С тех пор как началась травля Мариэ, прошла уже неделя.

После уроков я заглянул за здание школы и увидел, как Мариэ достаёт из мусоросжигательной печи свои обгоревшие вещи.

— Если их сожгли, то тут уже ничего не поделаешь, — она бросила обгоревшие вещи обратно в печь.

У меня сжалось сердце, наблюдая за тем, через что она проходит, — «Почему она такая стойкая? Я бы уже через пару дней сбежал». — Мариэ была слишком сильной духом.

『Возможно, дело в среде, в которой она росла? И в прошлой, и в этой жизни Мариэ находилась в гораздо более суровых условиях, чем вы, хозяин. Если бы она не была сильной духом, то не смогла бы выжить.』

— …И ради идеального счастья стоит так страдать?

Я бы уже давно пошёл на компромисс.

Не выделяться, не создавать лишних конфликтов и довольствоваться тем счастьем, что доступно.

В этом мой секрет выживания.

«Впрочем, я умер довольно молодым в прошлой жизни, так что мои советы, вероятно, не самые убедительные».

『И даже видя это, вы не собираетесь ничего делать, хозяин? Если вы только прикажете, я мог бы установить виновных и привлечь их к ответственности.』

— Если я поручу это тебе, будет уже не до смеха.

Возможности Люксиона как платного предмета были несравнимы ни с чем в этом мире. Они превосходили все аспекты современных технологий. Если бы он захотел, он мог бы сравнять с землёй весь мир.

『…Значит, вы собираетесь и дальше наблюдать, ничего не предпринимая?』

Я колебался. Если помогу ей, мне нужно быть готовым к последствиям. Проблема была в том, что я ненавидел конфликты и с вязанные с ними неприятности. Да и Мариэ вообще не оказалась бы в такой ситуации, если бы просто держала себя в руках.

«…Но почему же тогда?», — сам не заметив как, я уже шёл вперёд. Люксион последовал за мной.

『Какой вы непрямолинейный.』

— Заткнись.

Я вышел из тени и подошёл к Мариэ, стоявшей у печи.

— Привет.

Услышав мой голос, Мариэ обернулась, посмотрела на меня… и тут же отвернулась.

— Что тебе нужно? Если с нравоучениями, то можешь уходить. Я, в отличие от тебя, не бездельничаю.

— Язык у тебя острый.

Вспомнив дерзость своей сестры, я почувствовал раздражение… и странную ностальгию. Наверное, поэтому я больше не мог оставлять Мариэ одну.

— Может, уже сдашься? Если травля усилится, будет уже поздно.

В школах моей прошлой жизни тоже была травля, но в этой академии всё было куда хуже. В мире, где война — обычное дело, у учеников было ненормально низкое отвращение к насилию. Если дело доходило до драки, они без колебаний пускали в ход кулаки.

«Для аристократов они на удивление кровожадны… В общем, ради самой себя, Мариэ стоит это прекратить».

Но Мариэ встала и, усмехнувшись, посмотрела на меня.

— Ты ничего не понимаешь. Даже если я сейчас перестану преследовать этих пятерых, девушки меня не простят. Если я хочу заставить их замолчать, я должна завоевать одного из этих парней.

— …Ты с самого начала это знала?

Судя по её отношению, она предвидела подобное развитие событий.

«Не зря она настрадалась в прошлой жизни?»

— У меня нет другого пути, кроме как карабкаться вверх по социальной лестнице.

— А мне кажется, что ты на пути к саморазрушению.

— Если получится, это будет мой шанс всё изменить.

— И ради этого ничтожного шанса стоит рисковать жизнью?

— Не говори так, будто это азартная игра. Я ненавижу азартные игры.

— Но это и есть азартная игра. Причём с очень плохими шансами.

— Не попробуешь — не узнаешь!

Мариэ была права в том, что могла бы всё изменить, если бы преуспела, но это было большое «если».

«Да и вообще, сможет ли Мариэ, которая даже не главная героиня, встречаться с кем-то из той пятёрки?»

