Прошла уже половина сентября, и дни становились прохладнее. Днём ещё было жарко, но по утрам вполне хорошо.

... Так хорошо, что вытаскивать сестру из кровати по утрам стало невероятно сложно, я даже вспотел.

Но сестра отличный учитель. С учениками она строга, и никаких опозданий на занятия нет.

— Иди прямиком, никуда не заглядывая.

— Да! Я пошёл!

Вот и в этот день я пришёл за пятнадцать минут до звонка, меня провожала сестра в режиме учителя, после чего я направился в первый класс второго года.

Я вошёл в класс, и обстановка тут была не очень. Все мрачные и прямо сочатся леностью.

— Что случилось? — спросил я у Исоямы. Он почесал бритую голову и меланхолично вздохнул:

— Да то самое, первым уроком физкультура.

А, вот почему так мрачно.

Сурово, когда первый урок на новой неделе — физкультура. К тому же проводить будет наша классная, пугающая всех демоническая учительница сестра Маки. Конечно все мрачные.

— Были бы девчонки, я бы ещё старался, но у нас тут только парни. Была бы подружка, я бы ей хоть позвонил и написал, она бы меня поддержала...

— Но лето прошло, а девушку найти так и не вышло.

— Все попытки подкатить закончились неудачей. Но я не сдался. До рождества я найду себе подружку! — решительно сказал Исояма. — Хотя и не уверен, доживу ли.

— Это почему?

— В сентябре Сиина-сенсей особенно сурова.

— Да. Ты про физкультуру.

Все были мрачные из-за спортивного фестиваля. Именно так. У нас уже была физкультура первым уроком. За апрель-май успели привыкнуть.

Но подавлены все из-за спортивного фестиваля.

Сестра предвкушала показать себя на соревнованиях... И была суровее чем обычно на занятиях, все следила, чтобы никто не отлынивал.

Так что все знали, что будет. Занятия будут становиться всё более суровыми, чем ближе будет спортивный фестиваль.

— Эй, Маки. В каком настроении сегодня Сиина-сенсей?

— Да в обычном.

— То есть в демоническом, — вздрогнул Исояма, но ошибся. Она как обычно добрая и неловкая.

Умыла лицо мятной зубной пастой и кричала, что лицо холодит, за завтраком кормила меня тамагояки.

Но в школе я не могу рассказывать об этом. Вряд ли поверят, к тому же могут перестать её бояться.

На самом деле она любит учеников, но играет роль демонической учительницы. И всё, чтобы на занятиях никто не расслабился и не поранился.

Чтобы старания не пошли прахом, я должен держать всё в тайне!

— Какое рождество, я не уверен, что спортивный фестиваль переживу...

— Ты слишком переживаешь. В том году мы же пережили. И в этом переживём.

— Ну... Тоже верно. Если опять будем расслабленными, как в том году она нас снова отчитает.

— Точно. Пусть она пугает, но на старающихся учеников не злится.

— Мне стало немного легче... Но если мы в этом году не выиграем, ничего хорошего нас не ждёт.

В том году наша белая команда проиграла красной. И сестра была совершенно не в духе...

Было страшно ей в лицо посмотреть, потому я голову не поднимал, но тогда она точно была демоном. Конечно она не кричала на нас, но если снова проиграем, как бы молния снова в то же место не ударила.

— Доброе утро, — появился качок Каватани.

— Доброе. Поздно ты... Чего ты весь потный?

— Бежал.

— Поезд остановили?

— Качался. Если снова облажаемся на спортивном фестивале, ничего хорошего нас не ждёт.

Похоже начал стараться, лишь бы молнии избежать. Наверное и мне стоит начать тренировки.

Прозвенел звонок, и разговоры прекратились.

Из соседнего класса слышались весёлые голоса, но у нас, как только звучал звонок, все рассаживались по местам.

И вот открылась дверь и вошла сестра. Атмосфера в классе сразу же сделалась напряжённой.

Сестра встала за кафедру и резким взглядом осмотрела всех.

— Похоже все присутствуют. Староста, командуй.

Встать, поклон, сесть.

— Так, перед классным часом я бы хотела услышать ответ на мой вопрос... Исояма.

