Манипулировать ИИ и заставлять его делать то, что тебе нужно, большого ума не требует, даже на самой нечестной высокой сложности.

Нормально расставь всё по местам, выигрывай бои и не проёбывайся.

Вот и всё.

Проблема в том, что ИИ там не один.

Сделай всё это и получишь в награду то, что все вражеские фракции дружно объединятся и отпинают тебя обратно до одного стартового региона.

Датамайнеры на форумах могут влезть в детали куда глубже, но в целом схема такая: вражеский ИИ смотрит на то, что у тебя есть на доске, но не реагирует на твою «руку». Ресурсы в запасе или более высокие показатели у твоих городов в счёт не идут. Враг смотрит именно на активы. На количество улучшений клеток, количество построек и число армий. Разумеется, прежде чем действовать на основе этой информации, ИИ должен изучить нужные технологии и провести разведку.

Так что игра на максимальной сложности, то есть в режиме не для ссыкунов, требует знать игру как свои пять пальцев, уметь сглаживать любые дурные События и понимать, когда нужно вдавить преимущество подавляющей силой.

Сыграй достаточно каток, и начнёшь замечать повадки ИИ, то, как он реагирует на твои действия, и в целом поймёшь его тайминги и стратегии.

Но стоит ИИ начать драться друг с другом, и всё становится пиздец каким непредсказуемым. Любой толковый игрок способен нормально отыграть один на один против ИИ. А вот разработчики, похоже, от души повеселились, прописывая для схваток ИИ между собой совсем другие правила и рандомизируя всё как можно сильнее. Обычно агрессивная фракция вдруг уходит в глухую оборону и качает экономику. Дипломатичная фракция начинает упарываться в боевые ветки технологий и штамповать юниты. Экономисты сносят улучшения клеток и отстраивают прожорливую военную оборону.

Когда ИИ перестают взаимодействовать друг с другом, ты смотришь на них: а они уже совсем не такие, какими ты их ожидал увидеть.

Короче, чем дольше идёт партия, тем сильнее ИИ в игре перемалывают и рандомизируют друг друга. Добавьте к этому случайные События после обучающего отрезка, разные исходы квестовых цепочек у разных лидеров фракций, то, какие Чемпионы выжили, а какие сдохли, – и всё закономерно начинает приобретать странный оборот. Ни одна игра не повторяет другую, потому что в каждой партии обстоятельства свои, и каждая фракция развивается по-своему от старта до самого финиша.

Вот что делает игру настолько затягивающей и реиграбельной.

В начале каждого нового забега ты не знаешь, с кем именно столкнёшься в финале, а когда до него доходишь, эта фракция уже оказывается совсем не той, которую ты привык ожидать. Если сработает достаточно Событий и вылезет достаточно квестовых цепочек, то к концу ты вообще можешь увидеть перед собой совершенно другую фракцию, не ту, с которой имел дело в начале. Иногда у неё даже будет другой лидер, другие перки и другие юниты.

Это делает каждый забег по-своему интересным.

Только вот «по-своему» и «интересно» – это, блядь, ужасно хреново, когда с таким сталкиваешься в реальности.

* * *

Хорошая новость: Дети Эльм стекались со всех окраин и собирались под началом найденной нами Богини Жизни. А это, в свою очередь, привело к резкому росту населения, причём население это, по словам наших агентов-Итерантов среди них, оказалось на удивление откровенным и строило долгосрочные планы восстаний. Их вполне устраивало просто помогать своей богине набирать силу, они занялись выращиванием лесов и активнее включились в сельское хозяйство. Всё это увеличило отдачу как в нашей лесной отрасли, так и в продовольственной, так что я смог перебросить часть рабочей силы в другие сферы. В противном случае, если бы мы оставили всё как есть, склады через несколько месяцев были бы забиты под завязку.

