Через пятнадцать минут с тех пор, как мы покинули дом бабушки.

Мы добрались до парка, где проходил фестиваль.

В парке, окружённом деревьями, звучала музыка и слонялась толпа.

— Давайте вначале пройдёмся. Посмотрим, какие тут интересные заведения... Вы писаете? — спросил я у присевшей позади меня девушки.

Она подняла голову и с прищуром посмотрела на меня.

— Я взрослая. И не стану писать в таком людном месте.

— П-простите. Просто я подобное видел на необитаемом острове... Но почему вы присели?

— Думаю дальше ползком идти.

— Взрослые на фестивале ползком не ходят.

— Знаю. Но вдруг, если буду нормально идти, все будут на меня смотреть? Пусть уж лучше видят, как я ползаю, чем этот позор.

Похоже она что-то не так понимала.

— Тут нечего стесняться. Вам очень идёт.

На сенсее была белая юката с голубыми ипомеями.

Затянутый пояс подчёркивал её грудь, и из-за того, что волосы были собраны в хвост, был видел ей привлекательный загривок.

Хоть сейчас на плакат фестиваля. Тут нечего стесняться.

— Вопрос не в том, идём мне или нет. Стыдно мне в таких девчачьих вещах.

— Тогда тем более ползком передвигаться не надо. Юкату испортите.

— У. Это нехорошо... Но мне всё равно перед людьми стыдно...

Сложно поверить, что это говорит та, кто в одном белье по острову ходила.

— Ваших знакомых тут нет, можете вести себя как обычно.

— Дело не в знакомых. Мне стыдно просто потому, что на меня смотрят.

Мы возле входа стоим, потому на неё и так уже многие внимание обратили...

— Если переживаете, что другие смотрят на вас, то просто не думайте о них. Считайте их просто тыквами.

— Тыквами... Тыквами, тыквами, тыквами... О, а так и правда легче. Ощущение такое, будто я на поле с тыквами.

Вот это воображение. На лицо сенсея вернулась уверенность.

— Давай и за бабушку тоже повеселимся.

— Да. И купим ей здесь какой-нибудь сувенир.

— Хорошая идея. Так она ещё больше обрадуется. Но я хочу, чтобы и ты повеселился. В первую очередь думай не о выборе подарка, а о веселье. Если тебе что-то приглянется, не стесняйся и говори.

Она и так недавно потратилась, но если заговорю про деньги, она снова разозлится. Так что пусть угощает.

Я поблагодарил её, и мы смешались с толпой и стали осматривать магазины.

— Кадзуки, давай колотый лёд поедим.

Сенсей первая увидела то, что ей приглянулось. Его она очень любила.

Встав в очередь, мы купили колотый лёд. Я со вкусом клубники, а сенсей с дыней.

— Угости меня потом со вкусом клубники.

— Хорошо. А вы позвольте попробовать с дыней.

— Без проблем... В такие моменты здорово иметь брата.

— В каком смысле?

— Если есть родственник, можно и с другим вкусом попробовать. Берёшь разные вкусы и делишься... Ещё одна мечта сбылась.

Ещё одна маленькая мечта как тогда с массажем.

— Давайте есть.

— Эй. Не ешь на ходу. В тыкву врежешься. Давай поедим там, где тыкв нет.

Мы ушли на край парка и стали есть колотый лёд.

— Если быстро съесть, голова заболит.

— Так в этом же и смысл... У, больно...

Сенсей схватилась за голову. Она наслаждалась летним фестивалем. Хотела, чтобы болела голова, потому и ела.

— Это, сенсей... Меняться будем?..

— О, точно, пора бы и твоё попробовать. Вот, это тебе. Открой рот.

Это был непрямой поцелуй... Хотя мы и так каждый день целовались. Чего теперь-то об этом переживать.

Я открыл рот и попробовал. Слабо, но чувствуется вкус дыни.

— Ну как? Вкусно?

— Вкусно. И так знакомо.

— Знакомо? Так ведь на днях мы дыню ели.

— Я в том смысле, что давно не пробовал колотый лёд со вкусом дыни. В начальной школе я часто такой покупал. Мы с друзьями показывали друг другу зелёные языки и играли в чужих.

— Хо. Похоже вам весело было.

— Весело. У меня много хороших воспоминаний о летних каникулах.

— Вот как. Давай и мы в чужих поиграем.

Желая создать со мной хорошие воспоминания, сенсей набила рот мороженным и показала язык.

— Хм. Должен быть полностью зелёный. Начинаем!.. А как кричит чужой?

— Это не так уж и важно...

— Чтобы создать лучшие воспоминания я хочу изобразить идеального чужого.

— Я не знаю, как кричат чужие... Может «Э-а-а-а-а».

— Э-а-а-а-а! — стала пародировать сенсей. Вроде взрослая... Но за старания я её очень уважаю.

Хотя если одноклассники её сейчас увидят, наверняка решат сменить школу.

— М? Ты чего замолчал? Разве не должен с криком убегать? Или не похоже на чужого?

— Нет, вполне похоже, просто... Темно и цвет языка не видно.

— Тогда посвети.

— Это не обязательно...

Если не знать, что тут происходит, кто-то может подумать, что на меня напали, и вызвать полицию.

— Ну же, посвети. Потом останется воспоминание: «Во время летнего фестиваля сестра случайно преобразилась». И «с сестрой было весело играть в чужого».

— Х-хорошо.

Я проверил, чтобы никого поблизости не было, и посветил на сенсея фонариком на телефоне.

— Э-а-а-а-а! — она изобразила чужого. И прямо у неё перед лицом пролетел мотылёк.

— Не-е-е-ет?! Уа?! — закричала она и прикусила язык.

— Вы в порядке?..

— П-пойно... М-мой яфык, фто с ним?..

