Некоторые разработчики игр выпускали DLC, в котором чуть-чуть меняли внешний вид и характеристики фракции, и на этом считали дело сделанным.

Но не мои разработчики.

Одним из первых материалов, вышедших вместе с игрой, был инструментарий для модов. Новые фракции, читы и вообще всё что угодно можно было закачать в специальную папку игры, а потом включать в нужной последовательности уже в самой игре. Люди могли делать целые озвученные реальными голосами кампании со своими собственными фракциями. В мультиплеерных лобби достаточно было, чтобы у всех стояли одинаковые моды, и тогда можно было проходить эти кампании в кооперативе. Некоторые вообще делали на этом наборе целые отдельные игры, а разработчики просто позволяли всем возиться на серверах как хотят.

Но я отвлёкся от главного.

У этой игры были DLC-поддержка, дававшие новые модельки и немного косметики для оружия Чемпионов, но это делалось лишь для поддержки студии, пока та разрабатывала настоящий контент.

Расширения.

Каждое расширение, иначе говоря крупное дополнение, приносило переработку всей системы, новые юниты для каждой фракции, целую новую кампанию, новый кризис, целую кучу новых событий и несколько новых чудес. В базовой игре был только один кризис, не было слоя интриг, было всего дюжина чудес, а юниты оставались довольно ванильными. Одно-единственное расширение уже превращало игру в совершенно другого зверя. Наращивая одно расширение поверх другого, разработчики постепенно выпускали ту самую игру, которую изначально и хотели сделать, но на старте у них просто не было на неё ни времени, ни денег, ни аудитории.

Надо было мне догадаться, что эти безумные засранцы не остановились и на последнем расширении.

К сожалению, сам факт существования четвёртого расширения означал, что всё официально окончательно слетело с катушек.

Это значило, что где-то вполне может прятаться пятый кризис.

Это значило, что существуют юниты, чудеса и технологии, о которых я даже не знаю.

Это значило, что в игре есть События, через которые я не умею вести свою фракцию.

Было ли по-прежнему только три Божественных Двигателя?

Оставалось ли у каждого всего по три ветки улучшений?

Появились ли где-то новые артефакты и оружие?

Не упускал ли я всё это время целую грёбаную систему, от которой мог бы получать пользу?

Не ведут ли все мои решения до этого самого момента прямиком к ранней могиле?

Я не знал.

И это пугало меня до усрачки, но вместе с тем где-то в груди у меня билось другое чувство.

Предвкушение.

Несмотря на все варианты, несмотря на то, что меня вполне могло жёстко поиметь, я был в предвкушении.

Почти три десятилетия прошло с тех пор, как я в последний раз играл в свою любимую игру.

И вот теперь она словно восстала из могилы, чтобы снова дать мне что-то знакомое... но новое.

Это полный пиздец.

Но одновременно и ахуенно.

«Ахуенно», наверное, выветрится у меня где-то за неделю, и я стану ещё параноидальнее, но пока я постараюсь получить от этого удовольствие.

* * *

С учётом возможного существования нового кризиса, а также необходимости захватить остальные Цитадели, чтобы завершить «великое дело», я запустил запасной план.

Всеобщая воинская повинность и создание новых фабрик для производства оружия под него.

Вы, наверное, сейчас спросите, почему у меня и так уже не работали фабрики, штампующие оружие.

Ответ прост: оружие, с которым я хотел, чтобы широкие массы населения успели набраться опыта, только-только стало возможным производить в промышленных объёмах. Переход от казнозарядных мушкетов к самозарядным винтовкам и пулемётам требует времени, особенно если я хотел стрелковое оружие уровня Второй мировой войны, а не Первой. И это не говоря уже о том, что я не хотел, чтобы хоть какая-то часть всей оружейной системы производилась в Цитаделях, включая даже станки для её изготовления.

Мы создавали не просто сами стволы, а всю цепочку снабжения для этих стволов. Нужно было улучшить качество стали. Нужно было доработать капсюли и порох. Нужно было изготовить токарные станки, способные сверлить и нарезать уже эту новую сталь. Нужно было сделать спусковые и затворные механизмы из новых металлов и испытать их. Требовалось закрепить ресурсы под эту производственную линию, найти людей, которые будут стоять у станков, составить планы цехов и прогнать через испытания вообще всё.

