас придёт Рёко, будет катастрофа.

— Ичиро.

Рёко прошептала мне на ухо, стоя в трёх сантиметрах позади.

— Ай! — я вскрикнул, как девчонка. — К-когда ты пришла!

— В семь часов сорок две минуты, то есть я была здесь раньше, чем пришли ученики.

— Не ври…

Даже одноклассники, похоже, не могли игнорировать Рёко. Они зашумели.

Собрав на себе все взгляды и оставаясь при этом невозмутимой, Рёко выглядела почти как святая.

— …Зачем пришла?

— В этом высказывании есть противоречие. Исследователь и Ичиро вместе выполняют миссию по поиску драконьих терминалов. Время следует использовать эффективно и рационально. К тому же, вчера именно Ичиро потребовал от исследователя присутствовать на уроках.

— Ты думаешь, в таком виде можно ходить на уроки?

— Официальное снаряжение исследователя нельзя снимать во время выполнения задания.

— Это же создаст проблемы!

— Можешь быть спокоен, — сказала Рёко нечто совершенно невозможное. — Облик исследователя оптически скрыт, поэтому обычные ученики не могут его видеть.

— Да видят они. Насмерть видят. Это же слишком нелепое оправдание.

— Перед теми, у кого нет такой особой силы зрения, как у Ичиро, облик исследователя становится невидимым.

— Поэтому ты можешь спокойно появляться на людях.

Какое же это нелепое оправдание.

— Надень школьную форму! Можешь даже сейчас домой сходить!

— Исследователь отклоняет просьбу Ичиро.

— Читай атмосферу, говорю!

— Я не понимаю, что значит «читать атмосферу». В повседневной жизни людей из мира явлений необходимо анализировать состав атмосферы с помощью каких-то точных измерительных приборов?

— А-а-а, всё!

Рёко была абсолютно серьёзна.

Я думаю, что среди Воинов Иллюзий есть два типа: те, кто верит всерьёз, и те, кто делает это для вида. Первые — это те, кто искренне верит, что они из другого мира. Те самые воины-перерожденцы — из их числа. Вторые, например, Сузуки, Киносита и Андо, скорее всего, осознают, что они просто старшеклассники. Их наигранность во многом исходит из желания выделиться.

Рёко, похоже, из первых. С ними сложнее всего.

— Доброе утро, ребята.

В самый неподходящий момент пришёл Дори-сен. Воины Иллюзий, такие как Сузуки, вернулись на свои места. Только в такие моменты они становятся тихими и незаметными. Их трансформация временна.

Киносита в белом даже переодевается в обычную школьную форму на время уроков, какой же он мелочный.

— О, Сато-сан. Наконец-то вы пришли в школу.

— …

— Сато-сан?

— Ичиро, тебя зовёт взрослый мужчина.

— Тебя зовёт!

— Исследователь не носит имя Сато.

Я посмотрел на Дори-сена с мольбой о спасении.

— Ну, сегодня достаточно того, что ты пришла. К счастью, первый урок сегодня мой, так что всё будет хорошо.

— А, вы позволите ей сидеть на уроке в косплее?

— Всё в порядке! — его лицо было полно уверенности. — Желание учиться — вот что значит быть учеником!

Как и ожидалось, это была чистая демагогия.

— Ну, если учитель не против, то я тоже…

Но согласятся ли с этим остальные?

— Ичиро, пойдём на поиски. Нет времени на примитивное обучение.

— Отказываюсь. Я не сдвинусь с места, пока не закончится урок.

— Хм… — Рёко впервые растерялась.

— Сато-сан, садись, пожалуйста, на место. У тебя ведь и учебника нет? Так… Сахара-сан, которая сидит сзади, не могла бы ты сегодня поменяться с ней местами?

Худая девушка, сидевшая слева от меня, Сахара, молча встала и собрала свои вещи.

Когда место Сахары — рядом со мной — освободилось, Рёко послушно села туда.

— Тогда, Сато, покажи Сато-сан учебник. Сато и Сато, дружите.

…Хорошо, что я сидел в последнем ряду. Если бы я сидел в первом, и на меня смотрели бы сзади, мне было бы очень не по себе.

— Парта, — неохотно сказал я.

— Предмет мебели, используемый людьми из мира явлений. Имеет широкое применение, размеры варьируются. Материал — от дерева до металла, в зависимости от назначения, некоторые являются предметами роскоши.

— Кто тебя просил объяснять значение? Придвинь парту и сядь рядом. Я покажу тебе учебник.

Рёко молча придвинула парту.

— На уроке сними капюшон.

— Снизится защита, поэтому не могу.

Она, наоборот, натянула его глубже, и я силой его снял.

Показались блестящие, словно влажные, чёрные волосы. Запах девушки, который был под капюшоном, распространился вокруг, и я отшатнулся. Я вспомнил вчерашний день в классе. Тот самый запах. Было неловко, словно я разбил флакон духов в поезде, но, похоже, никто на это не обратил внимания.

— …На уроке оставайся так.

— Вынуждена принять просьбу Ичиро.

Иногда она слушается. Непонятно, по какому принципу.

Я положил учебник между нашими партами. Рёко приблизила лицо к учебнику на пять сантиметров. Она что, близорукая?

— Что делаешь?

— …Читаю.

— Я не вижу. Читай на большем расстоянии. Это отвратительно.

Рёко кивнула.

— …В бою дистанция тоже важна, — чёрт, как же это бесит.

— Тогда, Сато-сан, не могли бы вы прочитать учебник?

Дори-сен разбил мои хрупкие надежды.

— … — как и ожидалось, Рёко проигнорировала его.

— Сато-сан, пожалуйста.

— …

— Хм, мужчина Сато, попроси её. И скажи ей номер страницы.

Все обстоятельства били по моим самым больным местам. Неужели сам мир решил меня издеваться? Я знал, что мир несправедлив, но это было уже слишком.

— …Рёко.

— Что?

— Читай учебник. Отсюда.

Рёко достала свой механический посох.

— Чтение текста — это мгновение с помощью вспомогательной функции многоцелевого устройства «Ферла»…

Я выхватил многоцелевое устройство «Ферла» и осторожно положил его на пол.

— Верни, верни, верни.

— Заткнись. После урока. И после того, как прочитаешь это. И встань ровно.

— Требование Ичиро нелогично и нерационально, но сейчас я вынуждена подчиниться.

Заложник сработал, и Рёко, взяв учебник, встала. Она повернулась боком к доске… то есть, ко мне, и начала читать.

— …Я не один, кому ты читаешь. Повернись вперёд.

Всё было в таком духе. Я сидел на уроке с чувством, будто у меня завязался узел в желудке.

Сидящая справа Озаки-сан всё время затыкала уши. Думаете, это ужасное поведение? Но я как на ладони понимал её чувства.

Я бы и глаза хотел заткнуть.

Когда первый урок кое-как закончился, меня тут же вызвал в коридор Дори-сен.

Совещание в коридоре о том, что делать с Рёко на следующих уроках.

— Я поговорю с учителями по каждому предмету.

— …Отказ носить форму останется без наказания?

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, Сато. Но я молод, и это мой второй год в качестве классного руководителя, но почему-то в учительской у меня есть право голоса. Даже директор не может так просто мне перечить.

Что он вообще несёт?

— Так что, всё будет в порядке, — он показал знак «V».

— Прикажите ей носить форму.

Для меня, вынужденного её сопровождать, это было самое главное.

— Она и раньше так делала, но на мои призывы не отвечает. Словно меня для неё не существует.

— У неё есть оправдание, что она скрыта от окружающих оптической маскировкой.

— О, вот оно что. Неудивительно, что она меня игнорирует.

— Я думаю, что и вам не стоит этому верить.

— Но она слушает только Сато.

Я замолчал.

— …Это просто так получилось.

— Но, похоже, она очень привязана к мужчине Сато.

— Что бы вы ни говорили, мне от этого не радостно.

— Почему, Сато? Ты не хочешь, как я, флиртовать с красивой женой?

— Я подумаю об этом после того, как закончится моя спокойная школьная жизнь.

Дори-сен хмыкнул, и его очки запотели.

— И ещё, учитель.

— М?

— …Особое отношение — это нехорошо. Совсем.

— Я же сказал, что с учителями всё будет в порядке, Сато.

— Нет, — у классного руководителя не хватало самого главного. — С учениками.

— М?

Похоже, он не понял.

Я собирался добавить, как вдруг меня позвали: «Ичиро». Из задней двери класса, с каким-то обиженным видом, выглядывала Рёко, показав половину лица.

— …Ты забыл о нашем уговоре идти на поиски? Нарушение правил?

— На следующей перемене. И не выходи в коридор в таком виде.

Я махнул рукой, как будто отгоняя кошку.

— О, она ушла. Похоже, она действительно слушает Сато.

— Гх… — чёрт.

— Мой выбор был верным. Сато, хотя бы на сегодня, пожалуйста.

Он щёлкнул двумя пальцами у виска и ушёл.

Сразу после этого громко прозвенел звонок на второй урок.

А, у него есть время поговорить с учителем второго урока в этот момент?

Мои предчувствия оправдались, и начался большой переполох.

Учитель второго урока был учителем математики, который считал, что «ученики — это, прежде всего, несовершеннолетние животные». Естественно, он не мог допустить косплей ученика.

— Что это за наряд! Сато, эй, Сато!

— Д-да!

— Не ты, а девушка!

— …

— Не игнорируй меня! Что это за отношение! Ты что, меня, а значит, и математику, презираешь?!

— У-учитель, на это есть веские причины!

— Сато, молчи! Учитель говорит с Сато!

— Эм, это по указанию нашего классного руководителя!..

— Ч-что? Дори-сена?

Его и среди учителей называют Дори-сеном.

— …Понятно… тогда продолжим урок. Э-э, на чём мы остановились?

Какое же у него влияние!

Кто такой этот Дори-сен?

Причина была непонятна, но мы благополучно пережили урок.

Рёко снова сидела, неестественно сгорбившись, и впивалась взглядом в учебник (из-за чего я не мог его читать). Почему она всё делает так странно? Желание со всей силы прижать её лицо к учебнику возникало у меня не раз и не два. Она должна быть благодарна моему терпению.

В качестве платы за моё терпение, я решил высказать Рёко всё, что думаю.

На перемене, прежде чем появятся ребята из других классов, я быстро вывел Рёко в коридор. На лестничную площадку, ведущую с третьего этажа на крышу, люди заходили редко. Я её туда и привёл.

— Прекрати притворяться, что тебя никто не видит.

— Это не притворство, а факт.

— Ладно, с одноклассниками всё понятно. Они всё равно со мной не разговаривают. Но хотя бы с учителями общайся. Пожалуйста! — я сложил руки в мольбе.

— Если я сниму маскировку, это без надобности активирует положительно заряженные информационные тела, оставшиеся в школе. Информационные тела чувствительны к присутствию исследователя с такой же длиной магической волны.

— Окей, прекрасное оправдание, да! Но, пожалуйста, сделай исключение для учителей, пожалуйста!

— Исследователь не может предпринимать действия, которые могут помешать поиску драконьих терминалов.

— А ты не можешь исключить определённых людей из своей магии?

— Это возможно.

— Тогда, если ты этого не сделаешь, я не буду помогать в поисках! Это считается переговорами?

— …Поняла. Исключу учителей из действия формулы.

— И смотри, общайся мягко. Если будут придираться к форме, просто скажи: «Простите, я ошиблась». Остальное я улажу. И ещё, да, ещё…

Рёко начала мяться.

— Что такое?

— …

— …Странная ты. Эй, а насчёт выхода на улицу, я не хочу, чтобы ты появлялась на людях в таком виде. Я понимаю, что ты притворяешься невидимой, но может, переоденешься или что-то в этом роде, подумай, пожалуйста. Я вот подумал, а может, мы будем искать по отдельности?..

Она то оглядывалась по сторонам, то тёрла подъём стопы о икру другой ноги — Рёко была совершенно не в своей тарелке.

— …Вот так. Ну, пора возвращаться в класс.

Перемена заканчивалась через минуту. Шум в коридоре стих, и можно было вернуться в класс, не опасаясь косых взглядов.

Когда мы спускались по лестнице, Рёко свернула в другой коридор (к учебному корпусу примыкал короткий корпус с практическими кабинетами, образуя L-образное здание).

— Эй, эй, куда ты?

Я схватил её за запястье, чтобы остановить.

— …На поиски.

— Нельзя. Уроки ещё не закончились.

Я попытался потащить её в класс, но на этот раз она почему-то сильно сопротивлялась.

— Не дёргайся!

— У-у-у… н-гх, гх…

Рёко, обычно такая механическая, стала похожа на дикого зверя.

— Что это, новое оправдание? Новые оправдания — это самое постыдное.

— Гх.

Меня укусили за палец.

— Ай!

Освободившись, Рёко быстро вбежала в женский туалет.

…Так вот оно что.

Прозвенел звонок, и через некоторое время Рёко вышла из туалета с гордым видом.

— В результате поисков в женском туалете драконьих терминалов не обнаружено.

— На это я не буду обращать внимания. И вообще, если тебе нужно, скажи об этом.

— Исследователь всегда просит Ичиро о помощи в поисках. На этот раз я обнаружила сильную реакцию, поэтому в качестве исключения проверила сама.

— Да-да, понял, иди помой руки.

Я затолкал её обратно в туалет.

Она вышла, вытирая руки о мантию. У неё что, нет любви к своему костюму?

— Носи с собой хотя бы платок, в этом твоём многоцелевом устройстве.

— Я помню, что мы собирались вернуться в класс, или нет?

— …Вернёмся.

Рёко подняла руку.

— Хочешь, чтобы я тебя за руку вёл? Если ты не будешь убегать, то я и так не буду…

Холодная, влажная рука…

Эта утончённая работа, я не мог оторвать от неё глаз. Она была болезненно хрупкой.

Я мог бы оттолкнуть её со словами: «Кто тебя за руку поведёт», но мне захотелось поступить наоборот.

— …У тебя такие маленькие руки… как будто масштаб неправильный.

Она и ростом невысокая, и лицо маленькое. Вся она какая-то миниатюрная.

— Ты как будто моделька Гандама в масштабе 1/144 среди моделей 1/100. Ты в порядке? Ты вообще ешь?

— Маленький рост выгоден для исследовательской деятельности.

Поэтому у неё такие большие глаза, что и привлекает внимание. Может, условие привлекательной внешности — это как раз дисбаланс?

— Если бы ты просто улыбалась, то и без косплея привлекала бы внимание.

— Прошу прощения. Я не расслышала последнее высказывание.

— …Да так. Ничего. Опаздываем, но пойдём в класс.

Она делает это не для того, чтобы выделиться. Она не такая, как остальные в классе.

За это, пожалуй, можно её и похвалить.

— Отменяю свою оценку.

— Я не понимаю ход мыслей Ичиро. Наблюдается характерный для людей из мира явлений скачок в рассуждениях.

— Ты, которая тут же сбиваешь мою оценку, ещё более скачкообразна.

Мы с Рёко стояли в пустом коридоре.

После уроков? Нет, во время урока. Все остальные ученики учились. Только мы с Рёко бесцельно стояли в коридоре.

— Как это случилось?

Я не мог принять ситуацию, а она спокойно добивала меня.

— Очевидно. На четвёртом уроке у исследователя и учителя произошёл конфликт.

— Да. Учитель сказал тебе уйти, если у тебя нет желания учиться.

Третий урок мы пережили благодаря влиянию Дори-сена, но на четвёртом это не сработало. «Я не могу делать исключение только для класса Дори-сена!» — открыто выразил своё недовольство тот учитель и категорически отказался разрешить ей сидеть на уроке в косплее. Ну, вполне ожидаемая реакция.

— Поскольку у исследователя нет эмоции, соответствующей желанию, я покинула класс в соответствии с рекомендацией, — в голосе Рёко не было и тени вины. — Проблем нет.

— Проблемы есть, Рёко-сан, — сказал я с враждебным лицом бандита. — Выгнали тебя, а почему я тоже должен был идти с тобой?

Она посмотрела на меня с недоумением.

— Эта ситуация подходит для того, чтобы исследователь и Ичиро искали драконьи терминалы. Если ученики остаются в классе, то свобода действий будет более гибкой.

— Я хочу учиться!

— Но именно Ичиро потребовал исключить учителей из обработки маскировки. Это результат этого, так что ты должен был это предвидеть.

— Подожди, подожди. Мне не говорили уходить. Это ты, уходя, потащила меня за собой, вот так и получилось.

— …?

Она наклонила голову с выражением искреннего непонимания.

— …Ладно. Я был дураком, что пытался тебя понять. Это время я потрачу на поиски.

Мне кажется, я попал в какой-то порочный круг.

— О, вот здесь.

Рёко привела меня на пол-пролёта выше лестничной площадки третьего этажа. Это была лестничная клетка, ведущая на крышу. Пентхаус, так сказать. Формально это был четвёртый этаж, но если не выходить на крышу, то это было тесное, похожее на сарай, помещение, где просто стояли пыльные дорожные конусы.

Как и во многих школах, у нас на крышу был запрещён вход без разрешения, поэтому люди сюда почти не заходили. Говорят, на крыше валялся мусор, который было дорого утилизировать, накопившийся за долгую историю школы. Столы, стулья — сотни штук.

— Дверь заперта, не открывается.

— Вход запрещён. Для предотвращения самоубийств.

— Нет, в этой информации есть ошибка.

— Что-то есть?

— За этой дверью обнаружена чрезвычайно высокая концентрация «гения места». Это значит, что это место подходит для строительства храма.

— Опять эти непонятные слова… Храм, тот самый, где поклоняются богам?

— «Центральный накопительный орган» не имеет понятия веры. Однако для использования магии необходимо прибегать к силе определённых высших разумов, поэтому храм необходим для удобства.

Какое же у неё детально проработанное оправдание. Если слишком много придумывать, то потом будет сложно увязать все концы.

— Крыша — это то самое место?

Рёко очень серьёзно (она всегда такая) кивнула.

— Но вход запрещён, так что ничего не поделаешь. Терпи или придумай другое оправдание.

— В обычных миссиях это не нужно, так что проблем не будет. Но для возвращения в тот мир после завершения миссии это будет необходимо.

Значит, это место, куда она обязательно захочет попасть.

— …Но если мы выйдем без разрешения, учитель нас накажет. И ключа у нас нет.

— Проблем нет.

Рёко покрутила свой механический посох, и из его наконечника с щелчком выскочила металлическая пластинка, похожая на ушную палочку.

— Это что?

— Волшебная отмычка.

— Эй!

Пахло преступлением. Нет, пахло только преступлением.

— Пропуская магию через эту отмычку и натяжитель в цилиндр замка, можно его взломать.

— Ты ни капли магии не используешь! Это же преступная техника! Нельзя, нельзя, конфискую!

Я всё забрал.

— Это необходимое снаряжение, особенно в жилых районах…

— Эй, если ты будешь использовать отмычки в таких местах, это будет не смешно! Ты понимаешь? Если нас поймают, даже если это игра, нам конец! Мы попадём в новости!

— Обычные люди не могут видеть исследователя, поэтому это предположение бессмысленно. Требую вернуть.

— Это я пока заберу.

— …

Даже с её покер-фейсом было видно, что она недовольна.

— Если ты будешь играть в Люпена, у меня тоже будут проблемы… пойми.

Конечно, в детстве я тоже мечтал обвешивать свой велосипед всякими приспособлениями. Но она уже перешла все границы.

Я снова подумал. Рёко Сато не в своём уме.

Даже ведьма, похоже, проголодалась к обеду.

Глядя на Рёко, которая, не краснея, урчала животом и говорила: «Я преобразую магию в энергию, так что проблем нет», я задумался.

Главной задачей было не попасться на глаза.

Наряд Рёко в школе выглядел очень странно. А значит, и я, находясь рядом с ней, испытывал стыд. Я мог сопровождать её только потому, что людей было мало, а обеденный перерыв — это время, когда ученики свободно гуляют по школе, поэтому я хотел как можно дольше оставаться в классе.

Столовая, конечно, была опасной зоной.

Но до обеденного перерыва оставалось десять минут, поэтому я решил быстро поесть и вернуться.

В огромной столовой ещё не было ни одного ученика. Шанс.

— Две порции соба с тануки.

Проигнорировав удивлённый взгляд поварихи, я принёс Рёко удон в пластиковой тарелке.

— Ешь быстрее. Если придут другие ученики, на нас будут косо смотреть.

— Пополнение энергии.

Сказав что-то непонятное, она начала есть собу.

— Ты ужасно держишь палочки.

Рёко держала палочки обратным хватом. Так называемые «детские палочки».

— …Этот стержневой инструмент требует сноровки, а исследователь недавно прибыл в мир явлений.

— А? Почему инструмент?

— Еда — это пополнение энергии, один из этапов обслуживания углеродной формы жизни.

— Даже в другом мире люди едят. Это оправдание слишком натянуто, не так ли? Скорее, странно.

— …

Меня проигнорировали. Критика её оправданий, похоже, особенно её раздражала, и она игнорировала даже меня.

— Эй, ты правда не умеешь пользоваться палочками? Это не игра?

— Обычно в нашем мире пополнение энергии происходит с помощью магической пасты…

— Понял, понял. Вот, держи так.

— …Не надо. Мне и так удобно.

— Если будешь так говорить, то никогда не научишься пользоваться палочками. Если расследование затянется, то и пользоваться ими придётся чаще, так что научись как следует.

Почему я должен учить свою одноклассницу таким вещам, как мама?

— Так?

— Пальцы не так. Вот так, и так… да, так хорошо. А теперь зажимай и бери.

Палочки Рёко не могли нормально захватить собу. Она пыталась донести её до рта, но роняла. На пятый раз Рёко наконец-то простонала: «У-у». Это было одно из тех редких проявлений человеческих эмоций. Очень детских.

— Длина этого стержневого инструмента нелогична. Для правильной передачи силы пальцев он должен быть короче. Это бракованный товар.

— Тогда руки испачкаются.

— Если бы в вашей культуре не было принято избегать грязи на руках, это объяснение было бы неубедительным. Люди из мира явлений при необходимости активно пачкают руки. В ваших ценностях нет последовательности.

— Бывают же горячие блюда. Если обожжёшься короткими палочками, будет плохо.

— Предотвращение опасности… тогда форма этого инструмента становится понятной.

Какой же он дотошный.

— А-а-а, не ешь, сгорбившись, как собака. Эй, не брызгай соусом. И не ешь руками.

Я как будто и правда ухаживал за ребёнком. Собу, которую можно съесть за пять минут, мы ели уже пятнадцать минут и всё ещё не закончили.

Вскоре голодные ученики, топая, как стадо, хлынули в столовую, но мы так и не смогли сдвинуться с нашего места в углу.

Косые взгляды? Ха, конечно, были. И на этот раз со всей школы.

Некоторые старшеклассницы говорили: «Что это такое!», «Мило!», но в основном реакция была «Отвратительно», «Фу», «Кто это такие?». Один только грубый комментарий «Парень милый» заставил меня похолодеть.

От неловкой атмосферы у меня выступил холодный пот. Тогда я решил прибегнуть к (уже!) секретному плану, чтобы минимизировать странность Рёко.

— Эй, ты! Мы это используем в следующей пьесе, так что будь осторожен, не испачкай костюм! Это же вопрос чести нашего театрального кружка! Репетиция в обеденный перерыв, не унывай!

Поскольку я испытывал физиологическое отвращение к тому, чтобы вживаться в роль, моя речь получилась монотонной и наигранной.

Ну как? С такой игрой будет сложно? Я посмотрел на реакцию окружающих.

— Так он из театрального кружка.

— Какой же у них продуманный костюм.

— На культурном фестивале точно нужно идти на театральный кружок.

— До октября ещё полгода, а они уже так стараются.

— Надо бы рассказать об этом первогодкам из нашего кружка.

— Какой же у него красивый зад.

Какая же у нас добрая и понимающая школа!

…Хотя один грубый комментарий меня смутил.

В общем, мы это пережили. Только троица — Каваи, Кобаяши и Накамура — сидевшая в углу столовой, смотрела на нас и ухмылялась.

— А…

Отношение этих троих, знавших правду, было насмешливым, и я ещё раз осознал, что мы с ними теперь разделены на «верх» и «низ».

Даже если у тебя есть близкие друзья, если ты становишься объектом издевательств, тебя перестают замечать — это обычное дело. Я это хорошо знаю по своему опыту. Аристократы и простолюдины не могут общаться на равных. И любить друг друга тоже не могут.

— …Ничего не поделаешь.

Без друзей, нянька для странной девочки. Я был свободен от интриг в отношениях. Но это лёгкое положение почему-то тяжело давило на сердце.

Я должен был участвовать в послеобеденных уроках. Это была моя последняя крепость как ученика.

Кое-как убедив Рёко, я возвращался в класс, когда и произошёл инцидент. Который должен был произойти.

— Эй! Что это за наряд!

Учитель по воспитательной работе, огромный мужчина, приблизился к нам, выпятив своё бочкообразное тело. Он казался толстым, но на самом деле это были доспехи из мышц.

Он был похож на сверхчеловеческого воина из какой-нибудь экшен-игры про Троецарствие.

— Г-генерал! То есть, учитель! На это есть причины!

— Обычные ученики, отойдите! Ты, девушка, назови свой класс и имя!

— …

Обычное игнорирование. Хотя учителя должны были быть исключены из её оправдания о невидимости, похоже, этот тип ей особенно не нравился.

— Ну! Игнорировать этого воспитателя Иномату! Несмотря на странный наряд, ты ведь ученица этой школы!

Учитель Иномата кричал так, словно вращал над головой невидимый железный молот или копьё. Если бы сейчас были ранние годы эпохи Сёва, он бы точно носил с собой сверхтяжёлое оружие для усмирения учеников.

— Подождите, учитель! На это есть веские причины, связанные с Дори-сеном!

— …С Дори-сеном? — его отношение резко изменилось. — Молокосос… совсем обнаглел. Но даже если ты и его протеже, отказ носить форму — это тяжкое преступление! Я этого не прощу!

— Да, — я был полностью с ним согласен.

— Отправлю тебя в кабинет для воспитательных бесед! Иди! Иди, говорю! А ты, сопляк, иди на урок!

— …

Рёко посмотрела на меня. Пристально. Это слово было создано для неё.

— …Не могу. Иди. Дори-сен всё уладит, так что жди. Заодно и немного поучишься жизни.

— А послеобеденные поиски?

— По ситуации видно, что это невозможно. Я угощу тебя той собой, так что подчинись власти.

— …

— Девушка, иди скорее!

Она тут же сгорбилась и с недовольным видом поплелась за Иноматой. Явно вызывающее поведение.

— …!

Пройдя несколько шагов, она обернулась и бросила на меня полный отчаяния взгляд.

— Я же сказал, не могу помочь.

Пятый урок прошёл на удивление мирно.

Я мог спокойно сосредоточиться и всё хорошо понимал. Я не то чтобы люблю учиться, поэтому, чтобы поддерживать оценки с минимальными усилиями, я хотел сидеть на уроках, ни о чём не думая.

Головная боль по имени Рёко… не вернулась. Она так и осталась в кабинете для воспитательных бесед.

Я думал, что её будут допрашивать и отчитывать около часа, но она не вернулась ни после шестого урока, ни после классного часа. Это было благословение. После уроков я был свободен.

Но для этого мне нужно было поймать Дори-сена сразу после классного часа и всё уточнить.

— Учитель, Рёко забрали в кабинет для воспитательных бесед, вы в курсе?

— О, Сато, насчёт этого, Иномата-сенсей — это тот ещё человек, с которым можно было связаться.

Он смеялся очень весело. Похоже, всё в порядке.

— Что случилось?

— Я тоже заходил и объяснил ситуацию. Думаю, её скоро отпустят.

— Понятно. Но если она не наденет форму, это будет повторяться.

— Хм, да. Но она сама не хочет, так что ты бы её уговорил.

— Насчёт одежды я и сам ничего не могу сделать.

— Этот наряд — это уже слишком.

— Обычно за такое отстраняют от занятий.

— Думаешь, отстранение ей поможет?

…Ну, да.

Наказание ведь изначально предназначено для того, чтобы заставить ученика задуматься и исправиться. Бесполезное наказание — это просто наказание. Рёко от такого не изменит своего мнения.

— А как насчёт консультации с психологом?

— Я уже пытался её уговорить… но не получилось, ха-ха-ха. Консультация бесполезна, если ученик не хочет говорить.

Как же ему весело.

— Дори-сен надеется на твою пробивную силу, Сато.

— Какая у меня пробивная сила?

— По моим ощущениям, у тебя хорошая атмосфера. Немного другая, с глубиной… Мой датчик юности уже заржавел, так что я не могу толком объяснить.

— …Ничего не понимаю. То есть, вы меня заметили.

— Только на тебя, который сам с ней контактирует, и надежда.

У Дори-сена есть власть. Он может договориться. Но с такими, как Рёко, он, похоже, не очень-то может помочь напрямую. Я был сбит с толку тем, что взрослые на удивление не очень-то стараются.

— В общем, Сато, сходи за ней. И завтра тоже присмотри за ней.

— Учебник я ей покажу… но большего не ждите.

— Хм, а я думал, она талантливая.

Шутишь. Талант присматривать за чудаками — я бы от него с радостью отказался.

У меня плохое предчувствие. Мысль, которая, как проклятие, цепляется за моё сознание, — это то, что теперь, когда меня изгнали из класса, мне остаётся только искать спасения в группе Воинов Иллюзий.

Это уже не просто падение, а почти что крах.

Рёко Сато для меня — воплощение падения.

Есть ли у меня обязанность идти за семенем падения? Конечно, нет.

Я запихнул учебники в сумку и собрался домой, как вдруг мой путь преградила тень.

— У-ух!

Он внезапно схватился за горло и начал задыхаться. Издавая звериные крики, он рухнул на колени. Не обращая внимания на то, что пачкает форму, он извивался. Это была ненормальная агония. Из-под юбки выглядывали белые ноги, и он двигался так яростно, что можно было увидеть и нижнее бельё.

«Ты в порядке! Держись! Я сейчас отведу тебя в медкабинет! Я ни за что не брошу свою драгоценную одноклассницу!»

…Конечно, я так не скажу.

Если я сейчас заговорю с ней, я попаду в ловушку.

Двигаясь, как таракан, который, несмотря на яд, из последних сил борется за жизнь, она кричала что-то вроде «ки-хи-и» и «ги-а-а». Если бы она сидела молча, то была бы приличной девушкой, но странные крики перечёркивали все хорошие впечатления.

— …«Верующий»… опять ты меня жжёшь… «Антикрест»… если бы только он был…

Эта Хино — та самая девушка, которую Дори-сен однажды отвёл в медкабинет.

До сих пор несколько человек в классе попадались на эту уловку. Но все они её игнорировали. Странно, но Хино не делала этого с Воинами Иллюзий. Её целью были только обычные люди.

И вот, я тоже стал участником этого сомнительного ритуала.

— «Тёмная святая реликвия»!..

Я перешагнул через неё. Лучшее решение. Нельзя с ней связываться.

Затем передо мной встал Осаму Сузуки.

— Пришло сообщение из Зевсхейма. Похоже, дела плохи.

Я оттолкнул Сузуки.

— Отойди. Я иду домой. У меня нет друзей, поэтому я иду один.

— Ха-ха-ха! Друг пишется как «союзник». Сато, ты не один. Мы, скорбящие о мире, объединимся и вмешаемся в выбор мира.

Я оттолкнул Киноситу.

— Я не понимаю. Прости, я иду домой.

— Сато, на самом деле, я хочу тебе кое-что рассказать. Ты знаешь о «Пространстве смерти» «Империи Гайзоник»? В том пространстве «пространственные люди» могут использовать свою силу на пределе…

— Я иду домой. Я иду домой. Я иду домой. В свой тёплый, родной дом…

С чувством, будто я в фильме о выживании, я оттолкнул Андо.

Я преодолел долину чудаков и выжил, и получу первую премию на Каннском кинофестивале.

— Эй, стой, невежа.

Голос был строгим. Я, конечно, остановился. Но мне следовало бы его проигнорировать. Обычные люди не используют слово «невежа».

— А?

— Ты, кажется, Сато.

— …Кто?

Он (нарочно) прятался за шторой и, в ответ на вопрос «кто?», резко отдёрнул ткань и показался. Эффектное появление. Если бы это получилось естественно, то было бы круто, но то, что это было подстроено, выглядело жалко. Я думаю, что люди, которые совершенно не понимают, что такое «жалко», — это только Воины Иллюзий и тётки.

Девушка, с которой я никогда не разговаривал, кажется, звали её Ода.

Стиль Оды можно описать одним словом.

Фехтовальщица с повязкой на глазу.

Она носила чёрную повязку на глазу, как у пирата. И вместо японского меча… поскольку это было невозможно, она носила деревянный меч, украшенный в стиле гяру. Непонятно. Длинные волосы были собраны в высокий хвост. Иногда она накидывала на плечи плащ Нобунаги (я его так называю).

Среди девушек-Воинов Иллюзий, не считая Рёко, она, по-моему, входит в тройку самых нелепых.

