Интерлюдия: Ханроу

Ровными коробками солдаты маршировали к Цитадели под рёв восторженной толпы и шелест развевающихся знамен. Над всем городом, клин за клином, проходили звенья крылатых коней, точно стаи уток. Лавки на этот день были выкуплены, и торговцы раздавали свой товар каждому, кто готов был выстоять длинную очередь. Во главе каждого подразделения гордо несли его штандарт; бойцы сверкали полулатами, надетыми поверх полевой формы и мундиров, и каждый отряд старался показать себя с наилучшей стороны. Они гордились собой, все до одного, ведь были победителями, любимыми своим народом.

И, конечно же, Джек этим воспользовался.

Завоеватели, Дети Эльм и маги шли в своих построениях между коробками пехоты Потомков.

Завоевателей любили. Они торговали с нами, а свою Цитадель потеряли из‑за козней Демонов. В худшем случае кто-то ворчал, что они заняли в армии места, которые могли бы достаться нашим людям. Влиться в наши ряды и в наше общество им оказалось легко, тем более что они держались особняком, а их честь распространялась на всех, без различия народов.

К тому, что Детей Эльм включили в состав войск в качестве разведки боем, отнеслись куда прохладнее. Даже при том, что допускали лишь тех, кого проверили вдоль и поперёк, и многие из них уже годами служили бок о бок с нашими людьми, недоверие и предрассудки никуда не делись. Но тех, кого мы приняли, обучили как следует. Они шли с достоинством, гордясь своими свершениями, и умели избегать конфликтов, а мы направили присущее им долголетие на ожидание дня, когда их наконец примут полностью. Это случится через десятилетия, если не через века, но они всё равно считали, что это скоро.

О тех, кто владел магией вне земель Академии, годами распространяли ложь. Академия устроила всё так, чтобы любого мага, родившегося за её пределами, собственные же люди отдавали без сопротивления. Всем внушали, будто магия опасна и непредсказуема, словно человек может в одночасье превратиться в бомбу по чистой случайности. Они сеяли страх, притом достаточно сильный, чтобы любого одарённого вытолкнули к дверям Академии, а та встретила бы его с распростёртыми объятиями. Многие маги, живущие на наших землях, пришли с земель, ставших жертвами этой клеветнической кампании, и потому недоверие и страх перед теми, кто владеет магией, сохранялись.

Однако Джек расставил их в строю вперемешку с копейщиками, блестящей летучей кавалерией, гарцующей рядом, и стрелками. Все приветствовали всех – так было проще, – и тем самым делали первый шаг к тому, чтобы принять остальных. Этот миг общего ликования они свяжут с бесплатной выпивкой и едой, а также с прочими празднествами, что продлятся весь день, и уснут с памятью о великой победе над страшным врагом.

— Великолепно, правда, дедушка? Стоит увидеть истину, и от неё уже не отвести взгляд, — Морган вошла в мою потайную беседку без всякого предупреждения. Я перевёл на неё взгляд, она улыбнулась и дружелюбно махнула рукой. — Я велела Гилберту отправиться в земли Торговцев и получше присмотреться к тому, что там творится. Не волнуйся, я отправила с ним нескольких новых претендентов. Тех, за кем мне не нужно присматривать.

Я кивнул и указал ей на кресло, приготовленное для моей главной шпионки и двойника. Она охотно приняла приглашение и с улыбкой посмотрела на процессию.

Только с тех самых пор, как она прибыла сюда, в эти земли, я и видел её улыбку.

Дочь моей дочери прежде была тихой девушкой; в библиотеке или на тренировочном плацу, где она всё впитывала и всех оценивала... кроме своей семьи.

Хм.

Нет.

И нас она не пощадила.

Её воспитали хорошо.

— Мне повезло найти мальчишку, когда я напал на караван. Ещё больше мне повезло, что это случилось в тот самый день, когда он освободился от рабства. Долгое время я присматривал за ним, полагая, что он какая-нибудь подсадная утка от моих тайных соперников... но нет. Он просто подлинный гений этого мира.

— Вероятно, он немножко похож на Илиш и слабо связан с Древними, только куда лучше это контролирует. Может, именно такой дар и предназначался ей, просто хранилища знаний для неё недоступны, и потому она ограничена личным предвидением? — предположила Морган, взяв миску с фруктами и наблюдая за всем с едва заметной улыбкой. Растения из семенного хранилища, найденного Ригертом, даже при ускорении магией давали крепкие, хорошие плоды. Одно дерево приносило по целому бушелю красных сладких яблок в неделю, и, если хранить их как следует в прохладе, они лежали по три месяца. — Или, может быть, это две половины одного целого. Одна, для боя и войны; другой, для управления и строительства государств.

— Было бы разумно держать их порознь, иначе слишком многие получат слишком много власти. Древние любят сохранять равновесие, — задумчиво произнёс я.

Морган в ответ лишь промычала, откусывая яблоко. Как всегда, упорная и решительная. Не прошло и нескольких укусов, как она добралась почти до огрызка, вытирая сок с губ и подбородка. Моя дочь сказала бы, что в такие минуты ей недостаёт изящества. Я же считал, что Морган прекрасно понимает: стоит показать неряшливость и несовершенство, и люди рядом сами расслабляются.

