Вооружить, одеть и прокормить восемьдесят тысяч солдат первого призыва было испытанием всей логистической мощи моего государства.

На бумаге мы могли это сделать, и я доверял людям, которые приносили мне цифры и составляли планы. Я делал всё, чтобы проверять своих учёных, планировщиков и вообще всех, кто был связан с управлением, а затем ещё и дублировал эту проверку через Итерантов. Иметь полицейскую силу из меняющих облик конструктов, которым не нужно ни есть, ни спать и которые вполне довольны своим нынешним положением... это, знаете ли, очень помогает держать мою бюрократию в образцовом порядке.

В теории, мы хоть прямо сейчас могли бы призвать в десять раз больше первой волны призыва, выставить их в поле и устроить великолепный марш по континенту в течение года. А потом через год мы уже не смогли бы их снабжать. Да и ушли бы они недалеко, потому что у нас попросту не было бы достаточной грузоподъёмности, чтобы их куда-то перебросить. Если бы им предстояло драться только на своей земле, рядом со всеми нашими складами и промышленностью, и вообще не нужно было бы двигаться, такая гигантская мобилизация была бы ещё допустимой.

Но мне нужна была подвижная сила, поддерживаемая летучей кавалерией, магами, тяжёлыми войсками и артиллерией.

Обычному пехотному солдату с винтовкой нужны сапоги, форма, ранец с пайками и полезным снаряжением и сама винтовка. Такому солдату требуется несколько недель подготовки, а значит, всё это время его нужно кормить и где-то размещать, пока несколько инструкторов будут его учить. Стрельбище требует боеприпасов. Солдата нужно привить от болезней и дать ему полный набор физических улучшений. После всей этой подготовки, если солдата надо куда-то перебросить, потребуется организовать транспорт и для него, и для всех его товарищей.

Прежде чем обычный пехотинец с винтовкой выпустит хотя бы один патрон, он уже потребит больше ресурсов, чем один человек способен произвести за целый год. Ему нужна зарплата, нужна еда и нужно, чтобы в него вложили время квалифицированные люди. Этим квалифицированным людям тоже понадобятся зарплата и еда, а ещё время у них уйдёт на то, чтобы подсчитать сделанное ими и правильно составить рапорты. А другому человеку, который ведёт подсчёты и проверяет бумаги, тоже понадобятся зарплата, еда и какая-то поддержка, чтобы доводить результаты своей работы до меня.

Я вижу строчку: «1000 новобранцев успешно прошли первую четверть подготовки», – но за этой строчкой стоит гигантская логистическая цепь. Всё это возможно только благодаря тому, что труд миллионов людей собран и направлен на производство армии. И это даже без учёта того, что, когда мы уже вложились... нельзя просто в одно мгновение распродать продукцию фабрики, отбить убытки и тут же построить новые фабрики.

То, что мы производим сейчас, и то, на что мы делаем ставку сейчас, – это именно то, что у нас в избытке будет для основной массы наших войск в ближайшие десять-двадцать лет.

Так что да.

Я хочу протестировать вообще всё перед тем, как увеличивать масштабы ещё на порядок.

* * *

Завоеватели были отличными инструкторами и полевыми офицерами. Их честь и благородство мешали им, если они поднимались выше звания капитана, но сами они предпочитали находиться в поле, так что это не было проблемой. А ещё, что важнее, они оставались, набирались опыта, не сопротивлялись переменам, если те не были ошибочными, и считали обучение новых войск делом чести.

По сути, основную массу инструкторов для моего нового набора составляли действующие спецподразделения, временно поставленные на лёгкие задачи до тех пор, пока их снова не отправят на фронт.

И новобранцев они гоняли просто в мясо.

Даже после недавнего прохождения усиления, став крепче, быстрее и ловчее, большинство солдат быстро упирались в свой предел.

Но важнее было то, что после этого предела они могли подняться и уже через полчаса вернуться к тренировкам.

— Потомки лучше всех проходят усиления, оставленные Древними, — заметил Крушитель, пока мы шли через новый учебный лагерь. Теперь такой стоял в каждом регионе и рядом с городом, связанным с Цитаделью новой железнодорожной веткой. Перевезти десятки тысяч людей в лагеря было сущей морокой, но, как только они оказывались там, я уже мог не переживать. Припасы шли внутрь, солдаты выходили наружу. Или, точнее, выйдут через несколько недель. — Это что, фаворитизм к тем, кто ближе всех к их роду?

— Скорее уж, у Потомков изначально преимуществ просто меньше, чем у остальных, поэтому улучшения на них заметнее, — ответил я Крушителю. Мы оба шли с охраной, державшей дистанцию. Ну, если быть точным, Айя просто держала надо мной зонтик и не давала мне перегреться. Крушитель на это предложение только закатил глаза. Каждый раз, когда я видел его, он выглядел старше. На лице у него уже проступили морщины, а сам он казался всё меньше и меньше. Бицепс у него теперь был только размером с мою ногу, а не с мою талию. — Да и тебе ли на это указывать? Завоеватели сейчас сильнее, чем когда-либо. Ваш народ входит в свой расцвет.