Это были системы вооружения, с помощью которых я собирался побеждать весь остальной мир, а ведь меньше трёх десятилетий назад кузнецы и алхимики были просто высококвалифицированными ремесленниками; деревне везло, если у неё вообще находилось двое или трое таких людей.

Но так или иначе, огнестрельное оружие уже стало достаточно хорошим, чтобы запускать его в массовое производство и учить с ним простых людей, так что всеобщую воинскую повинность можно было начинать.

Разумеется, всё начиналось с понимания текущего населения.

— Два миллиона здесь. По одному миллиону у каждой другой Цитадели. Два миллиона – в муниципалитетах вне Цитаделей. Только взрослое население, — Айя зачитывала статистику. Это было не совсем то, что я хотел услышать. Семь миллионов взрослых звучали внушительно, но подавляющее большинство из них уже и так работало. Я поставил на работу всех, кого только мог. Больше всего меня интересовали их дети, но основная масса тех, кто вот-вот должен был войти во взрослый возраст, была ещё в трёх годах от этого. Рост населения у нас был высокий. Людей поощряли заводить детей, а мы брали этих детей на себя в школах-пансионах. Люди сходились, рожали детей и при этом почти не несли никаких обязанностей, которые обычно с ними связаны. Это было огромным плюсом, но дети всё равно должны были вырасти сперва. — В течение года это число дополнительно увеличится на три миллиона Итерантов при нашем новом фокусе.

— Десять миллионов смертных душ снова живут в этом мире, — это было красивое, аккуратное число. Само по себе приятное для мысли. Но, опять же, большую часть этого населения нельзя было просто выдернуть из жизни, сунуть им в руки винтовки и начать тренировать. И это ещё не говоря о том, что у Британии и Франции во Вторую мировую войну было что-то около пятидесяти миллионов человек на армию. А у двух сверхдержав, поднявшихся после войны, – у Америки сто двадцать миллионов населения, а у Советского Союза почти двести. Раз уж я намеревался жить и дальше, мне нужно было думать и о том, что будет после всех этих войн. — Хорошая отправная точка, но нам понадобится больше.

Айя уже открыла рот, чтобы ответить, но я поднял руку.

Через это мы уже проходили.

— Итерантов нельзя превращать в армию. Вы и ваш народ нужны повсюду. И, что ещё важнее, у каждого из вас должен быть выбор, — какая-то часть меня, конечно, очень хотела армию из меняющих облик терминаторов. Просто сделать ставку на биологическое и химическое оружие, добавить магии, а потом пустить в ход ближние войска с чудовищными значениями брони и бешеным DPS. Но за эти годы Итеранты стали гораздо ценнее как люди. Люди, которые с радостью работают, не требуют пищи и, если не тратят силы на бой или внедрение, могут каждые несколько месяцев давать ещё двух Итерантов каждый. Я, конечно, подавал это как уважение к их выбору и хорошее отношение, но сухие цифры были предельно ясны: моё государство выигрывает куда больше, когда они работают и производят, а не дохнут сотнями и воюют. — А теперь давай дальше. Перейдём к планам всеобщей повинности.

Айя сдержанно поклонилась в ответ на мои слова и вернулась к докладу по переписи.

Но мои мысли уже были направлены вперёд.

По всем моим владениям уже существовали ополчения. Мы поощряли людей проводить время в местных ополчениях и учиться пользоваться стрелковым оружием, а также обслуживать его. Местные арсеналы и командиры этих ополчений были Итерантами, проверенными Айей, так что сами по себе силы ополчения никакой угрозы не представляли. В ополчениях людей учили стрелять, маршировать в полном снаряжении и исполнять простые приказы вроде «держать позицию», «открыть огонь» и «отходить».

По большей части всё это предназначалось лишь для того, чтобы давать поддерживающий огонь моим легионам Стражей Цитадели, которые должны были связывать противника ближнем боем.

