В тот вечер Сентаро пошел выпить. Он выбрал лапшичную в центре города, где заказал подогретое саке с небольшой порцией темпуры и лапши соба в горячем бульоне. За глотками саке, перемежающимися едой, он обдумывал события прошедшего дня.

[П/П: Саке — японский алкогольный напиток на основе риса. Соба — длинная коричнево-серая лапша из гречневой муки. Темпура — традиционное блюдо японской кухни, состоящее из рыбы, морепродуктов и овощей, приготовленных в кляре и обжаренных во фритюре.]

Как только Токуэ ушла, Сентаро выбросил контейнер прямо в корзину для мусора. Ему стало неприятно от этого, но идти на поводу у женщины он не хотел. Однако каждый раз, когда он поднимал крышку мусорного бака, контейнер попадался ему на глаза, и в конце концов он решился его достать. Сентаро хотел попробовать немного, совсем чуть-чуть — столько, чтобы успокоить совесть и покончить с этим. Но едва он попробовал пасту, как у него вырвался изумленный возглас.

Бобовая паста Токуэ совсем не походила на то, что он когда-либо пробовал. Она имела насыщенный аромат и сладость, которая растекалась по всему нёбу, и не шла ни в какое сравнение с тем, что он покупал в пластиковых контейнерах.

«Пятьдесят лет, значит? — размышлял он, снова поднося чашку с саке к губам и вспоминая вкус, так неожиданно поразивший его. — Она готовит ее дольше, чем я живу».

Он посмотрел на меню ресторана, прикрепленное к стене. Шеф-повар лапшичной лично написал его от руки кисточкой, и каждый раз, как Сентаро видел это аккуратное, выведенное каллиграфическим почерком меню, оно напоминало ему о матери.

Эта старушка примерно одного возраста с мамой.

Он мысленно видел, как его мать сидит за низким столиком на полу, ее плечи округлились, когда она наклонилась и ловко что-то писала на разложенных рядом листках бумаги.

На этом Сентаро обычно обрывал воспоминания. Как правило, он старался не думать о давно умершей матери и об отце, которого не видел десять лет. Однако сегодня ему не удалось сдержать поток воспоминаний. Образ мамы, которая учила его читать и писать, когда он был маленьким, никак не хотел уходить из головы.

— Ох, черт, — выдохнул Сентаро, из его рта вырвалась струя воздуха, насыщенного парами саке. Когда он вышел на свободу, его матери уже не было на этом свете.

«Никогда не знаешь, что ждет тебя в будущем», — размышлял он. Посмотрите, какой путь он выбрал, вместо того чтобы стать писателем, как надеялся. И как он проводил последние несколько лет, стоя перед сковородкой и готовя дораяки. Он никогда не представлял свою жизнь такой.

Сентаро наполнил чашку саке и одним махом выпил, словно смывая горечь, накопившуюся во рту.

Воспоминания о матери... Она говорила мягко, но в глубине души ее терзала тревога, которую не скрыть. Потом были громкие споры с отцом и ссоры с родственниками, из-за которых она кричала и плакала. В детстве Сентаро пугали эти вспышки и он мечтал, чтобы на столе всегда был торт. Потому что его мать была сладкоежкой, и всякий раз, когда у них были ее любимые сладости (такие, как булочки мандзю* или торт), у нее было хорошее настроение, и он тоже чувствовал себя спокойно. Он любил, когда мама улыбалась и говорила: «М-м, разве это не вкусно, Сен?»

[П/П: Мандзю — пирожок или булочка из пшеничной, гречишной или рисовой муки, с начинкой из бобов адзуки с сахаром.]

Сентаро снова подумал о замечательной бобовой пасте Токуэ Йосии. Он попытался представить себе выражение лица матери, если бы она была еще жива и попробовала ее. Что бы она сказала?

Следом ему пришла в голову мысль: может быть, есть люди, которым понравится эта паста.

«А еще, — добавил он про себя, — это будет стоить всего 200 иен в час». Неужели старушка всерьез вознамерилась работать у него? Если это все, чего она хотела, то, возможно, он мог бы попросить ее помочь.

Сентаро стал обдумывать эту возможность.

Он повесил объявление на витрине вовсе не потому, что у него было много работы и ему требовалась помощь. Он просто хотел, чтобы рядом был кто-то для компании. Дораяки были не очень-то хорошими собеседниками.

Неужели она согласится работать за двести иен?

Он произвел расчеты в своей пьяной голове. Если платить Токуэ Йосии столько, сколько она хочет, это будет равносильно бесплатному труду. Вдобавок ко всему, он получит еще и потрясающую сладкую бобовую пасту! А если продажи вырастут, то он сможет увеличить ежемесячные выплаты по долгам, а значит, приблизить день освобождения от этой каторги.

Но тут рука Сентаро, державшая чашку с саке, дрогнула. Он не мог отделаться от ощущения неловкости, которое испытывал, глядя на ее пальцы. Он вновь представил их и подумал, что покупатели бы точно отшатнулись от такого зрелища.

В голове мелькнула другая мысль: он может попросить ее просто приготовить сладкую бобовую пасту. Сентаро кивнул сам себе. Да, так и есть, она может просто остаться на кухне и приготовить бобовую пасту. А в это время он выведает секрет ее приготовления. В таком возрасте она, вероятно, устанет и вскоре бросит работу.

— Правильно, покупатели не должны ее видеть, — пробормотал он.

Хозяин лапшичной, разговаривавший с посетителем за другим столиком, посмотрел на него и вопросительно сузил глаза. Тот пожал плечами и вместо ответа поднял бутылку саке.

— Еще одну, — сказал Сентаро.

Продолжение следует...

Работала над переводом (команда RanobeList):

Не забудьте вступить в нашу группу ВК: https://vk.com/ranobelist