Ода посмотрела на меня суровым взглядом.

— Бросить страдающую девушку — какой же ты негодяй.

— Я-ИДТИ-ДОМОЙ.

Я чувствовал, как мой голос становится машинным.

— Ты не видишь, что Хино просит о помощи? Так должен поступать парень?

— Тогда ты и помоги, — не выдержав, я наконец-то ответил.

Ода нахмурилась. Я должен был попасть в больное место.

— …Важно то, что у тебя нет духа парня, духа самурая.

— Да ни у кого его нет!

— У меня есть, — она подняла свой деревянный меч. — И у этого «Когарасумару» тоже.

Из горла чуть не вырвался хриплый крик. Ну уж нет, только не «я».

Даже Хино, которая должна была быть вампиром-бродягой, медленно встала. «Инстинкт вампира…» — наигранно простонала она.

Сузуки, Киносита, Андо, Ода, Хино. Я, словно свеча на ветру, окружённый кошмарной пятёркой.

— Что вы все… один за другим… почему?

Раньше они были тихими, почему они прицепились именно ко мне?

Я вспомнил слова Дори-сена.

«Сато — талант», «У Сато хорошая атмосфера», «У Сато красивый зад».

Подождите, подождите, подождите, шутки в сторону.

— Потому что я упал? Потому что я ошибся? Поэтому?

— Зевсхейм.

— Фрагменты Акаши.

— Андерквейк.

— Когарасумару.

— Антикрест.

— А-а-а! — я закричал и убежал. Отвратительно, отвратительно, отвратительно.

Я в панике выбежал в коридор и побежал к выходу.

У выхода меня поджидала синяя ведьма.

— Поиски.

— Ай!

На этот раз я не смог убежать. Я споткнулся и упал, силы покинули меня.

Злая шутка судьбы, или, скорее, издевательство судьбы, сегодня была в ударе.

— Я пришла к выводу, что поиски в школе затруднены из-за строгого надзора учителей.

— Что? Ты наконец-то это поняла?

Зажглась

маленькая надежда.

— Поэтому решено сегодня исследовать город.

На меня обрушился ещё больший ад.

Рёко шла по оживлённой улице перед вокзалом, не обращая внимания на усмешки и презрение. Боль от взглядов людей была уже невыносимой, и я, идущий рядом, тоже стал объектом бесцеремонного любопытства.

Когда Рёко пришла в класс, я чуть не умер.

Сегодня в столовой я чуть не умер в несколько раз сильнее.

И вот теперь сцена расширилась, а аудитория увеличилась в сотни раз.

Слово «стыд» было недостаточным. Слово «унижение» не могло выразить всего. Стыд, позор, унижение, позорная жизнь, надругательство, пытка, презрение. Всё это вместе терзало меня.

— Люди! Н-не на людях! В переулке, в переулке лучше!

— Сначала исследуем вокзал и универмаг.

Оба места были переполнены людьми.

Я прислушался к голосам улицы.

— Пф, что это?

— Съёмки?

— Это же косплей, да?

— Серьёзно?

— Что это за чудаки, так смешно.

— Нынешняя молодёжь… бормотание.

— Какой ужасный наряд!

— Эй, иди сюда, посмотри, какая тут на вокзале забава.

— Какой же он отаку.

— Это не по телевизору?

— Фу, отвратительно.

— Это старшеклассники?

— Кто-нибудь, поговорите с ними! И посмеёмся над ними!

Суровые голоса общественности обрушились на нас. Хотелось убежать со всех ног.

Рёко не обращала внимания на людей. Она и сейчас оглядывалась по сторонам.

Внезапно она на четвереньках заглянула под припаркованную у обочины машину. Прохожие с удивлением смотрели на Рёко сверху вниз.

— Прекрати! Встань!

Она была так увлечена поисками, что уже не слышала моего голоса.

Затем Рёко обратила внимание на уличный фонарь.

— Неужели, — я потянул её за подол мантии. — Пожалуйста, только не это.

Рёко начала карабкаться на уличный фонарь.

— Нет там ничего, нет!

Я был на пределе, поэтому силой увёл Рёко в безлюдный переулок. Там тоже ходили люди, но не так много, как на главной улице.

— Ичиро не только не помогает в поисках, но и мешает.

— В таком виде нельзя появляться на людях!

— Никто не может видеть исследователя.

Это оправдание было очень проблематичным! Общественное мнение не работало как аргумент.

— Если придёт полиция, будет плохо. Эй, я не прошу тебя читать атмосферу. Но хотя бы подчиняйся, когда я сдаюсь. Может, это и назойливо, но я даю тебе очень полезную информацию для твоего будущего.

Моя речь стал похожа на рекламу мошеннического товара.

Она открыла свои невыразительные глаза, как полная луна, и уставилась на меня. У неё был такой вид, что я подумал, что она и правда робот. Я изо всех сил убеждал Рёко: «Полиция — это плохо», «Если нас заметит полиция», «Только не вмешательство полиции». Мой голос, должно быть, становился всё громче.

— Эй, парень, что там с полицией? А, что это за наряд? Покажи-ка мне.

Настоящий полицейский заглядывал в переулок.

Я не могу описать своё смятение в тот момент. Я запаниковал, и здравый смысл исчез. Меня охватило лишь мгновенное желание действовать. В итоге я схватил Рёко за руку и побежал.

— А, эй! Стой, не убегай!

Если ты психологически один раз убежал, то уже не сможешь остановиться. Поэтому, если ты начал бежать, то, даже если тебя ждёт гибель, тебе остаётся только бежать дальше. Если и была удача, то в тот раз нам удалось оторваться от полицейского. Мы свернули на несколько улиц, спрятались в тени, незаконно пересекли чей-то участок и оказались в тёмном переулке.

— …Я смутно помню, что было по пути.

Я никогда в жизни так не бегал и не испытывал такого страха. Моё трусливое сердце жаловалось: «Хозяин, это нехорошо, у нас, сердец, нет выходных. Если нас так эксплуатировать, то в какой-то момент придётся остановиться». Уж лучше бы остановилось. Убейте меня и избавьте от мучений.

— Ты в порядке, Рёко?

Даже Рёко, похоже, изо всех сил пыталась отдышаться.

— Ну как? Вот что бывает, когда нас замечают полицейские. Тяжело, да?

— …И что мне делать?

— Надеть школьную форму! — с нажимом говорю я.

— Отклонено. Защита снизится.

— Какая ещё защита… хватит уже об этом…

Похоже, она ни за что не собирается надевать форму.

…Может, лучше пусть она бродит по школе, чем по городу? Быть на виду у сверстников страшно до дрожи, но это лучше, чем полицейские… хотя нет, сомнения не отпускали.

— Ичиро.

— Что?

— Выяснилось, что исследовать город днём неэффективно.

— …Ясно.

У меня от этой головной боли голова раскалывается.

Ночью зазвонил мобильный.

Мой мобильный звонил редко. Поэтому я до сих пор путался даже в том, как ответить на звонок. Номер на экране был мне незнаком. Не зарегистрирован.

— А-алло?

— Это Дори-сен.

Это был Дори-сен.

— Откуда у вас мой номер? — я ведь его не давал.

— Ну. Учитель Дори-сен использовал свои связи, чтобы узнать. Это был экстренный звонок.

Он ещё и «учитель» к своему прозвищу добавляет, хм, поучительно.

— Экстренный?

— В школу звонили из полиции. Сказали, что Сато и Сато убегали по городу.

— Полиция — круть!

Не прошло и дня, а меня уже вычислили.

— Правда? Копы ведь привыкли к местной школьной форме, и если сузить круг до первогодки, гуляющего с чудачкой, то опознать его несложно.

Копы, говорит.

— Эм, я постараюсь больше не совершать преступлений.

— А, ну, после выпуска это уже твоё дело, Сато.

Так это моё дело, значит.

— В общем, на этот раз наказания не будет, можешь не волноваться. Но вот то, что девушка Сато разгуливает по городу, надо бы как-то решить.

Это он мне предлагает что-то с этим сделать?

Повесив трубку, я задумался. Но сколько ни думал, ничего толкового в голову не приходило. Искать то, чего изначально нет, — это очень, очень сложно. Как, например, драконьи терминалы.

— Сато-о-о-о!

— Да-а-а-а…

— Мужчины-ы-ы!

— Да-а-а-а…

— Чёрт побери-и-и!

— Обстоятельства-а-а…

Что это за серия диалогов? Это картина, на которой учителя в ярости от поведения Рёко, а я изо всех сил пытаюсь их успокоить. Кстати, «Мужчины» — это моё прозвище. Оно во множественном числе, но я один стою десятерых, так что всё нормально.

Рёко с тех пор не пропустила ни дня и исправно удостаивала нас своим присутствием в школе.

И она умудрилась сорвать все до единого уроки. Учителя один за другим выходили из себя, и в итоге на уроках Рёко просто стали игнорировать. Похоже, Дори-сен и другие учителя пришли к такому соглашению.

На переменах она липла ко мне и при любой возможности пыталась утащить в город. Пережитое в городе стало кошмаром и новой травмой, застрявшей в моей душе. Город — это ад.

Значит ли это, что в школе косые взгляды — это нормально? Конечно, нет.

Но время — жестокая штука.

Всего неделя совместных действий с Рёко, и на меня повесили ярлык «Парень Страшилки». «Страшилка» — это прозвище Рёко, и оно ей идеально подходит, но проблема в слове «парень». Это настолько не по моей воле, что уже граничит с оскорблением.

Конечно, я хочу девушку. Но девушку-Воина Иллюзий мне не надо. Я не выпендриваюсь. Каждый раз, когда я слышу оригинальные истории Воинов Иллюзий, у меня по рукам бегут мурашки. Нельзя же влюбиться в того, к кому испытываешь физиологическое отвращение, верно?

Есть ещё одна неприятная вещь.

Эта Рёко, похоже, довольно популярна у старших. Трудно поверить, да?

Особенно её любят девушки-третьегодки. Её часто останавливают, гладят по голове, трогают её наряд и дают сладости. Она и в такие моменты не нарушает свой образ молчаливой и бесстрастной, не говорит спасибо и вообще не выглядит милой, но, наоборот, именно это им и нравится.

…Не понимаю я этот мир старшеклассниц.

Учитывая, как её не любят девушки-ровесницы, становится интересно, откуда такая разница. Может, дело не в возрасте, а в том, что для старшего поколения её странности — это чужие проблемы, даже если они и выглядят нелепо.

Кстати, и мне перепадает.

«Защищай своего парня!»,

«Только не занимайтесь этим!»,

«Вместо неё я к тебе грудью прижмусь, вот, вот!»,

«Если будут проблемы, обращайся, понял?».

Когда меня окружала толпа пышногрудых девушек и тискала, мои воспоминания становились крайне обрывочными. От такого удовольствия время просто пролетало. Я понимал, что ко мне относятся как к домашнему животному, но для того, кого нормальные девушки в классе считают мерзким насекомым… это было… ну, вы понимаете.

Ситуация вокруг нас была сложной и запутанной, например, Дори-сен тоже был полон загадок. Его власть и умение всё улаживать были необычны для молодого учителя.

Я даже думал, что он держит учителей на крючке, но, похоже, не все учителя его ненавидят. У него есть и ярые сторонники. В плане психического состояния Рёко он был совершенно беспомощен из-за отсутствия деликатности, но в остальном на него можно было положиться.

Поддержка учителей и третьекурсников была для нас, полностью игнорируемых, очень кстати. Это давало нам смелость приходить в школу каждый день.

Но иногда бывают и нежеланные союзники. Их было больше пятнадцати человек, без сомнения, самая большая сила в первом «А». И что самое страшное… им нравилась… не Рёко, а…

…я, похоже.

В тот день, как только я вошёл в класс, они тут же набросились на меня.

— О, Хьюрей! Только что пришло сообщение из Зевсхейма, похоже, они…

— …Отойди, Осаму Сузуки.

Я попытался оттолкнуть его и пройти к своему месту, но он с обиженным видом сказал:

— Я — Киран. А не Сузуки.

Вот и Киран. Он настаивал, что это его настоящее имя.

— Ты забыл, Хьюрей! Я — «Рыцарь-двойной клинок», рождённый в «Многомерном ином мире Зевсхейм», один из эльфов с гетерохромией. Подчиняюсь непосредственно «Небесному двору», один из двенадцати столпов мира, прославленный…

— Заткнись, идеальный представитель жёлтой расы.

Даже если я отбивался от одного, за Сузуки тут же подходили другие одноклассники.

— Сато! Пришло время рассказать великую тайну «Фрагментов Акаши»!

— Так Сато был «Рыцарем-демоном». Но «Боевой рыцарь-землетрясение Игнайт» отомстит за врага, даже если это друг!

— Даже если ты владеешь стилем «Тосоцу Итто-рю», ты не сможешь победить меня, наследника «Шестого небесного демонического меча стиля Ода»!

— Сато-кун, больно. Крови не хватает. Поделись кровью.

— Разойдитесь!

Я отгонял этих извращённых пошляков. Тут же передо мной встала следующая девушка.

— Ку-ку-ку.

Основная тактика Воинов Иллюзий — это провокация. Сначала они ведут себя странно, а когда кто-то обращает на них внимание, начинают изливать свои оригинальные истории. Поэтому игнорирование — самый эффективный метод.

Однако, похоже, у меня была такая отрицательная харизма, что они хотели рассказать мне свою историю, даже нарушая свои же правила. Если их игнорировать, они меняли тактику и тут же вываливали всё на меня.

— Ах, Сато-кун, прости, у меня множественное расстройство личности, прости. Сейчас это была моя сто семьдесят вторая личность, Кэти, её лучше не злить…

Она не в своём уме.

— Окей, разойдётесь?

В этом классе все до единого сумасшедшие!

— Гх! — просто пройдя мимо, один из парней схватился за глаз и начал корчиться от боли. — Что это за тёмная прана! Н-неужели… Сато… он — тёмный принц?!

Игнор, игнор.

— Сато-кун, — обратилась ко мне девушка. — Не волнуйся за всех в классе. Я… защищу их. Даже ценой своей жизни…

— Разойдёмся.

— Хе-хе-хе, Сато, сегодня хорошая погода, не так ли? — обратился ко мне коренастый парень с розой в зубах. — Как насчёт того, чтобы после уроков пофехтовать у меня дома?

— Умру с цветами.

В меня врезалась девушка. Это была Мори, известная тем, что ходила с закрытыми глазами. Она тоже была из тех ещё.

— Ах, простите… этот запах — это Сато-кун? Прости, я не вижу… но у меня развито обоняние, так что я могу узнавать людей по голосу, хе-хе.

У Мори зрение два и ноль, если что. Она просто притворяется слепой, потому что думает, что это круто.

Проигнорировав её, я наконец-то добрался до своего места. В последнее время каждое утро, чтобы сесть на место, мне приходилось отбиваться от нескольких таких. Из-за этого я стал реже здороваться с Кобато-сан. Это было самое обидное.

Сегодня я наконец-то сел на место, но атака не прекратилась.

Они все хотели меня спасти, победить, сражаться вместе или предупредить.

— Чёрт, демоническая рука! Кто это, обладатель такой огромной демонической силы! (← это, похоже, я)

— Кто-то смог пробить мою иллюзию Майя! (← это, похоже, я)

— До активации проклятия три месяца. Успею ли я найти его (← это, похоже, я) за это время?

Меня окружили и завалили своими историями.

— Разойдитесь.

Одними словами их было не остановить. У них вообще не было способности слушать других. Они только извергали свои бредни. И этим бредом меня закидывали со всех сторон. Неудивительно, что у меня мурашки по коже бегали, верно?

Кстати, когда приходила Рёко, они быстро расходились. По моим предположениям, как Воин Иллюзий, Рёко была выше их по рангу. Как женщины не хотят стоять рядом с писаной красавицей, так и Воины Иллюзий избегают сравнения с более сильными противниками. То есть, она была самой нелепой в классе. А кто больше всех страдал от этого? Я. Жалко, да? Принимаю соболезнования.

— Эфесосмеа — ужасный враг. Даже если соберутся все двенадцать рыцарей…

— Хроник Акаши больше не существует. Они были разрушены. То есть…

— Арес был величайшим учёным подземелья… это она спроектировала мою боевую броню…

— Самурай должен…

— Кровь…

— Сто восьмая личность, Эдди, — профессионал в шпионаже…

— В тайном обществе «Кришна»…

Перед лицом этой яростной атаки я мог только продолжать упорно сопротивляться.

— Разойдитесь, обманщики.

Последний урок, классный час, — это довольно радостное время для учеников. Поэтому, если бы темой не была «пересадка», не было бы такой напряжённой атмосферы.

Пересадка. Событие, которое, раз уж решено, так просто не изменится, и которое становится важной вехой в школьной жизни.

Учителя склонны относиться к этому легкомысленно, но это не так. Для учеников это одно из самых важных событий. Каждый хочет занять хорошее место и, наоборот, сидеть подальше от тех, кто ему не нравится.

«Хорошее место» — это не столько место, сколько то, кто сидит рядом. Если рядом с тобой сидит тот, кто тебя издевается, то ты не сможешь расслабиться, верно?

Каждый хочет сидеть с теми, с кем ему хорошо. Каждый.

Поэтому обсуждение пересадки становится ужасным временем, когда кипят страсти учеников.

— Ну что ж, как поступим? Я хочу уважать мнение каждого!

Дори-сен, учитель без авторитета, но с властью, громко объявил.

— У меня предложение, — это было предложение от лорда Такахаши. — Я думаю, все хотят сидеть с друзьями, так что давайте хотя бы решим, что будем сидеть группами.

Особых возражений не последовало, но, за исключением Воинов Иллюзий, все, похоже, были согласны. Это было разумное предложение для всех.

— Возражений, похоже, нет. Тогда так и сделаем. Такахаши-кун, будешь председателем?

Вместо Дори-сена на трибуну вышел Такахаши. Он выглядел взрослым и уверенным, и если бы он надел костюм, то сошёл бы за нового учителя.

— Тогда сначала нужно составить список групп. Нужен секретарь. Юмин, не хочешь?

— Не хочу, — коротко отказалась Юмин, она же Ошима Юмина. Такахаши оставалось только горько усмехнуться.

Даже со своими она была королевой.

— Коба, ты сделай.

— Да, хорошо.

— Тогда, может, Аки хочет?

Троица аристократок переговорила, и в итоге вышла Аки Имавано, девушка-полукровка. Она тоже была невероятно красивой, но её неуловимый характер меня немного пугал. Она выглядела как опытная гяру, и казалось, что она видит меня насквозь. Прервав подпиливание ногтей, она, качнув небрежно собранными в пучок волосами, поднялась на трибуну.

— Не хочу пачкать руки мелом. Юта, дай салфетку.

— У меня нет. Может, у кого-нибудь попросим?

— Тогда ладно. Открою новую.

Имавано достала свои розовые карманные салфетки и с хрустом их открыла.

— Так у тебя же есть.

— Не хотела использовать.

Наверное, это был какой-то бонус к покупке брендовой вещи.

Имавано, обернув мел салфеткой, обернулась и сказала: «Готово».

— Тогда начнём с нашей группы.

На доске были написаны имена шести человек: Такахаши, Ямамото, Ито, Ошима, Кобато и Имавано.

— Далее… Каваи и остальные?

— Мы…

Пять человек — Каваи, Кобаяши, Накамура, Сайто и Ватанабэ — были записаны вместе. Группа, собравшая всех обычных парней класса. В итоге Сайто и остальные тоже оказались здесь. Ещё недавно я был одним из них.

— Ота и Косакаи — пара, да? — Такахаши обратился к паре, так сказать, нескрываемых отаку. Они ответили не словами, а кивками.

— Йошизава, есть пожелания?

— По периметру. Сзади.

Молчаливый аутсайдер Йошизава, который ни с кем не общался, коротко ответил. Если кто-то в нашем классе и ударит или пнёт кого-нибудь первым, то это, наверное, будет он или Ямамото. Такахаши тоже уважал Йошизаву, а поскольку Йошизава ни с кем не разговаривал, то размещение по периметру было для всех приемлемым вариантом.

Итак, вот и проблема. Нужно было коснуться того, чего касаться не хотелось. Что будешь делать, председатель? Хотя я примерно представлял, как всё будет.

— И, оставшиеся… группа Сато, так?

Как и ожидалось. От судьбы не уйдёшь. Я один раз кивнул.

В итоге эта группа состояла из меня и семи парней-Воинов Иллюзий.

— Далее, женские группы.

Здесь тоже результат был очень простым. Все обычные девушки, за исключением трёх аристократок, объединились. Та самая Озаки-сан тоже была здесь.

— Эм, а остальные девушки… как?

Даже Такахаши спросил с опаской.

— Может, группа «Два Сато»? — нехотя, но это была правда, Имавано.

— А, серьёзно? Все?

Таким образом, к моей группе были добавлены и женские имена.

Все девять девушек-Воинов Иллюзий, включая Рёко. Вместе с парнями — шестнадцать человек.

То, что половина класса была в одной группе, стало очевидно на доске. Группа, которую считали «отвратительной», была самой большой в классе. Давление числа, когда оно записано в списке, производит огромное впечатление. Даже Такахаши тихо простонал: «У-у-у».

— Что будем делать? Группа Сато слишком большая.

— Как хотите. Мне всё равно, — сказал я.

Мне уже было всё равно на пересадку. Будет так, как будет.

— П-правда? Я постараюсь разместить вас вместе…

Принимая пожелания от каждой группы, Такахаши и Ямамото начали составлять схему рассадки в тетради. Иногда вмешивалась Ошима. Кобато-сан в разговоре не участвовала. Она всё время сидела, опустив голову, и, как оказалось, тайком читала под партой «Марию-сама га митэру». Я подумал, что она — звезда.

— Аки-чан, напишешь это?

Схема рассадки из тетради была перенесена на доску.

Как и ожидалось, нас сгруппировали впереди и изолировали. Поскольку нас было много, и граница получалась длинной, то и обычных учеников, которые сидели рядом с Воинами Иллюзий, стало больше. Тут же из класса донеслось несколько криков.

— Не может быть!

Со слезами на глазах закричала сидевшая рядом Озаки-сан. Её посадили рядом с Рёко.

— Невозможно, я же говорила, что не хочу.

— Но ты же хотела сидеть сзади, Озаки-сан? Других вариантов нет.

— Лучше уж впереди, чем рядом с ней!

Ота поднял руку и тонким голосом, совершенно не соответствующим его плотному телосложению, пожаловался:

— …У меня плохое зрение. Мне нужно сидеть впереди…

— А? Почему ты раньше не сказал, Ота?

— Я же говорил, что хочу сидеть сзади по периметру, — заговорил и Йошизава.

Ужас пересадки, когда все спорят. Все отказывались сидеть рядом с Воинами Иллюзий, и обсуждение зашло в тупик. Схему переписывали несколько раз, многие плакали, некоторые выходили из себя.

В итоге получилось так:

6661 555666 55■■■Са 44■■■Са 44■■■■ 22■■■■

Группы обозначены по количеству человек. «■» — это Воины Иллюзий. «Са» — это два Сато. Меня и Рёко, куда бы ни сажали, все были недовольны, поэтому наше место не изменилось.

Как видите, отряд Воинов Иллюзий занял зону, которую обычно занимают лидеры, — у окна в задней части класса.

Во многом это было связано с тем, что королева-пчела заявила: «У окна слишком солнечно, я не хочу». Требование Йошизавы тоже нельзя было игнорировать, и в рассадке аристократической группы произошёл сдвиг. Редкий случай, когда аристократы проиграли.

Если бы они подумали более хладнокровно, то наверняка нашли бы лучший способ изолировать нас, но это хороший пример того, как хаос и разногласия парализуют здравый смысл. Нам выделили территорию, и как сидеть, решала каждая группа. Началось перемещение столов и стульев. В это шумное время только мы с Рёко, которым не нужно было двигаться, были как в центре тайфуна.

— На всякий случай, у тебя нет претензий к месту?

— Если я рядом с Ичиро, то место не имеет значения.

— …Ясно.

Если бы это был романтический разговор, то это были бы прекрасные слова, но это же было заявление о преследовании.

— А, у тебя же есть мобильный, такой социальный предмет.

Я думал, она всё время возится со своим механическим посохом, а оказалось, что в его наконечнике был встроен мобильный телефон, которого вчера ещё не было.

— Это не примитивный мобильный телефон этого мира. Это универсальное устройство, используемое в «Терминальной зоне».

— Ладно, пусть будет так.

— Предоставь свои контактные данные.

— А, мы обменяемся номерами? — мне это очень не нравилось.

— Это необходимо для экстренной связи, и обмен номерами уже решён.

— Кем?

— «Полномочным представителем-кредитором».

Она подняла медальон вместе с цепочкой.

— А, вот и он. И что с этой игрушкой для девочек-волшебниц?

— «Полномочный представитель уведомляет Ичиро Сато. Сотрудничай в установлении горячей линии».

— У тебя губы шевелятся, Рёко.

— …

— Ты отлично владеешь чревовещанием. Я поначалу тебе поверил.

— …

Чёрт, полное игнорирование.

— Сато-кун, Сато-кун.

Я понял, что меня зовут.

Оказалось, что справа от меня по диагонали сидела Кобато-сан.

— А? Ты здесь?

— Да. Так само получилось. Приятно познакомиться.

— …Д-да, приятно, — мой голос сорвался. Судьба умело использует кнут и пряник.

Кобато-сан с немного напряжённым лицом обратилась и к чудаку, сидевшему слева от меня.

— И с тобой, Сато-сан, тоже приятно познакомиться.

— …

Кобато-сан была единственной девушкой, которая разговаривала с Рёко. Хотя Рёко ни разу ей не ответила.

— В честь этого нужно всем вместе пойти куда-нибудь развлечься.

Кобато-сан невинно улыбнулась. Даже если это была просто вежливость, это был приятный разговор. Возможно, я впервые в жизни был рад пересадке. Значит, дальше будет кнут. Какая же ужасная трагедия ждёт меня в качестве платы за сладость пряника.

Наказание кнутом было назначено на выходной.

Судьба, которая в последнее время усердно меня мучила, была действительно безжалостна и с блестящей организацией разрушила мой последний рай — личное время в выходной.

Трагедия началась с одного телефонного звонка.

— Сато? Это я, Дори-сен. Не мог бы ты сейчас приехать на вокзал?

— …Неожиданное предложение.

— Сегодняшняя встреча поможет тебе в будущем жить спокойно.

Я, поверив этим сладким речам, оделся в джинсы от Jeans Mate, одежду от Uniqlo и кеды от Converse и поехал на велосипеде на вокзал.

— Учитель? Где вы?

Как только я приехал на площадь, где была назначена встреча, из-за угла на меня набросился мстительный дух с болезненно блестящими глазами, словно из фильма ужасов Такаси Симидзу, но это была Рёко.

— А-а-а-а!

Моё сердце действительно остановилось на несколько секунд. Кардиолог сбежал.

— Ты!..

Страх сменился гневом. Я схватил Рёко за её маленькую голову и начал трясти её из стороны в сторону.

— Гх.

— Ай! — меня снова укусили. — Ты же сама виновата, что напугала!

Когда появилась Рёко, взгляды отдыхающих людей разом устремились на нас. На этот раз я тоже закричал, так что это было особенно заметно.

— Г-где Дори-сен? Мне звонили… почему здесь Рёко?

— Звонил исследователь.

— Ха! Врёшь. Это был голос настоящего Дори-сена!

— «Это любовь, Мужчина. Любовный поиск».

Рёко заговорила голосом, точь-в-точь как у Дори-сена.

— У вас гениальная способность подражать голосам!

— С помощью функции преобразования голоса многоцелевого устройства это легко.

— Да при чём тут машина. Это пародия. Признаю, очень хорошая.

Это была ловушка, чтобы выманить меня.

— Подожди, откуда ты узнала мой номер телефона? Я его не давал.

— Взломала.

— Врёшь.

— Социальный инжиниринг. Позвонила Дори-сену. Получила ответ.

Это же основная техника взлома.

Прекрасный классный руководитель, который легко разглашает личную информацию в наше непростое время.

— Это подло, Рёко. Я обижен. Я отказываюсь от поисков в городе.

— Поскольку Ичиро уклоняется от работы, исследователь продолжает поиски в одиночку. Эффективность крайне низкая. Рекомендация высшего уровня: Ичиро должен немедленно присоединиться к поискам и поддержать мастер-юнит. Я контролирую, я контролирую.

— …Поиски можно вести только в школе, да? А?

— Драконьи терминалы есть и в школе, но они также обнаружены и в городе, так что нельзя.

— А, сейчас ты сказала «нельзя» как человек. Обнаружил прокол в твоей игре. Ха-ха-ха.

— …!

Рёко начала толкать меня плечом. Протест.

— Эй, не толкайся, опасно, ух!

Меня чуть не столкнули в фонтан.

Я оттащил Рёко и снова попытался её убедить.

— Тогда где они в городе? Ты всё время пытаешься идти в людные места. Если у тебя такое продуманное оправдание, то ты, наверное, и эти драконьи терминалы сама сделала и где-то спрятала? Иди прямо туда.

— Ичиро сильно заблуждается. Драконьи терминалы существовали изначально. Их нельзя сделать. Это облик драконов, проживших более тысячи лет и перешедших в устойчивую форму из-за каких-то изменений в окружающей среде. Поэтому их ценность высока…

— Хватит уже этих оправданий… Зевсхейм, Игнайт и всё такое. Это дерьмо.

Как мне освободиться от этой цепи кошмаров?

— В общем, эта твоя мантия… ну, она немного похожа на мешковатое пальто, так что застегнись и притворись обычным человеком.

— «Используемая исследователем магическая маскировка действует не только на людей из мира явлений, но и на различные информационные тела. Высказывание Ичиро Сато не имеет никакой практической ценности, как определяет полномочный представитель».

— …И это твоё чревовещание тоже запрещено.

Медальон тоже был подозрительным предметом. Я засунул его под мантию, чтобы не касаться его.

— И посох спрячь. Твоя тайная мантия всё скроет.

Таким образом, можно было бы притвориться человеком в мешковатой одежде… но не получилось!

Совсем не получилось! Невозможно!

Подозрительно, очень подозрительно. Монстр! Я с самого начала знал, что это невозможно!

— Даже Бугипоп-сэмпай прячет свой костюм под одеждой Spalding! Бери с него пример!

Пока мы так разговаривали, усмешки прохожих не прекращались. Нужно было как можно скорее убежать. От любопытных взглядов, от горьких усмешек, от взглядов свысока, от насмешек, от всех тех чувств, которые я не хотел больше испытывать, и, самое главное, от проклятого прошлого.

Как раз в этот момент у Рёко заурчал живот.

У неё, похоже, были проблемы с режимом, но тело было здоровым и исправно требовало еды в обед.

— Рёко, я думаю, сначала нужно пополнить энергию.

— С этим предложением можно согласиться.

Как высокомерно. Но это был шанс уйти в безлюдное место.

Восточный выход с вокзала был довольно оживлённым из-за универмагов, но если выйти на западный и отойти от вокзала всего на пять минут, то блеск квартала развлечений тут же исчезал. В конце концов, это был наш город. В районе, где должны были строиться дома, было много пустырей, и видимость сразу улучшалась. Людей почти не было.

— Может, магазинчик или что-нибудь ещё.

Только одна маленькая, похожая на контейнер, соба-я стояла у дороги. Такая же, как на вокзале.

Мы с Рёко вошли внутрь.

Супружеская пара лет пятидесяти с удивлением посмотрела на Рёко, но и только. Наверное, они решили, что это какая-то непонятная мода из-за разницы в поколениях.

— Будем есть тихо.

Рёко всё равно не сможет выбрать из меню. Я собирался заказать две порции, как вдруг она указала на блюдо, изображённое на обратной стороне меню. Очень, очень редкое поведение.

— Что это?

— А? Это же просто темпура. О, креветки большие. Дорого, 1200 иен.

— Похоже на дракона.

Похоже?

Креветки, конечно, немного похожи на монстров. Неужели это и есть драконий терминал?

…Не может быть. Две порции этого будут стоить 2400 иен.

Я подумал о содержимом своего кошелька и понял, что у меня больше нет планов на траты. Я почти не покупал развлекательных книг, у меня не было хобби, и на общение с друзьями деньги не уходили.

— …Две порции соба с темпурой.

Вскоре на подносе принесли две порции темпуры. Рёко тут же попыталась схватить её руками, но я остановил её и дал ей палочки.

— Нелогичный инструмент.

— Заткнись. Все старались и научились.

Несмотря на все трудности, Рёко, не обращая внимания на собу, набросилась на креветочную темпуру. В порции было две креветки в центре, а по бокам — темпура из кису, тыквы и шисо. Две креветки тут же исчезли в желудке ведьмы. Она удовлетворённо вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Ты что, никогда не ела креветочную темпуру?

— Еда из мира явлений нелогична…

— Да, да.

С суровостью продюсера, закрывающего непопулярное аниме, я резко прервал разговор.