Максимум, чего я ждал от них вместе со Стражами Цитадели, – тяжёлого изматывания вражеских сил на моей земле при поддержке различных опорных пунктов в выгодных для обороны местах.

Теперь же мы собирались начать по-настоящему штамповать армии.

Всеобщая воинская повинность должна была стать колоссальной кампанией по набору и обучению. Мы не могли забрать всех мужчин призывного возраста, не надорвав инфраструктуру и не утопив производственные мощности в одном только обеспечении солдат, но всё равно могли позволить себе мощное наращивание в восемьдесят тысяч вооружённых бойцов. Половина из них должна была пройти подготовку на летающих бомбардировщиках, в артиллерийских частях и в кавалерии, но большая часть всё равно уходила в обычную пехоту. Самозарядные винтовки, штык, примитивные гранаты, зелёная полевая форма и ещё примерно десять килограммов прочего снаряжения. Некоторые подразделения должны были пройти испытания с нашими пистолет-пулемётами, и я хотел, чтобы на каждые двадцать человек приходилась одна-две пулемётные точки.

Десять месяцев подготовки, включая два месяца на адаптацию к улучшениям, оставленным Древними.

Это был итог многих лет труда и усилий, начавшихся ещё с моих поисков древнего оружия во время учёбы в Академии и продолженных уже тогда, когда я сам направлял исследования всех своих университетов. Именно поэтому все эти годы у меня была такая маленькая армия.

И снова, в отличие от игры, я не получал магическим образом возможность штамповать исследованное оружие в ту же секунду, как завершал его исследование.

Поэтому, учитывая всё это, я хотел быть уверен, что, когда уже начну массово разворачивать армии, они будут вооружены именно тем оружием, которое нужно для победы в грядущей войне. Я мог бы вложиться в дальнейшие магические исследования, в массовое производство големов, в развитие магии для сельского хозяйства и промышленности, в увеличение воздушных сил и многое другое. Вместо того чтобы стоять на переднем крае всех этих направлений, я просто поддерживал эти исследования живыми и давал нам возможность получать хотя бы часть раннеигровых преимуществ, потому что больше всего мне было нужно одно – много огневой мощи в очень многих руках.

Казнозарядные бронебойные пушки, которые можно таскать лошадьми или перекатывать силами пехоты.

Самозарядные винтовки, чуть-чуть не дотягивающие по калибру до охотничьих.

Пистолет-пулемёты, выплёвывающие пистолетные патроны с достаточной мощью, чтобы валить человека с ног.

Пулемёты, которые один номер расчёта может тащить сам, пока второй несёт ленты с боезапасом.

По сути, я почти полностью выжал техдрево базовых юнитов, потому что именно из них могу выжать максимум. Один человек из четырёх имел потенциал стать живой магической артиллерией в качестве мага, но стрелять из винтовки, обслуживать пулемёт и заряжать с наводкой пушку можно научить вообще любого. Более того, я надеялся, что их удастся так же научить летать на бипланах и обслуживать дальнобойную артиллерию.

Мне оставалось только надеяться, что это был верный выбор, потому что теперь мы вкладывались в производство всего этого в по-настоящему чудовищных объёмах.

Риск был колоссальный, но если всё заработает так, как я рассчитывал?

Наградой станет не просто шанс выжить, а узенький, но реальный шанс победить.

* * *

Интерлюдия: Ригерт

Экспериментальное оружие.

Наш король велел нам, если позволит время, взять часть его с собой для полевых испытаний.

Мне предстояло впервые увидеть будущее войны.

Всего пятьдесят солдат были отправлены с новым оружием против заставы Стимфалийцев. Им в поддержку придали нескольких Завоевателей с прямым приказом не вмешиваться, если только жизни людей не окажутся под угрозой.

На заставе стояло почти сто Стимфалийцев, и они контролировали дальний участок леса между своими землями и землями Вознёсшихся. Лес был достаточно густым, чтобы давать им преимущество против налётчиков Вознёсшихся, но Вознёсшиеся выжгли всю окрестную землю, не давая Стимфалийцам выращивать свои адски огромные и прочные деревья дальше.