— По крайней мере те, кто не ставил опытов на себе и не превратился в тварей, с которыми мы теперь сталкиваемся по всему миру. Ты читала доклады Ригерта и копии записей Кузнецов об их находках?

— О да. Пока я путешествовала с армией, мне было почти нечем заняться, кроме как оценивать претендентов, проверять офицерский корпус на коррупцию и играть с Ритой и Илиш. На чтение докладов времени у меня было навалом, — она закинула ногу на ногу и опёрлась на подлокотник кресла. Сколько в этом было игры, чтобы я доверял ей больше? А сколько правды? Я усмехнулся. Лучшей ученицы, чем Морган, и не пожелать. Если сам, конечно, лучший учитель. — Сахуагины – самые интересные. Паразит, с помощью которого они управляют разумом, невероятно интригует, хотя их боевые формы – хорошая замена Хранителям. Нам стоит изучить и то и другое, пока Кузнецы носятся как слоны в посудной лавке.

— Кузнецы недавно сообщили, что видели такую тварь более высокого класса под защитой куда более крупных боевых форм, — я достал из‑за лацкана конверт с информацией и передал внучке.

Она приподняла бровь и осторожно взяла его. Перед нами шествие достигло кульминации. Джек стоял на парящей сцене и махал толпе. Ригерт, Илиш и Рита шли впереди с новыми медалями на груди, рядом с другими солдатами, доказавшими свою доблесть в бою.

— Оно оказалось способно издалека подчинять умы людей со слабой волей, а его телохранителями выступали существа, похожие на улиток, живущие в огромных металлических раковинах и вооружённые разрушительным оружием. Чтобы убить пятерых таких, понадобился целый эскадрон тяжёлой пехоты Кузнецов с поддержкой магов.

— ...Обе твари по описанию слишком хлопотные, чтобы брать их живыми. Химическое оружие, вероятно, подействует на колонию организмов, живущих в одной оболочке. Тварь постарше надо просто убить. Итеранты не подвержены воздействию?

— Не подвержены.

— Тогда стоит вмешаться и добыть трупы этих существ для изучения. Я попрошу об этом от нашего имени. Наш король, вероятно, придумает что-нибудь ещё лучше, — Морган потянулась и довольно хмыкнула, кивнув самой себе. Она расслаблялась. Я знал, что, чтобы достать кинжал, у неё уйдёт доля секунды, и она знала это не хуже меня. Хорошо. Так и должно быть: в любой миг она должна быть готова поднять защиту. — Ну а ты что нашёл, дедушка? Ригерт обнаружил Стимфалийских Гарпий, значит, остался только один враг, верно?

Я на миг задумался, подбирая слова, и она тут же это заметила:

— Всё настолько плохо?

— Я считал себя готовым, но всё оказалось хуже, чем я представлял. Смертные просто рабы у Сахуагинов, жертвы для Демонов и добыча для Стимфалийцев... но Вознёсшиеся смотрят на нас как на ресурс. Как на материал, который можно формовать и превращать во что угодно, — я закрыл глаза и снова увидел это.

Поля пульсирующей металлоплоти, уходившие от горизонта к горизонту. По земле, словно корни, тянулись металлические жилы, полные чёрного ихора. Смертные сидели в ямах, куда еду и воду вываливали из вёдер неповоротливые машины с огромными ногами, вывернутыми назад руками с когтями и ярко‑красными глазами по всему телу. Мы смотрели на это издали, укрытые чарами и иллюзиями наших магов, и увидели истинный ужас.

— Наша плоть и наши тела для них всего лишь органический материал, который они используют для управления своей техникой и магией.

Мы взяли с собой Итерантов из‑за их умения делать зарисовки, хотя Джек предупреждал нас следить за тем, сколько образов мы позволим им запечатлеть. Я тогда решил, что он шутит. Как вообще можно поколебать стальные умы и сердца Итерантов? Айя взглянула на жестокий расчёт, необходимый для победы в грядущей битве, – на то, сколько должно родиться и скольких нужно будет обучать вне досягаемости их собственных родителей, – и приняла это без тени сожаления. А потом я увидел творения Вознёсшихся и велел Итерантам под моим началом хранить в памяти только то, что я прикажу.

И даже тогда они всё равно попросили разрешения забыть всё, что увидели в путешествии.

Итеранты, которых я взял с собой, умерли в тот же миг, как мы вернулись, и на их лицах была благодарность, когда я дал им это разрешение.

— Вот, — наброски были аккуратно вырезаны на сланцевых табличках, подготовленных гильдией алхимиков. Использовать их могли только Итеранты благодаря умению превращать кончики пальцев в тонкие, ловкие скальпели. Работая ими как резцами, Итеранты под моим командованием выгравировали на сланце увиденные нами ужасы, превратив таблички в формы. Из них можно сделать печатные пластины и показать остальному континенту, против чего нам предстоит объединиться. — Это их обычная боевая форма.

