В итоге Сентаро так и не придумал.

Не в силах принять решение относительно Токуэ или будущего магазина, он просто продолжал работать как обычно. Он ничего не сказал Токуэ ни о визите хозяйки, ни о том, что прочитал в интернете о болезни Хансена. И он никак не изменил своего отношения к ней. Сентаро продолжал жить как раньше. Однако в душе у него поселилась тревога. Придет время, и хозяйка непременно потребует объяснений, и он должен придумать, как успокоить ее.

Все это становилось слишком сложным. Сентаро подумывал о том, а не уволиться ли ему тоже.

Он думал все бросить, но потом вспомнил квадратное лицо покойного начальника. «Я решу твои проблемы с деньгами, а взамен ты помоги мне».

После освобождения из тюрьмы Сентаро подрабатывал в пабе, когда влиятельный человек обратился к нему с предложением.

Сентаро посадили в тюрьму за прямое нарушение закона о контроле за каннабисом. Это было его первое преступление, но помимо нарушения он участвовал еще и в незаконном обороте каннабиса. Хотя главарем в том деле был не он, у Сентаро были связи с периферией организованной преступной группы, от которой он получал деньги.

Ему тут же, без всякой отсрочки, вынесли приговор, после чего он два года провел в тюрьме. До этого в ходе жесткого допроса он так и не разгласил некоторые имена. В том числе и своего бывшего босса: мелочного, сомнительного типа, который имел связи с преступными группировками. Но Сентаро все еще помнил и ценил ту человеческую теплоту, с которой к нему относились.

«Ты правильно сделал, что не выдал меня», — сказал он в тот вечер, когда Сентаро сообщил, что будет работать в «Дорахару». Они стояли на обочине дороги. Крупный мужчина беззвучно плакал. Потом они пили до утра.

Босс страдал от цирроза печени, вызванного многолетним злоупотреблением алкоголя. Его лицо было такого же бронзового цвета, как и дораяки, которые он готовил. В конце концов его вырвало кровью, когда он натягивал ботинки, чтобы пойти в больницу, и скончался на месте от разрыва вены. Это случилось на третий год работы Сентаро в «Дорахару».

После похорон его жена умоляла Сентаро остаться в магазине.

Муж сказал ей, чтобы она оставила все на него, если вдруг что-то случится. Она призналась ему в этом, сжимая его руки в своих, а на глазах у нее блестели слезы.

Действительно, эта пара очень сильно помогла ему в трудный период жизни после освобождения из тюрьмы. Когда Сентаро думал об этом, то уйти из магазина, не отдав полностью долг, казалось ему немыслимым. Он прекрасно понимал это.

Сентаро вздохнул, стоя у сковороды. Ну и дилемма. Вот если бы он был обычным трудолюбивым парнем, все было бы намного проще. Что же ему делать?

Не найдя ответа, Сентаро просто продолжал делать то, что делал каждый день: готовил блины для дораяки, начинял их бобовой пастой и улыбался клиентам. А также, как его покойный босс, пил каждую ночь. Прошло время, пришел осенний атмосферный фронт, принесший с собой нескончаемые моросящие дожди. Прохожие теперь носили теплые кардиганы и куртки, а в руке держали зонтик. С дерева возле магазина то и дело опадали листья.

Внезапно все изменилось. К тому времени как Сентаро заметил это, изменения зашли уже слишком далеко.

— Интересно, это из-за дождя? — обеспокоенно пробормотал он, когда они с Токуэ просматривали записи.

Они хотели изменить объем бобов, предназначенных для варки. На самом деле в холодильнике лежало много бобовой пасты, и готовить сверх того не было необходимости. По какой-то причине за последнюю неделю, особенно за последние три дня, продажи дораяки шли все хуже и хуже.

Токуэ посмотрела в окно на свинцовое небо, а затем на дорогу.

— Если бы только погода хоть немного улучшилась.

— Такая погода может кому угодно испортить настроение, — сказал Сентаро, пытаясь развеять ноющую, невысказанную тревогу.

Снижение выручки было очевидно. Медленно, но верно продажи падали, как будто вместе с постоянно сокращающимися днями.

— Вот прекратится дождь, и дела сразу же пойдут в гору, — сказал он, как бы успокаивая себя.

— Да, все, что нам нужно, — немного голубого неба.

В глубине души Сентаро подозревал, что на то могла быть и другая причина. Учитывая, что в июне лило не меньше, его предыдущее объяснение не имело смысла. Тогда клиенты выстраивались в очередь под дождем с зонтами в руках, несмотря на жару и влажность, и продажи росли. Так что же происходит сейчас?