— Да?!

— Что за день четвёртого числа следующего месяца?

— Спортивный фестиваль!

— Ага. Садись.

— Да! Спасибо, что позволили сесть!

Прямо как в армии. Исояма как по команде присел.

— Как вы все слышали и знаете, четвёртого пройдёт спортивный фестиваль... Каватани!

— Да?!

— Что для тебя спортивный фестиваль?

— Самое важное событие в жизни!

Будто жизнь на кону.

— А ещё?

— Е-ещё?! Э-это... Для меня это захватывающее событие, которое я очень жду!

— Ага. Садись.

Получив разрешение сесть, парень опустился на стул с облегчением на лице.

Сестра и дальше продолжала с серьёзным видом спрашивать учеников.

— Спортивный фестиваль укрепляет командный дух, каждый по отдельности идёт к победе, взращивая в себе чувство ответственности, а потом испытывает радость, достигая победы, к которой стремился изо всех сих. Стремление победить ради товарищей вам обязательно пригодится в будущем. Взращивание дружбы и укрепление уз, так вы найдёте друзей на всю жизнь. Спортивный фестиваль может положительно сказаться на ваших жизнях.

«Однако», — она сурово посмотрела на нас.

— Как я слышала, есть те, кому это не интересно, и они спустя рукава подходят к спортивному фестивалю.

Всех окатило волной страха.

Вряд ли такие смертники есть среди учеников демонической учительницы, и всё же всем стало не по себе. Она намекала: «Старайтесь изо всех сил. А иначе... Знаете, что будет?»

— В вас я не сомневаюсь, и всё же скажу. Если не хотите быть окрашены в красный, лучше приложите все силы и победите!

Теперь уже прямая угроза!

Все тут же побледнели. Оно и понятно. Нам прямо сказали: «Только расслабьтесь, и искупаетесь в море крови».

Но на самом деле сестра добрая. Она не хочет угрожать, и она пыталась нас поддержать: «Белая команда, не проиграйте красной!»

И про её доброту знаю только я, потому что живу с ней. И парни точно варвары стали кричать, отгоняя страх: «сделаем это», «размажем их» и «заставим красных скулить как псов».

Услышав их, сестра была удовлетворена. Классный час подошёл к концу, и она обратилась к нам.

— На следующем уроке пройдёмся по соревнованиям. Пройдитесь по распечаткам и решите, в чём будете участвовать. Самые популярные решим голосованием. Надо будет ещё подумать над теми, в которых никто принимать участие не хочет. На этом всё, командуйте.

Встать, поклон, сестра покинула класс, а мы стали изучать распечатки.

***Вечером этого же дня.

Я постирал, сделал домашнюю работу и занялся ужином. Сегодня у нас говядина с рисом Хаяси.

Мы не так давно смотрели кулинарную передачу, и по лицу сестры было видно, что она хочет попробовать, вот я и решил приготовить.

Обычно, привлекаемая запахом, она выходит из своей комнаты, но сегодня не показывалась. Всё потому что ещё не вернулась.

— Сестра задерживается...

Уже скоро семь. Обычно она в это время уже возвращается и начинает липнуть ко мне. Я устаю с ней, но и без неё одиноко становится.

Скорее бы она вернулась. Но похоже учитель физкультуры перед спортивным фестивалем очень занята.

Она всегда наслаждается едой со мной. И ей будет грустно, если я один поем. Сестра не сообщала, что задержится, так что может подождать ещё немного...

— Я дома!

На ловца и зверь бежит. Я направился в прихожую, чтобы встретить сестры.

— С возвращением. Вы поздно.

— В магазин заходила.

Она показала пакет из магазина и направилась в ванную. Умывшись, она села на диван и вывалила на стол содержимое пакета.

Это был сладкий хлеб.

И много... Даже для распродажи она набрала слишком много.

— У вас сегодня хлебное настроение?

— Сегодня как и всегда у меня настроение для твоей стряпни.

— Тогда зачем хлеб? К тому же столько...

— Сегодня было решено, что ты участвуешь в поедании хлеба. И я подумала, что надо попрактиковаться.