— За счёт даров. А не времени и труда, — Крушитель покачал головой и перевёл взгляд на нескольких Завоевателей на тренировочной полосе, которая шла вокруг всей базы. Обычный Завоеватель и так уже являлся суперсолдатом по любым смертным меркам. Но они предназначались для большего и достигали своей подлинной силы только вместе с тем, что оставили им Древние. — Их нужно будет гонять жёстко. Времени, которое ты нам дал – его недостаточно.

— А времени у нас так почти нет. Ты видел доклады, — Крушитель глухо хмыкнул и кивнул. Я чувствовал на нас несколько взглядов. Да, мне и самому было немного неловко идти по пустынному региону со служанкой-горничной, которая держит надо мной зонтик, пока все остальные бегают до усрачки. Но не настолько неловко, чтобы попросить Айю перестать. — Их отправят на бывшие земли Академии на боевое крещение, но защищать нам нужно куда больше, чем всем нашим оппонентам.

— Ты можешь призвать нас. Завоеватели готовы, — отметил Крушитель, но я покачал головой. Из его груди вырвалось низкое рычание. — Нас много. Мы хорошо сражались. Неужто ты не можешь доверить нам защиту нашей родины?

— Завоеватели нужны мне для ударов, а не для обороны. Увеличивайте своё население, тренируйтесь как следует и будьте готовы к массовой мобилизации ещё лет через пять или около того. Когда придёт время, именно Завоеватели станут тем копьём, которым мы добьём эту угрозу, — поскольку применение ядерки даже не обсуждалось, я собирался закидать врага туевой кучей суперсолдат, био- и химоружием. И хотя море радиоактивного кобальта обезопасило бы нашу границу, я беспокоился из-за угрозы сверху. Перед своей кончиной я не помню, чтобы выходили новые кризиса, так что единственное направление, откуда нас могут ударить, остаётся верх. Исходя из того, конечно, что Академия призывала демонов по чистой случайности и именно так должен бы появиться первый кризис.. — Пока же нужно удержать нашу линию. Им нужно обломать зубы и когти. А когда зверь отступит зализывать раны, именно Завоеватели сокрушат его настолько, чтобы у нас появилось время передохнуть, перевооружиться и подготовить нынешнее молодое поколение к победе.

Крушитель посмотрел на меня сверху вниз широко раскрытыми глазами, а затем обвёл рукой всё, что нас окружало.

Я прекрасно понял, что он имеет в виду.

Для всех остальных четыре новых лагеря и восемьдесят тысяч человек, которых я сейчас обучаю, и без того кажутся чем-то гигантским.

Как вообще всё это вместе с контрударом Завоевателей могло означать всего лишь покупку времени до того момента, когда нынешняя молодёжь достигнет совершеннолетия?

Я остановился и, стоя на фоне огромного лагеря у себя за спиной, сказал Крушителю правду.

Ну, или настолько близко к правде, насколько вообще мог.

— Со времён Древних остались страшные, ужасающие виды оружия. Я узнал о них, когда получил доступ к архивам Цитадели. Это оружие массового уничтожения, способное на короткое мгновение создавать на поверхности планеты миниатюрные солнца. Эти виды оружия позволили бы нам выиграть нынешнюю войну... но вместе с этим оружием пришло предупреждение, — я указал вверх, в небо. Никакого предупреждения не было и никаких архивов тоже. Когда я говорил, что ухожу читать древние мануалы, на деле я просто набивал пузо и отдыхал, листая свежую литературу. Ну и иногда сверялся со своими заметками, потому что не хотел ничего забыть. Одной из важнейших вещей, которые нельзя было забывать, оставалось то, что подобное оружие может привлечь к нам то, что осталось от врагов Древних в космосе. — Предупреждение о том, что среди звёзд до сих пор остаются враги Древних. Те, кто изолировал эту звезду, кто снабжал оружием и силой предков наших нынешних врагов и стремился уничтожить нас. Я убеждён, что они всё ещё там, особенно потому, что ни один из союзников Древних, ни один из их дальних родичей так и не пришёл к нам на помощь после Падения.

Рот Крушителя несколько раз открылся и закрылся.

Глаза у него были вытаращены, а позади себя я услышал треск рвущейся ткани.

Я оглянулся на Айю и заметил, что её свободная рука в перчатке сжалась в такой кулак, что ткань просто лопнула.

Похоже, она и сама не подумала, что такое вообще возможно.

Но, так или иначе, я снова развернулся и пошёл дальше.

