— Это всё, что я хотел обсудить, — подытожил Анастасий и, встав, сказал мне развеять щит Шуцерии.

Выйдя за пределы области, где нас не могли слышать, Анастасий велел последователям забрать создающий её магический инструмент. Когда те принялись выполнять приказ, слуги Эренфеста попытались налить ещё чаю, но Анастасий остановил их, сказав: «Не нужно», и перевёл взгляд на Сильвестра.

— Эта встреча оказалась более плодотворной, чем я ожидал. Благодарю вас. Мне пора возвращаться. Ах да. Эренфест, храм Центра высказался против того, чтобы позволить рыцарям подняться на алтарь: это возмутительно и крайне неуважительно по отношению к богам. Они сказали, что сопровождающими должны выступать облачённые в синие одежды священники или священницы. Учитывая, что в Эренфесте такие одежды носят даже кандидаты в аубы, полагаю, условие не станет проблемой.

Анастасий намекал, что я могла взять с собой кого угодно, лишь бы они были одеты в синие одежды. Другими словами, требовалось просто одеть взрослых рыцарей сопровождения как священников, и те смогли бы спокойно меня охранять.

«Мои рыцари наверняка согласятся переодеться, если я попрошу?» — задумалась я и, встав со стула, развеяла щит.

Когда последователи закончили убирать магический инструмент, Анастасий попрощался с Сильвестром и остальными и, откинув плащ, быстро удалился.

— Нам тоже пора идти. Мы слишком долго пользовались вашим гостеприимством, — сказала Зиглинда и покинула нас вместе с Ханнелорой.

Когда группа в синих плащах удалилась, прибыли представители Классенбурга в красных.

— Ауб Эренфест, уделите мне время?

— Конечно, ауб Классенбург.

После того как аубы обменялись приветствиями, я тоже представилась, впервые приветствуя ауба Классенбурга:

— Меня зовут Розмайн. Ауб Классенбург, могу ли я помолиться о сей радостной встрече, что состоялась в суровую пору, которой испытывает нас бог жизни Эйвилиб?

— Позволяю. И хочу отметить, что пока вы беседовали с Дункельфельгером и принцем Анастасием, я с больши́м интересом ознакомился с презентациями ваших работ. Меня изрядно удивили различия в содержании исследований, несмотря на то, что они были совместными.

Мы пригласили ауба Классенбурга присаживаться и велели подать ему чай и сладости, а он тем временем рассказывал об отчётах его служащих-учеников, участвовавших в нашем совместном исследовании.

— Все они утверждали, что стали свидетелями подлинного ритуала, что сцена того, как молитвы сплетались воедино, как текла магическая сила и как вверх ударил столб света, была настолько трогательной и величественной, что у них на глаза навернулись слёзы. Кроме того, похоже, после ритуала участники прониклись благодарностью к семьям аубов, поддерживающим Основания герцогств, и к королевской семье, поддерживающей Основание Юргеншмидта.

В отчёте Клариссы, обобщавшем мнения служащих-учеников Дункельфельгера, упоминалось нечто подобное, но я всегда относилась к её словам с некоторой долей скептицизма, поскольку она склонна преувеличивать.

«Моему пониманию не способствовало и то, что, даже будучи высшими дворянами, наши служащие-ученики, испытав на себе поток магической силы, оказались сильно измотаны. В результате всё, что они сказали, было: “Так значит, вот какова религиозная церемония”».

Возможно, то, что наши служащие не удивились, объяснялось тем, что они слышали, как Вильфрид и Шарлотта объезжали сельские города для проведения весеннего молебна и ритуала посвящения. Или, возможно, причина состояла в том, что они стали свидетелями благословения во время игры на фешпиле, попытки предотвратить подобное во время танца посвящения, восстановления места сбора и столба света во время ритуала диттера. Наши служащие из высших дворян, оказавшиеся вовлечёнными в эти инциденты, во время обсуждений итогов ритуала в основном выражали лишь «принятие» и «понимание».

