Когда рабочие видят машину, которая может облегчить им труд на десять процентов, они думают, что смогут работать на десять процентов меньше.

Когда владелец предприятия видит ту же самую машину, он думает, что сможет выжать из работников на десять процентов больше.

Я же стараюсь держаться середины.

Пять процентов дополнительной выработки мне, и пять процентов меньше труда – моим рабочим.

И это не компромисс ради компромисса и не какая-то политическая позиция, от которой я никогда не отступлю.

Мне нужен долгий, устойчивый рост производительности во всём, потому что выжить можно только так. На рабочих местах появятся нормы техники безопасности, потому что я не хочу терять человека, который мог бы ещё пятьдесят лет приносить результат, из-за какой-нибудь идиотской ошибки. Я смирюсь с тем, что очередное новшество даст чуть меньшую отдачу, если это позволит удержать людей и помочь им стать лучше в своём деле. У рабочих будут льготы и отпуска, потому что продукция, сделанная людьми, которым не хочется работать или которые просто больны и вымотаны, всегда хуже, чем у тех, кто полон сил и мотивации.

У нас в Штатах такой подход не имел бы смысла: там акционеров интересует только краткосрочная выгода, потому что им нужно лишь раздуть цену и вовремя всё слить, а корпорации вынуждены под это подстраиваться. Там генеральный директор смотрит на то, что прибыль осталась на уровне прошлого года, как на чудовищную катастрофу, которую нужно лечить увольнениями. А здесь, если мои рабочие не дотянули до нормы, я не стану их увольнять, вместо этого я проверю саму норму и разберусь, что именно помешало её выполнить. Мы улучшим процесс, доработаем системы и выслушаем самих рабочих, чтобы выйти на нужный показатель... а затем я распространю эти улучшения повсюду и продолжу дорабатывать всё, что хоть немного похоже на данную проблему.

Наверное, я больше похож на огромную частную семейную компанию, только вместо бургеров или сэндвичей с курицей у меня на повестке пушки, патроны, еда, стройматериалы, пайки...

Ладно, хорошо.

Вообще никакой это не бизнес.

Сравнение было ни к чёрту.

Я просто строю из себя короля и отчаянно пытаюсь вспомнить все принципы долгосрочного управления бизнесом с университетских курсов, потому что, по сути, больше ничего и не знаю.

И я очень надеюсь, что этого хватит и нас не превратят в живую мебель, одноразовые игрушки, скот или кровавые жертвы.

* * *

— Поздравляю вас с наградой за ваш труд и усилия вашей бригады, мистер Кейл. Сегодня вы прекрасно поработали.

— С-спасибо вам огромное, В-Ваше Величество, для меня это большая честь!

Человек, который благодарил меня со слезами на глазах, носил огромную бороду, был вдвое выше меня ростом, а его бицепсы были больше моей головы. За его спиной стояла остальная бригада, такие же здоровяки. Все они были людьми – или, как их называли в этом мире, Потомками, – но в их команде был один Завоеватель, и даже рядом с ним они казались лишь чуть меньше. Крепкие, массивные мужики, едва не распиравшие свою рабочую одежду.

И у всех у них стояли слёзы в глазах, а смотрели они на меня как огромные щенки.

— Это для меня честь. Ваш труд каждый день спасает сотни жизней, потому что вы строите по установленным стандартам и нормам.

Это были дорожники. Дома, в моём мире, именно таким вслед обычно закатывали глаза или сигналили из проезжающих машин. Они делают свою работу, заделывают яму, а потом получают нагоняй за то, что перекрыли полосу или целую дорогу ради ремонта. На первый взгляд кажется, будто это всё, чем они занимаются. А на деле? Именно дороги связывают мои земли воедино.

— Держите головы высоко поднятыми. Благодаря этой дороге солдаты могут патрулировать здешние земли, лекарства – доходить до людей, а дети – в полной безопасности добираться до школы. Эти медали и награды вами по праву заслужены.

Я протянул руку и пожал ему ладонь, а потом пошёл вдоль строя, вешая медали каждому члену бригады.