— Давай лучше есть. Темпура из ки… — чтобы произнести это слово, требовалось немного смелости. — …из кишу тоже вкусная, — конечно, я запнулся.

Несмотря на скромный вид заведения, еда была на удивление вкусной. Соба ручной работы имела упругость, которой никогда не добиться от сухой лапши, сваренной дома, и её можно было есть бесконечно с одним лишь мелко нарезанным луком и кунжутом. Приятно было жевать. Если между делом съесть темпуру, то хрустящая корочка легко ломалась во рту.

Рёко, которая, казалось, не интересовалась ничем, кроме креветок, посмотрела на моё довольное лицо, с неохотой попробовала собу и округлила глаза. Её руки задвигались быстрее.

Даже темпура из шисо была такой вкусной, что с ней можно было съесть целую миску риса. Рёко тоже, как белка, мелко пережёвывая, грызла темпуру. Мило и отвратительно. Если бы я смотрел это по телевизору, то, может, и посмеялся бы.

Повариха принесла два маленьких красных лакированных сосуда. Рёко не упустила их из виду. Она приблизила глаза и начала осматривать сосуды со всех сторон.

— Я только что заметил, что твой стиль поведения похож на стиль того парня из «Хит-энд-ран».

— Я признала необходимость исследовать это вещество.

Воины Иллюзий обладают высокой психической защитой, поэтому слабые уколы не наносят им урона.

— …Это соба-ю. Вода, в которой варили собу.

— Промышленные отходы.

— Тебя сейчас выгонят из заведения, — если бы только её одну, то ладно. — После того, как съешь собу, можешь добавлять её в соус сколько хочешь и пить. Это как чай после еды.

Рёко неосторожно наклонила сосуд и пролила содержимое.

— …! …!

— Дура, — я быстро сделал барьер из салфетки. — Не играй с кипятком, дура!

Повариха с недовольством смотрела на нас.

Мне понравилось это заведение, и я хотел бы прийти сюда ещё, но в следующий раз я приду один.

Во время расчёта я заметил в «Бюро находок» у кассы что-то знакомое. Металлический стержень. Резьба на нём стёрлась, и он был потрёпанным. Где я его видел?

В медкабинете, — в моей голове зажглась лампочка.

— Если нравится, можешь забрать, — сказал хозяин, работая с кассой.

— А, но я его не терял.

— Он давно здесь лежит. Думаю, это игрушка. Бери.

Я с горькой усмешкой собирался положить его обратно в корзину, как вдруг на меня набросилась Рёко. Началась драка.

— Эй! Клиенты! Ай, человек? Призрак? Проклятие?!

Она набросилась на меня, как мстительный дух, так что я хорошо понимаю панику хозяина. Кстати, «Проклятие» — это фильм с мрачным сюжетом о том, как проклятие бесконечно копируется. Режиссёр — Такаси Симидзу.

— Ай-ай-ай! Полицию, полицию вызывай!

— Нельзя! Проклятие распространится! Как дух госпожи Мамии из фильма «Милый дом», нужно успокоить его чувствами… «успокоить чувствами»!

Хозяин — фанат фильмов ужасов?

— Да что ты такое, чёрт побери! — я тоже разозлился и закричал.

— А-а-а-а-а!

Она всегда была сумасшедшей, но сегодня — на полную катушку. Словно «пробуждение».

Загадочные главные герои и героини обычно впадают в ярость в трудных ситуациях и пробуждаются. И уничтожают врагов. Золотой стандарт для развития сюжета. Но когда это происходит в реальном мире, это выглядит так нелепо.

Рёко вырвала у меня из рук стержень, ударилась плечом о дверь, так что стекло зазвенело, и убежала.

Успокоившийся хозяин (подозрения в том, что она призрак, похоже, развеялись) сказал, отдавая сдачу:

— …Вам сюда больше нельзя.

— …Да.

Я бросился вдогонку за Рёко и набросился на неё.

— Злая ведьма! Хочешь, чтобы я тебя проклял!

Я не собирался её бить, но мне нужно было вернуть стержень. Началась ожесточённая борьба.

— Н-н-н-н!

— Н-г-г-г-г!

Мы вцепились друг другу в щёки и волосы — развернулась настоящая уличная драка. На тихой, новой дорожке, проложенной через пустырь, наша битва была такой же жалкой, без всяких там приёмов вроде «Сто какой-то стиль: Удар тьмы».

Ну да, извините, что это не крутая боевая сцена в стиле лайт-новеллы.

В проезжающем мимо спортивном автомобиле, издававшем низкие басы, сидела яркая пара, которая, указывая на нас пальцами, каталась со смеху.

Водитель крикнул из окна:

— Держись, отаку!

Чтоб ты в аварию попал.

Когда я с Рёко, я, похоже, тоже выгляжу как отаку. Дебют в старшей школе — коту под хвост.

Вскоре мы оба выдохлись, и драка закончилась ничьей. Мы прислонились к столбам, ограждающим пустырь, и превратились в существ, которые только и делают, что дышат. Стержень я так и не вернул.

— Ну, ну. Как же это бесит. Что это за стержень?

— Драконий терминал.

— Что?

Этот стержень? Это? То, что мы так отчаянно искали?

— Дай-ка посмотреть.

— …Ты заберёшь, так что нет.

— Не заберу, верну, покажи. Мы же друзья.

Слово «друзья», похоже, подействовало, и Рёко протянула мне стержень.

Драконий терминал. Если так сказать, то он и правда был похож на дракона. Не на западного, а скорее на восточного, змееподобного. На червя или что-то в этом роде. Крыльев, похоже, не было.

Информация Рёко о том, что он есть и в школе, и в городе, оказалась верной.

— Вот.

Драконий терминал был бережно убран в отсек посоха.

Непонятно. То, что труп дракона — это ложь, но то, что он существует, — это удивительно. И что значит, что их несколько? Сколько их всего?

Ключ должен был быть в медкабинете.

На следующий день в обеденный перерыв я пошёл в медкабинет.

Медсестра с пышными светлыми короткими волосами сидела, вытянув носки в диетической позе, и, запивая желе из конняку водой Contrex, которую любят работающие женщины, увлечённо читала «Сказание о стране цветных облаков». Я подавил подступающее раздражение. Взрослая женщина… нет, я где-то в интернете читал, что «Сказание о стране цветных облаков» читают и женщины постарше. Проблем нет.

— Что-то не так?

— Нет, сегодня по другому делу.

Я оглядел комнату в поисках того самого предмета.

На столе, в молочно-белой подставке для ручек, он всё ещё был там. Пенал для печати.

— Я хотел бы узнать подробнее об этом металлическом стержне.

— Мальчикам это неинтересно.

— Сейчас интересно. Если можно, я бы хотел его получить.

— Этого я сделать не могу.

— Эм, я сейчас помогаю одной девочке, которая его ищет, так что, честно говоря, дайте.

— Это, по-моему, преступление.

— Что вы такое говорите? — я не имел этого в виду. — Этого не может быть.

Медсестра взяла в руки пенал для печати.

— С этим можно сделать что угодно. Любое желание может сбыться.

— Учитель, вы серьёзно? Вы, учитель, в это верите?

— Конечно. Я верю. В великую силу этого… золотую силу.

— Золотую силу.

Опять какое-то невероятное оправдание.

Оно известно не только Рёко, но и третьим лицам. Она говорила, что это для гадания, так что, наверное, это с этим связано. Может, это дело глубже, чем я думаю?

— Например, ты хочешь денег. Это желание сбудется.

— Не может быть, — это было что-то из области фантастики.

— Например, ты хочешь погубить того человека. Это желание тоже сбудется.

— …Это проклятие.

— Да, нельзя недооценивать силу этого. Если использовать его во зло, кто-нибудь обязательно пострадает.

— Почему вы его не отдаёте? Если это опасно, нужно передать его в соответствующие органы.

С лица медсестры исчезло всякое выражение.

— …Я хочу машину. Я хочу Nissan Bluebird Sylphy.

— А, учитель, вы что, собираетесь… использовать этот драконий терминал?

— Именно! Я собираюсь использовать волшебную палочку. И получить свою Сильфи-чан. Поэтому я тебе её не отдам.

Какой же у неё суровый взгляд, не как у медсестры.

Такое зло скрывалось в таком месте.

— Я не могу этого допустить. Я заберу его. Отдайте.

— Нет. Не отдам.

Она по-детски спрятала его за спину.

— Если школьный работник будет использовать проклятие, об этом напишут в «Му» и «Драгон Мэгэзин».

Сам сказал и сам подумал: «Этого не может быть».

— Во-первых, Сильфи — это как-то по-тёткински… Mark X или что-то в этом роде было бы лучше.

Лицо медсестры тут же стало как у разъярённой жены.

— Вовсе нет! Сильфи-чан — это машина, которая добра к девушкам! Мне понравилось название! Кстати, Сильфи — это дух ветра. Есть ещё Ундина — дух воды, и Дриада — дух леса, и высшие духи, такие как Ифрит, и они помогают эльфам!

— С-Сильфи и её бобовые знания.

Эта женщина точно читала «Летопись войн острова Лодосс».

Кстати, я однажды по ошибке купил «Летопись обороны острова Лодосс» (автор — Сионо Нанами). Это была не та книга, которую я искал, но она была настолько интересной, что у меня из носа потекли сопли. Конечно, это был роман, основанный на исторических событиях, так что никаких духов там не было.

— Не отдам. Не могу отдать, — она, обняв пенал, убежала на кровать.

— Раз уж вы так откровенны, я тоже не могу игнорировать свой долг гражданина Японии. Конфискую.

Я набросился на медсестру. Пока мы боролись, моё лицо уткнулось в её грудь, и я вдохнул полной грудью запах женских духов из-под её рубашки. Мой мозг наполнился розовыми импульсами, но я силой воли сосредоточился на цели.

— Отдайте!

— Ни за что!

— Учитель, я хочу пропустить уроки и поспать, одолжите кровать! — ворвавшаяся в комнату девушка-второгодка с яркими волосами, увидев нас, борющихся на кровати, воскликнула: «Ух ты, как в мобильном романе! Экстренный выпуск!» — и убежала по коридору.

— Есть!

— Ах, забрал.

Воспользовавшись минутным замешательством, я выхватил пенал и спрыгнул с кровати.

— Знаешь, мне кажется, ты ошибаешься.

— Так, что тут у нас… а, что?

В пенале лежала настоящая печать.

— Видишь? Ошибка, да? Это моя настоящая личная печать.

— А тот стержень, который я видел раньше?

— Просто пенал был похож, а это другое. Я же говорила. Кстати, я покупаю новую машину. Сильфи. Для договора нужна личная печать, вот я и принесла.

— А разговоры о проклятии? О золотой силе? О том, что если использовать во зло, кто-то пострадает?

— Проклятие — это неоспоримая доказательная сила личной печати. Золотая сила — это юридическая сила денежных договоров. Использование во зло — это личная печать, так что если её использовать в преступных целях, будет плохо.

— Как же сложно вас понять, учитель! Тогда где тот стержень?

— Я отдала его одной ученице.

— Почему? Кому?

— Это такое гадание. Я отдала его девочке, которой он был нужен. Она первогодка, так что я ещё не запомнила её имя.

Он попал в руки какой-то первогодки. Настроение стало мрачным.

— У вас нет ещё такого же?

— Я не знаю подробностей. Но, похоже, в этом городе давно существует гадание с его использованием.

Так вот оно что, Рёко связала свою фантазию с популярным гаданием. Становится понятнее.

— Ты хотел погадать?

— Не то чтобы, но есть причины.

— Какие?

Я не мог же я объяснить: «Девочка, которая так хочет стать героем из манги или романа, сражающимся за кулисами повседневности, что поверила, что она ведьма, заинтересовалась этим». С неопределённой улыбкой я вышел из медкабинета.

На последнем классном часе, как всегда, Дори-сен пришёл с широкой улыбкой.

В последнее время я начал понимать, что эта улыбка — натянутая или что-то в этом роде. Очень редко исходящая от Дори-сена сильная аура говорила мне правду.

Количество ауры примерно пропорционально силе личности.

Сила личности — это слово, обозначающее человечность человека.

Например, если у человека высокая сила личности, то даже если его обвинят в убийстве с горой улик, он сможет продолжать говорить: «Я не знаю. Я правда не знаю. Хм, не понимаю». Это сильная воля, позволяющая скрывать свои истинные чувства в трудных ситуациях, и (в некотором смысле) благородный дух, не связанный этикой. Поэтому обладатели высокой силы личности никогда не раскрывают своих истинных чувств. Как Дори-сен.

То же слово использовал и тренер по футболу Ямамото, но с другим оттенком.

Дори-сен, обладающий властью, как и ожидалось, имел высокую силу личности. Для политической деятельности сила личности необходима.

— На этом всё. Всем до свидания.

После команды «встать, поклониться» нужно было немедленно выбегать из класса. Иначе Воины Иллюзий снова начнут беспокоиться о мировом кризисе. И, как обычно, соберутся вокруг меня.

На переменах я выходил из класса, в обеденный перерыв убегал в столовую или библиотеку, а после уроков сразу же шёл домью — так в последнее время мне удавалось проводить дни в мире. Только утром ничего не поделаешь.

Друзей у меня не было, поэтому убить время в обеденный перерыв было непросто, но в последнее время у меня появилось занятие.

Сегодня я тоже собирался благополучно уйти. Но Дори-сен сказал:

— А, две Сато, останьтесь. Дежурный, командуй.

— …Что вам?

После того, как все разошлись, я и Рёко подошли к нему.

Поскольку я остался, около половины класса тоже сидели на своих местах и ждали. Ждали меня. Я стал популярным, но мне от этого совсем не радостно. Если я не выбегу из передней двери сразу после того, как Дори-сен закончит говорить, меня поймают — я это чувствовал.

— В последнее время, Сато, ты, похоже, плохо общаешься.

— А? С кем?

— С девушкой Сато и другими друзьями.

— ДРУГИМИ ДРУЗЬЯМИ? — я повторил, чтобы понять. — Другими друзьями? У меня такие были? В моём телефоне зарегистрированы только вы и Рёко.

— О, ты и девушку Сато зарегистрировал. Хорошо, хорошо. Но два контакта — это слишком мало. Как насчёт того, чтобы увеличить это число ещё на четырнадцать, Мужчина?

— Хи-хи!

Я думаю, это был жуткий смех. Четырнадцать. Для меня сейчас это число было гораздо более зловещим, чем число дьявола 666.

— Категорически отказываюсь. Я бы скорее уменьшил.

— Вы же товарищи по группе Сато. Ничего страшного.

— Эта группа — просто мусорная корзина класса.

— Ха-ха-ха, мусорная корзина — это жестоко.

— Они вообще не собираются общаться с одноклассниками, так что это их собственная вина.

Они просто хотят похвастаться своими выдуманными историями перед теми, кто их поймёт.

Они думают, что это круто. Они думают, что вести себя как воин из другого мира — это то же самое, что носить модную одежду. Детское, искажённое желание выделиться.

— Не собираешься дружить?

— Да, — я сказал это твёрдо, чтобы и те, кто сидел сзади, услышали.

— Вот как, — очки Дори-сена запотели. — Мужчина Сато, знаешь такую пословицу? Гнилое яблоко нужно выбрасывать.

— Слышал.

— На самом деле, в нашем классе есть ученик, которого подозревают в непристойном поведении в медкабинете.

Я вздрогнул.

— Говорят, это была страстная сцена, как в мобильном романе.

— …

— Если такой ученик есть, то, конечно, отстранения от занятий ему не избежать. И если немного надавить, то и отчислить будет несложно. О, что с тобой, Сато? У тебя плохой цвет лица.

— …Эм, меня что, шантажируют? — мой голос дрогнул.

— Нет. Это просто злоупотребление властью. Ха-ха-ха-ха.

— А, вот оно что… ха-ха… шутки у вас жестокие… ха-ха-ха.

Я чувствовал, как аура Дори-сена растёт. Благодаря тому, что меня много издевались, я научился читать атмосферу. Название способности — «Читающий воздух». Если захотеть, можно даже измерить. Сейчас аура Дори-сена была около 120 Hu (единица — человек). У обычного взрослого мужчины сила личности — 30-40 Hu, так что у Дори-сена она в несколько раз выше.

— Ты ведь не будешь убегать и будешь общаться с девушкой Сато и остальными?

— …Да.

Тут же сзади ко мне потянулись бесчисленные руки и затащили меня в толпу. Эту сцену, напоминающую фильм о зомби, только Дори-сен наблюдал с улыбкой с лучшего места в первом ряду.

И мои послеурочные часы… были изнасилованы фантазией.

Когда звенел звонок на перемену, я тут же вставал и выходил в коридор.

Этого я не уступлю, даже если меня будут шантажировать. Расследование гадания связано и с делом Рёко.

К счастью, сегодня мне удалось сбежать. Я приступил к самостоятельному расследованию.

Первогодки были разделены на пять классов, от «А» до «Е». Я дошёл до класса «Е», который находился в противоположном конце от класса «А». Я хотел поговорить с девушками, которые там болтали.

Ну как, а? Я, бывший изгой (сейчас просто одиночка), разговариваю с девушками. Похоже на пикап, да? Класс «Е» далеко, так что слухи обо мне туда ещё не дошли. Если повезёт, они будут со мной нормально разговаривать. Даже если откажут, я не сдамся и поговорю с другими девушками. Такой общительности у меня раньше не было. Человек может измениться, если захочет, верно? Хотя я — плохой пример того, что даже изменившись, не всегда можно добиться успеха.

— Эй, я тут расследую одно гадание, ничего не знаешь?

— …Гадание?

Иногда мне отказывали, а иногда отвечали. Я считал, что если ответит одна из пяти, то это уже удача. Если я отточу свои навыки, то, может, и пикапить смогу. Искать девушку вне школы, без всяких проблем. Неплохо, да? Мой энтузиазм рос.

— Что-то вроде серебряного металлического стержня, не знаешь?

— Стержень? Не знаю.

— Говорят, он в пенале для печати.

— Не знаю.

Даже если разговор завязывался, чаще всего он заканчивался ничем.

Моя дурная слава ещё не дошла до классов «D» и «E», а вот в классе «C» на меня уже начинали показывать пальцем. С точки зрения сбора информации, эти два класса были лучшими.

— Понятно, прости. Спасибо.

Уже который раз. Если я не найду драконий терминал, я так и останусь игрушкой Рёко. У меня от этого голова болит.

Перемена короткая, всего десять минут. Если я поговорю с несколькими людьми, то время уже выйдет. На этот раз я смогу поговорить ещё с одним человеком. Я огляделся, выбирая, с кем поговорить.

Мне на глаза попалась девушка, которая, как цветок у стены, возилась с телефоном. Я видел её несколько раз. Всегда одна.

— Можно на минутку? — заговорить с ней уже почти не требовало смелости.

— …Со мной?

Она удивилась, но тут же закрыла телефон и повернулась ко мне. На её лице появилось выражение облегчения, может, потому что она хотела чем-то заняться в свободное время.

— Я тут расследую одно гадание, про серебряный стержень.

— Гадание. Серебряный стержень.

— Говорят, это популярно среди девушек. Моя сестра пишет реферат в университете на эту тему, и попросила меня провести исследование в школе.

Я врал напропалую. Моя сила личности, похоже, тоже выросла со времён средней школы.

— Это… — она снова начала возиться с телефоном и показала мне. — Не это?

Я думал, она подключилась к интернету и ищет сайт о гаданиях, но на маленьком экране был так называемый интернет-форум с текстом на чёрном фоне.

— Это подпольный сайт нашей школы. Только что создали.

— У нас тоже был… подпольный сайт.

— Раньше был, но его закрыли за публикацию эротических изображений.

Её голос был оживлённым. Простите за грубое предположение, но, похоже, она была в приподнятом настроении от долгожданного разговора. Мне стало совестно, что я её использую.

Заводить друзей — это нервное дело, но если не получится, то будешь чувствовать себя, как эта девушка.

Стыдно быть одному, наверное, поэтому. Хотя для меня это была текущая школьная реальность, я совершенно не знал, как решать социальные проблемы. Я знал только, что взрослые всегда делают что-то «немного не то». Было бы хорошо, если бы такие сильные ребята, как Такахаши, собрались и решили эту проблему. Но это невозможно.

— Смотри. Это появилось в совершенно не связанном разговоре, да?

Я тут же нашёл такой пост:

«Эй, кто-нибудь пробовал легенду о драконьем гвозде? Говорят, можно проклясть».

— Драконий гвоздь?

— Да. Иногда появляется, — девушка хотела говорить и говорить. — Эм, это что-то вроде местной версии «коккури-сан». Похоже, в каждой школе в этом районе есть такая же легенда, и на подпольных сайтах других школ тоже об этом говорят.

Она проверяет и подпольные сайты других школ. Наверное, ей очень скучно.

— Наше городское гадание.

— И для него нужен драконий гвоздь. Обязательный предмет. Если вкратце…

Драконьих гвоздей несколько, и они либо у кого-то есть, либо спрятаны в разных местах по городу.

Тот, кто хочет погадать, старается достать гвоздь. У гвоздя есть сила исполнять желания, так что достаточно просто его иметь. Никаких сложных ритуалов. Никаких вступительных и ежегодных взносов. В последнее время и проклятия стали удобнее в использовании.

Когда желание исполняется или появляются признаки его исполнения, гвоздь нужно отпустить. Иначе на тебя наложат проклятие. И вот, важный предмет снова оказывается где-то в городе.

— Хм. А когда отпускаешь гвоздь, нет никаких правил? Его не могут просто выбросить?

— Остроумно. Есть. Выбрасывать нельзя, и нужно обязательно оставить его в таком месте, где его когда-нибудь найдёт кто-то другой. И это должно быть в пределах этого города. За пределы выносить нельзя.

— Иначе проклятие?

— Да. Наложат. Получить его легко, но и риск большой.

Это было гадание с плавающим характером. То есть, драконий гвоздь, исполняя желания, циркулировал по городу. Он мог быть либо у кого-то, либо где-то спрятан.

— А где обычно прячут?

— Об этом на форуме почти не пишут. Место, которое уже использовали, больше не используют. Но иногда пишут, что спрятали там-то и там-то.

— Хм-хм-хм, — информация сыпалась, как из рога изобилия. Одинокая девушка — лучшая. Прелесть.

— И гвоздей, говорят, несколько.

— Ого, — вот почему я видел его дважды.

— Если ты расследуешь, то, наверное, хочешь увидеть его вживую, но лучше не лезть, там же проклятие.

— Но если, допустим, желание исполнилось, а место для тайника выбрано неудачно, то его может выбросить кто-то, кто ничего не знает.

— Это тоже путь к проклятию. Поэтому в последнее время многие, спрятав, пишут об этом в интернете.

— Понятно. То есть, нужно постоянно следить за сайтом в реальном времени.

— А, но. Если просто посмотреть, — девушка, желая продолжить разговор, выдавала всё больше информации. — Драконий гвоздь — это же вещь, так что он может изнашиваться. В таких случаях, говорят, его нужно отнести в храм.

— И что тогда будет?

— Ну… этого я не знаю. Но раз это дракон, то, может, он, исполнив свою роль, возвращается на небо? Или в храме его чинят или заряжают силой?

— Ха-ха. Понятно.

Может, в этом мире и правда есть что-то удивительное. Я снова, неисправимый, заволновался.

— Кстати, храм знаешь?

— Хм-м-м, — лицо девушки помрачнело. — Прости, сейчас не знаю.

— Сейчас — значит, потом можешь и узнать?

Девушка задумалась. Прозвенел предварительный звонок. У нас даже на перемене за минуту до конца звенит предварительный звонок.

— …Может, и узнаю. Я постоянно проверяю подпольный сайт.

Я сложил руки и поклонился.

— Пожалуйста. Если узнаешь, скажи мне.

— Хорошо. Как связаться?

— Можно на мой мобильный?

— Да. Давай обменяемся.

Смотри, вот он. Вот он, чистый процесс обмена номерами. Ура.

Я поблагодарил её и вернулся в класс.

Расследование шло успешно. Но в самом неожиданном месте назревала другая проблема. Как раз в моё отсутствие.

Когда я взялся за ручку двери класса, из комнаты донёсся пронзительный крик, от которого я похолодел.

Кто-то кричал. Знакомый страх. Класс иногда становится очень жестоким местом. Различные злые намерения могут в одночасье изменить привычную жизнь. В некотором смысле, это реальный иной мир, вырезанный человеческими сердцами.

Если я открою дверь, я стану участником. Хочется убежать. Я всерьёз подумывал подождать здесь, пока не придёт учитель, и дождаться его слов: «Сато, быстро входи». Потому что это было лучшее решение, которое можно было придумать.

Но, странно…

Даже через дверь я чувствовал что-то не то.

Это было не просто издевательство. И не ссора. Крики сливались, и я не мог разобрать слов. Было ясно, что там беспорядок, но я не мог представить себе картину. Если я войду, я уже не смогу притвориться, что ничего не знаю. Это точно была проблема, связанная с Воинами Иллюзий. Нужно было игнорировать. Рекомендуется ждать учителя.

Я так и думал, но моё сердце и тело, словно разделившись, поступили наоборот. Дверь открылась. Я удивился, подумав, что это автоматическая дверь, но открывала её моя собственная рука. Удивительное предательство.

Смешанная аура множества людей, словно порыв ветра, обрушилась на меня.

Там был взрыв эмоций. Ученики первого «А» разделились на два лагеря и стояли друг против друга, разделённые невидимой стеной. Сидящих почти не было. Несколько парт были опрокинуты, стулья валялись. Человек, стоявший с самого края, посмотрел на меня. Это был Каваи.

— Каваи, что это?

— …Не знаю.

Из уст Каваи вырвались лишь останки нашей потерянной дружбы. Я уже не расстраивался. Я решил разобраться в ситуации сам.

В центре спора стояла Рёко. Пока все вокруг шумели, она одна отрешённо смотрела в потолок. Когда я заметил, что её одежда немного в беспорядке, меня охватило непонятное чувство. Волосы были растрёпаны, её хвалёный посох был сломан пополам.

Рёко была зажата между Воинами Иллюзий и обычными учениками.

— Я же говорю, отвратительно! Говори понятно!

Пронзительный крик принадлежал Юмине Ошиме. Она была так зла, что это было не похоже на её обычное спокойное поведение. Рядом с Ошимой стоял Ямамото и, не скрывая гнева, повторял: «Ты что, издеваешься? Ты что, насмехаешься?».

Из лагеря обычных учеников кричали только эти двое. Такахаши тоже был в центре, но стоял с надутым лицом и молчал.

Напротив троицы аристократов собрались Воины Иллюзий.

Как вы знаете, у них нет сил противостоять обычным людям. Они молча стояли, и их взгляды блуждали. Странное зрелище. Единственной, кто стоял рядом с Рёко, была фехтовальщица с повязкой на глазу, Ода. Но и она не то чтобы возражала. Ода, которая со мной вела себя строго, как настоящий воин, была совершенно неспособна общаться с обычными людьми. Со слезами на глазах она принимала на себя все оскорбления от Ошимы и её компании. Каждый раз, когда она тонким голосом пыталась сказать: «Я», «Не виновата», «Это вы», уголки глаз Ошимы поднимались.

— Я же говорю, говори нормально! «Я» — это что за шутки, серьёзно!

Так вот оно что. Подробности были неясны, но я смутно понял, что происходит.

— Сато-кун! — ко мне подбежала Кобато-сан с бледным лицом. — Всё запуталось.

— Что послужило толчком?

— Сначала Юмин сделала ей замечание, что она не в форме, а Сато-сан её проигнорировала. Когда она попыталась отобрать у неё посох, Сато-сан очень сильно разозлилась…

В посохе сейчас находился драконий терминал. Если бы я сделал то же самое, Рёко, скорее всего, отреагировала бы так же бурно.

— И Ошима разозлилась.

— Да. И начала придираться к тому, что она не в форме, не хочет нормально разговаривать, и всё такое… не только к Сато-сан, а уже ко всем… потом вмешалась Ода-сан, и тогда Ямамото-кун внезапно разозлился…

Наверное, это была просто мелкая придирка.

Аристократы, зная своё положение, разговаривают с большинством людей свысока. Тот, кто не подчиняется, уже одним этим становится объектом осуждения. А уж поведение Рёко и её компании было вызывающим донельзя. Конфликт был неизбежен, это был закономерный итог. Если бы только я был там.

— Сними повязку, — сказала Ошима с максимальным давлением.

— …Не могу.

— Почему? Ты же видишь?

— …Это… печать…

— А? Что? Ты это говоришь, потому что дура? Или ты нас за дураков держишь?

Ода потеряла дар речи и могла только опустить голову.

— Эй, Ода, смотри сюда. Что ты глаза отводишь? Я же приказал тебе снять повязку.

Ямамото перешёл в атаку. Для девушки такое давление, наверное, было тяжело. С опущенной головы Оды беззвучно падали капли. Конечно, и из-под повязки тоже.

— Не игнорируй меня, тварь!

— …

— Сними, говорю!

— …

— …Сними.

Голос Ямамото стал низким и холодным. Если слишком сильно замахнуться кулаком, то придётся ударить. То же самое и с кулаком чувств. Ударит ли Ямамото девушку? Но даже если и ударит, что с того?

Я считался лидером отряда Воинов Иллюзий. Это была роль, которую мне навязал Дори-сен. Работа тяжелее, чем у старосты. Я и так присматривал за Рёко, которая мне даже не подруга. Я и так достаточно жертвовал своим личным временем.

Поэтому у меня не было никакой обязанности помогать, и я не хотел лезть под кулаки разъярённого Ямамото. Это была ситуация, когда можно было всё проигнорировать. Ведь я изначально не любил таких, как они.

— Вы оба, прекратите злиться.

Кобато-сан отошла от меня и сказала срывающимся голосом.

— …Кобато, это не твоё дело. Отойди. Я ещё не успокоилась.

— Но…

— Ты не на моей стороне, Коба? Аки же отошла? И те, у кого нет к нам претензий, тоже отошли? Ты этого не видишь?

— Я отошла, — беззаботно подняла руку Аки Имавано. Она вообще сидела на своём месте.

Кобато-сан не могла найти слов. Ошима ласково сказала ей:

— Я же не издеваюсь. Я просто сделала замечание, что она не в форме. А они просто не хотят раскаиваться. Тебе не о чем беспокоиться, Коба. Иди к Аки. Можешь сесть на моё место.

Кобато-сан, похоже, была довольно любима Ошимой. Её дружелюбно убедили, и она, не в силах возразить, опустила плечи. Ошима обратилась к противоположной стороне:

— В общем, вы, ребята, снимите всё, что нарушает школьные правила, и всё, что вы принесли. Несправедливо же, что только вы ходите в чём хотите.

Воины молчали. Сражайтесь же.

— Сначала ты, Ода. Сними повязку.

Ода замерла. Где же её «Шестой небесный демонический меч стиля Ода»?

— …Ода-сан, я тоже думаю, что лучше снять.

Такахаши, решив, что не сможет угодить всем, начал поддерживать Ямамото.

— Я её выкину, — Ямамото схватил Оду за хвост и поднял её лицо. Увидев заплаканное лицо, Ямамото рассмеялся. — Что плачешь? Дура.

Его рука потянулась к повязке. Ода издала пронзительный крик.

— Прекрати, Ямамото-кун! — наконец-то один из Воинов Иллюзий встал. Это был Киношита в белом. — Применять силу к девушке — это не по-мужски! По моему пророчеству, причина этого спора выходит за пределы измерений…

На словах «выходит за пределы измерений» у меня похолодело в спине. Вот поэтому. Поэтому я не могу им сочувствовать. Ошима мне не нравилась, но её требование было справедливым. Виноваты те, кто приходит в косплее. Я не какой-то там крутой адвокат, который может невозможное сделать возможным. Скорее, наоборот. Я — враг Воинов Иллюзий.

Это не было каким-то там цундэрэ-высказыванием. Это была правда.

Я ненавижу. Незрелое желание выделиться, незрелый дух, неосторожные высказывания. Глупую беззащитность.

Все старались стать «обычными». Тем, кто отказался от усилий, кто заразился дешёвым героизмом, нет спасения. Пусть их изгонят.

Поэтому, когда Ямамото ударил Киношиту в живот, я не почувствовал ни капли сочувствия. Человек, который однажды будет править мировым советом, жалко застонал и скорчился. То, что и воины равны перед насилием, было даже приятно. Футбольная нога ударила его в бок, и Киношита, как черепаха, перевернулся на бок.

Тихое «Так ему и надо» Озаки-сан прозвучало на удивление громко.

— Так, один слабак сдался.

Он снова потянулся к Оде. Ямамото, как и ожидалось, был из тех, кто применяет силу. Ода в страхе сжалась. Так и надо. Где-то внутри я почувствовал облегчение. Лучше прекратить бесполезное сопротивление, не провоцировать Ямамото и поскорее закончить. По опыту я знал, что любое издевательство заканчивается, когда тебя раздевают догола, если ты не сопротивляешься. Если они хотели быть воинами, то пусть собираются дома. Можно же и по почте общаться.