«Разве это моя вина, что участники со стороны Эренфеста оказались на удивление привыкшими к благословениям?» — задалась вопросом я. Тем временем ауб Классенбург спросил:

— Будете ли вы проводить этот ритуал и в следующем году? Многие, помимо служащих, хотели также принять в нём участие…

— Ритуал мы провели в рамках нашего совместного исследования с Дункельфельгером. Планов повторить его в следующем году нет. Мы не можем каждый год просить другие герцогства жертвовать столь драгоценную магическую силу.

— Я слышал, участники получили крайне эффективное лекарство восстановления. Если бы вы предоставили его ещё раз, наверняка нашлось бы достаточно тех, кто согласится сотрудничать. Особенно учитывая, насколько это поможет королевской семье.

Лекарства восстановления мы приготовили потому, что нам требовалось заручиться поддержкой участников. Вдобавок это я была той, кто подбила Дункельфельгер потребовать диттер от желающих присоединиться к нам. Однако я не собиралась делать это ежегодным мероприятием. Сколько времени, которое я могла бы потратить на чтение, это бы у меня отняло? Зачем брать на себя такие хлопоты, когда это нужно уже даже не для исследований? Мне не стоило делать ничего лишнего. Об этом мне говорили как опекуны, так и королевская семья.

— Королевская семья, вне всяких сомнений, была бы рада получить магическую силу, которую герцогства готовы собрать у себя в храмах. Проводя ритуал, я ставила одной из своих целей подстегнуть участников взглянуть на храмы иначе. Ауб Классенбург, я была бы признательна за ваше понимание в этом вопросе.

Мой посыл заключался в следующем: «Если хотите провести ритуал — проводите. У вас в герцогстве для этого есть свой храм». Ауб Классенбург явно понял намёк и, слегка приподняв бровь, посмотрел на Сильвестра, вероятно, пытаясь сказать: «Не могли бы вы немного вразумить свою дочь?»

Сильвестр откашлялся и натянуто улыбнулся.

— Тот ритуал был частью совместного исследования. Другими словами, работой студентов. Как родитель, я не вправе вмешиваться. Кроме того, Сокровенный зал находится в ведении храма Центра. Разовое проведение ритуала в исследовательских целях ещё приемлемо, но ежегодное его проведение в дворянской академии может углубить раскол между королевской семьёй и храмом Центра. Разве Классенбург не хотел бы избежать подобного, особенно теперь, когда госпожа Эглантина вышла замуж за члена королевской семьи?

Сильвестр отклонил просьбу, воспользовавшись тем фактом, что родителям, как правило, не разрешалось вмешиваться в дела дворянской академии, а также ухудшающимися отношениями между храмом Центра и королевской семьёй.

Видя, что Сильвестр не собирается идти навстречу, ауб Классенбург, выглядя разочарованным, сменил тему:

— По сообщениям торговцев, которые вели с вами дела в этом году, в Эренфесте много необычных вещей. Новые книги, популярные в дворянской академии, по-видимому, производятся в далёких землях гибов, но, похоже, в городе тоже много нового.

Разговор зашёл о насосах и комфортабельных каретах, замеченных торговцами, когда те остановились на постоялых дворах. В первый год насосы были ещё достаточно редки, а потому остались незамеченными, но на второй год они распространились довольно широко, и потому торговцы не могли не удивиться столь значительным изменениям за столь короткий срок.

— В частности, насосы, которые используют для подъёма воды из колодцев, называют поистине новаторским изобретением. Ко мне неоднократно обращались с просьбой установить их и в Классенбурге.

Когда Сильвестр повернулся к стоявшему позади него служащему, вперёд вышел Хартмут. Посещая все встречи, которые я проводила с торговцами, тот был хорошо осведомлён о ситуации.

— К сожалению, мы пока не в состоянии наладить массовое производство насосов, — негромко сообщил Хартмут Сильвестру. — Мне очень жаль, но должно пройти ещё некоторое время, прежде чем мы будем готовы начать их продажу. Для производства насосов требуются исключительно точные детали, и у нас не так много кузнецов, которые способны их сделать.

