– Гм... Прошу прощения, я...

"Не сестра," – попыталась продолжить она, но мужской голос прервал её.

– Немного сомневаюсь, стоит ли слушать моё признание даме, но если сейчас поверну назад, не думаю, что наберусь смелости высказаться ещё когда-нибудь. Простите и выслушайте.

Девушке стало жаль прихожанина, поэтому она решила ответить:

– А что вас беспокоит?

Говорят, разговор с другими может облегчить сердце.

Что же такое он хотел поведать, что даже пришёл в церковную исповедальню?

Быть может, Лейлия и не подходила на эту роль, но всё же она не смогла остановить человека, решившего сознаться в грехах.

– Это касается сестры моего хорошего друга.

– Не вашего друга, его сестры?

– Я обучаюсь в рыцарских казармах неподалёку. Меня зовут... Я могу не называть своё имя, не так ли? Мой друг – хороший паренëк, один из немногих, кто не боится говорить без прикрас с таким занудой, как я. И всë же я не выкинуть из головы его сестру.

– Что вы о ней думаете?

– Она лишь перехватила мой взгляд. Она помоложе меня, но добрая, аккуратная женщина, заботящаяся о своем брате. Кроме того, безумно симпатичная.

– По..понятно...

На эту речь, высказанную без особой причины, Лейлия не смогла вразумительно ответить.

"Симпатичная, симпатичная, да? Мне так никогда не говорили."

Несмотря на молодость, Лейлии, что была крупнее обычной девушки, такой комплимент никогда не делали, даже лести ради.

Несомненно, он говорил о жизнерадостной, маленькой девушке, милой, как солнышко.

– В последнее время всякий раз, когда друг звал меня куда-нибудь, я беспокоился, увижу ли его сестру. Если бы мне только удалось украдкой взглянуть на неё... Она – всё, о чем я думал в тот вечер, когда встретил её. И я не могу посоветоваться по данному поводу со своим другом.

– Клянусь, никому не расскажу про ваши тревоги. Пожалуйста, не стесняйтесь и высказывайтесь прямо.

Глаза Лейлии застыли на контурах, которые она видела сквозь деревянную мозаику перегородки.

"Мы что, на любовной консультации?!

Боже, у меня никогда не было настоящих отношений, смогу ли я дать какой-нибудь дельный совет?

Но человеку с безответными чувствами хочется поднять настроение."

Никогда не разговаривая на тему любви, а тем более с мужчиной, Лейлия порывисто подтолкнула его к следующим словам.

– Может быть, ваши чувства –...

– Это похоть.

– Простите?

Мужчина ответил болезненно серьëзным голосом:

– Нет никаких других объяснений. Если бы я только не встретил еë, не стал бы думать, как она отреагирует, сунь я руку в её декольте.

– Что вы собираетесь сделать… своей рукой?

У Лейлии возникло ощущение, что она только что выслушала заурядного, недостойного божественного покровительства человека.

Казалось, было нечто совершенно неприличное в великолепном голосе.

Куда делась вся та чистая, невинная атмосфера?

– Не то чтобы еë одежда была такой же открытой, как у молодых женщин на вечерних балах, но всë равно её вырез бросается мне в глаза! Просто глядя туда, желаю сунуть руку, не знаю, что с собой делать!

– ...

Лейлия поймала себя на том, что рассматривает собственную грудь. Её платье имело вырез прямоугольной формы, но пышными формами она не обладала.

Та маленькая девица, о которой идëт речь, должно быть, может похвастать довольно глубоким декольте.

– ...Простите. Я не должен был рассказывать такое сестре. Но вы велели мне говорить откровенно.

– Нет, вы уверены, что не влюбились?..

– Это похоть.

– Похоть...

Что... серьезно?...Разве его чувства…ну хоть отчасти… не любовные? Романтика или что-то в этом духе?... Разве не так это работает?...

Лейлия – все еще юная девушка с собственными мечтами, внутри сердца которой царил хаос.

Однако она вспомнила, что братец однажды сказал, что симпатия к личности отличается от симпатии к внешности.

Единственное, чего она не могла понять в своем услужливом, дружелюбном, знающем себе цену брате, так это того, что его разногласиям с барышнями нет конца.

"С этой девушкой действительно интересно разговаривать, вот если бы только еë сиськи были немного больше..." или около того, он изредка получал презрительные взгляды.

Возможно, эту тему могут понять только джентльмены.

– Я ещё не говорил с ней, но уже понял. Без сомнения, это похоть.

–...Ясно. Это... грубо.

Лейлия бросила подозрительный взгляд на тень за деревянной мозаикой.

Она потеряла способность слушать с холодной головой.

– Что мне делать?

– Для начала я советую вам никогда не говорить об этом ни своему другу, ни его сестре.

– Звучит разумно.

Уходя, мужчина сказал, что придет снова.

Тон его голоса подразумевал, что разговор приподнял ему настроение, и хотя Лейлия чувствовала себя полезной кому-то, чувство усталости было сильнее, и девушка обнаружила, что валится с ног от переутомления.