Рука Ямамото потянулась к беспомощной Оде. Увидев, как Киношита был повержен двумя ударами, никто из Воинов Иллюзий уже не мог встать. Никто не собирался помогать. И я тоже не собирался.

— Ай!

Крик принадлежал Ямамото. Он, схватившись за ушибленную руку, отступил на несколько шагов.

Герой, спасший Оду, — это была Рёко.

Сломанный посох, его наконечник был куском металла и мог служить отличным оружием. Именно он и сбил руку Ямамото. Рёко сказала своим обычным тоном:

— …Перезагрузка завершена.

Я, наверное, ещё ребёнок, и иногда не могу справиться с непонятными чувствами. Например, мурашки, которые сейчас пробежали по моему телу, — это был обычный холод от физиологического отвращения… или?..

— Ты… издеваешься? Я тебя убью.

Ямамото взбесился. Рёко, скорее всего, ударят. Сможет ли она, такая маленькая, выдержать мужское насилие? Вряд ли она останется невредимой.

Я задал Кобато-сан, которая вернулась поближе, последний, ненужный вопрос:

— Что сначала сделали с Рёко?

— Одежду, мантию пытались снять… она начала сопротивляться… Ямамото-кун разозлился, схватил её за волосы, сломал посох…

Ах, вот оно что. Причина для защиты. Полное доказательство, дурак Ямамото.

— Я не люблю цундэрэ.

— А?

Я протиснулся между людьми и встал между Ямамото и Рёко. Я толкнул Ямамото, чтобы вызвать у него неприязнь. Он, не привыкший к нападениям, ошеломлённо посмотрел на меня.

— …Ты, Сато! Что? А? Хочешь драться? Двое на одного, а?!

Ямамото тут же схватил меня за грудки. Когда тебя так близко запугивают, хорошо видна сила издевательства. Ямамото был очень худым. Силы у него, похоже, было немного. В моём личном рейтинге он был бы где-то на десятом месте. Жалко, что у меня большой опыт и высокая устойчивость к побоям.

Я холодно сказал в лицо побагровевшему Ямамото:

— Слабак — это ты. Знай своё место.

— …?

Какая химическая реакция произошла в мозгу Ямамото? Его лицо исказилось. Лицо человека, потерявшего контроль, который не мог понять, смеётся он или злится.

Я был в отличном настроении. Я сказал то, чего не мог сказать в средней школе. Хочу сказать ещё.

— Сейчас, ты…

Я ещё раз надавил на приближающееся лицо.

— У тебя изо рта воняет, Ямамото.

И вот, я получил удар в живот от Ямамото. Не в солнечное сплетение, и я был напряжён, так что было больно, но терпимо. Дыхание перехватило, но если быть готовым, то боль не выходит за рамки воображаемого. Но говорить я уже не мог, поэтому повернулся к Ямамото и улыбнулся самой широкой улыбкой в этом году (правда, это была усмешка).

— Т-ты!..

Он кричал так, что уже было непонятно, что он говорит, и ударил меня по лицу. Давно забытое ощущение, щека онемела. Когда тебя бьют, самое страшное — это на самом деле ожидание удара. Во время самого избиения, даже если больно, часто бывает легче, потому что разум отключается.

Ямамото наносил размашистые удары один за другим. Несколько я пропустил, но потом привык и смог уклоняться или блокировать некоторые. Ямамото, хрипя, бил, а я спокойно принимал удары. Что это, он совсем не умеет драться. От удара по лицу даже зубы не выбил, так что и десятое место ему под вопросом.

Ну что ж, что делать? По правилам, нужно ждать учителя, но было бы интересно и ответить один раз. Но если это будет обоюдная драка, то будет плохо. Я рассчитал момент и один раз напал на Ямамото. Я притворился, что падаю, согнул колени, оттолкнулся от пола и бросился головой вперёд. То есть, сделал подкат.

Удар головой получился ниже, чем я ожидал, и пришёлся Ямамото в живот. В шею пришёлся сильный удар, но я почувствовал, что попал в корпус. Я услышал у уха хриплый крик из лёгких. Тело Ямамото отлетело назад и ударилось о стену под доской. Поскольку он как раз шёл вперёд, удар получился довольно чистым. Я тут же скорчился, притворяясь, что умираю.

Ямамото перешагнул через меня и начал бить меня по спине. Но силы в ударах уже не было. Это были слабые удары. Я усмехнулся, скорчившись.

Дальше можно было и просто принимать удары. Скоро должен был прийти учитель.

— Что вы делаете! Прекратите!

Вот и учитель. Спасибо за беспокойство. Извините за неудобства.

— Яма, дурак, прекрати! — Такахаши схватил Ямамото в захват.

— Это ужасно… эй, ты в сознании? Эй, позовите медсестру. А ты иди в кабинет для воспитательных бесед. Кто-нибудь, позовите Дори-сена!

Прекрасное развитие событий. Я почувствовал, что окупил все свои предыдущие несчастья.

— Что это такое…

Хриплый голос Юмины Ошимы сейчас звучал для меня как приятная музыка.

В тот же день Ямамото отстранили от занятий, а меня после медкабинета отвезли к врачу. Сказали, что у меня много ушибов, но серьёзных травм нет. Но родители, которые приехали за мной, начали плакать, говоря: «Ты же ни в чём не виноват», и мне было очень неловко.

На всякий случай я взял один день отгула.

Я провёл его дома, валяясь в постели и смотря интернет, и это было прекрасно.

На следующий день, когда я вышел к столу, семейный совет уже закончился. Родители и сестра. Три серьёзных лица с натянутыми улыбками посмотрели на меня. Отец сказал от имени всех:

— Может, переведёшься в другую школу?

Тон был такой, будто он предлагал мне поиграть в бейсбол.

— Нет, не надо. Я в порядке.

— Ты можешь не терпеть, — сказала мама.

— Если нужно, я быстро всё оформлю.

— У меня нет особого стресса, я в порядке.

Я принялся за приготовленную еду.

— Ичиро, — глаза сестры были неподвижны. — Скажи только, кто это сделал. И адрес.

Это был взгляд, с которым она применяла свои секретные приёмы. Я задрожал.

— Не могу… страшно…

Сестра с шокированным лицом замолчала.

— Ичиро, если будет тяжело, обращайся.

— Да, но…

Все трое постоянно следили за моими действиями, так что я совершенно не чувствовал вкуса завтрака.

Когда ты отдыхаешь один день, а все остальные ходят в школу, возникает странное чувство, и стресс от возвращения в школу увеличивается. А после такого скандала — тем более.

«Какова же моя судьба?» — с этой мыслью я вошёл в класс.

— Доброе утро, — почему-то первой поздоровалась Кобато-сан. С уважением. — С возвращением.

— Д-доброе утро. Но я же отдыхал, так что не устал…

Наверное, из-за вчерашнего, но отряд Воинов Иллюзий не набросился на меня. Вместо обычного события, пока я перекладывал учебники из сумки в парту, Кобато-сан, повернувшись на стуле, ждала. Обычно она после приветствия уходила куда-то.

— Что-то случилось?

— Нет, ничего.

Почему она говорит с уважением? Если это новый вид издевательства, то что мне делать?

— Ты уже слышал о Ямамото-куне?

— Что его отстранили?

— Да.

Что думает Кобато-сан о том, что важного члена её группы отстранили? Может, она на самом деле очень зла и с невинной улыбкой скажет: «Сато-кун, ты похож на кузнечика», и я от шока выпрыгну из окна. Чтобы этого не случилось, я решил на всякий случай извиниться.

— …Прости. Я сожалею.

— А? Почему? Это же Ямамото-кун виноват. Ты не должен сожалеть.

Она удивлённо моргнула, так что, похоже, это была не ложь.

— Да нет, просто политически. Неравенство. Высший класс, низший класс. Я, как Нобита, веду себя нагло. Я не могу толком объяснить, но я думаю, что и я был неправ.

Кобато-сан с сомнением посмотрела на меня и медленно наклонила голову на десять градусов.

— Прости меня. Я должна была остановить, но не смогла ничего сделать.

— Да нет, девушкам лучше так. Если вмешаешься, то часто всё только усложняется, и в худшем случае можешь стать новой мишенью. Лучше наблюдать со стороны, а потом поддержать.

— П-правда? Но когда я просто смотрю, я чувствую себя виноватой и нервничаю.

— Даже если тебя защитят на месте, обида не исчезнет. Но если в группе, которую ты считал враждебной, есть союзник, то можно многое вытерпеть.

— Вот как.

— Опытный человек говорит.

Кобато-сан выглядела так, словно прозрела. Чёрт. Я увлёкся и начал горячо говорить о проблеме издевательств. Нужно быть осторожнее.

— …Сато-кун, вы что, какой-то босс в особой организации?

Я рассмеялся.

— А? Почему?

— Вы популярны, и после того, как вас ударили, вы как ни в чём не бывало.

— Популярен? А? Да? Я? Где? У кого? В каком вымышленном сообществе?

— Мне кажется, около половины класса вас очень любит.

Половина — и я понял, в чём дело.

— …Они, прежде всего, воины, а не люди, так что их можно не считать.

— А, в нашем классе все любят играть в ролевые игры.

Это высказывание заставило меня подумать, что она очень странный человек.

— Я думаю, это уже не просто ролевые игры, и некоторым это, наверное, не нравится. Ямамото из вашей группы ведь тоже так думал.

— Ямамото-кун сильно уронил свой авторитет.

Я впервые услышал, как Кобато-сан говорит о ком-то плохо. Сложные чувства, но я был тронут тем, что она тоже человек. Удовольствие, как будто научил невинного чему-то плохому.

После этого случая ситуация вокруг меня снова изменилась.

Это были не такие кардинальные изменения, как после провала дебюта, а незаметные, но верные.

Во-первых, Такахаши и Ошима стали откровенно меня избегать. Хотя мы и раньше не особо разговаривали, теперь общение свелось к нулю, полный игнор.

Проще говоря, это был бойкот, игнор и пренебрежение. Если бы наш класс не был полон воинов, то, скорее всего, за Такахаши и его компанией последовали бы и остальные. Но поскольку половина класса была обычными учениками, они, хоть и с недоумением, но подчинились Такахаши. То есть, половина класса отвернулась от меня. Ну и что, игнор — это не страшно. В любом случае, когда ты насильно общаешься с людьми, ты по сути одинок.

Но были и те, кто, не обращая внимания на эту атмосферу, продолжал со мной разговаривать. Кобато-сан.

Она стала разговаривать со мной так часто, что это было удивительно. В связи с этим я стал чаще общаться и с сидевшим рядом с ней красивым мальчиком Ито. Он казался тихим среди аристократов, но на самом деле был довольно приятным парнем. Обычный старшеклассник, который любил игры и мангу. Они оба не поддавались влиянию Ошимы и Такахаши. Но я старался не слишком на них полагаться, чтобы не ухудшить их положение. Ну как вам такая забота? Неплохо, да? Ведь моя способность Нэн — это «Читающий воздух».

Итак, воины.

В итоге получилось так, что я, защищая их, встал на линию огня (похоже).

Акашик Киношита стал называть меня своим телохранителем, а герой Андо — начальником. Только Зевс Сузуки по-прежнему называл меня Хьюреем. Как бы они меня ни называли, качество раздражения не менялось.

Ода, тронутая тем, что я её спас, стала вести себя как младшая сестра Рёко. То, что она сменила чёрную повязку на медицинскую, говорило о влиянии инцидента. Она даже оставила свой деревянный меч в школе и стал носить наручи, которые, по её словам, защищают от клинков (такие часто носят женщины-ниндзя в манге). Отказавшись от меча, её самурайский дух ослаб, и у неё появилась новая черта — гомосексуальность. Объект — Рёко. Она называла её «моя госпожа», что было до ужаса нелепо. Ода, похоже, была мне благодарна, но когда я начал издеваться над ней, говоря: «Новая черта, новая черта», она снова меня возненавидела. Поскольку сама Рёко на это не обращала внимания, я решил, что пусть делают, что хотят.

— Ичиро, поиски.

Только Рёко не изменилась. Она таскала меня за собой, и мы каждый день бродили в поисках драконьих терминалов. Каждый день — это труд и стыд, и я уже начал забывать, что такое стыд. Когда на меня показывают пальцем, я ничего не чувствую. Если так пойдёт и дальше, я могу потерять способность чувствовать ауру. Ичиро Сато настоятельно требует от Судьбы скорейшего разрешения ситуации.

В результате сегодня на обед мы ели впятером: мужчина Сато, женщина Сато, Кобато, Ито и Ода. Всё началось со слов Кобато-сан: «Завтра на обед, чтобы подружиться, давайте поедим все вместе».

Мы впятером сдвинули парты в классе.

— …Я-то не против. А вы?

— Что? — спросила Кобато-сан.

— Вы же раньше ели с Ошимой и остальными.

Ошима сидела за одной партой с гяру Имавано и ела свой бенто, но время от времени бросала на нас злобные взгляды. Страшно. Я-то, которому нечего терять, не волновался, но за Кобато-сан и остальных было беспокойно.

— Да, мы часто едим вместе. Но сегодня здесь.

— Ито, а ты не должен есть с Такахаши и остальными? Ямамото же нет, он один.

— Меня звали, но я отказался.

Эти люди — настоящие сокровища. Кто-нибудь, пожалуйста, защитите их.

— Ода-сан, может, принесёшь свою парту? Вчетвером будет тесновато.

— …Я так.

Ода принесла только стул и, прижавшись к Рёко, сжалась. Она могла нормально разговаривать только с такими же Воинами Иллюзий.

— Ух ты, у Сато-куна такой классный бенто!

— Стыдно.

Если попросить маму приготовить бенто, она потратит много времени и денег. Концепция — «бенто, за который не будет стыдно в школе» или «бенто, который не помешает школьной жизни». Он тяжёлый, поэтому обычно я обходился булочкой или ел в столовой. Как я должен был съесть такой тройной бенто?

— Сато-сан, а у вас бенто?

Рёко молча достала из-под мантии несколько упаковок «Видер ин желе» и сложила их на стол. Понятно, это было что-то в духе футуристической еды, которую она так любит.

— Э-это твой обед? — Ито тоже был в шоке.

Даже Ода принесла нормальный бенто, а эта одна идёт своим путём.

— Еда — это пополнение энергии, один из этапов обслуживания углеродной формы жизни. Поэтому пища должна быть в виде пасты, и на самом деле в «Терминальной зоне» пополнение энергии происходит…

— Да-да-да-да! Давайте есть!

Я не мог позволить ей вываливать свои странные истории на гостей.

— Если хочешь, можешь съесть что-нибудь из моего. Бери, что нравится.

Кобато-сан протянула свою маленькую овальную коробочку с бенто. Рёко уставилась на бенто.

— …

— …

Наступила тихая дуэль. В их позах была напряжённость, как в сцене дуэли из фильма Куросавы «Цубаки Сандзюро». Вскоре Рёко приблизила лицо к коробочке. Она ртом схватила маленький гамбургер. Рёко проглотила его, не жуя.

— …Вкусно?

— Исследователь, благодаря биологическому апгрейду, лишён ненужных вкусовых рецепторов, поэтому не может чувствовать вкус.

— Ты это только что придумала? Я думаю, такие вещи обязательно где-нибудь дадут сбой.

— …

Да, игнор. Да, игнор.

— Тебе дали хорошую вещь, так что поблагодари. Отдай ей своё желе.

— У меня будет недостаток энергии.

— Тогда я отдам тебе свой ярус, и ты сможешь отдать ей что-то взамен.

Я всё равно не смогу съесть три яруса. Я отдал один ярус Рёко. Даже один ярус этого перегруженного бенто был достаточен для женского желудка.

— …

Рёко небрежно бросила Кобато-сан одну упаковку «Видер». Какое неуважение.

— Эй! Почему ты всегда так себя ведёшь!

— Ничего, ничего. Сато-кун, всё в порядке. Спасибо, Сато-сан, я возьму.

— Я думал, она удивительная, но она действительно удивительный человек, эта Сато-сан.

— Прости…

Стыдно всегда мне.

— Сато-кун, ты как мама Сато-сан.

Я уже думал о чём-то подобном. Моя улыбка, должно быть, была натянутой.

— Но Сато-кун и Сато-сан — это путает, так что можно я буду называть тебя Рёко-чан?

— Можно, — я разрешил вместо неё.

Рёко почти всех игнорировала, кроме меня.

— Тогда, может, и Сато-куну лучше узнать её имя?

— А, хорошая идея.

— А, моё никчёмное имя?

— Н-не никчёмное… Мужчина и женщина — это как в туалете. Нельзя?

— Да нет, можно. Меня зовут Ичиро.

— О, Ичиро-сенсей. Годовая зарплата — десять миллиардов, ура.

— Ха-ха-ха… я, как мусор, извиняюсь, что ношу то же имя, что и национальный герой.

— Н-не говори так… в общем, я буду называть тебя Ичиро-кун.

— Тогда и я.

Что это за наполненный надеждой, свежий и весёлый разговор? Неужели присутствие двух нормальных людей так всё меняет? И то, что Кобато-сан называет меня по имени. Моя улыбка растягивается до ушей.

— …Развратник, — пробормотала Ода проклятие.

— Эй, я слышал, Ода.

— А, но если Сато-кун не хочет, то не надо.

— Не не хочу. Совсем нет. Это прекрасно.

— Прекрасно, — тихо рассмеялся Ито.

— А у Сато-сан не было прозвища в средней школе?

Естественно, Рёко не говорила, так что я ответил за неё:

— Думаю, «эй» или «ну» — такие междометия подойдут.

— Эй, так нельзя, — Ито затрясся от смеха.

— Хм, для Ичиро достаточно и «развратник».

— Ода, я вызываю тебя на дуэль.

Рёко, не слушая нашего разговора, одна с недовольным видом ела из яруса. Неуклюже орудуя палочками.

С тех пор мы с Кобато-сан и Ито часто обедали вместе.

Мы стали группой.

Даже когда вернулся Ямамото, ничего не изменилось, и аристократический класс стал состоять из четырёх человек. Стена между мной и Такахаши с Ошимой стала ещё выше, но в тот момент меня это совсем не волновало.

Когда всё стабильно, человек теряет бдительность. И получает по заслугам.

Перемены всегда начинаются с мелочей. Всегда и во всём.

Даже в той передаче, которая каждую неделю рассказывает о здоровье и профилактике болезней, постоянно повторяют, как мантру: «Трагедия господина Ёнэтани началась с того, что он проигнорировал маленький сигнал, который подавал его организм».

Я должен был бы внимательнее наблюдать за классом, но из-за того, что все странности воинов всегда сваливались на меня, у меня не было времени на размышления.

Поэтому я заметил поздно.

Перемена номер один.

Вещи, которые я клал в парту сразу после прихода в школу, начали пропадать.

— Рёко, покажи учебник.

Ждать ответа было бессмысленно, поэтому я, сказав это, тут же придвинул её парту.

Учебник был открыт и лежал на стыке парт.

— Потерять снаряжение — это провал для воина.

— Это не снаряжение, и я не воин.

В учебнике Рёко были следы подготовки. Закладки, выделения маркером, записи на полях… судя по учебнику, её можно было принять за отличницу.

— Ты же учишься…

— Знать об этом мире полезно.

— А, ясно, — я был немного шокирован. — Ты забыла его дома?

— Не знаю. Не помню, чтобы забывала.

Перемена номер два.

На физкультуре мы уже некоторое время играли в баскетбол.

Не в матчи, а просто отрабатывали базовые приёмы на площадке. Однажды мне в спину бросили мяч. Сначала я подумал, что это случайность, но за один урок это повторилось трижды. Никаких извинений, и даже было непонятно, кто бросил. Но в направлении, откуда прилетел мяч, всегда был кто-то из компании Такахаши, Ямамото, Каваи, Кобаяши или Сайто.

Перемена номер три.

Как бы я ни отказывался, раз в неделю меня подвергали пытке — тащили в город. С мрачным настроением я переобулся и ждал на улице, но Рёко, которая обычно выбегала первой, на этот раз стояла и смотрела на свой ящик для обуви и не выходила.

— Эй, давай быстрее закончим.

Я вернулся к ящикам и заглянул — косплей-обуви Рёко не было. Я посмотрел на её ноги — она была в сменной обуви.

— Где обувь?

— Неизвестно.

— Ты же сегодня в школу в обуви пришла?

— Пришла.

Рёко тоже была обязана носить в школе сменную обувь.

— …Её что, украли?

— Не могу утверждать, но разумно предположить, что произошла кража.

— Да это же стопроцентная кража.

Даже три маленьких изменения, если они повторяются, становятся уверенностью.

Я смутно догадывался, но раз это было так откровенно, то, похоже, они и не собирались скрываться.

Рёко не двигалась.

— …Не обращай особого внимания. Ты не одна. Всё в порядке.

Да, сейчас мы были лидерами самой большой группы в классе. Вроде как.

Рёко повернула только голову.

— Исследователь прошёл специальную подготовку и настройку для выполнения миссий в одиночку.

— Я знаю. Но не нужно перенапрягаться.

— Перенапряжение… даже в условиях высокой нагрузки…

Я поднял руки, останавливая её.

— Слушай. Я тебе объясню. Обувь нужно носить с собой. В класс. Вещи лучше всего оставлять в шкафчике в раздевалке и забирать на переменах, но ты же не ходишь в кружки. Может, в студсовет вступишь? Там много отаку, они поймут. Не получится… тебя не выберут… нет, но в хозяйственный отдел можно попасть и без выборов… не получится… на собеседовании завалишься.

Проблема Рёко всегда была в самой Рёко.

— Хм.

— Ичиро, проблем нет.

Она говорила своим обычным тоном. Но на этот раз это казалось неестественным.

Даже у Рёко в глубине души должны были быть настоящие чувства.

— Ну, если будет совсем плохо, обращайся, — я тут же добавил, подумав, что был слишком добр. — Лучше, чем если ты будешь копить в себе и устроишь какую-нибудь катастрофу.

— …

— Ч-что?

— Сразу же хочу обратиться.

— А, есть что? Хорошо.

— Исследователю нужен катализатор для магической формулы. Прошу Ичиро предоставить.

— Что, и в такой момент ты выпендриваешься своими историями? Ну, если тебе так хочется, то ладно.

Я был ошарашен, но даже такому человеку, как она, было жалко, что у неё украли обувь. На этот раз я был готов сделать для неё всё, что угодно.

— И что нужно?

— Волосы с нижней части тела.

— Я убью тебя каким-нибудь способом, кроме насилия.

Я впервые в жизни произнёс угрозу убийством.

— Эта угроза убийством была записана полномочным представителем. Это будет вещественным доказательством.

Она протянула мне медальон, как будто это была печать.

— Это же просто игрушка! Там нет функции записи!

— «Я убью тебя каким-нибудь способом, кроме насилия, убью, убью (эхо)».

— Ты отлично подражаешь голосам!

У неё был большой талант к преступлениям.

— Это древний и почтенный катализатор.

— Я ненавижу такие пошлые шутки!

— …Поняла. Катализатор отложим на потом.

— Никогда.

Когда девушка говорит пошлые шутки, я чувствую себя как-то проигравшим.

— И что будем делать, серьёзно? Может, сходить купить? В магазине «всё по сто» можно купить обувь за триста иен…

— Не нужно.

Рёко бросила свою сменную обувь в ящик и собралась выйти на улицу в своих странных чулках (почти босиком).

— Прекрати. Мне больно на это смотреть. Говоря твоим языком, учитывая психологическое воздействие на окружающих, ношение обуви необходимо.

— Ичиро начинает понимать. Как активное тело, принадлежащее «Центральному накопительному органу», его можно признать достигшим уровня коричневого пояса.

— У вас что, система рангов? Это странное оправдание.

— …

— Чёрт! Чёрт!

Когда она меня игнорирует, это действительно бесит. Я же ей сочувствую.

— В общем, давай купим обувь. Когда тебя издеваются, лучше приходить в школу в дешёвой обуви. Не помешает иметь несколько пар, включая запасную. Сколько у тебя денег?

— В долларах?

— …В иенах. Не шути так глупо.

— В иенах вот столько.

Рёко достала из-за пазухи кошелёк в инопланетном стиле.

— Кошелёк, похожий на пульт.

— Это пульт.

Это был пульт.

Когда она его нажала, часть механического посоха открылась, и я подпрыгнул.

— …Я-я испугался.

Я трус, так что не надо так делать.

— Денег вот столько.

Я заглянул в открывшееся пространство. У меня глаза на лоб полезли.

Беспорядочно лежали сотни тысяч.

— Беззащитность!

— Мелочь здесь.

Тот самый кошелёк для монет по-прежнему был встроен.

— Не носи с собой столько денег! Украдут!

— Многое можно решить деньгами.

— Прекрати так говорить. За столько можно купить дюжину пар. Дай тысячу, я схожу куплю.

— Я с тобой.

— Почему?

— Исследование магазина.

— Нет, нет, абсолютно нет. И ноги испачкаешь. Я не хочу такое видеть.

Честно говоря, я не хотел идти с Рёко в свой любимый магазин «всё по сто». «Дойту», «Дайсо» и магазины «всё по сто» были для меня лучшими местами для отдыха. Я обожал дешёвые вещи. И атмосфера, где всё есть, мне тоже нравилась.

Рёко прыгнула на меня сзади. Она обхватила меня руками за шею и ногами за талию. Она обнимала меня. Но не было ни намёка на романтику или настроение. И радости тоже.

— А-а-а-а!

— Так я не испачкаюсь.

— Ты хочешь, чтобы я так шёл? — магазин «всё по сто» был в пешей доступности, но нести её на спине… она была лёгкой. — Ты, похоже, скоро умрёшь…

— Проблем нет. Я преодолела страх смерти.

— Врёшь.

Я и так был в школе известным чудаком. Пусть я опозорюсь по полной. Я пошёл, неся её на спине.

— Кстати, у тебя есть предположения, кто это сделал?

— По наблюдениям исследователя, с высокой вероятностью это кто-то из группы Такахаши, Ямамото, Ито, Ошимы, Имавано или Кобато.

— Хм, ты так это поняла. Я думал, ты не различаешь окружающих. Но Ито и Кобато-сан — это не они. Мы же в последнее время вместе едим.

— Следует рассматривать любую возможность. Если пренебрегать такими усилиями и снижать свои функции, то даже обладатель демонических глаз окажется в опасности.

— Кобато-сан, да, не может быть.

Я представил себе Кобато-сан, которая с лучезарной улыбкой говорит: «Вещи Сато-куна — это и мои вещи, так что я могу их свободно выбрасывать», и мне стало грустно.

— Я думаю, это Ошима или Такахаши.

— Исследователь тоже считает это сужение круга подозреваемых целесообразным.

— Мой учебник, наверное, тоже. Ну, и обувь, но не стоит надеяться, что они вернутся.

— Именно так. Не вернутся.

Рёко достала пульт и направила его на здание школы.

— Я только что отправила сигнал самоуничтожения для сохранения конфиденциальности.

— Врёшь, — я рассмеялся.

Сразу после этого где-то раздался звук, похожий на взрыв петард, и женский крик: «А-а-а-а!».

— …Серьёзно?

— Да.

Она и в обувь что-то подложила.

И этот крик, он был похож на голос Ошимы. Может, она как раз собиралась избавиться от украденной обуви.

— Мне стало жаль Ошиму. Эй, а ты…

— …С-с-с.

Она спала у меня на спине.

— Быстро. Как быстро заснула.

Мгновенный переход в режим ожидания — она и правда была персонажем из механического мира. Но дыхание спящей на моей спине фантазёрки было дыханием обычной девушки её возраста.

Я колебался. Мягкость, которую я чувствовал через тонкую внутреннюю одежду, вызывала в моём мозгу нехорошие фантазии. Но что с того? Кто-то где-то говорил, что старшеклассники — это самые глупые существа на свете.

Конечно, я не поддался. Тот, кто засыпает, когда его из добрых побуждений несут на спине, виновен так же, как и тот, кто засыпает в кинотеатре. Я собирался сбросить её, как само собой разумеющееся, но Рёко, которая, похоже, уже была в глубоком сне, пробормотала во сне:

— М-м… Ичи… ро…

Это был не тот наигранный, машинный голос, которым она обычно говорила.

Это был тихий, срывающийся шёпот, произнесённый по слогам.

Имя, произнесённое с тёплой, живой интонацией, сладким шёпотом. Я хотел бы думать, что это была ошибка.

Удивление следовало за удивлением.

То, что от простого обращения по имени моё сердце так затрепетало.

То, что это произвело на меня более сильное впечатление, чем когда меня называла Кобато-сан.

И самое главное, то, что такая прочная стена фантазий так легко рухнула…

— …Ты слишком беззащитна… чёрт.

Мелкие издевательства продолжались и в отношении меня, и в отношении Рёко.

Кража вещей, броски мячом, откровенные усмешки, плохие слухи. Всё это я уже проходил, и в этом не было ничего нового. Я не особо страдал, а Рёко и вовсе была невозмутима.

Я заставил её оставить большие деньги дома, и теперь, когда она была одета в дешёвые вещи, небольшой ущерб был не страшен.

Однажды случилось вот что.

Я пришёл в школу пораньше и увидел, как Акашик Киношита стирает с доски пошлые надписи. Я сразу догадался, кого они касались, но больше меня удивило поведение Киношиты.

— Эй, не надо этого делать. Тебя втянут.

— Что ты говоришь, Сато! Он каждый день защищает мою жизнь. Такая малость — это ничто.

— Не защищает. Совсем не защищает.

— К тому же, я — тот, кто будет править миром, так что я не могу пройти мимо несправедливости!

— …Ясно.

Доброта — это хорошо, но я почему-то не мог искренне радоваться.

Надписи на доске означали, что атака перешла на новый уровень. Она перестала быть скрытой и стала явной для всех. Это было решение главной группы, которой надоели безрезультатные кражи личных вещей и лёгкие физические контакты.

Я предвидел дальнейшее обострение и хотел принять меры, но я ведь не профессионал в борьбе с издевательствами. Я профессионал в том, чтобы быть объектом издевательств.

Я мог только обратиться к Дори-сену.

Ничего страшного не случится. Я, наверное, был слишком самонадеян.

Пока я так бездействовал, злоба уверенно сжимала кольцо.

На следующее утро стол Рёко был изрисован масляным маркером, как ухо Хоичи.

— Ужасно.

Я впервые увидел, как Кобато-сан, нечувствительная к злу, проявила гнев.

Это означало, что надписи были действительно ужасными.

Рёко ошеломлённо смотрела на стол и не реагировала. Я подумал, что это её обычное поведение, но что-то было не так.

— Ты в порядке? Хочешь, поменяемся столами? Это временно.

— …Проблем нет. Совсем…

Её немного отличающееся от обычного поведение заставило меня похолодеть. Даже я не знал, где у неё предел. Рёко не показывала свою слабость постепенно.

— Проблемы есть. Это нужно вынести на классное собрание.

— …Хм. Не знаю.

Нет ничего унизительнее, чем когда твои издевательства выносят на обсуждение. К тому же, это решает проблему лишь поверхностно.

— Ичиро-кун, ты холодный. Ведь это такие ужасные надписи, такие…

Поскольку Рёко — девушка, большинство надписей были сексуального характера. Вернее, почти все. Некоторые были очень грубыми. Я интуитивно понял, что это сделала девушка. Это была, так сказать, женская злоба.

— …Я не могу этого простить.

Кобато-сан заплакала. Группа виновников — это была группа Такахаши, с которой Кобато-сан была дружна. Похоже, бывшие аристократы этого не замечали. Я не хотел их втягивать.

— Давай хотя бы сотрём водой.

Когда Ито предложил это, я не мог остаться в стороне.

— Это не сотрётся без растворителя, — сказал опытный человек.

— Растворитель. Где-нибудь есть? В кабинете рисования? — спросила Кобато-сан.

— Сходить в ближайший «Дойту»…

— Если модельный подойдёт, я одолжу.

К нам обратился хулиган Йошизава, сидевший справа от Ито. Йошизава бросил мне банку с лаковым растворителем.

— …Спасибо.

С Йошизавой мы с самого начала учёбы были в паре на физкультуре.

Я ненавидел приказ учителя физкультуры: «Разбейтесь на пары». Я считал это узаконенной пыткой. На первой физкультуре в старшей школе я, в качестве меры предосторожности, решил встать в пару с Йошизавой (которого все избегали). У меня был опыт, что с такими типами, если общаться один на один, они ведут себя довольно адекватно. И на самом деле, так и было.

— Прости, тогда я одолжу.

Нужно было сделать это сейчас, пока людей мало. Я передвинул стол к окну и, проветривая, грубо стёр надписи. Рёко не помогала, а с интересом наблюдала рядом.

— Пахнет растворителем, но терпи.

— Проблем нет.

Я поблагодарил Йошизаву и вернул растворитель. Было непривычно общаться с ним вне физкультуры. Но для чего ему этот растворитель? Заметив мой взгляд, Йошизава достал из сумки наполовину коробку с моделью (танка) и показал мне.

— Что, в модельный кружок хочешь?

— Нет, прости, что усомнился.