— Не хочу этого говорить, но… ты и Оливия — совершенно разные типажи, разве нет? Если этим пятерым нравится Оливия, то это значит, что… — я замялся, и Мариэ, поняв, к чему я клоню, прикрыла грудь руками.

— Куда ты смотришь, извращенец!

— А там было на что смотреть? Было бы для меня новостью. Но я имею в виду не только твою грудь — или её отсутствие. Есть ещё твоё лицо и твой характер, и просто... вся твоя аура, наверное? Суть в том, что ты ни капли не похожа на Оливию. Вы совершенно разные.

— Э-эти пятеро… они ценят внутренний мир, а не внешность.

«Наверное, она и сама смутно догадывается, что она и Оливия — абсолютно разные, и она не в их вкусе. И всё же она питает слабую надежду, что эти пятеро оценят её внутренний мир», — я глубоко вздохнул, глядя на Мариэ.

— И ты думаешь, что сможешь потягаться с Оливией своим внутренним миром?

— Н-ну! Ну…

«Она хоть и не сказала, но наверняка думает что-то вроде: Достаточно будет охмурить хотя бы одного! Она изначально была нечестна с ними, так что её внутренний мир оставляет желать лучшего. Её никак не назовёшь прекрасной душой».

Мариэ открыла рот, чтобы возразить, но, видимо, и сама это понимала, поэтому не нашла слов.

Когда она наконец замолчала, я попытался уговорить её сдаться.

— Тебе не обязательно соревноваться с Оливией. Найди своё собственное счастье. Если хочешь, я тебе помогу.

Я протянул ей руку, но Мариэ, опустив голову, отмахнулась.

— …Ненавижу твои поучения свысока.

— Что?

— Тебе-то хорошо. Ты получил читерский предмет по имени Люксион, так что остаток жизни проведёшь в шоколаде. А я — нет. Я… я ещё ничего не добилась! — Сказав это, Мариэ убежала.

Я опустил протянутую руку и почесал голову.

— Упрямая.

Люксион, наблюдавший за моим разговором, упрекнул меня.

『Сомневаюсь, что вы действительно хотели её убедить. Можно было бы подобрать другие слова.』

— Я не мастер убеждения, что с меня взять.

『Вы склонны быть слишком суровы с Мариэ. Это то, что называют физиологической несовместимостью?』

«Похоже, я и сам не замечал, насколько резко с ней общаюсь. Мне, конечно, есть над чем задуматься, но и упрямство Мариэ — тоже проблема», — пока я размышлял, Люксион решил меня подколоть.

『…Или, возможно, это проявление симпатии через агрессию? По моим данным, такое поведение чаще встречается в детстве, и я не думал, что оно применимо к вам, хозяин. Но, похоже, такая вероятность есть.』

— Эй!

«Не знаю, специально ли Люксион это говорит, но мне начинает казаться, что он меня дразнит».

◇

В это же время.

В комнате Мариэ в женском общежитии находились две девушки.

— Куда подевалась эта девчонка?!

— Что будем делать?! Если мы её быстро не вытащим, Стефани снова!..

— Я тоже этого не хочу!

По приказу Стефани они пришли в комнату Мариэ, чтобы выманить её за пределы академии. Они уже обыскали всю академию, но Мариэ нигде не было. Если так пойдёт и дальше, они не смогут выполнить приказ Стефани, и это их пугало.

Тут одна из них заметила что-то под кроватью Мариэ.

— Эй, а это что?

— Дорожный саквояж. Зачем она прячет его под кроватью?

Они оглядели комнату. Вещей было так мало, что места хватало с избытком.

Одна из них открыла саквояж. Внутри были личные вещи Мариэ. Но тут они заметили кое-что ещё. В саквояже, словно спрятанная, лежала потрёпанная тетрадь.

— …Зачем Мариэ прячет какую-то тетрадь?

— И что это за язык? Я никогда таких букв не видела.

Пока они разглядывали тетрадь, написанную на совершенно незнакомом им языке, в комнату вошла ещё одна девушка.

— Я знаю, где она! Она вышла за пределы академии!

Услышав это, две девушки выбежали из комнаты.

В руках одной из них была тетрадь Мариэ.