Обычно в такое время, когда начинались прохладные дни, дораяки продавались особенно хорошо.

Сентаро еще подумал, что, возможно, к этому имеет какое-то отношение спад в экономике. Магазины, расположенные рядом с ними на улице, постоянно разорялись.

Только на прошлой неделе закрылась рыбная лавка — предприятие, которое продержалось на рынке много лет. Вокруг них становилось все более пустынно. Дождливая погода и вечно пасмурное небо могли кого угодно ввергнуть в депрессию. Тогда никто не захочет ничего покупать, не так ли?

— Если подумать, я тоже в последнее время ничего не покупал.

Токуэ, которая отрешенно смотрела в окно, повернулась к нему, как бы говоря: «О чем вы?»

— А вы, Токуэ? Покупали ли вы что-нибудь в последнее время?

Похоже, она все еще не понимала ход его мыслей и значение того, о чем ее спрашивают.

— Вы имеете в виду поход по магазинам? — ответила она.

— Да. Мы мало что продаем, но потом я подумал… Ну, мы тоже ничего не покупаем.

Токуэ кивнула, наконец-то поняв его слова.

— Я вообще-то не хожу по магазинам, — пробормотала она и, повернувшись спиной к Сентаро, удалилась в глубину магазина.

В тот вечер хозяйка пришла в магазин, когда Токуэ уже не было. Она сидела за прилавком и молча рассматривала книги, затем выпрямилась, громко вздохнув.

— Сентаро.

Сентаро тоже выпрямился.

— Разве я не просила вас как можно скорее избавиться от этой женщины?

Сентаро стоял, напрягшись, и кивнул.

— Я возвращалась несколько раз, сохраняя дистанцию, хотя это мой собственный магазин. У вас тоже есть репутация, которую нужно поддерживать, знаете ли. Эта женщина всегда здесь, да? Токуэ или как там ее зовут. Она все еще работает здесь.

— Но в том смысле, о котором вы говорите... С Токуэ в порядке. Она ведь вылечилась.

— Если она вылечилась, почему все еще живет в санатории? Почему вы ничего не сделали?

— Я, э-э-э…

— Вы говорили с ней?

Сентаро не мог подобрать подходящих слов.

— Что? Разве вы не спросили, нет ли у нее проказы?

— Ну…

— О чем вы только думаете?! — Голос хозяйки стал пронзительным и задрожал.

— Сейчас, минутку, мадам.

— Почему это я должна ждать? Вы и так заставили меня ждать слишком долго.

— Токуэ давно болела, возможно, это была болезнь Хансена, но сейчас она вылечилась и стала такой же, как и все остальные.

— Она не такая! У нее кривые пальцы!

— В Японии эта болезнь практически искоренена. В санаториях больше нет пациентов, у которых бы диагностировали болезнь в активной стадии.

— Что вы имеете в виду? Почему я должна верить вам? Вы что, врач?

— Вы приказываете мне уволить здоровую женщину только потому, что она в прошлом болела?

— В этом магазине подают еду и напитки! У нас есть имидж, который нужно оберегать. Неужели вы думаете, что мы можем держать здесь того, кто отпугивает покупателей?

Хозяйка приложила руки к покрасневшим от гнева щекам, затем опустила их.

— Я не хотела говорить, но благодаря этому магазину вы имеете шанс вести нормальную жизнь, не так ли? Когда вы были в безвыходном положении, кто позаботился, чтобы с вами все было в порядке? Вы ведь не думаете, что «Дорахару» принадлежит вам, Сентаро? Если вы не уволите эту женщину, у меня не останется выбора, кроме как уволить вас. Я ясно выразилась?

— Но... я…

— Мой муж открыл этот магазин. Теперь я его хозяйка.

— Мадам…

— Я знаю. Вам тоже нелегко. Но посмотрите на цифры. Вы же так хорошо работали, и вдруг такое? Может быть, случайно распространились слухи о том, что здесь работает больной человек? Если так, то магазину конец.

— Нет. Если бы это было так, я бы знал. Возможно, это из-за затянувшихся дождей. Продажи сейчас у всех идут плохо, а дождь все идет и идет.

— Неважно. Просто увольте ее.

Хозяйка глубоко вздохнула и поджала губы. Наступило долгое молчание. Она ждала ответа от Сентаро, но он промолчал, и терпение у нее лопнуло.

— Это мое последнее слово, — сказала она и выбежала из магазина.