Так он был в модельном кружке, неожиданно.

— Му-у! Этот запах… остаточный запах «оргонной энергии»! Неужели, монстр?

Герой Андо, войдя в класс, тут же бросился к учительскому столу. Я его проигнорировал.

Затем вошли недружелюбные девушки, такие как Озаки и Огино, и начали жаловаться: «Фу, воняет. Что это?», «Голова болит». Я подавил желание сказать им, что это дело рук их обожаемой Ошимы и её компании, и проигнорировал их.

— …Наверное, уже высохло, можно садиться.

— Тогда сажусь.

— Ты принцесса.

Величие ведьмы рухнуло, как только она села на стул. Рёко коротко вскрикнула и подпрыгнула.

— Что случилось?!

— …У-ух!

Прорычав, как дикий зверь, она пошарила у себя под ягодицами и достала одну кнопку, тщательно закрашенную в цвет фанеры стула.

— …Вот это да.

Это было злобно. Злоба внезапно удвоилась.

На стуле не было никаких надписей. Если подумать, это была довольно нарочитая небрежность. Надписи были приманкой. Нет, они были и приманкой, и атакой одновременно.

Это уже не были лёгкие придирки. Это было похоже на настоящие издевательства. Даже я, который больше всего на свете дорожил собой, почувствовал больше, чем просто раздражение от кнопки.

Но я тут же затормозил.

Циничный голос в моей голове прошептал: «Ну и что, что над Рёко издеваются?».

Помочь? Когда она сама не хочет меняться?

Было очевидно, что то, что Рёко не носит форму, раздражало некоторых девушек, даже с разрешения Дори-сена. Компромисс должна была найти Рёко, это было очевидно. Способ издевательства был злобным, но было ли у меня достаточно веских причин для того, чтобы вести тотальную войну, — это был сложный вопрос.

Я посмотрел на Рёко.

Её большие глаза пристально смотрели на меня. Я вздрогнул. Мне показалось, что она видит меня насквозь.

Её лицо было таким же невозмутимым, как на картинке. Эмоциональная температура отсутствовала. Я до сих пор не знал, что на самом деле думает эта косплей-ведьма. Это не было двусторонним общением. Это был односторонний поток от Рёко и от меня, который не пересекался.

— …Какой ущерб?

— Крайне незначительный.

Может, Рёко хотела, чтобы я её защитил.

Может, она молча взывала ко мне.

Но разве я не забыл?

Я ведь из тех, кто не терпит инакомыслия.

Я — слабак, который хочет притворяться обычным и защищать себя.

Не воин. Я не сражаюсь. Я убегаю, убегаю и спасаюсь. Я изо всех сил стараюсь, и только тогда у меня это получается. И силы личности у меня нет. Например, я не злился на то, что Озаки-сан изменила своё отношение. Потому что я с ней согласен. Никто не хочет сидеть рядом с отвратительным человеком.

Поэтому, с одной стороны, я был возмущён тем, что это было слишком жестоко, но с другой стороны, я считал это неизбежным.

— Что случилось?

Кобато-сан и остальные вернулись, промыв тряпки.

Я колебался, говорить ли им. Я отвёл взгляд от лица Рёко и устремил его в пространство, где не было ничьих взглядов. Я спрятал кнопку в ладони.

— Да так, ничего.

Да, она ведь ведьма из другого мира, которая не обращает внимания на человеческие ссоры.

— Доброе утро. Садитесь, пожалуйста.

Пришёл Дори-сен, безумное существо в розовом кардигане. Ученики, болтавшие, разом вернулись на свои места.

— Сажусь.

Я обратился ко всем и ни к кому. Рёко, поглаживая поверхность стула, тихо села.

Я почему-то не мог посмотреть на её лицо. Хотя я и знал, что оно будет невозмутимым, без гнева и разочарования.

Пока уроки шли своим чередом, Рёко вышла на перемене после третьего урока.

Даже такая воительница, как Рёко, не могла обмануть физиологию. В такие моменты она действовала в одиночку, не таская меня за собой, так что всё было понятно.

Поэтому я совершенно не беспокоился и не волновался.

Даже когда начался четвёртый урок, она не вернулась.

— Женщина Сато! …опять её нет. Чёрт, почему такая ученица остаётся без наказания. Эй, мужчина, ты сегодня не должен за ней присматривать?

Последние слова были почти сарказмом.

— Но она часто отсутствует… хм? Озаки, Эномото и Огино были на предыдущем уроке? Эй, где они сейчас?

— Думаю, в туалете.

Ошима ответила без запинки. В уголке моего сознания прозвенел тревожный звонок. Лучше бы я был тупым. Я ненавидел себя за то, что замечал такие вещи. Идти или не идти? Сомнения не развеялись, но я должен был проверить. «Это работа», — сказал я себе.

— Учитель, простите. У меня внезапно живот заболел.

— Из какого ты века?

— Простите.

Я вышел из класса. Услышав за спиной «а, эй», я направился прямо в женский туалет.

По пути я столкнулся с тремя девушками, которые, хихикая, возвращались в класс. Смех резко оборвался. Озаки и её подруги посмотрели на меня, как на инопланетянина. Неприятно.

Я не стал смотреть на них в ответ, а с невозмутимым видом вошёл в мужской туалет.

Я не стал справлять нужду, а дождался, пока троица исчезнет из коридора, и снова вошёл в женский туалет. Несмотря на то, что меня никто не видел, это был напряжённый момент.

В пустом женском туалете оставался сладкий запах, отличный от мужского, и ощущение чьего-то присутствия.

Было три кабинки. Две передние были пусты. Последняя была заперта так, что её нельзя было открыть — в ручку была вставлена швабра. Её нельзя было открыть изнутри.

Я убрал швабру и открыл дверь — внутри был свёрнутый синий плед. Я подумал, что это он, но это была Рёко, свернувшаяся калачиком на унитазе и закутанная в мантию.

На неё сверху бросили мусорное ведро, и её хвалёная мантия была вся в мусоре. К тому же, её, похоже, облили водой, и она была вся мокрая.

У меня в желудке всё перевернулось. Плохая привычка. Люди сразу хотят стать героями. Но для Рёко такие общепринятые ценности не имели никакого значения… по крайней мере, так должно было быть.

— Рёко.

Мантия соскользнула, и показалось лицо Рёко. Как всегда, без выражения. Оно казалось бледным, но, наверное, это мне показалось.

— Ну вот, доигралась.

Если подумать, то это, наверное, был первый раз, когда на неё напали напрямую.

— Заперли и сверху атаковали предметами. Классика. Так и лица не видно.

То, что это были Озаки и её подруги, было неожиданно. Всё-таки влияние аристократов велико. Даже в классе, где, если не считать Воинов Иллюзий, не хватало учеников, сработал механизм издевательств в минимальном масштабе.

— В таком виде на урок не вернёшься.

Она сидела на унитазе, обхватив колени, и смотрела на меня. Она была слабой, как ребёнок, закутанный в плед.

— Может, сегодня прогуляем и пойдём на поиски? Хотя я бы предпочёл, чтобы ты просто пошла домой.

Рёко резко вскочила. Она бросилась мне на грудь. С такой силой, что чуть не сбила меня с ног, она прижалась ко мне головой. Когда мокрая мышь прижимается к тебе, твоя рубашка тоже промокает. Но больше всего меня удивило само её действие — она цеплялась за меня.

— Эй…

Почему ты так просто расстраиваешься?

Разве ты не должна была с невозмутимым видом сказать: «Проблем не обнаружено»?

Я не знал, были ли на её мокром лице слёзы. Она просто прижалась ко мне и замерла. Почему я решил, что воин не чувствует боли?

Даже без слёз и рыданий можно было понять, что это был крик души, и я, кто знал это лучше всех…

Я хотел отвести её в медкабинет, но Рёко захотела уйти из школы.

Мы вышли за пределы территории, но настроения для поисков не было. Я предложил проводить её домой, но она не сказала мне свой адрес. Она молча стояла, рассеянно глядя вдаль.

И я знал только одно место, куда можно было отвести мокрого человека.

Мой дом.

— Эй, ты ведь знаешь, как пользоваться душем? Сделай это сама. Я не могу за тобой так ухаживать.

Я затолкал её в ванную, и через некоторое время оттуда донёсся шум воды, и я вздохнул с облегчением.

— Я постираю твою одежду, только прополощу, и положу в сушилку.

Я поднял её одежду, брошенную на коврик для ног, и засунул в стиральную машину.

При этом я с удивлением обнаружил, что эта девушка не носила нижнего белья (она использовала леотард вместо него), но мой мозг был уже перегружен, и, к счастью, я впал в ступор.

Я быстро прополоскал одежду на таймере и засунул в сушилку. Это займёт минимум сорок минут.

— Я оставлю здесь несколько полотенец, если после душа одежда не высохнет, воспользуйся.

Я крикнул это в ванную и быстро вышел из ванной комнаты.

— И что теперь?

Что делать? Что мне делать? Я растерялся от безделья и забеспокоился. Жалкое существо, я.

— …Что делаешь?

Пока я так метался, появилась сестра.

— Ух ты!

— …Прости.

— Ничего… то есть, почему ты дома в такое время? А как же парикмахерская?

Было ещё до обеда.

— …Перерыв, на обед.

А, точно, она же работает в сфере обслуживания, поэтому у неё смещённый перерыв. У меня по спине пробежал холодок. Если сестра увидит Рёко, будет плохо. Будет? Похоже, что да.

— Вы же на улице едите?

— …Это же трата денег, я хочу поесть дома.

Да, сестра была экономной и скупой, она даже в колледж, который находился в четырёх станциях от дома, ездила на велосипеде.

— Тогда вы за пять минут поедите?

— …Не успею. Я только собираюсь готовить.

Она встала у раковины и начала готовить грибы. Она любила грибы.

Я беспомощно стоял, и вскоре на кухонном столе появились две тарелки. Это было ризотто с большим количеством грибов, и выглядело оно очень полезным.

— Это для Ичиро.

— А, да.

Мы вдвоём ели грибы.

— …Как?

— А, да. Вкус грибов.

На самом деле я не чувствовал вкуса. Сейчас в этом доме пряталась голая Рёко. Если её найдут, будет конец. Нужно было что-то делать, но я не знал, что. Она принимала душ уже тридцать минут. Неужели нет способа вывести её незаметно?

После еды сестра пошла в коридор. Я тут же пошёл за ней.

— …Что?

— Эм, вы уходите?

— В туалет, — сестра вошла в туалет. Я ждал её у двери.

— …Ты в туалет? Мне неловко, когда за мной сразу входят.

— Нет, не в туалет.

Сестра с удивлением посмотрела на меня и взялась за ручку раздвижной двери ванной.

— Вы собираетесь в душ?!

— …Да. Собираюсь, — издевательство в стиле «сэкай-кэй» — это тяжело.

—Ичиро, хочешь со мной?

Мне показалось, что мне сказали что-то очень серьёзное, но до моего мозга это не дошло.

Рука сестры открыла дверь. В круглом окне работающей сушилки была прижата голая Рёко.

Её маленькая попа, обращённая ко мне, казалась особенно белой и сияющей.

После этого я потерял память на несколько минут.

Через несколько минут я сидел в гостиной и проходил собеседование. Причём с пристрастием.

На столе лежал телефон сестры, открытый и готовый в любой момент позвонить родителям. Она ещё не звонила. Я был на последнем рубеже обороны.

— …В общем, — голос сестры доносился словно из-под земли. — Эта девка — просто твоя одноклассница, и ты просто присматриваешь за ней по поручению классного руководителя?

Я не помнил, чтобы я это объяснял, но это была правда, поэтому я кивнул.

— Не верится. Она же даже душ у нас принимала.

—Но это правда…

—Вы не занимались этим, пока прогуливали школу?

Ух, какая грубая формулировка.

— Нет. Абсолютно. …Я не рассматриваю её как объект влечения.

—Кстати, что это за наряд у неё?

—Косплей… или скорее… то самое.

—То самое.

—Да, то самое…

Сестра посмотрела в потолок. Она взяла телефон. Я сжался.

— Ичиро, тебе такое нравится? Ты всё ещё не отошёл?

—Нет, не отошёл.

—Ты же занимался этим. Значит, не отошёл.

—Я не занимался!

—Позови её.

—Да…

Я вышел в коридор и поманил Рёко, которая уже переоделась. Я собирался выйти вместо неё, но сестра сказала: «Ичиро, ты тоже останься». Получилось совместное собеседование.

— …Ты кто такая моему брату?

—…

Из-за невидимой магии Рёко была невидима для обычных людей.

— Опять. Что ты такое? Ты что, нарываешься? Я тебя сейчас ударю.

Демон сестры, которая из-за драки была отчислена из школы, уже проснулся.

— …

—Ты меня презираешь. Да, презираешь.

Я остановил сестру, которая уже собиралась встать, обеими руками.

— Она больна, простите её.

—Я не хочу этого говорить Ичиро, но я не хочу, чтобы ты предавал семью.

—Д-да, я и сам… разделяю это чувство…

—Только разделяешь?

—Нет, я разделяю… это чувство. Просто разделяю.

—На этот раз я тебя прощу. Но расстанься с Ичиро. Уходи.

Рёко не ответила словами, но перевела взгляд на меня.

— Эм… — я замялся, и Рёко быстро вышла. — А, подожди.

—Оставь её. Если хочешь девушку, я тебе познакомлю, но с такими не связывайся. Что, если тебя снова втянут в издевательства?

—Издевательства, — я немного разозлился. — Ты ли будешь говорить.

Взгляд сестры тут же дрогнул.

— Я, когда разберусь с её делом… собираюсь всё исправить. Но это то, о чём мне не нужно говорить.

—…Я просто не хочу, чтобы Ичиро снова…

Я посмотрел на лицо сестры и тут же почувствовал себя неловко.

— Я пойду за ней, на всякий случай… это же работа.

Я вышел из гостиной, оставив сестру стоять в оцепенении, но она меня не остановила.

Рёко шла по дороге перед воротами, одна, опираясь на посох. Я быстро её догнал.

— …Прости.

—Ичиро не виноват.

В её коротких словах было чуть меньше наигранности, чем обычно.

— Это твоя родственница?

—Да… сестра…

—Вопрос, почему ты говоришь с ней на «вы»?

—А? А, с сестрой… да, как-то так… на «вы».

Это была трудная тема, но чувство вины за то, что я поступил плохо, сделало меня более разговорчивым.

— Я в средней школе… меня издевались… и я доставлял семье много беспокойства.

—…

—Сестра меня ненавидела и часто била. Вернее, надо мной и дома издевались. И однажды она ударила меня по уху, и я получил травму… с тех пор, наверное, и говорю на «вы».

—Травму?

Я немного подумал.

— Барабанная перепонка лопнула… но она зажила. Было страшно тогда. Я же оглох. Внутри уха было так больно. Барабанная перепонка заживает. Как кожа. Но даже после того, как она зажила, я не мог нормально говорить с сестрой.

Я не люблю хвастаться травмами, но я думал, что она не обратит на это особого внимания.

Она взяла меня за руку. Холодная рука. Я был так удивлён, что и моё сердце подпрыгнуло.

— Тогда пойдём.

Она подняла мою руку. Её серебряные пальцы сияли на моём запястье, как браслет.

— Куда пойдём?

—На ту сторону.

Наступила тишина.

Слово Рёко «та сторона» могло означать только одно.

Иной мир в её сердце.

Туда, вернуться.

Собрав драконьи гвозди, Рёко, по её словам, вернётся туда. Абсурд. Я почувствовал усталость.

— Ха-ха… и я туда смогу пойти?

—Тех, кто похож на меня, я могу взять с собой. Этот мир больше не имеет ценности. Пойдём.

Я, наверное, впервые услышал, как она говорит о себе «я».

— Если ты найдёшь гвозди… и решишь вернуться… если…

Если она не сможет вернуться…

Мои ноги сами собой остановились. Я почувствовал, как из меня ушла вся энергия, и всё тело стало вялым. Потому что не было надежды.

Если бы я был уверен, что там есть выход, я бы шёл вперёд, сколько угодно.

Если бы только не столкнуться со стеной холодной реальности. Нет, столкнуться — это ещё полбеды. Вопрос в том, есть ли в ней щель, через которую можно пролезть. Если стена до самого потолка, то и стараться бессмысленно.

Рёко обернулась на несколько шагов впереди.

Даже если она, как и хотела, найдёт все драконьи терминалы… это ничего не решит. Ведь это просто гадание.

В конце концов, её ждёт пустота. Какой же финал я увижу?

— Ичиро.

Я не думаю, что Рёко заметила мои терзания, но она сказала это в очень подходящий момент.

— Сегодня я не в форме, так что я пойду домой.

—Ясно… тогда, пока.

Она быстро ушла по улице. Её одинокая спина была до жалости маленькой.

Во мне боролись два чувства: желание догнать её и помочь, и нежелание ввязываться в безнадёжную историю.

Поэтому я не сдвинулся с места ни на шаг, — оправдывался я перед собой.

Несмотря на то, что шёл урок, перед моими глазами пролетали кусочки ластика.

Справа налево. Сначала я не понял, кто это делает, но, когда это повторилось несколько раз, я увидел, как Осима щёлкает пальцами.

Целью, похоже, была Рёко.

Броски Осимы были довольно точными. Даже если она промахивалась, рядом с Рёко всё равно сидел кто-то из её компании, так что она бросала без опаски.

Было бы легко сделать вид, что я ничего не вижу, но так не получалось.

В моём пенале был старый, почти стёртый ластик, которым я уже не пользовался, и я бросил его в Осиму. Наверное, у меня проявились черты Нобиты, потому что я попал ей прямо в голову.

То, что с ней сделали то же самое, что и она, заставило её с лицом, полным тревоги и злости, искать виновника. Хотя она и была королевой-пчелой, она была не такой уж и сильной. Люди хрупки. От одного случая человек может и упасть, и превратиться в демона. Я видел это много раз, поэтому знаю.

Вскоре Осима уставилась на меня. На её лице не было выражения.

Поскольку шёл урок, меня не стали трогать, но я посеял семя ненависти. Вздох.

— Сато, ты хоть понимаешь, что наделал?

На перемене Осима набросилась на меня с яростью. Её хвалёное красивое лицо побагровело от гнева, и это было страшно.

Обычно она бы меня прижала более холодно, но сейчас её голос срывался, она говорила быстро и запиналась, и в её словах чувствовалась неподдельная злоба, что было ещё страшнее.

— Ты же первая начала, — но я должен был ответить.

—Заткнись! Это не имеет значения!

Её слова были настолько детскими, что я немного осмелел.

— Имеет. Мне классный руководитель поручил присматривать за Рёко. Если на моих глазах такое происходит, я должен вмешаться. Если бы я проигнорировал, было бы ещё хуже. Кстати, я могу доложить об этом классному руководителю. Хочешь, чтобы тебя отстранили? Будешь наслаждаться домашним арестом?

Лицо Осимы исказилось.

— …Ты меня бесишь.

—Это ты меня бесишь. Если игнорируешь, то игнорируй до конца. Если ещё что-нибудь сделаешь, я обязательно отвечу.

Осима задрожала и легонько пнула ножку стола. Я молча смотрел на неё, и она, расправив плечи, вышла в коридор.

— …Чёрт.

Я хотел жить обычной, незаметной жизнью, а в итоге вот что. Меня заметили, и пути назад уже нет. Эх, ну и дела.

В волосах Рёко, на которую я нацелился, застряли мелкие кусочки резины, как перхоть.

— Ты хоть сопротивляться не можешь… но хотя бы стряхни это.

—…?

—Ты что, ребёнок?..

Я провёл рукой по её волосам, как гребнем, чтобы убрать резину. Она прилипала, и это было хлопотно. Занимаясь этой мелкой работой, я вдруг осознал, что в моей душе накопилась тяжёлая усталость.

— Я не всегда смогу тебя защищать…

—…

—Рёко?

—…Что?

—Не витай в облаках.

—В настоящее время исследователь в упадке…

—Ты плохо себя чувствуешь?

—Накопилась усталость. Поэтому сегодняшние поиски отменяются.

—Ну, спасибо. Даже если привыкнуть, стыдно всё равно.

Как она и сказала, Рёко была какой-то вялой. Можно было предположить, что издевательства подействовали на неё, как удары в корпус. Как бы она ни отличалась от обычных людей, издевательства всё равно давят на психику. Даже если она этого не осознаёт из-за своих фантазий, искажения накапливаются.

— Убрал.

—…Ичиро.

Рёко сказала это, даже не посмотрев на меня.

— М?

—…Спасибо.

—Спасибо — это хорошо, но я бы хотел, чтобы ты задумалась, проанализировала и выросла.

Я вернулся на своё место, и Кобато-сан, сложив руки, как Дева Мария в молитве, обратилась ко мне:

— Что случилось? С Рёко-чан что-то не так?

Она не заметила битву ластиками. Это доказывало, как серьёзно она относится к урокам. Не нужно было её беспокоить.

— Нет, всё в порядке.

—Правда?

—Я просто сказал ей, чтобы она привела в порядок свои грязные волосы.

Я действительно хотел, чтобы она привела себя в порядок.

Вечером, после ужина, когда я отдыхал в кровати, позвонил Симидзу.

— Ичиро-кун, как дела, всё в порядке?

—А, прости. Я не доложил. Не то чтобы в порядке, но всё как-то улеглось.

В благодарность за совет я рассказал Симидзу о том, что произошло.

— Так ты, оказывается, стал вождём воинов. Но шестнадцать человек — это круто. Самая большая группа.

—Как ты и говорил, но мы не то чтобы сплочены. Во-первых, я не могу смотреть на таких нелепых…

Симидзу громко рассмеялся на том конце провода.

— Похоже, от судьбы не уйдёшь, да?

—Хуже некуда. Я, похоже, потеряю всякую надежду на жизнь.

Для Симидзу это были чужие проблемы, поэтому он, развлекаясь, говорил вещи, от которых я впадал в уныние.

— А, кстати, у меня сегодня другое дело, — Симидзу, то ли заметив моё состояние, то ли просто так, сменил тему. — Кто-то ищет информацию об Ичиро-куне.

—А? — я не понял, что он имеет в виду, и растерялся.

—Мне тут по цепочке пришло сообщение. Кто-то хочет узнать об Ичиро Сато из школы N. Это же о тебе, Сато. В основном среди девушек распространяется.

—Кто… кто?

—Источник неизвестен, но ко мне это пришло от Мисимы. Помнишь Сёко Мисиму?

—Я бы предпочёл не вспоминать.

Мисима была моей одноклассницей в средней школе. В средней школе, за исключением Симидзу, у меня не было друзей. Были либо враги, либо потенциальные враги.

— Такой способ сбора информации по цепочке — это дело рук человека с широким кругом общения, так что, может, рядом с тобой есть такой человек.

—…Широкий круг общения, девушка…

Под это описание подходила только одна. Королева-пчела, Осима.

Но если подумать, то это могла быть и Кобато-сан.

Но если за этим стояла Кобато-сан, и её мотивом было: «Личная информация Сато-куна годится только для шантажа или издевательств», то я, наверное, покончу с собой. Оставив предсмертную записку в виде поста на интернет-форуме или в блоге о своём отчаянии от современного общества.

— Ну, раз уж тебя ищут, то ничего не поделаешь, но лучше быть начеку. Хорошо же, как в настоящей школьной политике. Было интересно.

Голос Симидзу был очень весёлым и оживлённым, а моё настроение, наоборот, падало всё ниже.

— Ну, если станет совсем невмоготу, то есть вариант «ОТЧИСЛЕНИЕ» с подзаголовком «Полёт к свободе». Всё будет хорошо.

—Даже если ты так красиво это назовёшь, отчисление — это конец игры! Не хочу!

—Но зато сможешь много гулять.

—Я хочу учиться! — я разозлился почти всерьёз. — У меня и так нет друзей, с которыми можно было бы гулять!

—Ха-ха-ха. Ну, будь осторожен. Я же тебе слил информацию.

—И что мне с этой информацией делать?

—Это уж ты сам думай. Укрепляй оборону, например.

Легко ему говорить, но издевательства и злобу, даже если ты о них знаешь, не всегда можно избежать. Симидзу был не очень хорош ни в учёбе, ни в спорте, но он умел выкручиваться. С точки зрения опытного человека, мои проблемы, наверное, казались смешными. Я не смог эффективно использовать информацию Симидзу, и то, что должно было случиться, случилось через несколько дней.

— …Сато, подойди.

На перемене меня позвала Одзаки-сан, представительница обычных девушек.

Я немного растерялся, когда ко мне обратилась та, с кем я думал, что больше не буду разговаривать. Одзаки-сан, похоже, тоже говорила со мной неохотно.

Я второй раз оказался на лестничной площадке между третьим и четвёртым этажами.

Поскольку крыша была закрыта, это был тупик. Сюда никто не приходил без надобности, но когда меня привела Одзаки-сан, там была Осима и её компания.

«Странная компания», — первое, что я почувствовал.

В последнее время Осима чаще всего была в паре с Имавано, и я не видел, чтобы она ходила большой компанией. Но сейчас вокруг королевы-пчелы, прислонившейся к стене, собрались Эномото, Огино и Кано (вместе с Одзаки — четыре человека). Кроме Осимы, это были все девушки из их четвёрки.

Я, с моей обострённой интуицией, тут же понял, что Осима на этот раз предпочла не «равную себе по статусу и своевольную» Имавано, а «уважающих её и послушных» Одзаки-сан и её подруг.

То, что меня позвали девушки, было немного волнующим, но меня тут же охватило мрачное чувство.

То, что Осима с самого начала выглядела победительницей, тоже было тревожным знаком.

Хотелось убежать, но я понимал, что это ничего не решит, если только я не собираюсь отчисляться из школы. Это была отчаянная ситуация.

В руке Осимы был телефон, открытый, как мёртвая ракушка. «Плохо», — понял я. Это было что-то опасное. От этого предмета исходила аура, что было редкостью.

— Сато, ты, наверное, не знаешь, почему тебя позвали.

—Откуда мне знать.

От сильного напряжения мой голос стал немного быстрым. Наверное, это звучало смешно, потому что девушки хихикнули.

— Я не собираюсь тебя ругать, так что можешь не волноваться.

Осима сказала это на удивление ласковым голосом. «А, вот оно что», — я вздохнул с облегчением… но, конечно, нет, моя бдительность, наоборот, усилилась.

— Но они же отвратительные, да?

—А?

—Я о тех странных ребятах из нашего класса. Ты же понимаешь.

—…Поэтому мы и сгруппировали их при пересадке.

—С ними же невозможно разговаривать. Это даже не то, что они неприятные, они просто не общаются. И дело не в том, что у нас разные мнения, и не в том, что мы виноваты. Это они сумасшедшие.

По сути, я был согласен с Осимой, поэтому не мог возразить. Я чуть не кивнул, сказав: «Точно». То ли она видела меня насквозь, то ли нет, но Осима продолжила:

— Но ты же, Мужчина, другой? У тебя, по крайней мере, с головой всё в порядке.

—Я тоже считаю себя нормальным. Поэтому, когда надо мной издеваются, я должен нормально реагировать. Не надо на меня злиться, оставьте меня в покое.

Осима помахала рукой, говоря: «Нет, нет».

— Я хочу, чтобы ты, такой нормальный, кое-что увидел.

Она направила на меня телефон. От мёртвой ракушки телефона исходил трупный запах. В этот момент желание убежать достигло своего пика. Сейчас должно было произойти что-то ужасное.

На экране появилась фотография.

Я издал беззвучный крик.

Осима тут же закрыла телефон.

— Видел? Понял?

—…Это!..

—Я попросила друзей найти кого-нибудь из твоей средней школы, — слова Симидзу эхом отдавались в моей голове, и я одновременно услышал, как рушится земля у меня под ногами. — И всё узнала. И эту фотографию тоже нашла у кого-то. Круто, да?

Моё тело совершенно не двигалось. Шок от удара по самолюбию был настолько сильным, что парализовал и тело. Я так этого боялся. Я был так осторожен. Я понимал, что у меня много скелетов в шкафу.

Наконец-то, меня раскрыли.

Никакие проклятия не могли выразить моего отчаяния от неосторожности, невезения и злобы.

— Если это станет известно, то некоторые от тебя отвернутся, — взгляд тирана, который держал в руках не просто власть, а жизнь и смерть. — Например, Кобато.

Я вздрогнул. Меня видели насквозь. Я не мог утверждать, что это не так, я ведь не так уж и хорошо знал её. Но я не хотел, чтобы она знала. Ни в коем случае.

Осима неторопливо обошла меня сзади и понизила голос. Это был шёпот дьявола.

— …Не мешай нам. Понял?

Условие было на удивление лёгким. Мне и так не было дела до Осимы.

— …Кроме Рёко, мне всё равно…

—Не будь дураком, — в голосе Осимы снова появилась разрушительная сила дубины. — Я говорю, чтобы ты вообще её не поддерживал.

—А…

—И вообще, не общайтесь вы, два Сато. Не защищай её. Поговори с классным руководителем и пусть он тебя освободит.

—Не могу.

—Тогда это разойдётся.

Что, если я выхвачу у Осимы телефон и разобью его? Конечно, это было бы глупо. Она купит новый, а данные легко получит от друзей. У кого-то они наверняка сохранены на компьютере.

— Да. Впредь не ходите вместе. Поссорьтесь или что-нибудь в этом роде, разбегитесь.

—Ты так… ненавидишь Рёко?..

—Рёко Сато заслужила это.

Голос Осимы был резким, как удар кнута.

— Тот, кто её защищает, — ненормальный. То, что ей разрешают носить косплей… частную одежду, — это ненормально. Этого не может быть, и никто с этим не согласен. Кроме твоих дурацких друзей. А мы что, можем курить, и нам ничего не будет? Не будет же? Не издевайся.

Я много раз предлагал Рёко носить форму. Но она ни разу не прислушалась. Если бы она изменила хотя бы внешний вид, то, даже если внутри она была бы нелепой, это можно было бы скрыть. Но Рёко никогда не уступала в самом главном.

И эти её поиски. Мы провели вместе много времени, но так и не смогли понять друг друга. Несовместимые шестерёнки.

Эй, что ты обо мне думаешь?

Ты вообще собираешься со мной по-настоящему «разговаривать»?

Я задавал этот вопрос бесчисленное количество раз.

Поэтому я и не мог по-настоящему быть на её стороне. Потому что у нас не было общего языка.

— Если не будешь нам мешать, я не буду распространять фотографии. Что скажешь?

—…

—Тебе всё равно, если это разойдётся?

—Нет.

—Я не говорю тебе издеваться над ней. Просто отойди в сторону.

Я поискал в своей душе. Есть ли у меня веская причина защищать Рёко, даже если мой секрет раскроют? …Нет. Результат поиска — ноль. Ничего подобного и в помине нет. Ни сочувствия, ни компромисса, ни этики. Рёко делала, что хотела, и не платила за это. Это нечестно.

Я тоже заплатил. Я получил по заслугам за свою глупость. Три года.

Может, и Рёко должна один раз заплатить?

Когда эта логика утвердилась, что-то во мне рухнуло. То, что было крепко сжато приказом Дори-сэнсэя, рухнуло, и меня охватили чувство потери и освобождения, чувство вины и смирения.

Поэтому, когда Осима в самый подходящий момент настойчиво спросила:

— Ну что, Кога-кун?

Я, к своему стыду,

— …Да.

почувствовал даже облегчение.

— Ичиро, я сегодня хочу пойти.

В тот же день, после уроков. Рёко стояла у моей парты.

Я уже не мог смотреть ей в лицо.

Я, запихивая учебники в сумку, сказал ровным, старательно сделанным голосом:

— Не могу. У меня дела.

—…Нарушение правил становится значительным.

—Не могу.

Когда парта опустела, я несколько раз переложил учебники в сумке. Они как-то неудобно лежали. Так их будет неудобно нести. Придумав ложную причину, я погрузился в это занятие.

Я хотел, чтобы она поскорее ушла от моего холодного тона.

Но Рёко, раз уж она вцепилась, так просто не меняла своего мнения. Я сам это хорошо знал. Оставалось только силой её оттолкнуть.

Если я соглашусь.

Я поднял глаза и увидел Осиму. Она, конечно, смотрела. Злодейки обычно очень способные. С ледяной улыбкой, скрестив длинные ноги, она элегантно сидела, прислонившись к стене. Если силу личности Шэрон Стоун принять за 100 Hu, то у Осимы было бы около 70 Hu. Слишком сильная.

— Но если мы не найдём и не захватим драконьи терминалы, мир окажется в беспрецедентной опасности. Это слишком опасные вещи для мира явлений, и мы вдвоём должны их во что бы то ни стало захватить.

—Прости.

Разговором её было не оттолкнуть. Оставалось только встать и быстро уйти.

Оставшись одна, Рёко выглядела одиноко, как ведьма, затерявшаяся в другом мире.

Подлая самозащита. Я хорошо знаю, что я жалкий человек. Если хотите обвинить меня в том, что я не жертвую собой ради других, обвиняйте. Я не жду от этого мира никакой справедливости.

Себя спасает либо случай, либо ум.