Для изготовления тех деталей требовался Иоганн, что делало массовое производство пока что невозможным. Кроме того, мы намеревались сперва распространить насосы по нижнему городу. Если мы хотели оснастить ими южную часть города, то о продаже в другие герцогства пока не могло быть и речи.

Сильвестр кивнул и повторил ответ аубу Классенбургу.

— Хм… — пробормотал ауб. — Пусть для мастеров Эренфеста это и сложно, но, возможно, наши мастера справятся.

Один из служащих, стоявших позади ауба Классенбурга, прошептал:

— Если мы попросим купить чертежи насоса, как купили рецепт фунтового кекса, то, возможно, они согласятся?

Сильвестр скрестил руки на груди и задумался. Хартмут повернулся ко мне и сказал:

— Это может быть сложно. В Эренфесте за чертежи отвечает ассоциация кузнецов, и за каждый изготовленный насос она выплачивает вашему кузнецу и вам, как предложившей идею, определённую сумму. Мы могли бы продать чертежи ассоциации кузнецов Классенбурга, но только если она сможет работать по тому же принципу, что и в Эренфесте, — Хартмут улыбнулся аубу Классенбургу и его служащим. — Кто знает, сможет ли ассоциация кузнецов Классенбурга соблюдать наши условия, и будет ли большое герцогство следить за своими простолюдинами?

«Хартмут! Ты говоришь прямо как те торговцы, утверждающие, что не могут доверять Классенбургу, потому что его представители никогда ни с кем не считаются и делают что хотят! — мысленно упрекнула я Хартмута. — Впрочем… ты не ошибаешься».

— В любом случае нам требуется обсудить, возможно ли это. Давайте обсудим детали во время собрания герцогов, — сказал Сильвестр, завершив наш разговор с аубом Классенбургом.

Затем настала очередь Древанхеля. Далее был Хаухлетце, а следом Глессенмейер. Аубы подходили один за другим, прося предоставить больше квот для торговцев. В ответ мы методично повторяли, что в этом году нам будет сложно удовлетворить их просьбу. Наконец, пробил четвёртый колокол, возвещавший об обеде.

***

К тому времени, как мы вернулись в общежитие на обед, я была совершенно измотана. Я спросила у Сильвестра разрешения воспользоваться пандочкой в общежитии и дальше уже ехала на ней.

— Я так устала… — простонала я.

— Высокоранговые герцогства следовали одно за другим. Но я рад, что вы с Хартмутом были там, чтобы помочь мне, — ответил Сильвестр.

Сильвестр и его служащие обладали информацией о печати и о новых продаваемых книгах, но они мало что знали о насосах и каретах, которые торговцы видели в нижнем городе. Я поблагодарила Хартмута за столь замечательно оказанную нам поддержку.

— Для меня честь, что смог вам помочь, госпожа Розмайн. Однако служащие ауба тоже должны были это знать, не так ли? Прошло уже больше года с тех пор, как эти изобретения были представлены аубу, так почему же его служащие столь не осведомлены?

— Потому что недавно я отдалил служащего, отвечавшего за это.

Из короткого ответа Сильвестр я поняла, что тот служащий оказался втянут в чистку.

— Хм… Я не могу всегда полагаться на тебя, — продолжил Сильвестр. — Возможно, мне стоит посетить нижний город, чтобы самому разобраться в ситуации? С уходом Фердинанда я практически перестал получать информацию из нижнего города.

Прежде Фердинанд передавал Сильвестру мои отчёты и информацию, собранную Юстоксом. Но теперь Фердинанда нет, и Сильвестру требовалось самому налаживать связи, чтобы получать информацию из нижнего города.

— Приёмный отец, было бы лучше, если бы вы отправили для инспекции нижнего города своих последователей вместе с кем-нибудь из моих, вместо того, чтобы идти туда самому. И я не потерплю, если инспекторы создадут какие-либо проблемы в нижнем городе. Кроме того, разве вам не следует сначала подготовить Грешель к приёму торговцев?

— С твоей магической силой мы должны справиться в этом году. В таком случае мы можем даже увеличить квоту для торговцев…

— Нет, это невозможно. Нам нужно подождать год, чтобы увидеть, сможет ли Грешель поддерживать чистоту в нижнем городе. К тому же нам необходимо подготовить постоялые дворы и обучить персонал обслуживанию гостей. Период подготовки абсолютно необходим.