Кстати, каждый участвовал в двух соревнованиях, мне достались поедание хлеба и охота за вещами.

— Сейчас? На улице уже темно, может лучше завтра?

— Я бы не заставила своего милого брата бегать по темноте. Вдруг ты поранишься. Практиковаться будешь в квартире, так что не переживай.

А разве тут не опаснее?

— В квартире места мало, чтобы бегать.

— Бегать не надо, не волнуйся. В соревновании по поеданию хлеба важно быстро съесть хлеб.

Сестра была права. Я сам вызвался в поедание хлеба. Тут чистая сила не так важна.

А в охоту за вещами меня порекомендовали.

При том, что я живу с демонической учительницей, все считают, что я монстр коммуникаций, вот и попросили меня принять участие.

— Перед тренировкой я бы хотел поесть, но я могу доставить проблемы соседям снизу, если буду прыгать. Так что давайте закончим побыстрее. Что надо делать?

— Ясно что.

Крайний срок хлеба — завтра. И я не мог просто растоптать благие намерения сестры.

Двигаться я не люблю... Но может у меня получится как во время тренировок по плаванию.

Услышав мой ответ, девушка стала выглядеть довольной.

— Хороший настрой! Я хочу, чтобы ты показал себя на спортивном фестивале! Так что и для охоты за вещами мы попрактикуемся!

— А тут практиковаться обязательно?

— Важно быть вежливым, когда будешь просить вещи. Иначе тебе могут не дать золотые часы или кольцо с бриллиантом.

— А такое вообще может быть?

Обычно там надо платок, очки или обувь. Из сложного могут попросить найти левшу или родившегося в марте. А дорогие вещи, про которые говорит сестра, точно не просят...

— Даже если нет, всё равно важно научиться быть вежливым. Важно дать взамен чувства. После соревнований могут начать говорить: «Кто тот вежливый парень?» Я хочу, чтобы все узнали, какой ты замечательный.

Это лишь её воображение, но сестра уже нацелилась высоко.

— Можешь одолжить что-нибудь у меня.

— Хорошо.

— Тогда попроси мои трусики.

— А это не слишком извращённо?! Любой разозлиться, если у него трусики попросить!

— Если сделать это вежливо, никто не разозлится.

— Если сделать это вежливо, выглядеть будет ещё более извращённо! Это уже криминалом попахивает, криминалом!

— Если от сердца, тут никакого криминала.

— Мне страшно! Раз так просите от сердца, выберите что-нибудь другое!

Смирившись, она нахмурилась:

— Тогда лифчик.

— То же самое!

К тому же вещи женские, что ещё усложняет!

— Трусики и лифчик — вещи совершенно разные.

— Я не про способ ношения! Это всё бельё, я не могу!

— Куда эффективнее тренироваться на сложном.

— В таком случае хотя бы деньги предложите.

— Брать деньги запрещено. Это может повлечь неприятности.

Только в неподходящие моменты серьёзной не будьте...

— В общем я всё попрошу. И сделаю это вежливо. Так что давайте сегодня ограничимся поеданием хлеба.

Мой пустой желудок уже не мог это выдержать. Хотелось поскорее со всем закончить и приступить к ужину.

— Подожди немного, я всё приготовлю.

Сестра ушла в свою комнату и через какое-то время вышла в домашней одежде. На ней были майка и шорты, а в руке она держала длинную палку.

Для сушки белья.

Она подвесила её на крюк на потолке, предназначенный для сушки в квартире, после чего стала навешивать верёвки на прищепки.

А потом прицепила хлеб, и всё было готово.

— Ну как? Неплохо вышло?

— Очень здорово. Если честно, я переживал, как бы чего не случилось.

— Перестаёт верить в сестру... Это ведь не проявление мятежного духа... — с беспокойством заговорила она.

Хотя в определённом смысле я в неё точно верю.

Кстати.

— А пониже нельзя?

Хлеб висит так высоко, что голову задирать приходится. Головой достаю, но чтобы откусить, подпрыгнуть придётся.

— Если опущу ниже, тренировка станет бесполезной. На соревновании высота такая же будет. Ученик среднего роста до высоты в полтора метра дотянется.