Дома, съев ужин, вкуса которого я не почувствовал, я позвонил. После трёх гудков трубку сняли. По детскому дыханию я понял, что на том конце провода Рёко.

— …

—Рёко? Прости, я хочу кое-что сказать. Выслушаешь?

Я рассказал ей, что над Рёко издеваются. Что и меня преследуют. Что если мы будем вместе, то и меня втянут. Имя Осимы я не назвал.

— Прости, но я выбираю самозащиту. Поэтому в классе и в школе я больше не могу с тобой общаться. Не подходи ко мне. Даже если подойдёшь, я не смогу нормально с тобой разговаривать в школе.

—…Мы же договорились искать.

—Договорились. Раз уж сказал, то помогу. Но, — чувство вины заставляло меня говорить быстро, — по отдельности.

—По отдельности?

—Именно так. Я буду искать сам. А ты ищи сама.

Я почувствовал, как у меня перехватило дыхание.

— …Ичиро, ты злой.

—Да. Но злой не только я, это тебе стоит знать.

Я думаю так не из злости и не в качестве оправдания. Рёко слишком беззащитна. Быть изгоем — это всё равно что кричать: «Можете меня атаковать».

— Если станет совсем невмоготу, — и я дал ей совет. Максимальную поддержку, которую я мог оказать сейчас. — Выбрось свой наряд и надень форму.

—…Снизится защита, и исследователь не будет виден людям из мира явлений из-за маскировки, поэтому нет необходимости носить форму…

Когда я в который раз услышал это бессмысленное объяснение, я чуть не заплакал.

— Да почему ты такая!

Я кричал со слезами в голосе.

— Почему ты не можешь постараться защитить себя! Неужели так важно выпендриваться своей непохожестью на других? Хватит уже! Я больше не могу! Я понял, как это жалко, и теперь не могу вернуться назад!

Эфир не передаёт настроения, он передаёт только сигналы. Даже если я и предполагал, то в конечном итоге Воины Иллюзий — это просто инфантильные выпендрёжники.

Они хотят быть в центре внимания, но не могут, поэтому придумывают себе крутые образы. Если у них есть хобби, связанное с отаку, то их ценности легко смещаются в сторону от реальности. Они становятся вымышленными шпионами, музыкантами, людьми с множественным расстройством личности или обладателями сверхспособностей.

Они выставляют эти свои истории на всеобщее обозрение, потому что хотят, чтобы их уважали и хвалили.

И Рёко тоже такая.

— …Тебе так не нравится быть обычной? Тебе так не нравится быть простолюдинкой? Если хочешь выделиться, то приложи усилия, чтобы тебя заметили. Потрать время. Стань настоящей. Не пытайся сразу получить результат, пропустив всё остальное. Я ненавижу такое. Тебя заслуживают издеваться. Почему ты не можешь просто дать мне повод помочь тебе?..

Если бы ты хотела, чтобы тебе помогли, я бы помог, сколько угодно.

Но если ты этого не хочешь, то почему? Как? Это просто потакание.

— …Чувство подавленности Ичиро… — Рёко на удивление запнулась.

—Что с моим чувством подавленности? Это моя проблема? Ты всегда так говорила. Нет, это даже не логика. Ты просто отрицаешь собеседника.

У меня закружилась голова, и меня охватила мутная усталость. Мне стало лень даже выражать свои бурные эмоции словами, и я закрылся в себе.

— Если я найду гвоздь, я сделаю так, чтобы он до тебя дошёл. В школе не подходи ко мне. Можешь даже ненавидеть меня.

Я повесил трубку, не дожидаясь ответа. И тут же выключил телефон.

В итоге я не смог даже долго бороться, чтобы оттолкнуть Рёко своим поведением. Загнанный в угол трус. Доказательством тому служило то, что от сильного стресса у меня закрутился желудок.

Когда до промежуточных экзаменов оставалось две недели, на мой редко звонящий мобильный поступил звонок.

Это была та девушка, которая рассказала мне о гадании.

Она сообщила, что знает, где находится драконий гвоздь — или драконий терминал.

Гвоздь переходил от девушки к девушке и прятался в разных местах по городу, и редко выходил за его пределы.

Место тайника каждый раз менялось, и хотя были определённые правила, место выбирали те, кто гадал. После завершения дела гвоздь нужно было передать следующему, иначе (по слухам) на тебя наложат проклятие, поэтому информацию было не так-то просто найти.

Но в этой хорошо продуманной системе была одна лазейка.

— Говорят, что изношенный гвоздь нужно отнести в храм, но многие этого не знают. Особенно если его сломать или повредить, многие начинают беспокоиться, и иногда появляются такие посты.

К письму была прикреплена копия интернет-форума.

Один из пользователей спрашивал: «Что делать, если сломал гвоздь?». Судя по тексту, он был в серьёзной панике. Было понятно, что это не просто любопытство, а реальная проблема.

Ответ пришёл быстро: «Отнеси в храм». Был указан и адрес храма. Если спрашивающий был серьёзен, то он должен был отправиться в храм на следующий же день, — таков был её вывод.

Поэтому после уроков я поехал на велосипеде к указанному храму. Хотя это был тот же город, я немного заблудился, но всё же нашёл его до наступления темноты.

— А… это?

Я сравнил карту на телефоне с храмом перед собой. Похоже, это было то самое место.

Храм был ужасно маленьким.

Я представлял себе обычный храм, поэтому был немного разочарован.

Территория была около четырёх квадратных метров. Не было ни офиса, ни других зданий, и несколько ворот-тории были маленькими. Главный и основной залы были объединены, и две японские горгульи были размером с кошку. Несколько деревьев, как ширма, окружали главный зал.

— И тайник здесь.

В основании, поддерживающем главный зал, была решётчатая кладка из камня, и в слепой зоне была щель. Я робко просунул руку и нащупал что-то похожее на пенал для печати.

— Нашёл…

Я вытащил его и проверил содержимое — внутри был тот же гвоздь, что я видел в медкабинете и в соба-я. Без сомнения, настоящий. Если я отдам его Рёко, то, по крайней мере, выполню свой долг. Но, Рёко, даже если ты соберёшь их все, какая у тебя надежда?

Рёко с того телефонного разговора не ходила в школу.

Мой секрет пока не раскрыли. Но это не значит, что я могу быть спокоен, и пока мой секрет у кого-то есть, стресс будет продолжаться.

— …Чёрт, в любом случае, это тупик.

Глядя на гвоздь, я некоторое время пребывал в смятении от неясного финала.

— Эй, парень! Подожди!

Внезапный окрик прервал мои мысли.

Человек, который меня окликнул, был одет не по-храмовому, хотя храм и был маленьким. Повседневная кепка с узором, футболка с рукавом три четверти, узкие джинсы. Он выглядел стильно благодаря сдержанным украшениям на шее и запястьях. Ему бы больше подошло гулять по кварталу развлечений, чем молиться, но сильнее удивления было дежавю.

— Вы тот, кто приходил в мой магазин?

—Вы же продавец аксессуаров?

Наши голоса прозвучали одновременно и с одинаковым смыслом.

— Так ты тоже искал это гадание.

—Да.

Весеннее тепло уже начало сменяться ночной прохладой, и в детском парке не было людей, так что мы с Куме-саном заняли трёхместную скамейку. Попивая купленный им кофе, я, умолчав о главном, рассказал ему о случившемся.

Выслушав меня, Куме-сан хмыкнул и задумался.

— …Прости твою подругу, которая отсутствует, но это то, что я должен забрать.

Гвоздь сейчас был в руках Куме-сана. Он попросил меня отдать ему то, что я нашёл.

— Какое вы имеете отношение к этому гаданию?

—Похоже, мне придётся рассказать…

—Сложная история?

—Нет, просто я в свободное от работы время занимаюсь обслуживанием этого гадания.

—Обслуживание гадания — это сильно сказано.

Куме-сан рассмеялся, и его лицо стало немного детским.

— Да. Это что-то вроде хобби. Несколько лет назад я случайно в интернете наткнулся на историю о том, что гвозди относят в храм… решил проверить, и оказалось, что это правда.

—И вы их чините?

—Да. А потом можно кому-нибудь отдать, или оставить где-нибудь и написать в интернете.

Какая же это гибкая система гадания. Даже с функцией обслуживания, удивительно.

— А кто это всё начал?

—Не знаю. Городские легенды ведь такие.

—Хм, а сколько всего гвоздей?

—Этого я не знаю. Думаю, больше десяти. Иногда приносят тот, который я уже чинил… но это редко.

Собрать их все — это работа на долгие годы. Я не знаю, сколько нужно Рёко.

Куме-сан бросил взгляд на моё запястье.

— Носишь часы, которые я сделал.

—Да, мне нравятся. Раньше у меня были дешёвые за девятьсот иен, так что это повышение.

Куме-сан расплылся в улыбке. Он из тех, кто искренне радуется похвале.

— Спасибо. Мне так приятно видеть, что мои работы носят.

—Вы творческий человек.

—Нет, — Куме-сан помахал рукой. Смутился. — Я не такой уж и великий. Просто ремесленник.

Его реакция была забавной, и я рассмеялся.

— Даже не ремесленник?

—Ещё нет. Хотелось бы когда-нибудь сделать что-то большое.

—Я вас поддерживаю.

—А, да. Спасибо, — Куме-сан почесал затылок.

—Тогда я, пожалуй, пойду. Поищу другой гвоздь.

Куме-сан тут же стал серьёзным. Он некоторое время молча думал, потирая подбородок.

— …Как-то нехорошо получается. Ты же раньше меня начал, а в итоге ничего не получил.

—Ничего страшного. Обслуживание ведь нужно. Это гадание интересное. Лучше, чтобы оно не прерывалось.

Я сказал это искренне, и Куме-сан пристально посмотрел на меня.

— …Сато-кун, можешь сохранить в тайне от девушек то, что я сейчас расскажу?

—А?

История, которую Куме-сан рассказал мне вместо гвоздя, вызвала у меня такой же восторг и удивление, как когда я читал специальный выпуск «Му».

Место, которое мне указал Куме-сан, находилось в районе с большим количеством многоквартирных домов, немного в стороне от вокзала.

Хотя это была не главная улица, там то и дело попадались магазины, рассчитанные на местных жителей: магазины футонов, химчистки, идзакая. Запустение было таким же, как и в дневном жилом районе. Поэтому, когда я встал перед указанным домом и увидел на первом этаже букинистический магазин, я, несмотря на то, что меня предупредили, растерялся.

Как в таком месте может существовать букинистический магазин…

Магазин выглядел очень неряшливо.

Это был магазин того типа, которые часто встречаются в районе Канда-Дзимботё, где книги выставляются до самого входа. Казалось, что пыль доносится даже с улицы, и войти было страшно. Кстати, справа был закрытый на рольставни рамен-бар, а слева — магазин одежды для пожилых женщин (по моим впечатлениям).

— Так это… место рождения легенды.

Магазин был узким. К тому же, книжные полки были забиты до отказа, что делало его ещё более тесным. Между полками было так узко, что два человека не могли разминуться. На полу тоже безжалостно валялись стопки книг, перевязанные верёвкой, как в плохом тетрисе, с большими потерями.

Похоже, у хозяина не было ни малейшего желания красиво расставлять товар. И поддерживать чистоту в магазине тоже. На стеклянной раздвижной двери у входа была наклейка с надписью «Кража!» красными буквами, что казалось совершенно бессмысленным. Обычно пишут «Кража запрещена» или «О краже сообщим в полицию». То есть, этот магазин был далеко не обычным, и его странность как раз подходила месту рождения легенды.

Я прошёл вглубь длинного, заваленного старыми книгами, магазина и увидел за узкой стойкой шириной в пятьдесят сантиметров красивую женщину в красном кимоно, отчего чуть не отшатнулся.

Проблемная рукопись… — я вспомнил слова Куме-сана — …была спрятана в самом дальнем углу букинистического магазина, в разделе не для продажи, только для просмотра.

Раньше это было одно помещение, но бесчисленные полки превратили его в сложный лабиринт.

В проходе за стойкой висела одна занавеска. Я колебался, можно ли туда проходить без разрешения. Я посмотрел на продавщицу, раздумывая, стоит ли спросить, но красавица подняла голову, мягко улыбнулась и сказала: «Там раздел для взрослых», отчего я выпрямился, но она тут же добавила: «…но это не так, так что проходите, не стесняйтесь». Я смутно понял, что меня разыграли. В последнее время я часто встречаю странных людей. Чёрт.

Собравшись с духом, я пошёл вглубь.

Это был самый настоящий раздел для взрослых.

— Да ладно!

Но в конце раздела для взрослых был тот самый раздел не для продажи.

— Чёрт…

Я ненавижу этот магазин.

Проблемная рукопись… — таинственный шёпот Куме-сана — …была зажата между страницами одной из книг по краеведению. Раздел был маленьким. Я быстро её нашёл.

Я думаю, что нет книги, которая продаётся хуже, чем краеведческая. Такая же стояла в маленьком книжном магазине в торговом квартале, и за десять лет её, похоже, так и не купили.

Старая краеведческая книга была в ещё более невыгодном положении.

На обратной стороне обложки была напечатана цена «одна тысяча иен» в старом стиле, но на ценнике было написано «не для продажи». Хотя в торговом квартале её до сих пор можно было купить по номиналу. Почему она была не для продажи, было непонятно.

Именно поэтому она и была идеальной для маскировки… — я вспомнил хвастливый взгляд Куме-сана. Я пролистал её. Резкий запах старой бумаги ударил в нос. Примерно в середине была зажата яркая бумажка, как засушенный цветок. Это была рукопись.

— Вот это да…

Существует известная таинственная рукопись Войнича, и эта была на неё похожа.

Рукопись была заполнена буквами, похожими на древнеяпонские. Это были японские буквы, но я не видел ни одной знакомой. Японский стиль письма на иностранном языке был похож на шифр.

Множество цветных иллюстраций делали рукопись похожей на яркий атлас. Именно они и создавали это красочное впечатление. Иллюстрации изображали карты, странные растения, камни, жуткие пейзажи и причудливых животных. Не было никакой системы, наоборот, всё было очень разнообразно. Я подумал, что это естественнонаучный труд, но Куме-сан сказал, что это «исследование по магии».

Рукопись, то ли от времени, то ли от чего-то ещё, развалилась на отдельные листы, и они были зажаты между страницами краеведческой книги. Раньше это была одна книга, не для продажи, но со временем, когда её читали заходившие сюда любители (рукопись, похоже, была известна в местных кругах), она развалилась, и, поскольку вынести её было нельзя, её стали хранить так. Была и мысль, что если зажать её в ненужной книге, то со временем появится шанс её купить (причём дёшево).

— Как же мелко, и всё от руки…

Непонятно было, кто написал эти плотно исписанные шифрованные тексты и схемы. Такое, если ты не параноик, невозможно было завершить.

Просматривая рукопись, зажатую между страницами краеведческой книги, я нашёл рисунок, точь-в-точь как драконий гвоздь.

— Вот оно!

Гвоздь, без сомнения, был сделан по этому рисунку. Кем-то, в прошлом.

Жаль, что я не мог прочитать текст. Если бы я показал это Рёко, может, её фантазии бы развеялись? Или она бы придумала что-нибудь ещё?

В любом случае, это была большая находка, и я должен был сообщить об этом Рёко. В магазине звонить было неудобно. Я восемь минут набирал сообщение: «нашёл инфу о драконе адрес дом такакура 1 этаж букинист кикурагэ жду». Я не знал, как ставить пробелы и переключать раскладку. В конце вместо «приходи» получилось «любовь». (Почему?)

Ответ пришёл через сорок секунд.

— Это исследователь. Получен экстренный сигнал. Через десять секунд буду на месте.

Через десять секунд?

— Прибыла.

—А-а-а!

Рядом со мной стояла Рёко. В своём обычном инопланетном костюме.

— К-когда ты пришла?

—Только что.

Занавеска колыхалась, так что, даже если телепортация — это ложь, она была где-то рядом.

— Ты что… следила за мной?

—Нет. Телепортация. Правда.

Я тихо вскрикнул. Это было лицо лжеца. Слежка, преследование, преступление.

— Зачем ты следила за мной!

—Чтобы встретиться после уроков, нужно было телепортироваться.

Я замолчал.

— Так ты не ходила в школу, потому что?..

—Я не видела смысла ходить, раз не могу разговаривать с Ичиро, поэтому я прекратила посещать школу.

—…Ясно.

—Так в чём дело?

Я хотел многое сказать, но сейчас нужно было разобраться с делом.

— Посмотри на это. Это не для продажи, так что не вздумай выносить.

Рёко взяла книгу и уставилась на страницу с изображением драконьего терминала. На её серебряных щеках тут же появился румянец возбуждения.

— И-Ичиро. Эта находка… крайне полезна, полезна.

—Да. Но её нельзя выносить.

—…Попробую договориться.

—Не думаю, что получится. Наверняка до меня это уже многие пытались сделать.

К тому же, даже если мы её заберём, мы не сможем её расшифровать.

— …

—То, что ты называешь драконьим терминалом, — это вот что. Я хотел тебе это показать. Оригинал мы не достали, но я думаю, это лучшая информация, которую я мог предоставить.

Поэтому, на этом всё.

— …

Рёко уже была поглощена рукописью. Я видел, как её взгляд двигался по странице, как у старой пишущей машинки. Она просматривала и другие страницы. Я говорил в пустоту.

— Тогда я пойду, а ты изучай, сколько хочешь. Может, в школу и не стоит, но есть же вариант с посещением медкабинета, так что если сможешь, то сходи. И на консультацию к психологу можешь сходить. …А я уже всё, с меня хватит. В классе я буду защищать себя, но по телефону могу и посоветовать. Было бы хорошо, если бы это был совет по исправлению.

—…

Похоже, она не слышала.

Мне было жаль уходить. Но поиски на этом закончились.

— Тогда пока!

—?

На мой сердитый окрик она на мгновение обернулась, но тут же снова уставилась в книгу. Она совершенно не пыталась понять моё раздражение. Рёко, сгорбившись и уткнувшись носом в книгу, выглядела моложе своих лет.

Моё сердце остывало. Погружаться в фантазии — это то же самое, что строить стену. И незрелые фантазии — это как грязь. Их не нужно навязывать другим. И не нужно ими хвастаться.

Даже когда меня сделали лидером группы чудаков, и дни проходили как-то сами собой, я никогда не хотел с ними сближаться.

Пусть я буду узколобым. Пусть меня называют холодным. Я хочу стать обычным человеком.

Я хочу порвать со своим прошлым.

В средней школе.

Я был Воином Иллюзий.

Сам себя не похвалишь, но я думаю, что как воин я был первоклассным.

Началось это в начале первого класса средней школы. Продолжалось почти три года. Почти всю среднюю школу.

Я помню, что увлёкся играми, лайт-новеллами и комиксами где-то в пятом классе. До этого я, как и все, играл в футбол, игры, читал мангу, смотрел телевизор. Мангу и игры родители покупали мне нечасто, так что я не перебарщивал, но лайт-новеллы почему-то проходили родительский контроль. Наверное, потому что это были романы. Любой родитель ослабит кошелёк, если его сын в пятом классе увлечётся чтением. Я думаю, они надеялись, что я перейду от детских романов к Нацумэ Сосэки, Исикаве Такубоку или Идзуми Кёке, но этого не случилось. Моя страсть к лайт-новеллам, получив неограниченную поддержку, разгорелась, как лесной пожар.

Заодно я увлёкся и «Му». «Му» — это таинственный журнал, который поддерживает мечты молодёжи. Я выдал его за учебный журнал и так же провёл его мимо родительского контроля. Я вместе с «Му» молился о существовании монгольского червя смерти.

Я читал, разлагался, восхищался…

Истории этих воинов были такими крутыми.

Они свободно владели мечами длиннее их роста, испускали различную разрушительную энергию, обладали сверхспособностями, были современными магами, пробуждали в себе различные силы в бою, носили пальто на голое тело.

Когда они перерождались, превращались, блуждали, теряли память или впадали в ярость на фоне современной Японии, восхищаться ими было естественно.

Так весной первого класса средней школы родилась фантазия о сильнейшем мечнике из другого мира.

Он нёс на себе тяжёлое прошлое и обладал силой, способной в одиночку уничтожить целую армию (от этой мысли у меня кружилась голова). Он был мастером и меча, и магии. Он глубоко любил свою больную сестру.

…Я придумал множество таких историй. Записал их в тетради. Десять штук. Я составил хронологию, определил врагов, мечтал о возлюбленной. Я страдал от запретной любви сестры. Будучи лохматым среднеклассником.

Сначала я только представлял себе это.

Но не потребовалось много времени, чтобы фантазия заменила реальность.

Марюин Кога…

Имя, которое я тогда себе придумал.

Да, воины из другого мира всегда были Мусянокодзи Генфуэном, Отори Райсеном или Хадзамой Кираном. Желание дать своему персонажу лучшее имя толкает людей на вычурные имена.

Имя — это ещё полбеды.

В различных ситуациях школьной жизни я начал вести себя как мечник.

Как Сузуки Осаму и его компания.

Например, в классе я, как подобает рыцарю из знатного рода Марюин, исправно докладывал. В определённое время, даже во время урока, я обращался к магическому камню, встроенному (по моей задумке) в правую руку, как будто это была связь с другим миром. Магический камень был и переводчиком, и средством связи, и мог снимать вражескую магию промывки мозгов «Гильдием».

— Главный дом? Это «Светлый клык». Пока «Священной драконьей энергии» не обнаружено.

«Светлый клык» — это кодовое имя, которое звучит холоднее, чем сибирская метель. Если у кого-то есть машина времени, пожалуйста, убейте меня тогдашнего. Избавьте меня от мучений.

Учителя на меня кричали, одноклассники сторонились. Но я не сдавался. Я даже не думал, что это плохо. Я был пьян от своих фантазий. Сейчас я легко могу представить себе их реакцию, но тогда я не мог. Я даже думал, что раз я показал им свою истинную воинскую сущность, то они меня уважают.

Я рубил невидимых врагов «Аура-клинком», защищал одноклассников от невидимых атак и получал тяжёлые ранения. Я разговаривал с духом дуба, росшего на школьном дворе. На утренней линейке я подошёл к одной из девочек и сказал: «Ты под гипнозом. Не бойся. Я сейчас сниму Гильдием», и приложил к ней руку. Она заплакала. Меня ударили. Меня вызвали (в учительскую). Кстати, я был влюблён в эту девочку.

Я постоянно делал такие вещи на глазах у всех и стал полным изгоем.

Но были и те, кто со мной дружил. Школьные хулиганы.

Они меня пинали, раздевали догола, таскали голым по коридору за лодыжки и в конце концов бросали в туалет. Да, ещё, ещё. Убейте меня. А я в это время кричал вместо стонов: «Я не могу использовать свою рыцарскую силу против учеников!». Ностальгические воспоминания. От ностальгии у меня чуть не сработал переключатель самоубийства.

Моя трёхлетняя воинская жизнь закончилась внезапно.

Я, избранный, был из другого мира, жил в этом мире под видом обычного человека, и моих настоящих родителей убил «Священный драконий бог Астарот» — такова была моя печальная история. Нынешние родители были лишь подделкой. У меня с ними были только поверхностные отношения. Однажды я написал об этом письмо своей возлюбленной принцессе Элине, оставшейся в другом мире, полное глубокой печали. Это письмо.

Я бросил его в почтовый ящик.

Согласно седьмому тому моих записей, чтобы отправить письмо в другой мир, нужно было написать несуществующий адрес и бросить его в щель времени. Я бросил в настоящий почтовый ящик настоящий конверт, защищённый «Драконьим гербом» (магической защитой от вскрытия).

Письмо вернулось с пометкой «адресат не найден». Его тут же прочитали мои родители. Меня избили и отец, и мать, и они плакали. В конце концов, дело дошло до того, что меня хотели отправить на обследование мозга, и я, рыдая, признался во всех своих грязных фантазиях, порождённых моим самолюбием. Эта шоковая терапия излечила меня от фантазий (Гильдием был снят).

Так я из Марюина Коги снова стал Ичиро Сато.

Ичиро Сато, обычное имя. Без вычурных вторых имён вроде «Фенрир» или «Водан» и крутых прозвищ вроде «Молниеносный» или «Исполнитель небесной кары». Просто Сато, обычный Ичиро. Ура.

За время воинской жизни я многое потерял.

Например, отношения с семьёй. Теперь я был в семье как опухоль. Внешне отношения были мирными, но и отец, и мать втайне меня боялись.

Отношения с сестрой, с которой я был дружен в начальной школе, тоже были разрушены.

Во время моей воинской жизни меня постоянно издевались. Пинали, били, запугивали. Барабанную перепонку мне порвали сразу после инцидента с письмом. После того, как с меня спала пелена, сестра стала меня избегать. И я тоже стал говорить с ней только на «вы».

Фантазии разрушают реальность. Даже если болезнь полностью прошла, прошлые глупости не стираются. Многие одноклассники, чтобы посмеяться, сохраняли мои фотографии на своих телефонах. Тем, кто заводил новый телефон, их дарили как бонус. Если показать их, то можно было посмеяться где угодно. Удобное приложение. Фотоальбом Марюина Коги.

Именно его и получила Юмина Осима.

С тех пор Рёко не ходила в школу.

— Рёко-чан, что с ней случилось?

Я притворился, что погружён в только что заданное на уроке задание, и проигнорировал голос Кобато-сан. Хотя я и был погружён, мой карандаш совершенно не двигался.

Воздух. Незаметное существование. Я старался слиться с обстановкой в классе.

— Ичиро-кун, ты ничего не слышал? — спросил Ито.

—…Не знаю.

—Ты ей звонил?

—Телефон, похоже, выключен.

Я снова солгал, чтобы притвориться непричастным. Я не звонил, и мне не звонили.

Долгожданная тихая жизнь, полученная ценой разрыва.

…Но почему-то на душе было неспокойно. Дело Рёко оставило осадок, и я стал меньше общаться с Кобато-сан и Ито. Раз уж мы избавились от мешающего элемента, то могли бы весело проводить время втроём. Но не смогли. Если я всё равно останусь один, то и не было смысла поддаваться на шантаж Осимы, но что я получу, если получу право погружаться в мир грёз вместе с Рёко? Я до сих пор цепляюсь за разрушенную повседневность, и мне от этого жалко себя.

Задание совершенно не двигалось, и перемена закончилась. Пришёл Дори-сэнсэй, мы встали, поклонились. Начался урок. Я был не в своей тарелке.

— …Чёрт.

Если так пойдёт и дальше, то и промежуточные экзамены я завалю.

Что делать? Может, был какой-то другой, более умный выход?

— Сато, ты не слышал, что с девушкой?

На перемене меня допросил Дори-сэнсэй.

— Не знаю… она внезапно перестала ходить.

—Девушка же что-то искала? Может, она занята?

—Простите, не знаю… эм, я в туалет.

—А, Сато…

Обмануть Дори-сэнсэя было почти невозможно. Я убежал в туалет и, не сделав своих дел, вернулся в класс.

Дори-сэнсэй ушёл в учительскую, но вместо него меня ждала Рёко.

— Гх.

Она могла прийти в класс только по одной причине.

— Ичиро, в результате детального изучения того документа был установлен способ создания драконьих терминалов. По прогнозам полномочного представителя, выгода, которую получит «Центральный накопительный орган» от этого открытия, будет огромной. Поэтому исследователь временно замораживает все миссии и рассматривает возможность немедленного возвращения.

—В-вот как…

—Строительство «Храма» уже ведётся в тайне. До завершения осталось не так уж и много времени.

—Храм, да…

Плохо дело. Если я буду много разговаривать с Рёко, это может плохо кончиться.

К несчастью, Осима была в классе. Проницательная королева-пчела пристально наблюдала за нами. Заметив, что я беспокоюсь, она нарочно открыла телефон и помахала им.

Я собрался. Только пережив ад, можно по-настоящему бояться.

Я не хотел, чтобы мой секрет раскрыли. Это был не разум, а инстинкт.

Поэтому я твёрдо сказал:

— Я не могу помочь.

Я не мог рассчитывать на нормальную реакцию, поэтому я, как и Рёко, настоял на своём.

Я говорил только то, что хотел, в одностороннем порядке.

— Я больше не буду помогать. Ни в поисках, ни в строительстве этого храма. Я думаю, что выполнил свой долг, и, прости, на этом всё. Дальше делай всё сама.

Не втягивай в свои фантазии никого, кроме себя.

Я сел на место, не дожидаясь ответа. Кто-то впереди крикнул: «О, любовная ссора!». Конечно, я проигнорировал. Я медленно достал учебники, ожидая, пока давление уйдёт. Рёко встала рядом.

— Место для строительства храма уже выбрано, осталось только построить. Это просто и удобно. Жилые помещения не нужны, так что можно и схалтурить. Даже поддельный сейсмоустойчивый дом подойдёт.

—…

На этот раз я игнорировал Рёко.

— Для строительства храма необходимо правильно расположить собственные колебания, вызывающие магическое действие, и для их расчёта в этом мире используется нумерология, называемая гематрией. Для выполнения вычислений несколько раз будет проводиться прямая социальная связь с взаимным контролем третьих лиц, и в это время я буду беззащитна, поэтому мне нужен помощник с высокими способностями к сканированию…

«Сдайся уже». Я медленно доставал учебники, ожидая, пока давление уйдёт.

— И когда храм будет завершён, и указанные пространственные координаты будут подвергнуты нумерологическому разложению, между двумя мирами будет создана крайне неопределённая область — «Врата».

Когда я закончил готовиться, я выпрямился и закрыл глаза. Бесстрастный, но часто оживлённый голос всё ещё танцевал у меня в ушах. Бесконечный кошмар. «Он должен закончиться», — думал я. Когда я перестал думать, меня охватило чувство вины, и стало тяжело.

Пожалуйста. Сдайся. Дай мне защитить себя.

Было так тяжело, что хотелось кричать. Может, это была расплата? Расплата за три года глупостей в средней школе ещё не закончилась? Я разрушил семью, потерял себя, мои фотографии разошлись по сотням людей… неужели я ещё не искупил свою вину?

Голос, похоже, затих. Она ушла?

Я неосторожно повернул голову и тут же пожалел. Рёко всё ещё стояла там.

— Ичиро, я поняла.

—Ч-что?

Она выглядела необычно покорной.

— Да, я была невнимательна. Прости.

—Уже поздно… я не злюсь, так что извинений не надо.

—Исследователь тоже немного понимает ценности мира явлений.

Из-под мантии показался наконечник посоха. Один из нескольких колпачков был откинут пальцем.

Беспорядочно набитые пачки денег показались изнутри.

— Я не заплатила вознаграждение.

Деньги…

Наличные, банкноты, купюры. Огромное количество десятитысячных купюр. Как я и видел раньше, там было несколько сотен тысяч, и она, вытащив всё, протянула мне.

— А? А?

—Это всё твоё. Поэтому, — словно говоря, что это всё решит, — помоги мне снова.

В тот момент меня охватил такой холод, какого я ещё не испытывал.

— …Ты серьёзно?

—Валюту можно достать. Не безгранично, но… столько, если нужно ещё… я дам. Не сразу, думаю, но скоро.

—Подожди, — кто даёт эти деньги? — Это же деньги родителей?

—У исследователя нет родителей.

—Прекрати. Даже в шутку не говори так.

—Это правда. В этом мире у меня нет кровных родственников. Есть временные родители… но это лишь маскировка.

«Почему ты так похожа на меня?» — хотелось мне закричать. Я чувствовал, как мне показывают мои же недостатки в увеличенном виде. Если бы это был парень, я бы его ударил.

— Ты что, дура?

Я, не осознавая, встал. Я указал на дверь и, вложив в голос всю свою искреннюю злость, крикнул:

— Убирайся. И больше никогда со мной не разговаривай.

—…А.

Слова никогда не передаются полностью.

Они никогда не доходят до собеседника так, как ты этого хочешь. Даже между теми, кто понимает друг друга. Это не как отправка изображения.

Но на этот раз я почувствовал, что моя злость дошла до неё полностью. И одновременно я почувствовал неприятное ощущение, будто вонзил нож в плоть.

Рёко опустила взгляд на свои носки и, пробормотав: «…То есть», — быстро выбежала из класса. У меня тут же ослабли ноги, и я рухнул на стул.

— Ч-что? Что случилось?

С соседней парты с удивлением посмотрела на меня Кобато-сан.

«Почему?» Я не мог ответить.

В тот же день в обеденный перерыв, когда я вернулся из столовой, на моей парте лежала сложенная записка.

Такая скрытность была характерна для девушек, и я сразу понял, что отправительница записки, небрежно оторванной с края тетради, — Осима.

«В честь победы Коги-куна — подарок! Немедленно кликни на то самое место! Торопись, пока никто не нашёл!»

Она издевалась. Но я не мог не проверить.

То самое место… лестничная площадка. Она оставила там что-то. Скорее всего, что-то смертельно опасное, связанное с моим прошлым.

Я тут же пошёл туда. Я взбегал по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. На лестничной площадке ничего не было. Я поднялся выше, в пентхаус, и увидел большой бумажный пакет, которого раньше не было.

