Соленые дораяки. Говорить о них легко, а вот приготовить оказалось куда труднее. Сентаро попросил поставщиков доставить ему морскую соль известных марок, таких как «Ако» из внутреннего моря Сето или «Янбару» с окинавского острова Иэдзима. Но прежде чем он озаботился качеством соли, ему пришлось решить, где и как именно добавлять ее в дораяки, чтобы приготовить новый вид кондитерских изделий. И решение этой проблемы ему никак не давалось.

Сначала Сентаро попробовал увеличить количество соли, которое он добавлял в бобовую пасту. Обычно он сыпал лишь щепотку на четырехкилограммовую партию — максимум один грамм. Он попробовал увеличить количество соли до двух граммов, затем до трех. И тут произошло нечто странное: соленый вкус выделялся на фоне сладости, ясный и свежий. Вкус внезапно преобразился. Он был едва ощутимым и не подавлялся сладостью. Сентаро назвал бы его освежающим. Но так случалось лишь тогда, когда он добавлял соль в небольших количествах. Как только он увеличил количество соли — в частности, до трех или более граммов на четырехкилограммовую партию — вкус резко становился грубым и терял всю тонкость. Это было похоже на пересоленный суп, который становился несъедобным после добавления слишком большого количества соли — совсем не тот вкус, который могли бы иметь дораяки.

Сколько бы Сентаро ни думал о том, как добавить соль в бобовую пасту, он смог применить лишь один старый метод — осторожно добавлять крошечные щепотки соли во время перемешивания бобов. Это казалось ему единственным нормальным способом, который он мог бы применить в данном случае.

Что же делать дальше? Очевидно, стоило попробовать добавить соль в блинчики, поэтому он решил поэкспериментировать с тестом. Как обычно, он смешал равное количество яиц, сахара и мягкой муки. Затем добавил немного пекарского порошка для закваски, мед и сладкое рисовое вино, а также маленькую капельку зеленого чая для аромата. Затем разделил тесто, положив куски в несколько мисок, добавил в каждую из них разное количество соли и приготовил блины.

В тот самый день, когда он проводил этот эксперимент, к нему случайно заглянула хозяйка. Она возвращалась домой после врача, а Сентаро как раз заканчивал готовить дораяки по новому рецепту. Она просмотрела книги за последние несколько дней.

— Это ужасно, — сказала она, неодобрительно прищелкнув языком.

— Я просто хочу попробовать что-то новое, — сказал ей Сентаро.

Хозяйка обычно избегала есть дораяки из-за того, что они были сладкими, но тут она заинтересовалась.

— Давайте-ка попробуем, — сказала она, протягивая руку за одним.

Отреагировала она мгновенно.

— Фу, соленый, — сказала она, отплевываясь.

— Потому что это соленый дораяки.

— Что это? От него хочется пить.

— У меня есть чуть менее соленый.

— В нем есть что-то примитивное.

Примитивное? Сентаро был ошеломлен ее словами. Он откусил кусочек и медленно прожевал, тщательно оценивая вкус.

— Вы так считаете? Я думаю, что это очень вкусно.

Сентаро действительно так думал. Это был новый вкус. Ему нравилось, что в то время как он ожидал сладости, появлялась эта освежающая соленость.

Но, откусив второй и третий кусочек, он начал понимать, к чему клонит хозяйка. В отличие от впечатления, оставленного первым кусочком, теперь Сентаро ощущал лишь неприятное послевкусие. В то же время богатый, насыщенный вкус блина исчез. Хитрость была бессовестно раскрыта.

— Я понял, что вы имеете в виду, — сказал Сентаро, дожевав. — Еще один съесть не захочется.

Он посмотрел на нее.

— Это может привлечь внимание людей. Вы можете попробовать продать его. — Хозяйка говорила резко, и для Сентаро это звучало как откровенное неодобрение.

Однако нельзя было отрицать, что «Дорахару» оказался в затруднительном положении. Если они не придумают что-то новое, то их ожидает конец.

— Как я уже много раз говорила, мы не можем продолжать в том же духе. Сейчас самое время закончить с дораяки.