◇

Мариэ, убежав от Леона, оказалась за пределами академии.

Она бесцельно бродила по городу.

Идя по главной улице, Мариэ проверила свои деньги.

Одна купюра и несколько монет.

Это было всё её состояние.

«Этого даже на перекус в ларьке не хватит. Нужно ещё купить новые тетради и письменные принадлежности вместо сожжённых, а это значит…»

Денег не хватает.

Осознав это, Мариэ глубоко вздохнула.

И как раз в этот момент она остановилась перед магазином платьев. Глядя на платье в витрине, Мариэ бессильно улыбнулась, увидев ценник.

«С моими деньгами о таком платье можно только мечтать. Эх, когда же я смогу наряжаться в красивые платья и жить в роскоши?»

Наступит ли такое будущее? А может, это мир, который ей никогда не будет доступен. — …Такие мысли лезли в голову.

Почувствовав слабость, Мариэ вспомнила слова Леона.

«Этот моб тоже хорош. Не обязательно было говорить всё так прямо. Я и сама понимаю, что проигрываю Оливии».

Она не знала характера Оливии, но смутно догадывалась, что та лучше неё.

Играя в ту отомэ-игру, Мариэ до тошноты насмотрелась на характер главной героини. Реплики Оливии, которые иногда появлялись, были сплошь красивыми словами.

И именно поэтому Мариэ её ненавидела.

«Наивная дурочка, витающая в облаках», — такова была её оценка Оливии.

Но она понимала, что по сравнению с ней сейчас Оливия выигрывает.

«Я и сама знаю, что я нечестная. Но… я ведь тоже хочу быть счастливой. Разве я не имею права желать счастья?», — пока она размышляла, стоя у витрины, её заметил продавец.

Он собирался подойти, и Мариэ, словно убегая, отошла от магазина.

Ей было жаль себя, такую убегающую. Она не плакала, даже когда её травили, а сейчас слёзы навернулись на глаза.

И в этот момент.

Перед Мариэ встали три девушки, которые постоянно к ней приставали.

— Мы тебя искали.

— …Опять вы? Почему вы такие неугомонные?

Мариэ выпрямилась, пытаясь казаться сильной, но её взгляд упал на знакомую тетрадь в руках одной из девушек, и она растерялась.

— Э-это моя тетрадь!

Реакция Мариэ была достаточной, чтобы девушки поняли важность этой тетради.

Это была тетрадь, в которую Мариэ записала всю информацию о прохождении той отомэ-игры.

Для неё сейчас это была вещь, от которой зависело её будущее.

Три девушки злорадно ухмыльнулись.

— Хочешь вернуть? Тогда пойдём с нами. Мы покажем тебе одно особенное место.

— Кх…

Мариэ ничего не оставалось, как последовать за ними.

◇

Вернувшись в свою комнату в мужском общежитии, я лёг на кровать и уставился в потолок.

«…Почему я должен переживать из-за Мариэ?»

С самого поступления меня постоянно втягивают в проблемы из-за этой перерожденки.

Скоро май, время чаепитий.

Начались уроки этикета, и нужно будет галантно приглашать девушек.

В общем, в этой академии, где главная цель — найти себе жену, всё только начинается. Даже для меня, выходца из бедной баронской семьи из глуши, остаться без жены — это позор. И этот позор — очень неприятная штука.

В прошлой жизни можно было бы жить и не обращать на это внимания, но в этом мире так не получится.

Позор ляжет не только на меня, но и на мою семью.

«…Именно поэтому я ненавижу этот мир».

Поэтому я хотел бы сосредоточиться на поисках невесты… но Мариэ не выходит у меня из головы. Если бы это была любовь, я бы ещё понял. Но с Мариэ всё иначе. Мы оба перерожденцы, знающие сюжет отомэ-игры… и я беспокоюсь, что Мариэ натворит дел.

— Заставляет меня лишний раз волноваться, она мне что, сестра?

Лицо и имя моей надоедливой сестры я уже не мог вспомнить. С момента перерождения эти воспоминания стали очень расплывчатыми. И у Мариэ было так же.