Дети Эльм ещё и явно хотели стать более полезными членами общества и плотнее взаимодействовать со всеми вокруг. Скорее всего, это было связано с Богиней Жизни. Может, в лоре у них с ней действительно была сильная связь, а может, одно её присутствие оживило те участки их генетики, из-за отключения которых они перестали быть маньяками-геноцидниками. Я всё равно собирался следить за ними и держать ножи наготове на всякий случай, но пока всё выглядело так, будто эльфы станут серьёзной силой в будущем.

Под этим я, разумеется, имел в виду, что надеялся получить от них реальные бонусы, доступ к их особым юнитам и технологиям. Пока что это были просто люди, которые чуть лучше работают и управляются в аграрных центрах. А вот если бы я получил их бешеные производственные бонусы от лесов, их дальнобойные юниты и, может быть, даже их Чемпионов, тогда я бы сказал, что Богиня Жизни – это удачная находка, а не субоптимальная.

Но, как всегда, на крупные события такого масштаба ИИ всегда отвечает чем-то неприятным.

— Похоже, Селия нажала на спуск, — нежить в игре специализировалась на дешёвом содержании юнитов и высокой производительности. Их внутриигровая квестовая цепочка решала, продолжат ли они и дальше выставлять на поле огромные массы просто неплохой нежити или в поздней игре перейдут к специализированной нежити вроде вампиров и личей. Путь Дворянства или путь Революции. Похоже, Селия выбрала второй. — Это будет большой проблемой.

— Не веришь, что она сумеет перетянуть сторонников на свою сторону? — Ханроу как раз был рядом, так что совещание мы проводили в огромном центре наблюдения под Цитаделью. Вокруг нас сотни Итерантов работали с терминалами Цитадели. Они следили за каждым, кто находился вне дома. Большинству из населения хватало беглого просмотра – проверить, всё ли у них в порядке, – но за некоторыми наблюдали постоянно. За учёными, стоявшими на вершине своих областей и имевшими доступ к ценной информации. За мастерами, которые изготавливали броню для наших летающих крепостей. В таком духе. — Пока что её перемены вызывают только одобрение.

— Одобрение у простого народа. Им-то это всё приносит сплошную выгоду.

Если вспоминать навскидку, эти революционные реформы были чем-то вроде полусоветской модели. Новые фабрики, укомплектованные скелетами и зомби, выдавали совершенно безумные объёмы товаров и еды. Огромному числу людей больше не пришлось бы беспокоиться о пище, жилье и вещах первой необходимости. Проблема в том, что всё это – мощнейшая пощёчина той меритократии, которую исповедовала знать Хранителей Луны. Та самая знать, у которой за плечами были колоссальные богатства, власть и влияние благодаря тому, что они были бессмертными, прожившими века, и при этом ещё и являлись краеугольным камнем монополии Селии на насилие.

— Знать Хранителей шарахнется от этого, потребует всё прикрыть, Селия откажется, и прольётся кровь, — сказал я.

Что бы ни случилось и кто бы ни победил, к концу этой истории исчезнет как минимум десятая часть населения Хранителей.

Большинство игроков считают это вполне приемлемой ценой за специализацию в ту или иную ветку, но это люди, которые играют с пикселями.

А здесь?

Сейчас?

Страницы истории будут писать кровью.

— Хм, — протянул Ханроу. — Я велю своим агентам там присматривать за ситуацией. Может, хоть раз ты окажешься неправ.

— Очень на это надеюсь, тем более что со Стражами у нас и без того руки заняты. Если там что-нибудь случится, мы не сможем даже шага сделать, — все наши шпионские ресурсы были завязаны на Стражах. Мы могли бы поджать казну и перебросить людей туда, чтобы революция закончилась в нашу пользу, но этот зажим ударил бы по нашему только-только формирующемуся военному резерву. Мы не можем позволить себе такую прострелянную ногу, а значит, не можем позволить себе и этого. — Если у тебя там хороший агент, я хочу, чтобы Селия выжила. Или хотя бы её дело.