— Неблагоприятные условия для меня... Баскетболистов и волейболистов мне точно не победить...

— Не унывай. Поедание хлеба — командное соревнование. У белых тоже будут волейболисты и баскетболисты, так что игра не будет в одни ворота, — но тут она нахмурилась. — Нельзя выезжать на волейболистах и баскетболистах. Чтобы победить вместе с товарищами, ты должен приложить все свои силы. Начинай тренировку.

Сказав это, сестра зашла мне за спину. Потом схватила за запястья и стала вязать руки бечёвкой.

— Вы что делаете?

— Сам же видишь, связываю тебе руки за спиной. Во время поедания хлеба их использовать нельзя... Куда эффективнее тренировать в максимально приближенных к реальным условиях.

— Н-но мне немного больно...

— М. Прости. Так пойдёт?

— Ну, если так...

Она не хотела видеть, как я мучаюсь. Потому ослабила верёвку, и если не буду осторожен, руки выскользнут.

— А теперь попробуй.

Держа руки за спиной, я встал под хлебом. Нацелившись на дынный хлеб, я согнул ноги и прыгнул!

— Ва!

Я врезался в него лицом, и хлеб стал раскачиваться. Я попробовал ещё раз, когда он остановился, но откусить не смог.

А это сложнее, чем я думал...

— Кадзуки. Лучше оставь дынный хлеб.

— А что, есть разница, какой хлеб кусаешь?

— Конечно есть. Если хлеб большой, а упаковка плотная, зажать его в зубах не так-то просто. К тому же дынный хлеб круглый, так что укусить действительно становится сложнее.

— И правда...

Что значит учитель физкультуры, полезные советы даёт.

Воспользовавшись советом, я нацелился на маленькую и тонкую булку. Теперь моей целью стал блинчик.

Я сместился к нему и прыгнул. Открыл рот и сиганул... И.

— Получилось!

В первого раза получилось! Как один совет всё изменил. Всё же сестра не так просто стала учителем физкультуры.

— Молодец! Вот что значит мой братишка! — гладя меня по волосам, она продолжала. — Теперь схвати другой хлеб. Закончим, когда у тебя получится со всеми.

— Да!

Стало куда веселее.

Я прыгал и хватал хлеб. И даже более сложный схватил с третьего раза.

— Похоже вначале глаза меня обманули! Ты настоящий мастер по поеданию хлеба!

— Всё благодаря вашему совету... Но дынный хлеб я схватить не могу.

Столько раз пытался, он только раскачиваться продолжает. В итоге просто на пол упал.

По правилам надо схватить хлеб зубами. Можно и чтобы он упал, но на это нужно время, к тому же я не знаю, как сделать это вернее всего. И руки использовать нельзя.

— Я покажу, как это делается. Свяжи мне руки.

Сестра завела руки за спину. И я верёвкой связал запястья девушки. Сделал это не сильно, чтобы больно не было, и она недовольно посмотрела на меня.

— Она так не свалится?

— Но если затяну, вам больно будет.

— Не переживай. Я сильная.

— Хорошо.

Не хватало, чтобы она свалилась, потому я затянул так, что верёвка врезалась в кожу, но выражение на её лице сделалось мягче.

— Закончил? Смотри, как я сделаю это с первого раза! Наблюдай за своей сестрой! — уверенно прокричала она и встала под хлебом. Нацелилась на дынный хлеб и прыгнула.

Колых!

Грудь тоже подпрыгнула, отвлекая меня.

Нельзя! Нельзя на грудь смотреть! Она ведь ради меня старается, так что я на её рот должен смотреть!

Отказавшись от соблазна, я посмотрел выше.

И хлеб просто раскачивался после того, как она коснулась его лицом.

— Разогреваться закончила! Теперь серьёзно!

Похоже хочет сделать это с первого раза.

Посмотрела на дынный хлеб как дикий зверь на добычу, и вот сестра высоко прыгнула. Сбила головой палку, а потом схватила упавший на пол хлеб и разодрала упаковку.

Это уже слишком дико!

Она уже не на соревновании по поеданию хлеба, а стала львицей, которая на добычу охотится.