— Войну за эту планету мы должны завершить собственными руками. Нельзя использовать ничего такого, что смогут заметить наши возможные враги. Мир, который мы создадим после этой войны, будет вынужден ступать очень осторожно по тёмному лесу, полному неизвестных угроз, — Крушитель медленно кивнул и пошёл рядом, а я тем временем старался как можно убедительнее пересказывать ему свои знания из игры. — Поэтому да, мы в самом деле можем призвать под ружьё весь наш народ и пройтись по миру с великим успехом. Но это истощит нас как государство. А на восстановление от этого уйдут десятилетия, которых у нас может и не быть. И потому сейчас мы обязаны быть осторожными, обязаны быть изворотливыми и обязаны медленно, аккуратно убивать нынешних врагов так, чтобы нас не заметил куда более страшный враг.

Я был очень благодарен Крушителю за то, что после моих слов он ничего не сказал.

Я и сам не был уверен, насколько далеко могу зайти, не произнеся вслух буквально: «я просто знаю, что так и будет».

Оставалось надеяться, что моя репутация человека, который почти всегда оказывается прав, сама по себе будет достаточной и лишних вопросов мне никто задавать не станет.

* * *

Интерлюдия: Покорительница

Прославленная, возможно, и разбила амбиции Кузнецов и Торговцев на землях, прежде принадлежавших Стражам, но работы там всё равно оставалось ещё немало.

Работы, которую не могли выполнить неповоротливые массы оживлённых костей.

На землях Академии, прежде принадлежавших Стражам, теперь в изобилии водились разбойники. Самых разных народов и с самыми разными целями. Одни пытались удержать свои земли вопреки всему. Другие дрались за остатки и за всё ценное, как падальщики. Многие были просто бандами солдат, бросивших своё дело и теперь прорывающихся наружу ради спасения.

Твари Прославленной были могучи и вполне способны крушить армии.

Но с вооружёнными бандами смертных, рыщущими по этим землям, нужно было разбираться куда более аккуратно.

И не такими людьми, как мои обычные войска, у которых уже есть опыт и время.

Для тех, кто только должен пролить первую кровь, это была как раз подходящая проверка.

По крайней мере, я так думала.

— Новая кровь оказалась сильнее, чем мы ожидали, — отметил Ломатель рядом со мной. После усиления дарами Древних он вырос в высоту и в ширину, как и многие другие Завоеватели. Теперь он возвышался надо мной. Громадная масса в броне с головы до ног, способная без труда орудовать пушкой. — Подготовка приучила их к новым телам.

— Но временами они всё ещё ведут себя как воины, а не как солдаты.

Мы наблюдали издалека. Первая партия новобранцев состояла из молодых, ещё не видевших боя. Тех, кто родился в безопасности Цитадели. Самым большим насилием, которое они знали в своей жизни, была арена. Контролируемая и почти лишённая настоящего кровопролития. Я ожидала, что их придётся ломать жёстко и что некоторые дрогнут, но они пошли на разбойничью позицию, полностью уверенные в своей силе и мощи. Они действовали вместе без малейших колебаний, прикрывали друг друга, вытаскивали друг друга в сторону и с лагерем разбойников расправились быстро.

— Но во многих отношениях они уже пригодны. Учить их придётся меньше, — сказала я.

— Ещё несколько десятилетий назад их без колебаний назвали бы элитой. А теперь мы лишь считаем их достойными обучения, — заметил Ломатель, и я кивнула на его слова. Вооружённые длинными винтовками Цитадели и оружием ближнего боя... ещё до прихода Цитаделей они считались бы выдающимися воинами. Каждый из них стоял бы на вершине нашего племени. Отец уважал бы их, а многие другие почитали бы. Я сама мечтала бы быть среди них. А что сейчас? Сейчас они были всего лишь годными новобранцами. — Можете себе представить целую армию таких, капитан?

При словах Ломателя мне вспомнилось недавнее письмо от Отца.

Письмо, в котором он подробно объяснял, чего Король-Мудрец хочет от нашего народа.

Причина, по которой нас так мало на поле боя, даже несмотря на то, что нас самих становится всё больше, заключалась в том, что именно мы лучше всех реагируем на дары Древних.

Нам предстояло стать мечом, который смертельно ранит зверя и подготовит его под удар палача, который нанесёт уже следующее поколение.

От одной этой мысли сердце моё забилось быстрее.

Слава, которую мы получим как истребители врагов Древних, затмит всю нашу страшную историю целиком.

Освободитель желал, чтобы мы стояли рядом с остальным миром как равные.

Чтобы мы стали защитниками, а не рабами.

И Король-Мудрец собирался дать нам это и даже больше.

— Нет, Ломатель, я не могу представить себе такую армию. Но у меня есть одна надежда: что этих людей удастся научить сражаться с таким рвением и такой стойкостью, каких не знает никто иной.

Дай их мне, Король-Мудрец. Я выкую из них лучшие и сильнейшие войска, какие только можно себе представить. Даруй мне шанс положить конец тысячелетиям страданий победой, какой ещё не бывало.

— Пусть следующая армия Завоевателей станет погибелью врагов Древних на веки вечные.