— Трогательная привязанность к старой однокашнице?

— Идеи, которые она сейчас продвигает, нам нужны. Нежить на фабриках, массы нежити в поле и использование себе на пользу столетних трупов, лежащих у нас под ногами? Да за такое спасибо надо сказать.

При этих моих словах у Ханроу расширились глаза – до него дошла вся картина. Внутриигровой лор нежити-коллективистов говорил, что они полностью меняют саму парадигму войны вокруг некромантии, практически до той точки, когда можно отправить лича с небольшой поддержкой, и он развернёт базы, непрерывно извергающие нежить на врага. Это был сдвиг всей военной модели в сторону стратегии реального времени, где значение имели только число трупов в регионе и энергетические линии этого региона. По сути, RTS в стиле «Commander», только с нежитью.

— Как минимум нам нужно, чтобы они открыли это направление, зафиксировали свои идеи и, возможно, чтобы мы приняли у себя отколовшуюся фракцию их сторонников. Это такой образ мышления, который мы не можем позволить себе игнорировать из-за тех выгод, которые он даёт.

— Понимаю. Я бы тоже не отказался, чтобы на моих врагов лезли несколько сотен тысяч мертвецов. Хотя бы потому, что это задержит их, пока мы не наведём на них достаточно большие пушки, — Ханроу согласился и, по сути, озвучил одну из лучших стратегий для использования такой силы. Завалить врага паршивыми, но бесплатными юнитами, а потом залить его артиллерией. Да, часть собственных войск это тоже сметёт, но кого это волнует, если ты можешь просто и дальше поднимать из земли новые останки и толкать их на врага? Остановить это можно только безумно хорошим микроконтролем, точечным огнём артиллерии или воздушными юнитами – если у противника нет защиты от них или собственной авиации. — Ладно. Я подумаю, кому это поручить.

Я кивнул ему и перешёл к следующему ходу, который нам предстояло сделать.

Отправить экспедицию в океан, потому что шанс найти там болтающуюся Богиню Войны был выше, чем здесь.

И, если честно, любое Древнее Чудо со дна морей здорово помогло бы удерживать наши прибрежные регионы в безопасности от кальмаров.

Ох бля, надеюсь, Кузнецы разбираются с ранними Событиями, связанными с этими уродами.

Иначе они всех угробят, устроив кальмарам демографический взрыв.

* * *

Интерлюдия: Гримнар

От деревни несло тухлой рыбой и трупами с разорванными туловищами.

— Мы опоздали. Это место уже потеряно. Сжечь его.

После того как я не сумел спасти Истиннорождённых, я посвятил жизнь охоте на этих тварей. Те, кто стоял выше меня, поняли мой способ искупления. Они лишили меня всех удобств, оставили каморку и койку и кормили питательными смесями. Вне работы я только тренировался убивать всё больше этих существ, а на работе продвигал дело их уничтожения. Теперь я возглавлял главную организацию, чьей задачей было истребление этих тварей. Мы преследовали их уже за пределами туннелей, после того как выбили их из нашего дома.

— Если там остались выжившие, пусть их осмотрят лекари. Лекари под охраной.

— Незачем тратить время, — прорычал Генрик. Он был рождён для войны и насилия. Ростом он почти не уступал Потомку, а в ширину был как Истиннорождённый. Узнав о своей генетической неполноценности, он отдал тело и разум нашему народу. После своих усилений он уже не мог иметь детей, а жить ему оставалось от силы ещё десяток-другой лет, но это была малая цена. Он мог отдать всего себя Истиннорождённым. — В каждом, кто ещё жив, уже не осталось собственного разума. Это лазутчики.

— Скорее всего, так и есть, но кто-то всё же мог спрятаться и уйти от их солдат. Атака такого масштаба означает, что где-то рядом есть улей. Нам пригодится даже самое смутное направление.