— Видел, Кадзуки! Вот это сила твоей сестры! — довольно проговорила она.

С точки зрения правил никаких проблем, но способ не подходящий. С моим ростом палку не сбить.

— Люди так высоко не прыгают.

— Ты тоже сможешь прыгать высоко. Ты ведь ещё растёшь. Потому тебе каждый день надо как следует есть...

«Ур», — заурчало в животе.

— Физические упражнения пробуждают аппетит. Что у нас на ужин?

— Рис Хаяси.

— О! Рис Хаяси! Как раз хотела!

— Потому я и приготовил.

— Ты для меня приготовил?! Какой же милый у меня братишка! М, ух! Я хочу тебя обнять, развяжи мои руки.

Она извивалась, желая, чтобы я её скорее развязал.

Я зашёл ей за спину и собирался развязать, но...

— ... Что такое, Кадзуки?

— П-подождите немного.

... Н-не получается!

Узел затянулся. Похоже пока она прыгала.

— Ты развязать не можешь?

— Я ножницы возьму. Сейчас разрежу.

Верёвка врезалась в кожу. Если так и оставить, это навредит кровообращению. Опасно немного, но надо разрезать ножницами.

Я взял ножницы и приблизил их к запястьям сестры.

— ...

Эх, не могу. Не могу разрезать. Была бы верёвка потолще, но она слишком тонкая. К тому же в кожу врезается, стану резать и могу поранить.

Но других вариантов нет.

Осторожно я просунул ножницы между руками...

— Хигу!

— Ва?! Н-не двигайтесь так внезапно, это опасно!

Я чуть руку не порезал!

— Прости. Щекотно было, вот и вскрикнула... Получится разрезать, не касаясь кожи?

— Сам бы хотел. Была бы верёвка чуть выше или ниже...

Но если попробовать её сдвинуть, она ещё сильнее в кожу вопьётся.

— Хм! Хм! Ух, б-больно! Больно, Кадзуки!

Ну вот.

Ещё немного сильнее, и кровь точно циркулировать перестанет.

Вот уж не думал, что практика в поедании хлеба может быть опасна для жизни...

— Кадзуки. Неужели мне всю жизнь так ходить придётся?

— К-конечно нет. В худшем случае пойдём в больницу.

— Не хочу в больницу!

— Не бойтесь.

— Я-я и не боюсь! Я старшая сестра и не боюсь уколов.

— Не думаю, что тут укол понадобится.

— В-вот как...

Похоже и правда уколов боится, так как испытала облегчение, но в больницу всё равно не хочет.

— У вас неприятные воспоминания о больнице?

— Да нет. Просто не хочу в таком виде перед людьми появляться. Подумают ещё, что дура.

Более логичная причина.

— Но, сестра, тогда вам так и придётся со связанными руками не работу ходить.

— Вот уж нет! Если появлюсь в таком виде, конец моему суровому образу учителя! Кадзуки, сделай что-нибудь, прошу! — она просила со слезами на глазах, я же напряг извилины... И кое-что придумал.

— Надо поместить руки в воду! Тогда верёвка распухнет, и её легче будет перерезать!

Если станет толще, резать будет проще. Вряд ли я смогу разрезать её целиком, но если надрежу, сестра своей силой сама до конца разорвёт.

— Отличная идея! Вот что значит мой братишка!

В данных обстоятельствах похвалу это не напоминало, но да ладно, надо спешить.

Я пошёл в ванную. Набрал воды в таз и поднёс к рукам сестры.

И тут девушка вздрогнула. Вода холодная?

— Надо было горячую набрать?

— Д-да ничего, главное, что вода. Лучше, скажи, уже разбухла?

— Ещё нет.

— А сколько ждать?

— Не знаю... Наверное минут десять.

— Десять минут?! Я столько не продержусь!

— Не сможете столько ждать, чтобы меня обнять?

Я знал, что ей меня обнять хочется, но спешить-то некуда. Сейчас надо всё делать как следует и ждать, чтобы верёвка разбухла.

— Конечно я тебя обнять очень хочу, но... — она прикусила губу и принялась двигать бёдрами.