В случае с нижним городом Эренфеста я могла положиться на Гутенбергов и солдат, которые активно работали над поддержанием чистоты. Но вот в Грешеле у меня таких связей не было. Нам нужно было доверить всё гибу, но я помнила, как тот просто раздавал приказы простолюдинам, совершенно не прислушиваясь к их мнению. Мне хотелось верить, что с тех пор ситуация изменилась к лучшему, но если бы ауб предъявил необоснованные требования, то пострадали бы, безусловно, простолюдины.

— Мы собираемся положиться на торговцев Грешеля так же, как полагались на Торговую гильдию и компанию «Плантен», — ответил Сильвестр.

— Приёмный отец, требование к Грешелю быть готовыми к скорому приёму торговцев из других герцогств — это всё равно, как если бы король приказал вам незамедлительно принять в замке Эренфеста всех аубов и оказать им безупречный приём, соответствующий нашему нынешнему положению. Разве вы не сочли бы это неразумным и не попросили бы больше времени на подготовку?

Когда я спросила, что мы бы делали, если бы от нас потребовали оказать достойный приём аубам всех герцогств, в то время как Эренфест и без того находится не в лучшем состоянии, Сильвестр и его последователи не нашлись что сказать.

— Эренфесту и правда следует измениться как можно скорее. Но давайте дадим Грешелю время на подготовку, чтобы он смог принять торговцев должным образом.

В итоге мы решили не затягивать с подготовкой нижнего города Грешеля и как можно скорее обсудить с гибом вопросы размещения торговцев.

***

За обедом Сильвестр заговорил с Вильфридом о договорах. Он подчеркнул, что Вильфрид всегда должен быть осторожен при их подписании, чтобы не оказаться обманутым, и посоветовал каждый раз давать своим служащим удостовериться, нет ли в договорах каких-либо уловок, перед тем как поставить подпись.

— Господин Лестилаут сказал, что если мы победим в диттере по захвату невесты, то он поклянётся богам, что не будет больше пытаться расторгнуть нашу с Розмайн помолвку, — сказал Вильфрид.

— Я тоже так думала, дорогой брат.

Вот только устное соглашение между детьми в дворянской академии, очевидно, не имело того же веса, что и подписанный договор. Следовало проявлять осмотрительность.

— В следующий раз я буду осторожен и обязательно перепроверю условия. Впрочем, поскольку это не было договором, проблем нет.

— Я тоже так не думала, но, видимо, это обязательный договор для проведения диттера по захвату невесты…

Хотя на первый взгляд это был всего лишь простой отчёт, в котором подробно описывались условия диттера и количество участников, однако подписи превратили его в официальный договор. Другими словами, Лестилаут воспользовался ситуацией.

Услышав наши объяснения, Вильфрид переглянулся со своими последователями и покачал головой.

— Всё не так. Тот документ — всего лишь формальность, необходимая общежитию Дункельфельгера для составления бюджета, и имеет вес лишь внутри их герцогства.

Вильфрид упрямо настаивал, что договор действителен только в пределах Дункельфельгера. Мне стало интересно, Лестилаут его в этом убедил?

— Вильфрид, как только ты поставил подпись, соглашение стало официальным договором, — указал Сильвестр.

— Невозможно. Этот документ никак не мог быть договором между Эренфестом и другим герцогством. Тем более официальным. Розмайн, ты сама мне так объясняла.

Вильфрид посмотрел на меня с недовольным выражением лица, словно спрашивая: «Ты меня обманула?» Я наклонила в голову, не в силах взять в толк, что он имел в виду.

— Я тебе так объясняла?

— Да. Ты сказала, что для официальных договоров необходимо использовать пергамент от ассоциации пергамента. Дешёвая бумага Эренфеста может использоваться только для заметок и отчётов. Ты предупредила меня быть осторожным, поскольку любые соглашения, составленные не на пергаменте, не будут считаться официальными договорами.