Генрик издал на мои слова глухой, звериный звук. Его лицо и тело были целиком закованы в броню. Шипение трубок и клапанов подсказывало мне, что машины, поддерживающие в нём жизнь, работают без остановки. Боль, должно быть, была чудовищной, но ради Истиннорождённых он терпел всё. Обезболивающее лишило бы его части боевого потенциала, поэтому он им не пользовался. Исключение было во время отдыха и сна.

— Лоретта, ты нашла след?

Лоретту несли на паланкине переученные неугодные во всём чёрном. Языков у них не было, как и возможности размножаться. Их глаза были стеклянными и пустыми, лишёнными всякой воли. У двоих под глазами ещё оставались свежие шрамы, говорившие о недавнем посвящении. Таких мясных големов теперь стало много. Хватало тех, кто пытался предать свой народ и сбежать в другие земли. Трусы и предатели, все они до единого. То, что их плоть могла послужить хоть каким-то искуплением, было милостью, которой они не заслуживали.

Лоретта была заключена в огромную машину, которую несли мясные големы. Как и Генрик, она отдала своё тело Истиннорождённым. Её машина должна была заменить как посох, так и артефакт. На этом сосуде с любовью воссоздали её облик. Облик прекрасной Истиннорождённой – строгой, страстной, с мстительным взглядом. После заточения в машине это лицо стало единственным, которое у неё осталось. Машина тихо гудела, собирая магию из воздуха и наделяя её силой куда большей, чем могла бы обладать любая смертная. Её магия была мощной и вызывала покалывание у меня на коже, несмотря на мою защиту. Она исходила от неё волной и, вероятно, дотягивалась до самого горизонта.

Прошло мгновение, и затем она заговорила с нами магическим письмом оттуда, где теперь покоилась во веки вечные.

Немногие были столь доблестны, как она, готовые отдать всё жатвенникам, пока от них не останется одна лишь голова, поддерживаемая магией ради продолжения службы.

Я прочёл её доклад и передал остальным:

— Лоретта никого не обнаружила в этом районе, но будьте настороже, кто-то всё ещё может скрываться, — они умели быстро зарываться в землю и лежать там неделями без движения. В коматозном состоянии им почти не требовалось ни дышать, ни думать, но даже под слоем земли и грязи их щупальца всё равно чувствовали окружающее. Если кто-то подходил слишком близко, если попадал в радиус действия той мерзости, которая осмеливалась использовать даже Истиннорождённых как носителей своих яиц, его мгновенно убивали и пускали в ход для дальнейших целей этой твари. — Генрик, ты в дозор. Ищи выживших. Доверяй своему нюху.

— Как прикажешь, — голос Генрика был гортанным, а поступь тяжёлой, но он двинулся дальше по разрушенному городку. В каждой руке у него было по вложенному в ножны огромному топору, металл которых был покрыт сплавами, испускавшими невидимые лучи. Раны от его оружия гарантировали смерть даже тем, у кого были сильные регенеративные свойства, вроде наших врагов. Закалённая кожа, внутренности и броня защищали его, но рядом с ним мало кто вообще мог сражаться. Он был одинокой фигурой, сражающейся в одиночку ради Истиннорождённых. И я глубоко уважал его. — Я найду этих тварей и убью их всех.

Он ушёл вперёд, а Лоретта осталась рядом, продолжая пассивно сканировать местность.

Твари всё чаще стали направлять свои атаки на наши Узлы Добычи Ресурсов, метя в покорное население смертных, признававших мощь Истиннорождённых.

Хотя эти люди и не были Истиннорождёнными, они всё равно стояли выше меня, Лоретты и Генрика.

Им было позволено иметь детей, множиться и служить Истиннорождённым, работая в этих Узлах Добычи Ресурсов.

Они заслуживали нашей защиты, даже если бы за неё пришлось расплачиваться нашими собственными жизнями.