Будто терпит.

... Нехорошее у меня предчувствие.

— Вы ещё что-то хотите? — поинтересовался я, а сестра покраснела и еле выдавила из себя:

— ... Писать.

Так и знал!

— Терпите! Потерпите ещё немного!

— И так терплю! Терпела всё то время, пока наблюдала, как ты с дынной булкой борешься!

— Могли бы просто взять и сходить!

— У. Я ничего не сделала, чтобы на меня кричать... — обиделась сестра.

Понимаю, что она не специально. Просто хотела обучить меня, вот и терпела.

— Я не злюсь, не переживайте.

— Слава богу... У, стоило расслабиться и моча...

— Вы что, прямо здесь это сделаете?

Хорошо, хоть в ванной. Можно будет прямо так в душе помыться.

— Н-ни за что! Я не опасаюсь перед Кадзуки во второй раз!

— Я в другой комнате подожду.

— А мог бы не уходить?! Я одна душ включить не смогу! Прошу, Кадзуки, пошли со мной в туалет! Сними с меня трусики!

Описаться в ванной или позволить снять с неё трусики... Сестра решила выбрать второй вариант.

— Х-хорошо. Я понял, только не кричите. Так всё выльется.

Решившись, я пошёл с сестрой в туалет. После чего опустился перед ней на колени и взялся за шортики. Чтобы не увидеть важное местечко, я отвёл взгляд, и снял всё, в том числе и трусики.

После чего собирался выйти.

— У-а, — прозвучал голос, и я услышал как течёт вода. Как только сестра села, плотину прорвало.

Влажными глазами она смотрела на меня, и я не мог оторвать от неё взгляда. Звук воды продолжал звучать, а сестра краснела.

Я пришёл себя в то же время, когда журчание закончилось.

— ...

— ...

Ч-что делать? Надо что-то сказать, но что?!

— ... Получилось.

— У-угу. То что здесь... В туалете получилось, мне от этого легче.

Она явно не ожидала, что придётся писать прямо передо мной, но лучше так, чем если бы я увидел, как сестра описалась.

— Это... Мне надеть трусики?

— Стой. Перед этим вытри.

А?

— Я?!

— Конечно. Сам видишь, в каком я положении.

У неё связаны за спиной руки и вытереться она не может!

— А нельзя прямо так в ванную вернуться?

— Нельзя.

Так не хотелось, что она отвечала мгновенно. По лицу было видно, как ей стыдно. И мне пришлось решиться.

— Х-хорошо...

Я отмотал бумагу и посмотрел на неё.

Девушка кивнула и слегка раздвинула бёдра. Я скользнул рукой по прикрытой тенью промежности и вытер.

— М?!

— П-простите! Больно?!

— Н-нет... Местом ошибся... Н-не там, чуть дальше...

— Т-тут?

— Д-да. Тут. М, м-молодец…

Она положила голову мне на плечо и дрожала. А ещё тяжело дышала, будто терпела что-то.

— У-уже всё... — когда я вытер, сказала она. Я избавился от бумаги, помог сестре встать и надел трусики, не смотря.

— Это... Вернёмся к верёвке.

Сестра кивнула.

— Может в ванную стоит залезть?

— В таком виде?

— Там ведь она быстрее разбухнет.

— Но ведь майку снять не получится. Руки мешают.

— Тогда разрежь. Ножницами разрежь.

— А? Но... Вы уверены? Если разрежу, вы больше не сможете её надеть.

— Плевать. Я всё равно собиралась выкинуть её, когда лето закончится. Считай, что сегодня у меня последний день ношения майки.

— Ясно. Раз вы просите, я разрежу.

Я пошёл в комнату и взял сменную одежду. Заодно захватил ножницы, вернулся к сестре в раздевалку и стал резать одежду, начиная снизу...

Колых!

Когда разрезал возле шеи, грудь выпрыгнула.

Конечно, она же без лифчика. В майке она лифчик не носит.

Из-за того, что начал привыкать к такому после совместного купания и случаев в туалете, я без проблем перерезал лямки. Верхняя одежда была снята, после чего я спустил с неё шорты и трусики, затем сам разделся, и мы вошли в ванную. Мы залезли в ванную, и вода стала растекаться.