Я робко заглянул внутрь.

— …!

Там было нечто гораздо худшее, чем я ожидал.

Столкнуть меня на дно было легко. Не нужно было ни трупов кошек, ни стай насекомых.

Достаточно было разослать друзьям электронное письмо и узнать, где находится тот самый обязательный предмет для того, чтобы посмеяться над Ичиро Сато.

Я всегда прятал его в школе. Перед выпуском он куда-то исчез, и, без сомнения, его забрал и сохранил кто-то со злыми намерениями. Во время выпускных каникул меня один раз вызывали. Я проигнорировал, но если бы я пошёл, то наверняка меня бы ждало грандиозное выпускное издевательство.

Нужно было это уничтожить. Пока никто не нашёл. В класс нести нельзя. Я не думаю, что Осима оставит это в покое. Оставалось только прогулять школу. Принести домой, разрезать и сжечь.

Я повесил бумажный пакет на плечо. Нужно было выбраться, не попавшись на глаза учителям.

И… побег удался.

Я специально забрал свою обувь и выбрался через мужской туалет. Так было легче незаметно покинуть территорию. Та ночная вылазка пригодилась мне здесь. Оставалось только остерегаться патрулей.

Я вытащил велосипед и собирался уехать от школы, как вдруг случайно увидел это.

— Ч-что это!..

На крыше, куда был запрещён вход, возвышалось нечто невероятное.

— Столы?..

Это было что-то вроде гигантского объекта, собранного из ученических парт.

Одна маленькая фигурка активно двигалась. Я не мог ошибиться, это была синяя мантия.

Крыша. Храм. Строительство. Утром я слышал несколько тревожных слов.

Рёко с самого начала нацелилась на крышу.

Скорее всего, никто не заметил. Ни ученики, ни учителя. Только я случайно это увидел.

У меня было плохое предчувствие. Может, это из-за того, что я оттолкнул Рёко?

Я должен был заметить.

Её одержимость. Стоило ей только включиться, как она полностью погружалась в свой мир. Она была человеком, который мог погружаться в себя сколько угодно. И её работа была до ужаса meticulous.

Достаточно было вспомнить, что случилось, когда я впервые увидел её наряд в лунном свете.

Я, который уже сыт по горло фантазиями.

Храм. То, что связывает иной мир и реальность. Величайший иной мир, извлечённый из сердца Рёко.

Я должен был идти. Я не мог это пропустить. Я должен был это увидеть.

Я бросил велосипед на бок и побежал обратно в школу.

Этот инцидент, я уверен, скоро закончится.

Бумажный пакет я засунул в кладовку в туалете. Это был проклятый предмет.

За короткое время его вряд ли найдут.

По пути в пентхаус я пересёк коридор, где находились классы первого года. В коридоре было много учеников. Даже учителя стояли в коридоре и ошеломлённо смотрели на лестницу, ведущую на четвёртый этаж.

— Эй, первогодки, в класс!

Кричал другой учитель. Его почти никто не слушал.

По мере приближения к лестнице шумная атмосфера усиливалась. Я подошёл к классу «А». Лестница на крышу была заблокирована учителями, чтобы ученики не могли пройти.

— Ичиро-кун!

—Кобато-сан?

Почти все ученики класса «А» вышли в коридор.

— Это ужасно! Рёко-чан… забаррикадировалась на крыше!

—Я видел снаружи. Это она забаррикадировалась?

—Не знаю! Сейчас учителя пошли посмотреть!

—Уже нашли.

—Ичиро-кун, это, случайно, не из-за того, что было раньше?

Сложенные перед грудью руки Кобато-сан мелко дрожали.

— …Ну, наверное.

Тот спор, который даже не был спором, стал последней каплей.

Моя вина? Наверное, да.

— Рёко-чан, она что, будет сидеть в осаде?

—Может быть, и хуже.

—Мы не можем ей помочь?

Я не мог ответить. Я не знал, что для Рёко было помощью.

— Сато! Вернулся! — Дори-сэнсэй, спустившись по лестнице, тут же меня заметил. — Хорошо, я забеспокоился, что тебя нет в школе. Пойдём.

Меня провели по лестнице в пентхаус.

— На крыше Рёко, да?

— Похоже, да. Она сломала замок, который поставила школа, и вошла на крышу.

—А полиция?

—Я свяжусь с директором, но он пока не отвечает. У него выключен телефон. Но я бы не хотел доводить дело до полиции.

—Сейчас не время думать о репутации.

Дори-сэнсэй сказал очень серьёзно:

— …Если дело дойдёт до полиции, она больше не придёт в школу.

—Вы хотите, чтобы я что-то сделал?

Я сдался. Я поднял руки, как будто сдавался.

— …Я хочу, чтобы ты посмотрел на ситуацию и решил, что делать. Ты можешь стать её лучшим другом.

Дори-сэнсэй впереди меня слегка приоткрыл стальную дверь. Щель была около тридцати сантиметров. Если лечь на бок, то можно было пролезть.

— Больше не открывается. Посмотри.

Я высунул только голову. Передо мной была сплошная железная решётка.

— Что это?

То, что я принял за железную решётку, было ножками столов, идущими вдоль и поперёк. Это была решётчатая баррикада из множества столов, собранных в разных направлениях и скреплённых проволокой. Высота была около трёх метров.

— Учитель Иномата силой протолкнул её и сделал такую щель. Но мы с нашим телосложением в эту щель не пролезем. Как думаешь, Сато, не видно, что там?

Если выйти из двери и вскарабкаться на столы, то можно было бы попасть на ту сторону.

— Немного не видно. Потолок во многих местах служит стеной…

Нужно было идти и смотреть. Вот в чём было дело.

— Сато, не мог бы ты?

—…Это приказ, да?

На мгновение на лице Дори-сэнсэя появилось страдальческое выражение, но он тут же вернул свою обычную холодную улыбку.

— Прости. Да. Мужчина — мой лучший выбор. Других вариантов я не хочу.

Взрослый, который не убегает, — это круто. Но он, наверное, и это просчитал.

— …Я попробую.

—Надень это, пожалуйста, — Дори-сэнсэй прикрепил мне на грудной карман маленький значок.

—Это что?

—Петличный микрофон. Я хочу слышать разговор.

—…Учитель, вам бы больше подошла профессия обманщика.

—А разве учитель — это не такая профессия?

—А-а-а?!

Я протиснулся в щель. Она была такой узкой, что моё тело сжималось спереди и сзади. Я просунул левое плечо и нащупал, за что можно ухватиться. Я поднял тело. Я извивался, чтобы не зацепиться за ручку двери, и карабкался по щели между стеной пентхауса и баррикадой.

Поскольку спина постоянно тёрлась, то, если правильно двигать руками и ногами, это было не так уж и тяжело. Я вскарабкался наверх. Баррикада была шириной в три стола, и стоять на ней было безопасно.

С высоты я оглядел всю крышу.

— …Серьёзно?

Я затаил дыхание. Сердце один раз сильно стукнуло, как будто я увидел яркую картину.

Рёко назвала это храмом.

Какие образы возникают у людей при слове «храм»? Парфенон? Или храмовый город майя?

Храм Рёко не был похож ни на один из них.

Он чем-то напоминал идеальный дворец Шевалье. Идеальный дворец — это дворец, который построил Шевалье, человек, не имевший даже знаний каменщика, из камней, которые он подбирал по пути с почтовой службы, и складывал в своём саду. Как и подобает фантазии, извлечённой из человеческого сердца, он имел жуткий вид.

То, что Шевалье сделал из камней, Рёко сделала из столов и стульев.

— Как в это поверить…

Крыша теперь была прямоугольным вырезом из другого мира. Из зелёного, похожего на резину, пола, как грибы, росли кристаллы застоя. Необычный пейзаж, собранный только из обычных столов и стульев.

Это было похоже на то, как если бы ты, думая, что видишь великолепный дворец, присмотрелся и понял, что это Лего. Детально, но жутко. Рёко, просто складывая одинаковые блоки-столы, построила шпили, мосты, нагромоздила горы иголок и поставила в центре трапециевидное сооружение. С такой силой, что хотелось отвести взгляд, но в то же время приходилось пристально смотреть.

Я не думаю, что это можно было сделать за несколько часов.

Подготовка, должно быть, велась гораздо дольше. С давних пор.

На вершине храма, защищённого частоколом шпилей, стояла Рёко.

— Эй, Рёко!

Взмахнув мантией, она с важным видом медленно обернулась.

— Храм завершён.

—Это ты из-за того, что я сказал, построила?

—…

—Внизу большой переполох!

—Неважно. Это не моё дело.

—Очень даже твоё!

Я искал путь к Рёко. Первоначальный пол крыши остался только по краям.

В ключевых местах были проложены дорожки и мосты, что делало всё похожим на лабиринт, но из-за беспорядка с первого взгляда маршрут был не виден. У подножия баррикады были навалены перевёрнутые столы и стулья, как гора иголок. Ножки сломанных столов были обломаны и перекручены, и были места, где можно было напороться, если упадёшь. Пути передвижения были ограничены.

— Я сейчас к тебе приду!

—Не подходи. Не входи в барьер.

—Так не пойдёт. Давай поговорим.

Я спустился на ту сторону баррикады. Я ступил на ровную, похожую на мост, поверхность.

— Не подходи, — механически повторила Рёко. — Не подходи.

—…Я был неправ. Я перегнул палку. Но не стоит из-за этого устраивать такое. Я помогу. Я снова помогу, давай сначала поговорим.

Коридор, извиваясь, вёл к храму.

На каждом повороте были ступеньки, и он поднимался всё выше.

— Эй, зачем ты это делаешь?

Ведьма, стоявшая на высоте, уже не обращала на меня никакого внимания. Рёко стояла одна в храме, который теперь был самым высоким сооружением на крыше.

— Эй, что тебе не нравится? Ты же и так делала, что хотела. Зачем так усложнять?

—Я много раз объясняла. Храм нужен для возвращения в тот мир.

—Если ты хочешь слушать, я объясню. Я не порвал с тобой. Но это плохо. Учитель же не сможет тебя защитить.

—Мне не нужна защита.

—Почему?

Я внезапно наткнулся на лестницу, ведущую вниз. Это была единственная дорога, так что мне пришлось идти. Я спускался в глубокую тьму, зажатый между стенами из решёток столов. Фигура Рёко исчезла.

Даже туннель был. Сколько же энтузиазма и концентрации потребовалось, чтобы создать этот лабиринт… от одной мысли у меня закружилась голова. Такое невозможно было бы осуществить без неиссякаемой энергии, которой иногда обладают фантазёры.

— Это… твой идеальный мир!

Туннель становился всё уже. Если сейчас верхний стол обрушится, то мне не поздоровится. Я не думаю, что у Рёко были знания в области строительства. Она вряд ли чертила чертежи. Я шёл по тьме, беспокоясь.

Я вышел в вертикальную шахту. Была подготовлена лестница из сцепленных стульев.

Я полез вверх.

Я вышел на свет. Это была верхняя часть храма.

— Ичиро… ты пришёл сюда, хотя не собираешься возвращаться со мной…

Рёко стояла на ступеньку выше, чем я, на террасе. Шах и мат.

Ступенька была около метра. Нас больше ничего не разделяло. Как в спортзале, когда поднимаешься на сцену, я положил руки и, набрав скорость…

— Не подходи, Ичиро!

От её эмоционального крика мои конечности застыли.

Я внезапно почувствовал границу. Она была прямо сейчас, под моими руками. То есть, на ступеньке.

Я понимал, что переходить эту черту опасно. Если подумать, то понятно. Если храм — это внутренний мир Рёко, то он и есть её сердце.

— Не подходи.

Рёко попятилась.

Площадь верхней ступени храма была равна шестнадцати столам. Я вспомнил класс во время уборки. Столы, сдвинутые назад. Три на три образовывали площадку, а остальные семь были соединены в одну линию. Рёко шла по этому проходу. Было что-то странное, но я не понимал, что.

Сначала я попытался поговорить.

— Что такое, почему ты убегаешь?

—…Ичиро… ты стал человеком с той стороны.

Её обиженный голос дрожал, и она выглядела очень беззащитной. Рёко тоже устала и была на пределе.

— Да. Я с этой стороны. Ты же с самого начала это знала?

—Нет. Ичиро был другим. Он прятал другого Ичиро. Я это поняла, поэтому, — она сделала ещё один шаг назад, — я хотела вернуться вместе. Я хотела показать.

—Показать что?

—Мой мир.

Я понял, что это были не слова фантазёрки-исследователя. Это были слова самой Рёко. В моём мозгу началась быстрая химическая реакция. Радость, гнев, удивление, счастье, раздражение.

— …Храм — это ведь сооружение для возвращения.

—Да.

—Да, он впечатляет. Великое творение. Твой наряд тоже сложный, но это — нечто особенное. Я сдаюсь. Я хвалю тебя. Я признаю. Но… куда ты собираешься вернуться с его помощью?

—В мой мир.

—Его же нет. Ты же сама это знаешь?

Рёко молча сделала ещё один шаг назад.

В моей голове зазвенел сигнал тревоги. Сейчас её трогать было опасно, — кричал мой инстинкт. Но почему?

— Ты проведёшь ритуал и вернёшься… это хорошее оправдание. Но если ты не сможешь вернуться? Если и после ритуала будет продолжаться скучная реальность, что тогда?

Ты сможешь это выдержать?

— После ритуала реальность исчезнет.

Рёко сделала ещё один шаг назад по проходу. Она удалялась.

— М?

Не переходя границу, я сместился вправо. Я не мог видеть всё, но я пытался определить, где на крыше находится Рёко. И… моё спокойствие тут же исчезло.

— Ты что, дура?!

Прямо подо мной проходила зелёная ограда крыши.

Я понял. Храм был построен вплотную к ограде.

И проход… вот в чём была странность… выходил за пределы ограды крыши. Как трамплин в бассейне.

Естественно, если упасть с прохода, то упадёшь не на крышу.

Высота здания плюс высота храма — около двадцати метров. Достаточная высота, чтобы разбить человеческое тело.

Мои губы сильно задрожали. От смеси гнева и растерянности у меня чуть не заболел живот.

— Что это! Зачем!

«Неужели», — подумал я.

Неужели она, такая, может сбежать в смерть?

— Ты что, хотела умереть?..

—Это не смерть, — она говорила своим обычным тоном, объясняя свои бредовые фантазии. — Для возвращения необходимо преобразовать разницу фаз с этим миром. Для активации этого ритуала лучше всего подходит свободное падение. До столкновения с землёй телепортация будет завершена.

—Ты в это веришь? В эту чушь, всерьёз?

Какие бы фантазии у тебя ни были, в глубине души ты понимаешь, что это ложь.

Прыгать — это выбор, который можно сделать, только если ты действительно хочешь умереть.

Значит, Рёко всерьёз верит в другой мир?

Что есть другое место, и она может туда попасть?

Что место, рождённое лишь в воображении, пейзаж чужой страны, живущий в её сердце, существует на самом деле?

«Этого не может быть», — подумал я и вспомнил.

Есть.

Самоубийства из-за «синдрома воина». Были же те, кто, не осознавая смерть как смерть, легкомысленно пытался отделить душу от тела.

Оглядываясь назад, когда я отправлял письмо принцессе из другого мира, я, понимая, что оно не дойдёт, всё же питал глупую надежду, что оно может дойти.

Когда на хрупкую душу ложится слишком сильная мечта, граница становится бесконечно размытой. Нынешняя и прошлая жизнь, реальность и иной мир, жизнь и смерть становятся расплывчатыми. Рёко, в спешке, отбросила даже те немногие остатки разума, которые у неё были, и переступила черту, которую нельзя было переступать, — черту между жизнью и смертью.

Она была сильным врагом.

Рёко Сато… нет, исследователь, синяя ведьма из другого мира, была врагом, с которым я сейчас не мог справиться.

— Прекрати возвращаться! Ты же можешь остаться здесь!

—А ты, Ичиро, всерьёз думаешь, что в этом мире весело?

—Это, — я не мог солгать на этот вопрос. — …Да. Я — человек, который не может вписаться в обычную школьную жизнь. Но я же стараюсь!

—Я не могу стараться.

—Почему ты не можешь стараться!

—Потому что я узколобая.

—Кто?

—Мир.

Ах, это ты…

К моему сожалению, я должен был признать. Это была правда.

Мы все соревнуемся в том, чтобы быть узколобыми.

Если не быть узколобым, то страшно, очень страшно. Хочется забиться в рамки и успокоиться. Потому что если выделишься, то на тебя повесят ярлык «отвратительный».

Но я, мы, на самом деле.

Мы хотим, чтобы боги, магия, монстры, тайны, чудеса, легенды, конец света… были опорой в жизни. Мы не хотим ходить в караоке, которое нам не нравится, тратить кучу денег на модную одежду, подлизываться к тем, кто нам не нравится.

— Ичиро так и не показал мне. Я думала, у тебя есть то же, что и у меня.

Я засунул руку в грудь и зачерпнул из озера своего сердца. Должно было выйти что-то ржавое. Но то, что я держал в ладони, сияло прозрачным светом.

— В Ичиро больше нет воина. Тогда… я… я…

Я не знал. Драгоценности сердца не ржавеют. Это почти как проклятие.

И Рёко закричала:

— Я поняла, что мне придётся возвращаться одной!

Рёко, касаясь разных частей своего тела, произносила заклинание:

— Возвращаюсь… возвращаюсь… в мир, где я должна быть… Ате-Малкут-Ве-Гебура… я же не ошиблась… я точно не ошиблась… Ичиро же точно с этой стороны… почему…

Она взмахнула посохом и что-то бормотала.

Снова зазвенел сигнал тревоги. Сейчас её трогать было опасно. Но если не трогать, она прыгнет.

Схватить её силой?

Невозможно. Она быстрее прыгнет с трамплина.

Но был один способ донести до Рёко свои слова.

Но если я его выберу, то я уже…

— …Ха.

Это было уже неважно. От судьбы не уйдёшь.

Тогда до конца… нет, я не собираюсь так далеко заходить.

Один раз.

Последний, ещё один раз.

Можно и «сразиться».

— Рёко, подожди немного. Я скоро вернусь.

—Возвращаюсь… возвращаюсь… миссия завершена… вернусь и… исследователь пройдёт процедуру стирания памяти в центре биологического усиления, и ничего не будет чувствовать… так не будет больно…

—Я скоро вернусь! Пять минут! Слышишь, жди пять минут!

Я побежал обратно. Рубашка зацепилась за ножку стола, и пуговица оторвалась. Я задел щекой о торчащую ножку и получил широкую царапину. Потекла кровь, окрашивая плечо.

За минуту я вернулся в пентхаус.

Дори-сэнсэй схватил меня.

— Сато, вызывать полицию?

—Дайте ещё немного времени. Я скоро вернусь! Никого не пускайте!

Я побежал. Изо всех сил.

Я пробежал мимо класса. Не обращая внимания на плачущую Кобато-сан, я побежал в тот самый мужской туалет. Я впервые был благодарен Осиме. За то, что она достала это именно сегодня. Её сильная злоба сотворила это маленькое чудо.

Лечение тоже бывает болезненным. Но мне было всё равно.

Пусть Дори-сэнсэй, я, Рёко, школа — все испытают боль. Так им и надо.

И вот я… закончил подготовку.

Я бежал по длинному коридору от мужского туалета класса «Е» до класса «А».

Взгляды учеников, стоявших в коридоре, больно впивались в меня. Та девушка, которая следила за гаданием, смотрела на меня с изумлением. Прости, что обманул. На самом деле я такой.

Все расступались передо мной. Когда я приближался, все с криками уворачивались.

Да, увидев этот наряд, никто не останется равнодушным.

— Что это!

—Какой же он отвратительный!

—Сумасшедший!

—Эй, эй!

Слушая нежеланные усмешки, негативные возгласы, я сейчас был непобедим.

В средней школе, что бы мне ни говорили, я не сомневался, что я — крутой мечник. Я никогда не страдал. Это было от нечувствительности и невежества, от того, что я не понимал атмосферу и был нелепым, но я был непобедим.

Неправильно. Да, неправильно. И глупо.

Но одно я могу сказать с уверенностью. Сила сердца однажды смогла дать невзрачному среднекласснику с лохматыми волосами бесконечную выносливость и уверенность. Посмотрите. Есть ли кто-нибудь, кто, зная, что опозорится, сможет сделать то же, что и я? В интернете смельчаков, которые, несмотря на позор, идут вперёд, называют «героями». Это же про меня. Этот Ичиро Сато сейчас — воплощение чуда.

Из-за своей незрелости я пока могу использовать эту силу только для таких вещей. Но если использовать её правильно, то, может, и невозможное станет возможным. Эту силу я признаю магией.

Защити меня, «Магическая стена»!

Поддержи меня, слабого, хотя бы сейчас!

Дай мне, трусу, смелости!

Наложи на меня чары, чтобы я мог быть честным!

В левой руке — «Драконий меч Одноглазого Дракона Масамунэ», в правой — «Магический камень Танатоса».

На мне — облегающее чёрное длинное пальто с V-образным вырезом и наплечниками.

Парик для косплея, конечно же, серебряный и длинный.

Сильнейший мечник «Зеркального мира» — это я, Марюин Кога.

Не двадцатилетний, не с длинными блестящими волосами до пояса, не с мужественно-прекрасным лицом, на которое оборачиваются все прохожие, а невзрачный старшеклассник. Но, но, я — Марюин Кога. И я, однажды отбросивший меч, снова вступаю в бой.

Последняя битва Марюина Коги!

— Ух ты, пришёл!

—Снимай!

—Серьёзно!

—Кья!

—Фу!

—Что происходит!

Да, снимайте. Снимайте, сколько хотите!

Я — несравненный, чернокрылый, непобедимый великий мечник «Зеркального мира»! Ичиро Сато, или же Марюин Кога, молодой воин! Подойдите поближе и узрите мой лик!

Я бежал без остановки и снова пронёсся мимо Кобато-сан. Она почему-то со слезами на глазах и улыбкой показала мне большой палец вверх.

— Круто! Держись!

Круто? Да какой там. Кобато-сан, ты не в своём уме. Но… почему-то во мне влились галлоны горячей силы чунибьё. Я ответил ей тем же.

— Это что, Мужчина?!

—О, господин Кога!

—Марюин, мы на тебя надеемся!

—Какая мощная волна! Это его истинная сила!

—Да пребудет с тобой благословение Небесного Императора!

—Что! Это его последняя боевая форма!

—Твоя кровь — моя, я не позволю тебе умереть просто так!

На этот раз я решил с удовольствием принять и поддержку воинов.

— Учитель! Я иду!

—О, пришёл! Мой лучший выбор!

—Мужчина-чан, вперёд!

Пока я переодевался, Дори-сэнсэй и почему-то медсестра отодвинули баррикаду. Спасибо!

Щель была около пятидесяти сантиметров. Легко!

— Всю ответственность я беру на себя. Сато, иди и сделай всё, что можешь!

—Понял!

Набрав скорость, я, с ощущением полёта, как в аниме Миядзаки (по моим ощущениям), вскарабкался на баррикаду. И… в десяти метрах от меня, на воздушном алтаре, я увидел Рёко. Она, к моему неудовольствию, уже не смотрела на меня. Сердце Рёко уже отдалялось от меня.

Я выхватил «Драконий меч Одноглазого Дракона Масамунэ».

Это был муляж меча, который я получил от одного отаку-студента, когда он делал свою дипломную работу. К сожалению, это был не меч длиннее моего роста, как в моих фантазиях, но он должен был сломать хотя бы несколько злых выступов.

— О-о-о-о! Смертельный приём! Демонический меч, седьмая форма!

Или это был тайный клинок, седьмая форма?

…Ну и ладно. В общем, я спрыгнул с коридора на гору иголок.

Трубы ударяли меня по ногам. Больно. Но я терпел. Даже если пойдёт кровь, ничего страшного. Меня защищал «Драконий герб».

Я неуклюже размахивал муляжом меча и ломал ржавые ножки столов.

И… я бросился к храму по кратчайшему пути.

— Рё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ко!

Я вложил в крик все свои чувства.

— Тебе же одиноко!

Муляж меча тут же согнулся. Но я шёл прямо вперёд. Я много раз спотыкался, получал удары трубами в грудь, живот, плечо, лоб. Чёрт, в лучшие времена я бы с лёгкостью отразил такую атаку с помощью высшей техники дракона!

— Слушай, Рёко!

Весь в синяках, я неуклюже цеплялся за храм. Ну как, я крут? (самоирония)

— Я… сильнейший мечник из другого мира, «Зеркального мира», Марюин Кога! Тёмный герой, который, обладая демонической сущностью, служит на стороне абсолютного добра, Священного драконьего бога!

Я уже устал, но отдыхать было некогда. Я из последних сил двигал конечностями.

Я был в полубессознательном состоянии, но и тело, и душа стремились вверх.

— Я — сильнейший мечник из двадцати четырёх рыцарей, которые поклоняются и служат «Священному драконьему богу Астароту»! Но… меня предал сам Астарот, которому я служил, и я потерял товарищей и семью!

—Я и сам был на грани смерти, и даже моё «Драконье сердце», источник моей силы, было разбито, и моя магическая сила упала до ранга D, но я, как мститель, отправился в путешествие, чтобы победить Астарота!

—В моём одиноком путешествии меня преследовали несчастья. Мои бывшие друзья стали врагами, моя сестра, которую я считал мёртвой, использовалась как источник магической энергии, и даже моя родина была уничтожена Астаротом…

Я уже не понимал, в каком я состоянии.

Но то, что я должен был сказать, вырывалось одно за другим. Я не думал, что, продолжая свои фантазии, я чего-то добьюсь, но моя внутренняя система раннего предупреждения молчала, говоря, что всё в порядке.

— Я встретил принцессу Элину, ставшую правительницей изгнанного народа, и постепенно влюбился в неё… но долгое путешествие мести истощило мою душу.

А, была такая история? Не помню.

Может, я её сейчас придумываю?

— Вскоре я… начал мечтать о мирной жизни без войн. О мире, где принцесса Элина и оставшиеся изгнанники не будут жестоко убиты… о мире, где нет войн, где люди могут жить по-человечески, где все дети могут ходить в школу, и где влюблённые могут без опаски говорить о своей любви. С помощью гадания принцессы Элины такой мир был найден.

—Это был этот мир!

Одна рука коснулась верхнего края храма. Но я больше не мог двигаться. Я не мог поднять своё тело ни на сантиметр. Магическая сила иссякла. Я стану украшением храма. Скоро я упаду от бессилия. Поэтому я бросил последние слова.

— Астарот напал на нас, и я погиб. Погиб не только я. Сам «Зеркальный мир» был разрушен и уничтожен. Но принцесса Элина, пожертвовав своей жизнью, перенесла мою душу в этот мир. Но была одна ошибка: армия Астарота, которая была рядом, тоже переродилась в этом мире. Я сражался с ними, чтобы защитить этот мир. Это было в средней школе. Они переродились в издевателей. Я сражался три года и выжил. Битва закончилась… и теперь я живу как обычный старшеклассник.

Что это за внезапное развитие сюжета… я сам себе удивляюсь.

Может, это моя лучшая фантазия на данный момент?

Я придумал ещё одно подходящее и убедительное оправдание.

— А, да. Эй, Рёко… те драконьи терминалы, которые ты собирала… это… осколки Астарота. Их ни в коем случае нельзя выносить в другие миры. Поэтому, если ты собираешься их забрать… Рёко, слышишь? Если ты собираешься их забрать…

Тело не двигалось. Только голос.

— Я остановлю тебя, даже ценой своей жизни!

И моё тело, словно его схватил за шиворот бог, было втащено на храм.

Не своими силами. Конечно, и не чудом. Я поднял голову и увидел того, кто меня втащил, цепляясь за меня.

— Что это.

Она плакала.

Из её больших глаз катились крупные слёзы. Рёко, рыдая, положила мою голову себе на колени. На моё лицо падали горячие капли.

— Рёко, то место, куда ты хочешь пойти… я тоже… когда-то пытался туда попасть.

—Ичиро тоже?..

—Да. Я три года был Воином Иллюзий, и всё это время меня издевались, и мне было так тяжело, что я ещё больше уходил в фантазии… в конце концов, я поссорился с семьёй и пытался сбежать в свой мир. Поэтому я знаю.

Рёко нежно погладила моё лицо.

— Это тупик. Твой путь. Ты никуда не попадёшь.

—Но я ненавижу этот мир.

—Я понимаю. Он такой дурацкий. Школа — это вообще полный отстой. Есть и хорошее… но плохого в несколько раз больше. Но подумай. В этом мире, где нет ни магии, ни монстров, есть хотя бы враги. Можно сражаться сколько угодно. …Ну, в основном, это невидимые враги.

—…Невозможно, я не могу с ними сражаться…

—Можешь, — в этот момент я увидел путь, как спасти Рёко. — Ведь ты же до сих пор сражалась с невидимыми врагами.

Слёзы полились вдвое сильнее.

— …В этом мире тоже… могут существовать герои, воины и ведьмы… поэтому не иди в тупик. Не иди дальше лестничной площадки третьего этажа. То, что там есть выход, — это всего лишь иллюзия.

—Тогда… что мне делать?

—Не знаю. Мне пришлось начать всё сначала… но ты, может… что-то сможешь.

Может, ты и не замечаешь, но, Рёко, ты удивительная.

Посмотри на этот лабиринт из объектов. У тебя, я уверен, есть свой, особый путь.

— Не смогу, одна, не смогу.

—Сможешь. Это можно сделать, если повысить уровень.

—Не смогу. Меня раздавят раньше.

—Вдвоём не раздавят.

У меня затуманился взгляд. Усталость тела и души была тяжёлой. Расплата за берсерка?

Я протянул руку. Рёко тут же её схватила. Её рука, хрупкая, как у ребёнка, сжимала мою с удивительной силой. Я сжал её в ответ. Правой рукой, в которой был встроен магический камень.

— Вот, поймал. Теперь твоя Гильдием снята. Ты проснулась от сна и больше не можешь вернуться. Тебе придётся жить в этом мире, страдая… как я.

—…Жестоко. Издевательство.

—Я же тёмный герой. Но я о тебе позабочусь. Я возьму тебя с собой в приключения в этом мире.

—Невозможно, в этом мире нет приключений…

—Есть.

—Где?

Я уже не видел лица Рёко. Только капли слёз, согретые её телом, падали на моё лицо, как дождь. Это было очень приятно. Наши эмоциональные каналы соединились, наконец-то, с ней.

«Какой же я ужасный человек, заставляю её плакать, а мне приятно». Я всё-таки демонической сущности.

— В «Дойту». И ещё в «Дайсо».

—Это не приключения.

—Ты недооцениваешь «Дойту». Ты недооцениваешь дух «Сделай сам». Винты — это Vis, и там продают хищные растения, «Дойту» и «Дайсо» — это возрождённые в наше время лабиринты. Если пойдёшь, то и королей-мастеров DIY там полно. Ну, на вид они все обычные дядьки. Но руки у них золотые. В общем, если недооценишь DIY, то умрёшь (DIE). Я тебя этому научу.

Тебе ведь теперь, наверное, понадобятся навыки.

— Что это… как глупо, глупо.

Рёко, похоже, была на пределе эмоций и сдержала рыдания. И… начала смеяться. Смех, смешанный со слезами, был похож на неудачное творение, но… это был первый раз, когда я слышал её смех.

Ошеломляющее, чувство выполненного долга.

Я тоже рассмеялся. Хотя мой смех был слабым и хриплым.

Вскоре Рёко прошептала нежным голосом:

— …Ритуал провалился. Это из-за Ичиро.

Я из последних сил улыбнулся, и мой выключатель щёлкнул.

Говорят, после этого было много всего. Давайте немного перемотаем время.

Сначала нас с Рёко отвезли в медкабинет, оказали первую помощь, а потом снова в больницу. Были только царапины, ничего серьёзного. Во второй раз врач смотрел на меня с усмешкой. Вечером нас отпустили, и мы вернулись домой.

Объект на крыше вызвал большой резонанс.

«Злодеяние ученика. Непростительно…»

Сразу же заговорили о том, чтобы его убрать, но учитель рисования яростно воспротивился. Его протест был настолько бурным, что он даже забаррикадировался за баррикадой вместо Рёко, и проблема приобрела совершенно иной оборот.

Учитель рисования состоял в известном художественном объединении, и его связи в мире искусства были гораздо шире, чем можно было предположить по его невзрачной внешности. Множество деятелей искусства, людей с высокими званиями, посетили школу и выразили желание осмотреть храм на крыше. Директор, который в экстренной ситуации выключил телефон и увлёкся игрой в пачинко по мотивам аниме, был вынужден заниматься приёмом этих гостей.

Вера учителя рисования в красоту, эмоции учителей, расчёты школы, корыстные интересы деятелей искусства. Когда все эти разнообразные расчёты тесно переплелись, как это обычно и бывает в таких ситуациях, воздушный храм, находящийся в центре скандала, стал поистине священным и неприкосновенным местом. (Рёко — круть).