Один «Кинжал» Вознёсшихся – группа из четырёх их боевых форм – был уничтожен сотней воинов этой заставы.

Поскольку мы решили, что, проходя мимо, экспедиция почти наверняка будет замечена, было принято решение уничтожить заставу магией, имитирующей оружие Вознёсшихся.

Так мы смогли бы продолжить путь, пока Вознёсшиеся и Стимфалийцы сцепятся уже друг с другом.

Я ожидал, что экспериментальные части справятся, но им всё же понадобится помощь Завоевателей из прикрытия.

Вместо этого я стоял и смотрел, как они стирают заставу с лица земли.

— Если бы ты двадцать лет назад сказал мне, что это пятьдесят магов, я бы поверил, — отметил Освальд рядом со мной, тоже наблюдая в бинокль. Я смотрел в свой. Те пятьдесят человек, которых мы послали, развернулись буквой Г вокруг заставы. Они заняли укрытия, взяли на прицел большое строение, вмонтированное в огромное дерево, и открыли огонь плотным, опустошающим градом. — Будто вижу не пятьдесят стрелков, а тысячу.

— Всё дело в новом оружии. В автоматических пушках, — новое оружие было надёжным. Даже при усилении тел за счёт даров Древних те, кому приходилось таскать его вместе с боезапасом, жаловались без конца. На вид это была коробка с рукоятями с одной стороны и стволом с другой. Стреляла она боеприпасами того же калибра, что и выкованные в Цитадели пушки Завоевателей, только произведёнными уже нашими людьми. Латунный патрон со стальным сердечником длиной почти с бутылку. Я думаю, теперь-то они жаловаться уже перестанут. Оружие гремело непрерывной полосой грома, а деревянное навесное строение распадалось на куски прямо на глазах. — Они сокрушительны.

У этих пятидесяти людей было всего две такие единицы оружия, но я уже видел: начальный залп из двух ящиков боеприпасов, то есть ста выстрелов, оказался страшен по своей силе.

Всего за несколько минут строение превратилось в развалины, а на землю вместе с обломками дерева посыпались куски плоти.

Оставшиеся Стимфалийцы попытались вырваться из уничтоженной заставы и обрушиться на врага, чтобы отомстить за товарищей, но тут заговорили винтовки. Воздух наполнился непрерывной какофонией треска, пока сорок человек выпускали огненный вал в снижающуюся стаю Стимфалийцев. Сама стая начала разваливаться прямо в полёте под постоянным перекрёстным огнём.

— Некоторые всё же прорываются, — заметил Освальд. Ветераны и элита Стимфалийцев прикрывались магией, создавая стены ветра. Пули проходили сквозь них, но не убивали, потому что эти были крепче своих молодых собратьев. — Наверное, теперь в дело вступают автоматы поменьше, верно?

— Верно, — кивнул я и продолжил смотреть на то, что осталось от заставы Стимфалийцев. Из сотни, населявшей строение, в живых оставалось едва ли с дюжину. Они уже добрались на расстояние пятидесяти шагов от наших людей, и оставались считанные секунды до того, как они пустят в ход свои яд и магию, чтобы их убить, но тут заговорили последние восемь бойцов. На таком расстоянии их огонь звучал так, будто прямо возле уха тикают часы. Малые автоматы накрыли последних защитников ливнем свинца и отбросили назад. Сразу за этим пошли гранаты, осыпав их огнём и поджигая им крылья. Они рухнули на землю... а винтовки к тому моменту уже были снова перезаряжены. — Всё кончено.

Я опустил бинокль и глубоко, медленно вдохнул, пытаясь успокоить сердце, которое вдруг заколотилось с бешеной скоростью.

В следующие десять лет сотни тысяч солдат получат это оружие и уйдут с ним на войну.

И при всём, что я знал о наших врагах, меня мучил только один вопрос:

Неужели даже остатки врагов Древних действительно достаточно могучи, чтобы потеснить тех монстров, которых создал Король-Мудрец?