Это заявление звучало куда категоричнее, чем все ее предыдущие высказывания.

— Надеюсь, что к тому времени когда зацветет сакура, я буду чувствовать себя гораздо лучше, — сказала она, указывая на стеклянную дверь. — Каково ваше мнение, Сентаро? Не думаете ли вы, что было бы лучше начать все сначала и продавать окономияки? Или, может быть, якитори? Вам бы понравилось, если бы мы могли подавать алкоголь, не так ли?

[П/П: Якитори — популярное японское блюдо, состоит из кусочков курицы, поджаренных над углями на бамбуковых шампурах. Часто подается с пивом.]

— Не-а. Как я уже говорил, я не считаю, что мы должны отказываться от дораяки.

— Но ведь мы теперь непривлекательны для клиентов. Это суровая реальность.

Сентаро так и подмывало сказать, что это все из-за отношения клиентов к Токуэ, но он сдержался и сделал глубокий вдох.

— Пожалуйста, могу я попросить вас потерпеть еще немного?

— Меня? Потерпеть?

— Если у вас есть возможность отремонтировать магазин и открыть новый, не можете ли вы позволить мне в последний раз сделать ставку на дораяки?

— Вы просите слишком много, Сентаро. Я хочу сказать, ведь даже вам не нравится дораяки, не так ли? Я знаю, что вы работаете в этом магазине лишь ради того, чтобы отдать долг. Почему же вам именно сейчас взбрело в голову упрямиться? Если бы мы продавали окономияки, вы могли бы подавать и алкоголь — вам же наверняка это понравилось бы больше? Я думаю, так было бы гораздо лучше. Почему вы так упорствуете насчет дораяки?

— Ну… я…

— И еще кое-что. Если мы собираемся делать ремонт, то нужно делать его прямо сейчас, не откладывая.

— Почему?

— Потому что мои сбережения на исходе. Если мы упустим шанс, я могу потерять бизнес. Понимаете? И это действительно будет предательством по отношению к моему мужу. Если мы ничего не предпримем, пока у меня еще есть средства, мы окажемся по уши в долгах и будем вынуждены свернуть дело. Что бы вы сделали, Сентаро? — Хозяйка сделала паузу. — И после стольких проблем, о которых я вам сообщила, вы все-таки предлагаете продавать… соленые дораяки?

— Хм…

Она откусила еще один кусочек дораяки.

— В холодном виде соль чувствуется еще сильнее! Попробуйте сами.

По ее настоянию Сентаро взял кусок, который она отломила, чтобы предложить ему, и положил его в рот. Она была права: после охлаждения вкус изменился.

Соленость теперь ощущалась гораздо сильнее, чем полагалось.

— Я ценю, что вы пробуете что-то новое. Но реальность есть реальность. Сейчас конец января… У меня есть предложение.

— А?

— Я приму решение в конце февраля, основываясь на объеме продаж. Если в следующем месяце продажи вырастут и достигнут прежних показателей, вы сможете продолжать продавать дораяки. Если нет, мы заканчиваем. Неплохо было бы открыть магазин в стиле Осака, с окономияки и шариками с осьминогом… Мы можем готовить и то, и другое, не так ли? Клиенты будут сидеть за стойкой и выпивать. Средняя выручка на голову должна вырасти и… О, поскольку вы уже вернули большую часть долга, я отпущу вам остальное. Того, что вы сможете выплатить мне к концу февраля, будет достаточно.

[П/П: Шарики с осьминогом, или такояки — еще одно популярное японское блюдо. Шарики из жидкого теста начиняются кусочками отварного осьминога, острого перца, имбиря, зеленого лука, поливаются майонезом или специальным соусом для такояки, а затем жарятся на специальной сковороде с углублениями.]

— Что?

— Вы ведь знаете, что уже почти все отдали. Остальное я вам прощу. Давайте расстанемся мирно, Сентаро. В жизни бывают моменты, когда мы должны что-то менять.

Сентаро некоторое время молчал.

— Ладно, — сказал он.

— Что бы ни случилось, в следующем месяце мы начнем все сначала. Понятно?

— Да.

Хозяйка положила остатки дораяки на тарелку и протянула ему.