Все улыбались во весь рот журналистам и тем, кто на скорую руку делал наброски. Это были Итеранты. Все до единого. Очередные винтики моей пропагандистской машины. В моём государстве свободной прессы не существует. Эти люди напишут о том, что произошло сегодня, превратят свои зарисовки в простые печатные штампы, а потом по землям разойдутся новости об этой церемонии и обо всех остальных. Я поддерживал образ благожелательного диктатора: хвалил людей, которые работали на меня, и раздавал им премии и награды. Премии и награды уже были заложены в общую смету каждого проекта, а мы просто выбирали бригаду с лучшими показателями.

Рост производительности по всему проекту в обмен на несколько часов моего времени в неделю?

Да вообще не вопрос.

После последнего рукопожатия я сошёл со сцены, а бригаду тут же обступили мои журналисты – за комментариями, фразами, чем угодно, что сделало бы новость ещё убедительнее.

У подножия сцены меня уже ждала Илиш.

— На сегодня с занятиями закончила? — спросил я.

Без доспехов и снаряжения она выглядела как молчаливая женщина-титан с чуть волнистыми волосами. Впрочем, «молчаливая» – это ещё мягко сказано. Большинство сказало бы, что у Илиш был вечно мёртвый и тусклый взгляд. На ней был чёрный костюм, зелёная рубашка и белый галстук. У её бедра висел двуручный меч в ножнах, который при её габаритах сошёл бы за одноручный, а за спиной у неё висел высокий каплевидный щит. На другом бедре у неё имелся револьвер, который был больше моего лица, да ещё с патронами, способными разворотить морду троллю.

— Как себя чувствуешь?

— Голова полная. Ветры велят мне отдохнуть, чтобы завтра я могла узнать больше, Ваше Величество.

Её дипломатия, наверное, болталась где-то на пяти из возможных тридцати. Явно стат, в который не вкинули ни очка. Посылать её на переговоры – почти то же самое, что просить о войне. Всё было настолько скверно, что я бы всерьёз переживал даже за боевой дух её солдат, если бы не её подвиги и награды. Когда ты убиваешь много больших, страшных чудовищ огромным оружием, тебя обычно начинают любить в армии.

— Я могу отдыхать, охраняя тебя, — сказала она.

— Обычно я предпочитаю, чтобы моя охрана была бодрой и собранной, но людей у меня хватает, так что ладно, — между мной и любой возможной угрозой сейчас было около пятидесяти Итерантов. И это даже без учёта Итерантов среди населения. Сейчас у нас соотношение итерантов к населению один к пяти. Через несколько лет они станут крупнейшей демографической группой. А ещё через несколько лет рост остановится, потому что большинство уйдёт на фронт. — Когда будешь готова, у меня есть для тебя потенциальный Чемпион, которого нужно обучить.

В отличие от игры, Чемпионы не ждали на рынке, пока их купят за баснословные деньги. Их нужно было искать, оценивать их потенциал и вкладывать в них время и ресурсы. До того как все объединились в крупные силы, я ещё мог просто найти и забрать себе кого-то, как было с Саралой, но теперь это уже не работало. Все старались заполучить как можно больше Чемпионов на свою сторону, так что гораздо выгоднее было выращивать их самим.

— Я уверена, что смогу обучить его за год, — доложила Илиш, и я кивнул в ответ.

Илиш не приукрашивала и не прибеднялась. Кто-то назвал бы её из-за этого скучной, но с учётом всех странностей её теоретического древа навыков скучный характер был даже кстати. Я, знаете ли, предпочту прямолинейное, унылое живое оружие массового поражения, спасибо вам большое. Забавных чудаков, способных снести город за пару минут, я и без того знаю достаточно.

— Он будет заниматься тем же, что и я? — спросила она.

— Не совсем. Не каждому под силу делать то, что делаешь ты.

