Рубиана отправилась в монастырь на границе владений графа Люксена.

Как и ожидала Рубиана, настоятельница монастыря Рутель приветствовала протянутую ей сумку с серебряными монетами больше, нежели саму Рубиану.

Настоятельница с радостью предоставила для дальней родственницы комнату, о которой обычные монахини не могли и мечтать, и Рубиана даже не думала от неё отказываться.

Рубиана месяц валялась на мягкой постели в солнечной комнате. В течение следующих двух месяцев она каждый день пила по бутылке вина, вкушала качественный сыр и мягкий белый хлеб и жила своей жизнью, просто дыша.

Была огромная разница между валянием в постели и жизнью просто дышащего человека. В последнем случае она выходила на прогулку не реже одного раза в день. Так что разница действительно огромна.

Примерно через три месяца она привыкла к жизни в монастыре.

Следующие два года Рубиана продолжала мирную и тихую монашескую жизнь.

Она дремала или просматривала письма, которые присылала ей младшая сестра, в то время как другие монахи были заняты переписыванием Библии. Она крепко спала, пока другие молились, и лежала на своей кровати, пока другие работали.

Но на её руках всё ещё были видны мозоли, потому что глубокой ночью, когда все крепко спали, она брала свои лук и стрелы и уходила в укромное место на заднем дворе монастыря.

В письме, которое отправила Каллена, было написано, что отношения между королевской семьёй и её народом ухудшаются с каждым днём.

Нынешний король сказал, что у него появились морщины, поэтому он купался в крови бесчисленных детей, каждый день спал с десятью юными красавицами-девственницами. Мол, таким образом старость должна будет обойти его стороной.

Налоги выросли до такой степени, что и простые люди, и дворяне разорились и сбежали, но Они (Чиновники и Король) всё ещё не удовлетворены и заняты введением новых налогов.

«Можно ли ещё сохранить королевство после всего этого?»

Содержание писем было настолько бессмысленным, что в ответ можно было только качать головой, но Рубиана каждый раз внимательно перечитывала их, вчитываясь в эти ранящие сердце аристократки слова.

Всякий раз, когда она отправляет ответ, она ничего не упоминает о содержании писем Каллены. Она просто беспокоилась о здоровье своей младшей сестры в зависимости от сезона.

Даже если её дни стали похожи друг на друга, годы продолжали сменять друг друга и исчезать.

Однажды на четвертом году проживания в монастыре, Рубиана проснулась двадцатичетырёхлетней женщиной.

Почтальон, приезжавший в гости раз в месяц, в монастырь не приезжал. Вместо него пришла девушка-рыцарь в серебряных доспехах и со старым длинным мечом, не подходившим к её изящным доспехам.

У неё были блестящие светлые волосы и зелёные глаза.

Время молитвы в монастыре. Рубиана привычно направилась в винный погреб, собираясь вздремнуть на одной из дубовых бочек, после того, как наполнила бы свою бутылку вином.

Рубиана вышла одна поторапливаемая монахом, который пришёл, чтобы оповестить о прибытии гостя. Не было времени привести в порядок её спутанные рыжие волосы.

Каллена сидела на каменном стуле на платформе, где обычно сидела настоятельница . Пятицветный свет, льющийся из цветного витража, ярко сиял на ней.

Рубиана тупо уставилась на сидящую на возвышении сестру. Младшая сестра, которую она видела вот уже четыре года, всё ещё была красивой.

«Теперь всё готово. Я стащу этого ублюдка в самый Ад и убью его. Неважно, если я сначала убью его и только после этого подавлю остальных».

Каллена ярко улыбнулась и протянула руку.

— Сестра, помоги мне.

Она всё ещё очень хорошо знала, как баловать свою сестру.

＊ ＊ ＊

Она передала семейный титул и семью своей умной младшей сестре, потому что думала, что это единственный способ защитить её, титул и их семью в этом ужасном мире возглавляемом сумасшедшим тираном.

Однако её младшая сестра была слишком умна и не довольствовалась простой защитой своей семьи и территории, вместо этого она решила победить тирана. Она сообщила, что подготовка уже завершена.

У Рубианы в этой ситуации был только один выход – помочь младшей сестре.

Рубиана сняла с себя монашескую рясу, которая не подходила ей по фигуре. Она вытерла пыль с кожаных доспехов, застрявших на складе храма, и перекинула потёртый лук и колчан со стрелами через плечо.

Когда она отыскала Каллену, ту словно освещал весь свет этого мира.

Витраж на потолке изображал сцену из Библии, в которой записано, как Бог послал на эту землю человеческого царя. Сцена, в которой ангелы предлагают свои короны и горны человеку, стоящему на коленях на земле. Каллена стояла в свете, пробивавшемся сквозь пятицветное стекло.

Рубиана преклонила колени перед сестрой.

— Сестричка Руби?

— Не называйте меня так.

— Тогда как мне тебя называть?

— Разве вы не можете называть меня сэр Рубиана или же сэр Кристель? Конечно, перед этим вы должны для начала назначить меня своим рыцарем.

"Что?"

У Каллены было выражение лица, словно она услышала нечто абсолютно абсурдное. Рубиана же заметила, что лицо сестры осталось прежним, выглядя прекрасным и юным.

Если подумать, всё, что ей нужно было сказать, когда она зашла так далеко, было: «Сестра, помоги мне».

Это было единственное заклинание, способное тронуть Рубиану, но оно было достаточно лёгким, чтобы остаться словами нового правителя, вставшего лицом к лицу против тираном.

Она не может поймать слова, которые уже были однажды сказаны, и положить их обратно в свой рот. Что я должна делать? Я её старшая сестра, поэтому я должна встать и помочь ей.

Рубиана взглянула на художника, ловко управляющегося с пером рядом с Калленой. Когда их взгляды встретились, она прищурилась.

— Для вашей жизни будет полезно нарисовать это сцену как можно лучше.

После таких угроз художнику она снова посмотрела на Каллену.

— Моё настоящее имя Рубиана, а моё новое имя Кристель. Бывшая наследница графа Люксена приносит клятву верности – я буду следовать за Калленой, графиней Люксен, до конца этой жизни. Мой меч и стрелы укажут на ваших врагов, а мой щит защитит ваш замок. Я буду есть хлеб и соль, которые вы мне даете, и я буду любить и уважать вас и всем сердцем клясться вам в верности до самого своего последнего вздоха. Пожалуйста, примите меня.

Каллена, которая была в панике от внезапной клятвы верности родной сестры, вскоре обрела самообладание.

Она посмотрела на Рубиану с застывшим лицом, и когда клятва Рубианы закончилась, она вытащила меч, что покоился на её серебряном поясе.

Это была реликвия её отца, и это был драгоценный меч, передаваемый из поколения в поколение графом Люксеном. Каллена опустила меч на плечо Рубианы.

— Веря в твою клятву, я даю тебе свой хлеб и соль; не подведи мою веру. Верность вознаградится сладостью, а плод предательства будет ядовитым. Отныне, ты не принадлежишь миру, как Рубиана, или даже Богу, как Кристель. Ты, обе эти твои части, принадлежишь мне. Я хочу подарить тебе новый дворец, чтобы оба твоих имени принадлежали тебе одновременно. Рубиана Кристель фон Эшиллиан, подними свой меч и следуй за мной.

Торжественная клятва лорда раздалась над головой Рубианы. Таким образом, бывшая аристократка Рубиана фон Люксен и монашка Кристель стала человеком с одним именем - Рубианой Кристель фон Эшиллиан.