— Это... А, кровь идёт.

На зелёном языке виднелась кровь.

— На летний фестиваль пришла и язык поранила... Вот не везёт...

— Если будете есть, рану жечь будет... Тут магазины и без еды есть, давайте по ним пройдёмся, — подбодрил я, и она стала выглядеть веселее.

— Давай. Пошли на фестиваль... Хи?!

— Ч-что случилось?!

— Жук! По ноге жук ползёт!

— Снова... Сенсей, вы популярны среди жуков.

— Я такой любви не рада! Убери его быстрее! Я чувствую, как он ползёт... М-мерзость!

— Если знаете, где он, прихлопните через одежду.

— Как же. Я юкату испачкаю! Нельзя на бабушкиной юкате отпечаток насекомого оставлять!

А ведь недавно она ползком передвигаться хотела...

— В-в общем я её задеру, а ты убей!

— Н-не здесь же! Давайте хоть за деревом встанем!

Сенсей схватила меня за руку и потащила за дерево. Выставила передо мной попку и задрала юкату до талии.

На ней не было трусиков.

— А бельё где?!

— Не о белье думай, а о жуке!

— Надо о белье думать, а не о жуке! Почему не надели?!

Если нас кто-то увидит, точно неправильно поймёт!

— Юкату на голое тело носят.

— Это старая байка.

— Хочешь сказать, что я старая?

А, блин. Вообще разницы нет, что я говорю!

Из-за того, что жук поднимался, сенсей дрожала.

— Н-ну же, убей жука!

Она принялась вилять попкой. На неё и уселся комар, а я рефлекторно прихлопнул его.

Шлёп!

— Хи! Т-ты что делаешь?!

— П-простите. Комар сел...

— Кровь есть?

— Вроде ещё не успел выпить.

— Вот как. Тогда ладно... Блин, не боишься, что я на тебя обижусь, если ты меня ударишь вот так? Хоть и понимаю, что ты меня защитить пытаешься... М? Вроде больше никто по мне не ползёт...

— Может свалился от удара. В итоге даже не узнали, кто это был...

— Я и не хотела узнавать. Меня аж трясёт от мысли, что это какой-то жуткий жук был. Но теперь мне легче. Хотя тут и другие жуки есть, так что давай уходить отсюда.

Сенсей поправила одежду и поспешила на площадь. Смотрела там всё кроме еды. Золотых рыбок, йо-йо, катануки, бросание колец...

— Как тебе этот магазинчик?

— Лотерея? Вроде интересно, попробуем?

Сенсей кивнула, и мы подошли.

Похоже тут можно было выиграть фигурки и плюшевые игрушки. Тут был классный динозавр и милый медведь, привлекавшие внимание.

— Что-то приглянулось?

— Цель — тот большой медведь, — сенсей указала на мягкого и милого мишку.

— Надо же. Я думал вам не интересны милые плюшевые игрушки.

— Мне и не интересны. Просто он большой и на нём удары отрабатывать можно.

Я посмотрел на девушку, видевшую в игрушке грушу.

— Н-не надо из него грушу делать. Мне его жалко.

— Не воспринимай шутки всерьёз.

Тогда не врите так правдоподобно!

— Я правда хочу большую плюшевую игрушку.

— И зачем?..

— Подарю бабушке. Она же одна живёт, а так будет с кем общаться.

Там не было механизма, позволяющего ему говорить, но если с ним говорить, вполне можно привязаться. Бабушка наверняка обрадуется.

— Хорошая идея. Кто его выиграть попробует?

— Давай я. После всего что было, удача обязана ко мне вернуться, — сказала она нечто из категории мистики и потратила пятьсот йен на лотерею. После чего показала продавцу лотерею...

— Поздравляю!

Ей вручили большого медведя.

— Вот это да! Если честно, я не был уверен, что вы выиграете!

— А-ага. Я и сама не до конца верила. Но получилось достать... Настало моё время после всех неудач. Или же... Можно сказать, что тут я свою удачу и истратила...

— Это не так, — я попытался приободрить её и посмотрел на медведя... Довольно большой. Где-то с меня ростом.

В небольшом доме будем мешать, но у бабушки просторно. Мишка милый, бабушке наверняка понравится.

— Ладно, пошли вручать.

— А? Мы уже уходим?

— Вдруг в нас врежется человек, который ест на ходу, испачкаем ведь. Хочется вручить его в идеальном состоянии.

И правда в такой толпе можно с кем-нибудь столкнуться. Мы ещё не всё обошли, но я хотел проведать бабушку, потому согласился с сенсеем.

Мы покинули фестиваль и пошли в больницу.

Бам!

Тут прозвучал взрыв. Это запускали фейерверк.

Мы остановились. Стоя на зелёной дороге мы смотрели на фейерверк. Цветастые узоры один за другим украшали вечернее небо.

... Красота.

Вслух я этого не сказал, да и просто не мог это сделать.

Сенсей, смотревшая на фейерверк была очень милой.

Не величественной как в режиме учителя и не неловкой в режиме сестры. А как обычная девушка, смотрящая на фейерверк.

Сенсей и так может выглядеть... Что же делать? Она такая милая. Пусть она учитель и моя сестра, но когда я вижу её такой, начинаю воспринимать как девушку...

— М. Что такое, Кадзуки? У меня к лицу что-то прилипло?

— Н-нет, ничего!

Плохо, плохо! Я засмотрелся на сенсея! Так я в неё влюблюсь!

Она ведь учитель.

Ещё и сестра.

Я не могу её любить!

Так я себе говорил, успокаивая взволнованное сердце, и вот фейерверк подошёл к концу.

Досмотрев его, мы снова пошли в сторону больницы. Когда отдали бабушке медведя, она от радости заплакала.