Морган приподняла бровь, глядя на существо.

— Древние изрядно их прокляли, — заметила Морган, и я хмыкнул.

Вознёсшиеся когда-то были биомеханическими существами величественного роста и красоты. Из того немногого, что мне удалось вытащить из Джека, пока он делал вид, будто знает всё это из несуществующих трудов, следовало, что они считали себя следующей ступенью жизни. Их разум был кристаллическим, тела состояли из кованой плоти и металла, а души были заключены в неком великом творении, подобном источнику всей магии. Они нанесли первый удар, и он был сокрушительным, но Древние выстояли и изувечили их.

— Настоящие Вознёсшиеся находятся в центральной платформе, верно? В этом бронированном гробу между этими гигантскими ногами и руками. Туда едва ребёнок поместится.

Я кивнул и достал последний – и самый рискованный – из наших набросков.

Глаза Морган расширились.

— Бедняги, — в её голосе прозвучала жалость, и я бы кивнул, если бы не видел, что они творят. — На их месте я бы уже наложила руки.

Древние наслали жуткую порчу на весь их род, обрекли их металлические конечности на вечное гниение и приковали их к материальному миру. Я видел в их городе статуи того, какими они были прежде. Высокие гуманоидные фигуры – одновременно прекрасные и страшные, – но теперь мы оба смотрели на изображение того, как одного из них извлекают для ухода дряхлые рабы, которых они держали при себе.

Вознёсшийся был похож на живую опухоль, едва обтянутую кожей, с одним перекошенным глазом, наполовину сросшимся ртом, щелями вместо носа и уродливыми наростами вместо ушей. У него было две конечности, и теми он едва мог что-то схватить или поднести пищу ко рту, а стоило ему покинуть своё ложе внутри большей оболочки, поддерживаемой магией и технологиями, как он начинал барахтаться в собственных нечистотах. Однако в его единственном глазу жила лишь одна эмоция: ненависть. Когда его подняли на ноги и вернули в его платформу, он убил рабов, которым сам велел ему помогать.

— Они этого не сделали. Их земли полны раскопок, шахт и производств. Они хватают смертных и используют их как части для своих машин, куют металл в нужные им детали, и всё это время лихорадочно ищут способ улучшить свои тела, — Вознёсшиеся станут нашими самыми свирепыми врагами даже по сравнению с остальными, что правят остальным миром. — У них есть скорострельные пушки, магические устройства, способные расщеплять камень, и каждый из них автономная боевая машина. Пока те не повредят, им вообще не нужно покидать свои тела.

Без сомнения, это противники, что превосходят нас: каждый из них являлся могучим магическим рыцарем, быстрый и вооружённый скорострельным оружием. Наше химическое оружие и, возможно, даже зажигательное вряд ли хорошо сработают против их защиты. Они могут обогнать и перестрелять наши построения, разорять наши земли, как волчьи стаи, только с тяжёлым вооружением, и отступать прежде, чем мы успеем их настичь.

Морган, однако, уже ухватила их возможную слабость:

— Они станут проблемой, если мы позволим им перевалить через горный хребет, — она оценила угрозу, прикинула их местоположение и кивнула, поняв, что лежит на пути Вознёсшихся. Горные цепи, полные крепостей, которые в ближайшие годы станут ещё крепче и ещё лучше вооружены. — Наши пушки могут быть медленнее, но если их будет много и мы организуем смертоносные заставы, то остановим что угодно, кроме вторжения тысячами... а я сомневаюсь, что они способны собрать столько сил. Если они и впрямь таковы, их способность к размножению едва будет покрывать собственные потери.

Но, закончив разбирать нового врага, она помрачнела:

— Они не примут это как причину для объединения. Если бы все здесь действовали сообща, если бы у нас были все Цитадели, то ничто из этого не стало бы проблемой, — гримаса исказила её лицо, и она с фырканьем покачала головой. Она унаследовала мой нрав или, по крайней мере, делала вид. Как бы то ни было, я знал, что её недовольство другими владельцами Цитаделей было искренним. — Дедушка, ещё одна экспедиция в те земли совсем не то, что нам нужно. Ресурсы, которые ушли бы на неё, лучше пустить на то, чтобы обрушить конфедерацию, выросшую на половине континента.

Я не сдержал смешка.

Выходит, даже мою идеальную внучку можно застать врасплох.

— Не волнуйся. Мы посеяли эти семена ещё много лет назад, когда поняли, что Стражей никогда не удастся привлечь на нашу сторону.

Морган так резко повернулась ко мне, что её очки съехали, рот приоткрылся, а глаза расширились. Она, должно быть, знала, что у нас есть планы, но я был уверен: всю картину Джек доверил только мне и Гилберту.

— Через несколько сезонов Верховный Юстициар Кхалай умрёт, и религиозный раскол разделит Стражей надвое. А в хаосе, что за этим последует, мы заберём всё.

Ах.

Я ведь могу попросить моего телохранителя-Итеранта сделать набросок того, как она выглядит прямо сейчас, верно?