Я в очередной раз перевернулся на кровати. Ко мне подлетел Люксион.

『Хозяин, чрезвычайная ситуация.』

— Что? И вообще, не подлетай так близко.

Люксион приблизился так, что до моего носа оставалось несколько сантиметров, и его красная камера вспыхнула.

『Мариэ захвачена воздушными пиратами.』

— …Что?

◇

— Что творит эта дура?

『Место — складской район столицы. По наводке тех девушек, Мариэ ведут туда.』

— Почему ты не остановил их, когда заметил?

『Да, именно поэтому я… Хозяин, к нам идут.』

Я вышел из общежития и направлялся к воротам, когда навстречу мне показалась девушка, возвращавшаяся в академию.

«Главная героиня и её компания».

Люксион, который стал невидимым, похоже, хотел проигнорировать Оливию и спасти Мариэ.

『Хозяин, приоритеты. Сейчас нет времени на Оливию и её друзей.』

— Я и не собирался с ними связываться, — я замолчал и быстрым шагом прошёл мимо Оливии… и принца Юлиуса, который был рядом с ней.

Я слышал их разговор.

— Принцу Юлиусу нравятся шашлычки?

— Обожаю их. Рад, что тебе тоже понравилось.

Похоже, они возвращались с прогулки.

«Рад, что их отношения развиваются гладко».

Значит, мне остаётся только спасти Мариэ.

Пройдя мимо них, я тут же побежал.

Невидимый Люксион начал меня навигировать.

『Проведу вас к цели кратчайшим путём. Кроме того… я уже готовлю Ароганц.』

— Не хотелось мне буянить в столице.

『Ничего не поделаешь.』

Я выбежал за ворота и направился в складской район столицы.

◇

Оливия, мимо которой пробежал Леон, остановилась и обернулась.

Она увидела, как он бежит. Юлиус, последовав её примеру, тоже заметил Леона.

— Это… наш одноклассник, Бартфорт.

— Вы его знаете?

— Он знаменитость. Ещё до поступления в академию он прославился как успешный авантюрист. Говорят, в будущем ему даруют титул барона.

— Какой он, оказывается, удивительный человек, — Оливия была искренне впечатлена, но в Юлиусе, похоже, проснулась ревность.

— Когда-нибудь и я отправлюсь в путешествие на своём дирижабле. И тогда я добьюсь большего, чем он. Хочешь, пойдёшь со мной? С тобой путешествие будет весёлым.

Услышав предложение Юлиуса, Оливия смущённо улыбнулась.

— Я больше люблю сидеть дома и читать книги.

— П-правда? Н-ну, тогда я оборудую для тебя комнату на дирижабле. Будешь там учиться, сколько влезет.

— Э-эм, даже если вы так говорите… — Оливия думала, как бы вежливо отказаться.

За ними с второго этажа школьного здания наблюдала одна фигура.

◇

У окна на втором этаже.

С бесстрастным лицом на Юлиуса и Оливию смотрела Анжелика.

Её свита стояла позади, но, чувствуя настроение Анжелики, все молчали.

Анжелика сказала спокойным тоном:

— …Похоже, моё предупреждение до неё не дошло.

Недавно она предупредила её, и то, что её проигнорировали, било по репутации Анжелики.

«Нет, это было так, словно мою доброту, с которой я ограничилась лишь предупреждением, растоптали. Я ведь один раз её простила…» — таковы были чувства Анжелики.

Анжелика обернулась. Заходящее солнце, светившее из окна, создавало контражур.

Её лицо было в тени, казалось чёрным. И в этой тени, казалось, светились её красные глаза.

— Нужно будет поговорить с этой женщиной напрямую.

Её приспешницы, подавленные её аурой, дружно кивнули.

— М-мы немедленно её вызовем.

— Нет, у меня тоже есть дела. У меня встреча по поводу майского чаепития его высочества, так что поговорим после этого.

— М-мы всё устроим.

— …Полагаюсь на вас, — сказав это своим приспешницам, Анжелика снова посмотрела в окно.

Там, весело смеясь, шёл Юлиус рядом с Оливией.

«…Мне он уже много лет так не улыбался».