Учителя обычно осуждают неординарные поступки учеников, и на этот раз было так же. Какова бы ни была его художественная ценность, в нашей школе такое не признают. «Нужно убрать». И на самом деле, это было почти реализовано. Но этого не случилось благодаря решающему слову директора.

По слухам, директор, который едва избежал увольнения благодаря «каким-то» политическим махинациям, получил указание от определённых кругов не поддерживать фракцию учителей, выступавших за снос. В результате в учительской некоторое время царила напряжённая атмосфера. Только Дори-сэнсэй каждый день был весел и бодр.

Но и это недовольство, когда после многочисленных осмотров художественная ценность храма была признана, и от различных организаций посыпались просьбы о его сохранении, тут же рассеялось. Учителя переменились и превратились в защитников самостоятельности учеников. Что это такое? «Что?! Сила личности учителей возросла?! Не может быть!» — вот такое состояние. Взрослые — это нечто. Жестокие.

Говорят, сейчас ведутся долгие споры о том, оставить ли храм на крыше или перенести его на какой-нибудь пустующий участок.

Поскольку крыша изначально была закрыта, все ученики воспринимали этот большой скандал над головой как чужие проблемы.

К Рёко тоже стали чаще обращаться, но при этом всегда тащили и меня. Она не могла разговаривать с незнакомыми взрослыми, а если и говорила, то бессвязно, и нужен был переводчик. Какие вопросы можно задавать, как редактировать этот ответ. Решение часто доверяли мне. Я был как будто менеджером Рёко.

В любом случае, скандал утих лишь через несколько месяцев, и у истории того дня есть продолжение, так что на этом пока всё.

Итак, что же случилось со мной, когда я вернулся домой вечером…

Сначала меня ждала вся семья из трёх человек. Ужас, семейный совет!

Событие, на котором я становлюсь самым жалким существом. К тому же, на этот раз почему-то и Рёко привезли прямо из больницы на новой машине медсестры «Сильфирия» (так её назвали).

Я был переодет в школьную форму, а Рёко — по-прежнему в косплее.

Конечно, был скандал.

Семья испытывала патологический страх перед тем, что я снова свяжусь с чем-то вроде Воинов Иллюзий.

И здесь я, сбросив маску послушного исправившегося сына, должен был выбрать команду «защищать». Мы спорили два часа, и наконец сестра встала на мою сторону. А дальше всё пошло как по маслу.

Начался совет сестры и родителей без меня, а нас с Рёко, сунув нам хлеб и банку джема, выгнали в мою комнату. Мы вдвоём безвкусно ели хлеб. Вскоре снизу донёсся крик сестры в защиту: «Он же не совершил ошибку, а исправился! Вы же его родные родители!». Я мысленно сложил руки в молитве.

Я не знал, о чём говорить с Рёко.

Поэтому мы вдвоём молча играли в стрелялку на Nintendo Wii.

— В туалет.

Когда я вернулся, справив нужду, Рёко беззастенчиво рылась в моём шкафу, том самом проклятом месте, где были запечатаны мои травмы.

— А-а-а!

Я обхватил её сзади и поднял, как в рестлинге. Рёко тут же начала бешено дрыгать ногами.

— Ай, ай, пяткой по… ай-ай-ай!

Она попала мне прямо по ушибу, и я застонал от боли.

— Ичиро, это…

—М-м… да… это…

В руках у Рёко была одна из лайт-новелл.

— Тебе же такое не нравится?

—Не то чтобы не нравится… раньше нравилось. Но потом я вдруг понял, что больше не могу их читать. Не могу смотреть. Я так их любил, а теперь они меня пугают. И в последний день выпускных каникул я решился и большую часть выбросил.

В тот день, глядя на пустой книжный шкаф, я почувствовал, будто выбросил и часть своей души.

— То, что там, — это остатки. То, что остались только такие, — это уж извините.

—Только серии.

—Да.

—…Ичиро. Почему ты их не выбросил?

—А? Да я и сам не знаю.

—Но?

В вопросе Рёко была серьёзность. Я задумался. Я пролистал одну из книг и стал подбирать слова.

— …Наверное, я собирался стать сильным. Сейчас из-за всяких травм я не могу на это смотреть, но если я стану сильным, то, наверное, смогу. Я смогу с чистым лицом посмеяться над тем, каким дураком я был. И тогда я куплю все продолжения и прочитаю. Буду ли я тогда хорошим взрослым? Я хочу с невозмутимым видом читать лайт-новеллы.

Незаметно Рёко села рядом со мной. Словно из её глаз исходили лучи, у меня загорелись щёки.

— Дело, наверное, не в этом. Просто я слабый. Прежде чем выпендриваться, нужно приложить усилия, чтобы стать обычным. Я думаю, все стараются и делают вид, что они обычные. Даже если ты хвастаешься, что ты мечник из другого мира, это не круто. Я, наверное, себя ненавижу. Но всё же, я хочу стать лучше, когда-нибудь.

Я решился, посмотрел Рёко в глаза и сказал:

— Я хочу стать лучше. Даже если это будет медленно.

Будет ли она возражать? Будет ли Рёко недовольна? Ни то, ни другое.

— …И для этого?

—Эм, для этого… сражаться с реальностью, наверное?

—Такое, — она нарочито вздохнула, — я уже слышала.

—А что ещё?

—…Тот костюм мечника Ичиро.

—А, тот. Это точная копия Сефирота из старой игры.

К тому же, по сравнению с костюмом Рёко, он был гораздо менее детализирован. Я не завидовал, но всё же.

Кстати, тот, кто называл себя Цвай-бандер, наверное, тоже оттуда же. Я знаю. Неловкость от повторения сюжета огромна, поэтому я впредь буду активно его игнорировать.

— В том костюме мечника.

—Да.

—Жить каждый день.

—Я же умру.

—Марюин Кога: Новый враг.

—Это не так. Последняя битва Марюина Коги. «Последняя битва» — это не подзаголовок, а часть названия. Это одиночная история.

—Последняя битва Марюина Коги: Новая битва.

—Прямо как серия Final Fantasy. X-2.

—Меня беспокоит и тот Симидзу, который не участвовал в истории.

—Ты что, подслушивала?!

—…Скучно.

Потеряв интерес, Рёко вернулась к игровой приставке.

— А, эй, опять такое отношение… повернись сюда. Слушай, продолжим разговор…

Я положил руку ей на плечо. Вопреки моим ожиданиям, её верхняя часть тела легко повернулась. Словно она с самого начала так и собиралась, её лицо приблизилось, и мы оказались на расстоянии вздоха. Ах, это…

За мгновение до соприкосновения я отчётливо услышал:

— Мечник был крут.

Я хотел сказать: «Врёшь», но не успел. Мои губы были запечатаны, так что ничего не поделаешь. Это было приятное и сладкое переживание… но нет, было очень больно. Зубам.

Наказанием для Рёко стало отстранение от занятий. Бессрочное. Довольно суровое.

Даже Дори-сэнсэй решил, что лучше так, чем неумело её защищать. Я был с ним согласен.

— Отбывай свой срок достойно.

—Да. Поняла.

Рёко, с пластырем на губе (как и я), спокойно приняла отстранение.

Перед тем, как уйти на отстранение, мы вернули драконьи гвозди Куме-сану. Ведь у Рёко скопилось несколько штук. Я пошёл с ней, чтобы извиниться.

— Эта девушка — подруга Сато-куна? Удивительно! Молодец! Супер!

Куме-сан радушно нас принял. Он не смутился от наряда Рёко, что делало его в некотором роде большим человеком. Хотя он, похоже, немного смутился от её странного поведения, когда она с расстояния в десять сантиметров разглядывала аксессуары.

Когда я объяснил ситуацию, Куме-сан легко простил нас, сказав: «Так вот в чём дело. Ничего страшного. Для меня это честь». И вот тут-то и началось самое удивительное.

— Честь? Почему?

—Потому что это гадание. Я его придумал.

У меня глаза на лоб полезли.

— Но… вы же говорили, что случайно нашли это в интернете?

—Прости. Я солгал. Я, знаешь, всегда думал. Почему нет ни ёкаев, ни демонов? Я так и не мог с этим смириться. И тогда я решил, что если их нет, то я их сам создам. Я увидел красную повязку на грузовике «Сагава Экспресс» и меня осенило. У меня была секретная тетрадь, которую я вёл с детства.

—Н-неужели та тетрадь?

—Да. Та, что в том букинистическом магазине… та самая.

—Ух ты, это вы её нарисовали?

—Да. Придуманные проклятия, расы демонов, которые когда-то жили на Земле, растения, обладающие магической силой. Я и рисовать хорошо умел. Я вёл её лет десять. Последние тома, сам себя не похвалишь, получились довольно правдоподобными.

—Ух ты-ы-ы, — все мы похожи.

—Я использовал интернет, чтобы в пределах города придумать правдоподобную легенду и подготовить реквизит. И тогда…

—Она прижилась?

—Прижилась. Я был так рад.

—И вы делали это, не получая ни копейки.

—Да. Но выгода есть. Я своими руками создал в этом мире чудо. Хотя и только в пределах города. Это гадание — моё творение. Что-то вроде лэнд-арта.

—Создатель гаданий?

—Хорошая идея. Беру. Хотя на визитке не напишешь. Сато-кун, раз уж у тебя такая замечательная девушка, ты, наверное, поймёшь. В этом мире «могут быть чудеса».

—Понимаю.

—Серьёзно.

Два парня посмотрели друг на друга.

— Раньше я об этом не думал, но теперь понимаю. Ведь я же мечник.

—Ха-ха, мечник. А она — волшебница… этот посох, хороший вкус… а я кто?

—Ремесленник?

—Мастер предметов.

—Торговец.

—…Мне не нравится, когда меня ассоциируют с торговлей.

Посмеявшись, Куме-сан протянул мне руку.

— Ты мне как-то понравился. Давай как-нибудь вместе сходим посмотреть на руины или на огромные заводы. Соберём партию.

Похоже, я и правда нравлюсь странным людям.

Судный день прошёл, а жизнь продолжается.

Ичиро Сато, он же Марюин Кога, который с решимостью смертника вступил в последнюю битву, сейчас в неизменном пространстве класса боролся с одолевающей его тело и душу апатией.

Я как-то посмотрел налево. Парта Рёко и сегодня была пуста. Отстранение должно было закончиться вчера, но она не пришла в школу. Настроение резко упало.

Сегодня утром по дороге в школу на меня снова показывали пальцем незнакомые люди. Смеялись.

Хотя я и был готов, это всё равно было тяжело.

Наверняка в истории были такие же, как я. Люди, которые совершили такой супер-поступок, что больше не могли показаться на глаза обществу. Наверняка были десятки тысяч, нет, сотни миллионов таких случаев. Как они жили после этого?

Должны же быть первопроходцы. Я хочу знать. Я хочу, чтобы мне рассказали. Я хочу учиться этому больше, чем школьным предметам.

— Ты, похоже, чем-то обеспокоен, Мужчина. Я по ауре вижу.

Наверное, я замечтался на уроке, потому что не заметил, как сзади подошёл Дори-сэнсэй. Я не мог нормально ответить и сжался, как сушёная рыба.

— Я хорошо понимаю твои проблемы, Мужчина.

Тогда он должен был бы понять и то, что я не хочу вести серьёзные разговоры на глазах у всех.

— В молодости бывает много разочарований. Но даже такие страдания со временем становятся хорошими воспоминаниями.

—…Хотелось бы, чтобы так и было.

—Будет. Ведь, — Дори-сэнсэй широко раскрыл глаза, — именно поэтому и я могу нести в себе пламя своей миссии.

—…А?

—Этот Дори-сэнсэй тронут. Я преклоняюсь перед скрытым прошлым и горячим криком Сато. Я понял, каким должен быть воин, и моя запечатанная душа возродилась. Десять лет я скрывался. Я не зря ждал, занимая временную должность учителя.

—А? Да?

С Дори-сэнсэем что-то не так. Все в классе тоже заметили неладное и обернулись.

— И вы все послушайте. Я признаюсь. На самом деле, этот Дори-сэнсэй… «Воин Света»!

В классе воцарилась тишина.

Через некоторое время послышался шёпот: «А, что?», «Что это значит?», «Это шутка?».

— Принимая решение о составе этого класса, я забрал всех учеников с «синдромом воина» из других классов! В этом году их было много! Я оказал услугу другим учителям, убив двух зайцев одним выстрелом.

Класс снова затих. Сразу после этого кто-то в ярости прошипел:

— А-а-а-а-а?! — да, это был я. — Так это была твоя подстава!

—Именно!

—Зачем!

—Я думал, что смогу наставить воинов на путь истинный, как и других учеников… ну, и, может, среди них были настоящие товарищи по свету.

—А-а-а-а-а!

Кошмар, снова!

— У вас был синдром воина?!

—Мой — это правда.

—Не излечился! Учитель, вы не излечились!

—Хотя ты и не товарищ по свету, я рад, что есть такие настоящие, как ты, Мужчина.

—Пожалуйста, не надо!

—И я тоже. Одна из «Воинов Света»!

Внезапно, с грохотом распахнув дверь, в класс ворвалась медсестра в белом халате и закричала.

— Мидори-сан! Нет… Эсмеральда!

—Рурио-чан! Нет… Сапфир!

Дори-сэнсэй и медсестра обнялись и поцеловались… нет, поцеловались. Это, конечно, было странно, но сейчас нужно было разбираться не с их отношениями.

— Что это такое?!

—Мы женаты.

—Да, мы влюблены (LOVE×LOVE).

—Не в этом дело! А что это за свет и всё такое, что это было?!

—Мы скрывали, но мы с женой познакомились в средней школе на интернет-форуме для перерожденцев… мы соратники из прошлой жизни! Лагерь света в битве с повелителем тьмы Зараамом…

—А-а-а-а-а!

Это был кошмар.

— Потеря авторитета! — я убежал к стене. — Падение учителя! И вообще, что это за отсутствие единства в терминах! Эсмеральда — это испанское название изумруда, а Сапфир — французское название сапфира, а Зараам — это арабское слово, означающее тьму! Ваша история слишком сырая! Если уж придумываете, то делайте это на основе единой концепции!

—…Как и подобает первоклассному воину, твои познания в таких мелочах просто поражают, Мужчина. Я не ошибся в тебе.

—Мужчина-чан наверняка поведёт всех за собой, Рурио-чан!

—Шутите, я не могу присматривать за взрослыми!

—Хе-хе-хе, Мужчина поведёт за собой не только нас. Но и их.

Дори-сэнсэй развёл руки. И словно по сигналу, около половины учеников встали. Это были они. Подстрекаемые фантазиями взрослого учителя, они были на грани взрыва.

— Так вот оно что, Сато! Нет, Кога!

—Му-у, как и подобает гениальному мечнику из рода Марюин.

—Если я выпью кровь драконьего рода… я смогу утолить свою жажду.

—Я знал, Хьюрей, нет, теперь я должен называть тебя Кога. Что ты переродился в другом мире и стал демоническим мечником.

—Космическая воля дрожит? Неужели сила дракона пугает звёзды?

—Я хочу увидеть технику демонического дракона, которую не смог пробить даже «Шестой небесный демонический меч стиля Ода».

—Я нашёл! Ключ к разрушению судьбы, который был утерян из «Фрагментов Акаши»! Это был ты, Сато, нет, Кога!

Они, превратившись в бушующую волну фантазий, с яростью обрушились на меня. Самый сильный шторм, который я когда-либо испытывал. Меня тут же смяли. Я чуть не утонул и телом, и душой.

— Прекратите! Оставьте меня в покое! Я — Ичиро Сато, а не Кога!

Но они не слушали. Я, как в плавании, разгребал толпу, отрывал от себя зомби и убегал из этой давки. Я упал на пол, ударившись подбородком.

— Ай… чёрт… кто-нибудь!

Я обратился за помощью к оставшейся половине класса. Если бы мне помогли, то и Осима была бы не против.

Прямо передо мной кто-то встал.

Девушка. Из-под её юбки, которая была надо мной, исходило тёплое тепло и странный сладкий аромат. Она стояла так близко, что если бы я поднял голову, то точно увидел бы её нижнее бельё. Кто это? Её стройные, чистые ноги, почему-то решительно и смело расставленные. Кто это, кто?

Любопытство пересилило этику. И похоть, конечно, тоже.

Я поднял голову. Мой взгляд скользнул по короткой юбке, мельком задел бледно-голубую ткань и устремился выше. И на вершине я увидел лицо Кобато-сан.

— Ичиро-кун!

Кобато-сан была возбуждена. Она тяжело дышала. Похоже, она была на пределе. Я впервые видел такую эротичную Кобато-сан.

— Ч-что такое?

—У-у меня! У меня тоже может быть хорошая прошлая жизнь!

—А-а-а! — я закричал. — Заразилась!

—Я думаю, может!

Действительно, более половины класса были жителями мира фантазий. Это давление оказывало влияние даже на жителей реального мира. Фантазии распространялись.

— Вакцину! — я уже молился богам. — Кто-нибудь, дайте ей вакцину! Мне всё равно! Дайте ей чудесный реальный иммунитет, который победит фантазии!

—Ичиро-кун! — Ито помог мне встать. — Можно я буду называть тебя Кога-кун?

—Конечно, нет!

Обычные ученики тоже уже все стояли. Изумлённые лица постепенно сменялись серьёзными. Один из них, с видом человека, принявшего решение, подошёл ко мне.

Я вскрикнул и напрягся. Э-эта знакомая аура?

— Сато… на самом деле, я, — признался он, — у меня есть дар. В моей комнате живёт дух очень красивой девушки…

—А?

—Сато, прости, что игнорировала… на самом деле, я тоже психометр, — один за другим.

—Я вижу продолжительность жизни людей… — те, кто казался нормальным.

—Я — девушка в стиле яманба, но втайне с детства тренируюсь в боевых искусствах с использованием проволоки… думаю, это вполне применимо в реальном бою… — невозможно.

—Я молчал, но наша семья — потомки Химико, — тебя обманули родители.

Внезапно все в классе начали признаваться. То, что было признанием мне, быстро превратилось в речи, обращённые ко всем.

— Что это такое?

Все были там. Все кричали. Летали названия техник, тайные организации, особые способности и секретные операции, печальное прошлое и изменчивая судьба, будущее и прошлое, нынешняя и прошлая жизнь, скрытые силы и наложенные проклятия.

Сам класс превратился в другой мир. Я уже не мог различить, кто был нормальным, а кто — Воином Иллюзий. Незаметно все сошли с ума. Была Кобато-сан, был Ито, были Сузуки и его компания, были Каваи и его компания, были Такахаши и Ямамото. Все размахивали запечатанными в глубине души воспоминаниями, как билетами на участие в фестивале.

Из здравомыслящих людей остался только я и, может быть, Осима. Но и Осима, с натянутой улыбкой, лишь наблюдала за происходящим. Беспомощная королева-пчела. Я подумал, что могу её простить.

— Ха-ха.

Я рассмеялся. Что это. Что это. Все, оказывается, были довольно нелепыми.

Я и не представлял. Что смогу наслаждаться такой нелепостью — пусть и на короткое мгновение. В классе, где десять минут назад шёл урок, творился полный хаос. Невероятно. Сила веры не может мгновенно воплотить фантазии в реальность. Но когда многие начинают верить, ценности могут меняться до бесконечности. Как проклятие в определённой группе становится полноценной культурой, так и фантазии, может быть, являются какой-то недифференцированной возможностью. Когда-нибудь придёт день, когда мы поймём, как их использовать. И тогда мы станем настоящими воинами. Наверное.

Праздник скоро закончится.

В любой момент из соседнего класса мог прийти учитель, услышавший шум. Именно поэтому это было так ценно, и именно потому, что это было мимолётное сияние, оно так сильно, нелепо и красиво запечатлелось в моей памяти. Но Рёко здесь не было. А ведь именно она должна была быть здесь.

— В такое время… дура. Могла бы и прийти.

Я достал телефон. Я хотел передать ей хотя бы голос, хотя бы атмосферу. Вера творит историю. Сила веры — это сила чуда. Родить немного смелости — это проще простого.

Несколько гудков, и на том конце ответили.

— …Рёко? Слышишь? Где ты сейчас?

—Это исследователь. Через десять секунд буду на месте.

Неизменный голос Рёко произнёс неизменную фразу.

Странно, но я не разозлился. Но, смеясь, я выругался:

— Отвратительно.

Хм, через десять секунд? Кажется, такой случай уже был.

Прежде чем я успел вспомнить, дверь снова с грохотом распахнулась.

Неужели?

Неужели в этот момент? Не может быть.

Я пошёл к двери. Если это была Рёко… я бы поверил в судьбу. И тогда меня бы постоянно таскали за собой. И я бы много позорился.

Ну что, судьба, кого ты выберешь?

— Ичиро? — показалось знакомое лицо.

—…А, сестра?

Неожиданная гостья, сестра.

— …А, вот ты где. Что это за шум? Ну да ладно.

—Ч-что случилось? Почему ты в школе? А как же работа?

—…Я на работе. Пришла доставить.

Сестра вытащила из-за спины какой-то груз и толкнула его ко мне.

Что-то упало мне на грудь. Я инстинктивно поймал это. Оно было меньше человека и таким лёгким, что я сначала подумал, что это манекен в школьной форме. В моих руках маленькая голова поднялась.

Там было что-то очень красивое.

— А? Ты… это?

—…И-Ичиро…

—Рёко, да?

Она, испуганная, как зверёк, была, без сомнения, Рёко. То, что она была в школьной форме, уже было удивительно, но и атмосфера её лица была совершенно другой.

— Волосы? Как-то уложены?

—…Это она, — сестра указала на Рёко. — Сказала, что хочет прилично одеться, вот я и помогла.

—Сестра?

—…И ещё немного привела её в порядок. Я не знаю школьных правил, так что тональный крем не использовала. Ну, она молодая, и кожа у неё супер, так что и не надо.

«Кожа супер» — что это? Это какая-то женская шкала ценностей?

Ах, но как же она ослепительна.

Я не смотрел на источник света, но у меня зачесались глаза, и я поочерёдно их щурил. Хочу видеть, но не могу. Хочу видеть, но ослепительно. Это была духовная ослепительность. Я впервые испытывал такое чувство и совершенно не мог ему сопротивляться.

— Так ты… надела обычную одежду…

—…Да.

Ух ты, какая послушная!

По позвоночнику пробежал разряд. Плохо. Очень плохо. Но круто. Рёко крута.

Я заметил, что её лицо, которое было так близко, стало более детализированным.

— Ты что, и накрасилась?

—…Мне помогли.

Слегка подкрученные ресницы, немного более аккуратные брови, бледные губы.

Её глаза, которые можно было бы принять за агаты, были такими большими, что пугали своей необычной красотой, но детализация вокруг глаз сглаживала это и создавала более естественное впечатление.

— …Форма, даже самый маленький размер из готовых был ей велик, так что пришлось заказывать. Кое-как успели к утру. Причина опоздания — вот такая, так что объясни всё как следует и договорись. Это — моё лучшее творение, так что береги его.

—А? Я?

—А кто ещё? И вообще, сколько ты собираешься её обнимать? Вы же ещё не в таких отношениях.

—А-а-а! — я разжал руки, как будто сдавался. Но Рёко так и осталась прижатой ко мне.

—В общем, я попробовала обычную одежду… как?

—А, да. Отлично. Тебя будут клеить.

—Не нужно… — Рёко беспокойно заёрзала.

—Так ты наконец-то выпустилась из своих фантазий.

—Что делать, Ичиро, что делать?

—Всё в порядке. Ничего странного. Гарантирую. Давай вместе стараться!

Она покачала головой.

— Тогда что тебя беспокоит?

Рёко, со слезами на глазах, пожаловалась:

— В этом наряде моя защита падает до нуля, и я не могу использовать маскировку…

—Так ты совсем не излечилась!

Только внешний вид, да?

— Сестра, и внутренний мир накрась! Погуще!

—…Ты просишь невозможного. И вообще, это твоя работа…

—Опасно! Я уже почти простил всё и был готов уважать!

—Я не против, чтобы меня уважали.

—Не буду. Я уважаю только нормальных людей!

Шум незаметно утих, и все взгляды были прикованы к нам. В глазах каждого читалось недоумение, изумление и зависть. Преображение Рёко произвело такой эффект.

— Кога-кун.

От имени класса Кобато-сан сделала шаг вперёд. «Как она меня сейчас назвала?»

— Эта прекрасная дама — Рёко Сато-чан, да?

—П-похоже, да.

—Удивительно… ты как кукла Долфи, Рёко-чан! Мы же друзья.

Кобато-сан мгновенно влюбилась в Рёко.

— Молодец, девушка.

—Преобразилась.

—Как это называется, какой дебют?

—Мужчина, тебе повезло.

—Кто сказал, что её нужно игнорировать?

—Хе-хе, ведьма возвращается к образу обычной девушки. Ну, остальное предоставь мне.

—Новая битва уже близко, не расслабляйся, Кога.

—Об этом нужно доложить в «Мир мёртвых».

—Хорошо, Марюин. Наслаждайся пока этой победой.

—До сих пор всё было по предсказанию. Но истинная ценность Коги будет проверена в будущем.

К комментариям дураков примешался дрожащий голос Осимы.

— …Нечестно.

Я уверен, она слышала, как рушится её замок.

И наконец,

— А-а-а-а! Что это за шум! Вы что, думаете, что можете так безобразничать, когда здесь воспитатель Иномата!

Конец праздника. Те, кто первыми пытались вернуться на свои места, опрокидывали столы и стулья и, сталкиваясь друг с другом, в последнем хаосе устремились к холодному порядку.

В этом большом взрыве мы с Рёко, не сговариваясь, взялись за руки.

— Ичиро.

—М?

В суматохе она тихо прошептала мне на ухо:

— Научи меня быть «обычной».

————————————————————————

Примечание: Система обращений в Японии включает суффиксы, добавляемые к фамилии. «-сан» — нейтрально-вежливый суффикс, аналог «г-н/г-жа». «-кун» — менее формальный суффикс, используется по отношению к мальчикам или молодым мужчинам, часто одноклассниками.

Примечание: «Нувель муа» (фр. nouvelle moi — «новое я») — намеренное использование французской фразы для создания образа преображения, что характерно для японской поп-культуры, где французский язык часто ассоциируется с чувством стиля и утонченности.

Примечание: Uniqlo — известный японский бренд повседневной одежды, символизирующий в тексте доступный, стильный и «нормальный» выбор.

Примечание: «Косплей» (от англ. cosplay — «костюмированная игра») — хобби, заключающееся в перевоплощении в персонажей аниме, манги, игр и т.д. В контексте школы это часто воспринимается как маркер социального аутсайдера.

Примечание: «Айдол-платье Юна» — вымышленное название, пародирующее реальные аниме в жанре «махо-седзё» (яп. «девушки-волшебницы») с трансформациями и волшебными атрибутами, такими как медальоны.

Примечание: Bandai — крупнейшая японская компания, производитель игрушек и моделей, таких как Gundam. Упоминание подчеркивает, что «магический» медальон на самом деле является массовой игрушкой.

Примечание: G-Shock — популярная серия прочных часов от компании Casio, культовая в уличной моде.

Примечание: «Отаку» — японский термин, обозначающий человека с глубокими, часто доходящими до одержимости, познаниями в определенной области (например, аниме, играх). В западной культуре термин был усвоен в этом узком значении, хотя в Японии может иметь и негативный оттенок.

Примечание: «Во́ины иллюзий» — термин, введенный главным героем, для обозначения одноклассников, живущих в вымышленных мирах и придумавших себе «крутые» альтер-эго. Явление основано на реальном социальном феномене, известном как «синдром воина» или «chuunibyou» (яп. «болезнь второго класса средней школы»).

Примечание: «Драконий терминал» — ключевой макгаффин (сюжетный элемент) в вымышленной мифологии Рёко. Термин «терминал» здесь используется в значении «устройство, узел», что сочетает фэнтезийную и технократическую эстетику ее образа.

Примечание: «Камен Райдер» (Kamen Rider) — классическая японская медиафраншиза в жанре токусацу (кино с большим количеством спецэффектов) о героях в бронекостюмах. Упоминание служит маркером интересов «Во́инов иллюзий».

Примечание: «Фрагменты Акаши» (или «Хроники Акаши») — понятие из теософии и нью-эйдж философии, обозначающее мистическое хранилище всех знаний и пережитий всего человечества. В тексте используется как часть вымышленной мифологии персонажа.

Примечание: «Центральный накопительный орган» — вымышленная сущность в легенде Рёко, аналог центрального сервера или божественного разума, которому она, по ее словам, подчинена.

Примечание: «Полномочный представитель-кредитор» — еще один термин из легенды Рёко, вероятно, обозначающий интерфейс или искусственный интеллект, который выдает ей задания и контролирует ее миссию. Слово «кредитор» добавляет технократический и бюрократический оттенок.

(Хз зачем вам это, но вот.)

————————————————————————

Ромео Танака (сила личности — 2 Hu)

На этот раз я решил попробовать свои силы в жанре школьной романтической комедии — том самом, что можно назвать основой основ. Приношу свою глубокую благодарность за то, что вы взяли в руки эту книгу. Как человек, подходящий к делу с коммерческой жилкой, а не просто как писатель, я выражаю вам искреннюю признательность (хотя, пожалуй, это звучит излишне откровенно...).

Надеюсь, содержание произведения пришлось вам по душе.

Этот роман был создан на основе одноименной колонки, публиковавшейся в ежемесячном журнале «PC Angel neo» (из-за предельно откровенного содержания чтение не рекомендуется лицам моложе восемнадцати лет). Дело тут не в отсутствии идей, а в том, что я подумал: взяв за основу уже готовый материал, я смогу... подарить вам светлые мечты. Получив соответствующее разрешение, я развил его в полноценное произведение.

От всего сердца благодарю редакцию «PC Angel neo» за любезно данное согласие.

В итоге мне не удалось расслабиться, и я даже вышел за изначально намеченные сроки, так что пришлось прибегнуть к своей запечатанной сверхспособности — «Терминальному скорописанию». Это не самый изящный творческий метод: написав половину и почувствовав, что скорость падает, я сначала создаю финал, а потом уже механически заполняю середину. У обычного человека это могло бы убить мотивацию, но я способен продолжать, не теряя энтузиазма. И всё потому, что моя любовь к делу абсолютна. Писатели, уверенные в силе своей любви, непременно попробуйте этот способ.

Итак... Раз уж я написал подобный роман, некоторые из вас, возможно, решат, что и у автора было полное фантазий прошлое. Увы, это совсем не так. Я — раб здравого смысла, зануда, который, услышав фразу «немного плохой парень», обязательно возразит: «Даже немного плохое — уже нехорошо». Будучи уже взрослым, я и впрямь говорил нечто вроде: «Я хочу быть наблюдателем истории, а не выходить на сцену»... но это... э-э-э... (краснея). К тому же, эта фраза — чистый плагиат у одного Паптемаса... (краснея ещё сильнее).

Если же говорить не о себе, а о людях, встреченных мною в жизни, то я знавал обладателей способностей «Бесконечные родственники» и «Проклятие забвения». Преимущество первого заключалось в том, что его родня обладала безграничной властью и фактически правила страной. Второй же был проклятым существом, которое внезапно начинало издавать странные крики и изливать проклятия, а потом ничего не помнило. И я, будучи тогда школьником, верил в обе эти истории. Я склонен считать, что именно эта детская наивность помогла мне стать тем, кем я стал.

Иллюстрации для этой книги создал mebae. Как вы можете видеть, его стиль невероятно выразителен. Его комментарии к наброскам, касающиеся поз и реплик персонажей, очень помогли мне в работе над текстом. Выражаю огромную благодарность. Говорят, это его дебют в качестве иллюстратора романа. В мире и впрямь есть удивительные люди. Если мне заявят: «В этой книге текст не нужен. Стиль слишком многословен», — я, наверное, содрогнусь и прошепчу: «С-согласен...». Эх...

Буду и впредь стараться.

Наверное, это профессиональная деформация, но временами меня охватывает непреодолимое желание написать романтическую комедию. Если будет спрос, полагаю, мне дадут ещё один шанс. Так что, если у вас возникнет такое желание, направьте мне свои впечатления с помощью вашей сверхспособности «Беспроводная мысль». Звонки по мысленной связи бесплатны на всю жизнь. Можно также воспользоваться анкетой.

Кстати, несколько раз встречающиеся в тексте неестественные шутки-панчлайны — это сервис от нашего издательства «Сёгакукан».

На этом всё.

Ромео Танака (Romeo Tanaka)

Родился в 1973 году. Фрилансер, в основном пишет для компьютерных игр. Поскольку много работает дома, в обществе считается безработным. Несмотря на все его заверения, что он трудится, его упорно причисляют к почётным членам общества (фритерам). Кто за это отвечает? Мэр? Скоро я с ним на эту тему поговорю.

——————————————————————

Закинуть копеечку?

Сбербанк: 2202 2083 0807 0631

Нашли ошибку? В комментариях пишите абзац, и саму ошибку, исправим как только увидим.