— Ах! — воскликнули мы с Сильвестром в унисон и посмотрели друг на друга.

«Вот почему, хотя на документе и была подпись, ни приёмный отец, ни я не воспринимали то соглашение как договор», — осознала я. Причина, по которой соглашение выглядело просто как отчёт, заключалась не только в содержании, но и в том, что оно было написано на бумаге Эренфеста, а не на пергаменте.

— Господин Лестилаут сказал, что это всего лишь документ, необходимый для бюджета, и мы сами это проверили. Верно, Игнац?

— Верно. Мы подтвердили, что документ касался вопросов, требующихся для получения бюджета.

По-видимому, Лестилаут намеренно ввёл нас в заблуждение, стремясь заключить договор с Эренфестом на более выгодных условиях. Потому он, должно быть, и сказал, что соглашение нужно лишь для получения бюджета. Вильфрид же, подписывая соглашение на растительной бумаге, похоже, больше беспокоился о том, правда ли то утвердят.

— В наш первый год бумагу Эренфеста использовали только наши студенты. Из-за её необычности в библиотеке тогда на нас смотрели странно. Увидев, что теперь Дункельфельгер тоже её использует, мы очень обрадовались… — сказал Игнац, выглядя расстроенным собственной неосторожностью как доверенное лицо Вильфрида.

Вильфрид задумчиво посмотрел на него.

— Похоже, у служащих-учеников Дункельфельгера была только бумага Эренфеста, так что, возможно, они не знали, что её нельзя использовать для официальных договоров.

Наши служащие носили с собой оба типа бумаги, поскольку никогда не знаешь, когда может понадобиться пергамент. Однако, похоже, у Дункельфельгера была только растительная бумага.

— Приёмный отец, на собрании герцогов, когда вы обсуждали с Дункельфельгером торговое соглашение, вы же предупредили, что дешёвую бумагу Эренфеста нельзя использовать для официальных договоров, поскольку это повлечёт конфликт с ассоциацией пергамента, верно?

— Конечно. Их ассоциация пергамента тоже сочла это условие важным. И всё же, учитывая, что тот документ представили нам как договор, весьма вероятно, Дункельфельгер не понял предупреждения.

Я подумала, что в следующий раз при переговорах с другими герцогствами нам стоит отдельно отметить это условие.

— В таком случае давайте отправим ордоннанц Дункельфельгеру, пока обед не закончился. Сообщать им об их ошибке в использовании бумаги в разгар состязания герцогств было бы, пожалуй, слишком невежливо, — сказала я.

— Я подписал документ, поэтому сам отправлю ордоннанц, — ответил Вильфрид и попросил Игнаца помочь. Затем, оглянувшись на меня, добавил: — Я не настолько некомпетентен. Розмайн, доверяй мне хоть немного.

— Прошу прощения, дорогой брат.

Вскоре прилетел ответный ордоннанц.

«Господин Вильфрид, благодарю, что сообщили нам об этом. В будущем мы будем осторожны», — прозвучал голос Ханнелоры. На заднем плане было слышно, как Зиглинда сказала: «Что значит, ты использовал всё для своих картин?»

***

После того как мы закончили с вопросами расхождений в здравом смысле и недоразумений, касающихся договоров, я поинтересовалась реакцией на совместные исследования. Мы, как члены герцогской семьи, были так заняты из-за потока гостей, что не могли проверить всё сами.

Сияя глазами, первой заговорила Марианна. Как оказалось, Гундольф пришёл посмотреть, как Эренфест представил нашу совместную работу с Древанхелем, и сильно удивился, увидев прежде не изучавшиеся магические инструменты.

— Когда мы объяснили, что создали новые экспонаты на основе ваших идей, госпожа Розмайн, он очень удивился и сказал, что пусть наши герцогства и использовали одну идею, он не ожидал, что мы решим создать магические инструменты, требующие так мало магической силы.

Хотя конечная цель у Древанхеля и Эренфеста была одна — создать магические инструменты, воспроизводящие музыку за счёт движения магического камня по нотам, записанным на бумаге из эйфона, — мы развили её в совершенно противоположных направлениях.