— Прости. Доставила я тебе хлопот... Сегодня как сестра я провалилась, — виновато извинилась она. И мне было больно видеть жизнерадостную сестру печальной.

— Это не так! Я из-за этого не переживаю! И вы не должны!

После моих слов её глаза стали влажными.

— Кадзуки, ты такой добрый. Я опозорилась, а ты всё равно зовёшь меня сестрой...

— Что бы ни случилось, вы всё ещё моя сестра. И даже если снова подобное случится, я продолжу восхищаться вами, сестра Маки. И неплохой опыт иногда вот так заботиться о вас. Прямо как настоящие брат и сестра. Потому не унывайте.

Я сомневался, стоит ли называть заботой то, что в туалете случилось, но я не врал. Поняв это, со слезами на глазах она попробовала обнять меня.

Но не смогла. Руки всё ещё связаны.

И именно поэтому. Сестра донесла благодарность не телом, а словами.

— Спасибо, Кадзуки. Я прямо чувствую себя спасённой. Когда освободишь руки, я изо всех сил тебя обниму, — после чего продолжила. — Раз уж такая возможность, можешь ещё немного позаботиться обо мне?

— Конечно.

— Тогда помой моё тело!

Тело?!

А просто верёвку разрезать нельзя? Нет, нельзя. Она просит об этом именно потому, что у неё запястья связаны.

— Ну же, быстрее помой, — просила она, подставляя грудь. В итоге мне пришлось идти с ней. Я намылил полотенце мылом для тела и стал тереть гладкую спину.

— М. А это... Довольно щекотно...

— Делать сильнее?

— Как тебе больше нравится...

Я тёр спину так, чтобы не было больно, дальше стал мыть плечи и руки. Я переместился на бока и стал водить полотенцем вверх-вниз, а сестра вздрагивала.

— К-как же щекотно. Заканчивай со спиной, теперь спереди, — сказала девушка и повернулась. И передо мной появилась внушительная грудь, а я продолжил водить полотенцем.

Я помыл округлую грудь, после потёр, точно гладя, живот, начиная с бёдер, стал мылить ноги...

— Г-готово.

Я смыл пену, и на лице сестры появилось довольное выражение.

— Неплохо, когда братишка заботится.

— Обращайтесь.

— Поцелуй в благодарность.

Её горячие губы коснулись моей щеки. Для укрепления семейных отношений мы целуемся каждый день, но делать это голым было неловко.

Я усадил сестру в ванную и помылся сам. Тут и верёвка разбухнуть успела.

Не расплелась вся, но уже вполне неплохо.

— Не двигайтесь.

Сестра вылезла из воды и опустилась на колени, я же просунул ножницы под верёвку.

— Хм. Всё же сложно разрезать полностью.

— Да просто режь и всё.

— Нельзя. Вдруг я вас пораню. Я хочу освободить вас без травм.

— Кадзуки... Ты так сильно дорожишь мной?.. — взволнованно заговорила девушка...

Щёлк!

Верёвка оказалась разорвана, а сестра развернулась и обняла меня. Моё лицо было зажато в ложбинке. Одежды не было, потому я ощущал её плоть.

— Слава богу!.. Наконец я снова смогла обнять Кадзуки!..

Она изо всех сил обнимала меня, и когда я уже чуть не задохнулся, совершенно довольная отпустила.

Фух... Думал, умру.

— И всё же получилось разорвать.

Я надрезал, но самую малость. А она смогла разорвать крепкую верёвку, особенно при том, что руки за спиной были связаны. Вот сестра даёт.

— То, что ты обо мне заботился, придало мне ещё больше сил.

Она с любовью смотрела на меня, и тут у неё в животе заурчало.

— Есть хотите?

— Угу... Хоть я и освободила руки, покормишь меня?

— У вас руки болят?

Девушка покачала головой:

— Сегодня я в режиме, когда обо мне надо заботиться.

Похоже она была рада тому, что я сделал. И если надо лишь покормить её, то ничего сложного в этом нет.

Я кивнул, и мы вместе вышли из ванной.