Илиш была из тех мемных персов, которые в итоге либо ломают баланс, либо оказываются совершенно бесполезны. Чувачок, которого ей предстоит учить, типовой армейский командир: ставишь его куда надо, и он служит дубиной, заодно раздавая армии бонусы. Что-то вроде Ригерта, только без чрезмерной специализации на юнитах нулевого и первого ранга.

— Я поставлю его под начало Ригерта, а потом ты научишь его драться отчасти как ты. Не твоему стилю, это его попросту убьёт. Я хочу, чтобы он видел поле боя примерно так же, как ты, и умел либо укрепить проседающий участок, либо развить успех.

Боевые донесения об Илиш сплошь повторяли одно и то же: она боец интуитивный. Человек, который в разгар схватки словно видит, куда нужно ударить. Если где-то армия начинает сдавать, она оказывается там и отбрасывает врага. Если у противника есть слабое место, она первой ведёт туда атаку и врывается с сокрушительным преимуществом. Морган, Рита и Ригерт, напротив, сражались методично и хладнокровно: заранее готовили манёвры, подавали сигналы к началу атак и отвечали на движения врага.

Такие, как они, нужны мне были больше, чем такие, как Илиш: скоро нам предстояло в основном вести оборонительные бои. Но «горячие», инстинктивные командиры прекрасно подходили для штурмов.

Всё-таки войны в обороне не выигрывают.

Экспедиции на поздних этапах игры требуют много солдат и ресурсов, определённых технологий и, наконец, нескольких Чемпионов, которых как следует снарядили и подготовили. Пока обычные Чемпионы остаются здесь и держат оборону, я собираюсь отправлять в бой этих чудовищ со специализированными навыками. «Наградой» за успешное завершение одной такой экспедиции была большая битва на заранее заданной карте, где нужно было устранить нечто или кого-то важного для выбранного кризиса. Так ты лишаешь противника его особых юнитов, сокращаешь численность его армии, а если проходишь финальную экспедицию в цепочке этого кризиса, то выигрываешь достаточно времени, чтобы дожить до этапа конца игры и вдобавок получаешь нечто великолепное из легендарной таблицы лута.

Короче, Морган, Илиш и Рита должны были отправиться туда и стать настоящими, мать их, героями – с лучшими войсками и технологиями, какие я только мог им дать. Но для финальных экспедиций им нужны были ещё два Чемпиона, прежде чем я смог бы отправить их в полном составе. Если повезёт, мне удастся переманить Святую, но были и несколько Чемпионов, которые появлялись только в середине игры и тоже могли подойти. Им нужны были хилер и кто-то вроде ходячей тяжёлой артиллерии, прежде чем я их туда отправлю, и обоих ещё нужно было натренировать и экипировать так, чтобы они могли выкашивать сотни врагов, даже не тратя ману.

Впрочем, с наступательной экспедицией и втроём они должны были справиться.

— Поняла. Я сделаю всё, чтобы научить его выживать, — ответила Илиш, выводя меня из задумчивости.

Я кивнул ей в ответ и забрался в карету. Она села следом без всяких приглашений. Один из моих охранников устроился сзади, на запасном месте. Хлестнули вожжи, заржали кони, и экипаж тронулся. Некоторое время Илиш молча сидела напротив – огромная и неподвижная, – а потом снова заговорила.

— Где мы будем обедать?

Порой эта женщина-титан, способная перемалывать армии в фарш, напоминает мне, что ей ещё и двадцати нет.

— Скажи кучеру, куда хочешь. У нас есть час.

Илиш кивнула и снова умолкла, явно со всей серьёзностью выбирая, куда пойти обедать.

Никто в её возрасте не должен воевать, но выбора нет.

Либо мы все сражаемся, либо все умираем... или переживаем участь куда хуже.

* * *

Интерлюдия: Селия

Узнав о монстре в лесах неподалёку от растущего посёлка, который я посетила, я решила отвлечься от обычных обязанностей и отправиться на охоту, чтобы привести свои мысли в порядок. Я рисовала себе спокойный день: лёгкий обед, потом несколько часов выслеживания зверя, а затем атака... Я возлагала на этот день большие надежды.