— Более того, учитель Гундольф похвалил Эренфест за то, что мы добились такого впечатляющего результата втайне от него.

Гундольф сказал, что для исследователей вполне естественно держать результаты своих изысканий в секрете, и что он приятно удивлён тем, чего нам удалось достичь. Ещё он добавил, что хотел бы иметь в своей лаборатории магический инструмент, возвращающий книги на место.

Игнац и остальные также рассказали о реакциях других посетителей, пришедших посмотреть презентацию.

— Учитель Гундольф задал много вопросов о графиках, — с натянутой улыбкой сказала Филина, похоже, вспоминая их разговор.

Графики, использованные для представления результатов исследования, не были особо сложными: где-то на уровне начальной школы, а потому, как мне казалось, любой легко бы их понял. И всё же, никто раньше, похоже, не представлял числовые данные подобным наглядным образом. Гундольф настолько увлёкся графиками, что перестал обращать внимание на содержание исследований.

— В итоге Филина объясняла детали совместного исследования, а я — графики, — сказал Родерих.

Как я поняла, Родерих стал консультантом Гундольфа, объясняя ему, что из себя представляют графики. Вскоре вокруг них начали собираться и другие учителя. По словам Родериха, он чувствовал себя крайне неловко, читая своего рода лекцию учителям и служащим из других герцогств.

— Похоже, исследования Древанхеля следующего года будут связаны с графиками, — заключил Родерих. — Учитель Гундольф выразил желание поработать лично с вами, госпожа Розмайн.

— Родерих, я рада, что ты смог им всё как следует объяснить.

Я помнила и другие типы графиков и планировала их постепенно вводить.

Пока Филина и Родерих объясняли исследования, Мюриэла обходила тренировочную площадку и изучала презентации других герцогств.

— Презентация Дункельфельгера завершилась демонстрацией ритуала в конце диттера. Госпожа Кларисса сказала, что поскольку большинство взрослых не были знакомы с ритуалом диттера, они решили показать всем танец.

После того как студенты закончили со своим диттером, взрослые рыцари Дункельфельгера провели ритуал и устроили диттер на скорость, кульминацией которого стало подношение богам магической силы. Кажется, ауб Дункельфельгер был этим очень воодушевлён.

— Настоящее зрелище, судя по описанию, — заметила я.

Танец в исполнении студентов Дункельфельгера выглядел очень хорошо. Танец в исполнении взрослых рыцарей, несомненно, оказался по-настоящему потрясающим.

— Ах да, ещё я коротко переговорила с госпожой Рюльради из Йосбреннера. Госпожа Розмайн, она хотела поблагодарить вас за полученную ею божественную защиту. К сожалению, вы были заняты переговорами с представителями других герцогств.

Среди герцогств, активно общавшихся в первой половине состязания герцогств, Йоссбреннер, занимая десятое место, находился в самом низу. Неудивительно, что его представителям было бы сложно подойти к нам, учитывая весь тот интерес со стороны высокоранговых герцогств и королевской семьи.

— Отчасти это моя вина, ведь это я ей рассказала… но дело в том, что она прослушала каждое сообщение, записанное в представленного Аренсбахом плюшевого шмила, и оказалась полностью очарована записанными словами любви. А услышав рекламу в конце, призналась, что ей не терпится прочитать новую книгу.

«Возможно, именно благодаря Рюльради Аренсбах в итоге и прорекламировал наши книги?» — задумалась я и, вспомнив слова Фердинанда: «Очень хорошо», мысленно похвалила её за хорошую работу.

— Вот только мы не ведём дел с Йосбреннером, а потому она не может купить книгу, — продолжила Мюриэла. — Она была очень расстроена, а потому я предложила ей написать собственную историю. Возможно, так у вас появится ещё одна книга.

Как я поняла, Рюльради эта идея заинтересовала.

— Молодец, Мюриэла, — похвалила я её с улыбкой.

Увеличение числа писателей — важное дело. А поскольку Рюльради — служащая из высших дворян, она вполне могла пойти по стопам Эльвиры.

Заканчивая обед, я чувствовала, что в мире появилась ещё одна писательница.