Всё это рухнуло в тот миг, когда мы вышли на поляну, где, по словам людей, видели того зверя.

— Ну здравствуй. Давненько не виделись, правда? — Морган, заслужившая титул Убийцы Лича, сидела на плече громадного огра. 

Существо то было залито кровью, мучилось от боли и обливалось потом, а из всех отверстий на его лице текли слёзы, слюна и сопли. Мэллори и Кристина среагировали мгновенно, призвав фантомов и подняв барьеры, дабы защитить меня. Морган лишь рассмеялась, убирая в ножны нож, которым вертела в руке, а затем чинно соскользнула с плеча огра:

— Ох, расслабьтесь. Я просто заставила этого здоровяка попугать кое-кого. Никто не пострадал. Я здесь только поговорить.

Продолжая говорить с нею и тянуть время, я окружила себя столькими защитными чарами, сколькими только могла.

Похоже, это её лишь забавляло; мешать она мне не стала.

— Что ж, раз уж вы тянете время, я этим воспользуюсь. Я здесь потому, что охочусь на последние остатки сил Академии. Той самой, что привела к появлению Лича.

Вокруг Морган чуть заметно задрожал воздух от силы, и тут с затылка огра донёсся влажный хлюпающий звук. Затем существо... взяло клинок в руку и вонзило его себе в сердце, после чего рухнуло ничком. Я невольно отшатнулась, увидев его спину и позвоночник. Всё это было вскрыто и обнажено, а на солнце поблёскивали десятки игл. Они вылетели из тела чудовища и нырнули в мешочек у бедра Морган. Новая, ужасающая магия.

— Мы ведь говорили тебе об этом в тронном зале Повелителя Смерти, если припомнишь, — сказал она.

Её слова мгновенно завладели почти всем моим вниманием.

— Какие у тебя доказательства...

Я осеклась, когда Морган достала мешочек и бросила его перед собой. Из него потёк разноцветный песок. С пугающей точностью и мастерством она создала из него полное подобие существа, о котором говорила, лишь по памяти. Оно удирало и вбежало в посёлок, где мы только что были. Король-Мудрец держал при себе настоящих монстров. Илиш, Рита и Морган – каждая была бесподобна по-своему. Однако я отогнала эту мысль и вгляделась в песчаную фигуру Призрака в движении.

— Когда это случилось? — спросила я.

— Несколько дней назад. Чуть не застала его врасплох одной штучкой, на которую была наложена святая магия, — Морган изобразила бросок камешка, даже со свистом. Затем вздохнула. — На этот раз он, кажется, был покрепче, чем когда я видела его в прошлый раз. Пришлось бы приложить побольше силы, но это уже всполошило бы твоих людей.

В её глазах на этих словах блеснули насмешка и гордость, словно не она загоняла на мои земли ужасное и могущественное чудовище.

Я, в свою очередь, проглотила гордость и кивнула:

— У тебя есть способ выследить это существо?

Морган удивлённо моргнула, так быстро услышав согласие, и мягко улыбнулась.

Так убийца улыбается своей жертве.

— Я чую его след. Магически, если точнее. Среди обычного народца он особенно заметен. Он Чемпион, а таким нужно больше, чем простому обывателю, — буднично сказала Морган, и её мягкая улыбка стала куда хищнее, прямо как у зверя, решившего настичь добычу... и готового пришибить любого, кто встанет у него на пути. — Если впустишь меня, я закончу дело.

Гордость и честь требовали, чтобы я отказала ей и отчиталa за саму мысль, будто она может действовать от имени Короля-Мудреца на моих землях.

Но опыт и понимание подсказывали мне иной ответ:

— Расскажи всё, что знаешь, и скажи, что тебе нужно. Этот зверь умрёт на моей земле.

Я отвернулась, но прежде чем успела сделать это совсем, она беззвучно шевельнула губами, бросив мне два слова, и я невольно стиснула зубы.

Хорошая девочка.

Я не стану опускаться до ответа на её дешёвые провокации.