Зазвонил телефон.

Сентаро поднял голову и увидел пробивающийся сквозь занавески свет. Часы показывали восемь утра. Он не понимал, почему не умолкает телефон и в комнате светло. Телефон все не утихал, и Сентаро ползком двинулся на кухню, чтобы ответить на звонок.

— Босс, что случилось? — зазвучал голос Токуэ на другом конце.

Сентаро пробормотал что-то невнятное, и она опять спросила:

— Что случилось?

— Ну…

— Вы в порядке?

В памяти живо промелькнуло воспоминание железной дороги и ощущение коры вишневого дерева под ладонями.

— Ну, я…

Его затуманенное сознание начало как-то проясняться. Он вспомнил, что на всякий случай дал Токуэ копию ключа от магазина. Должно быть, она сама открыла его и приступила к работе.

— Вы проспали? Или вам нехорошо?

— Извините.

Он хотел сказать, что скоро придет, но слова застряли у него в горле.

— Я немного не в духе, — вырвалось у него.

— Что случилось?

— Я думаю... Наверное, я устал.

— С вами все в порядке?

— Сегодня я, наверное, отдохну.

Токуэ помолчала.

— Что ж, неудивительно, вы ведь работали без перерыва. Это неплохая идея.

— Простите.

— Я уже начала готовить бобовую пасту, так что я уйду, когда закончу.

— Извините. Вы справитесь одна?

— Все хорошо. Побеспокойтесь лучше о себе. Почему бы вам не взять два-три дня отпуска?..

— Я приду завтра, — резко ответил он. Сентаро чувствовал, что если будет отсутствовать так долго, то, скорее всего, больше уже никогда не вернется. — Когда закончите сегодняшнюю партию, пожалуйста, идите домой.

— Да, хорошо. Я так и сделаю, но… — Токуэ колебалась.

— Простите, просто сделайте так, как я прошу, — приказал Сентаро и повесил трубку, прежде чем она успела ответить.

На следующее утро он отправился в «Дорахару» раньше обычного. К его приходу ставни уже были приоткрыты, а в воздухе витал сладкий аромат.

— Токуэ?

— О, босс.

— Токуэ, что вы делаете здесь так рано?

— Я думала сделать бобовую пасту вместо вас.

— Вы... что?

Сентаро не понимал, что происходит: Токуэ была здесь и работала в тот день, когда вообще не должна приходить.

— Спасибо, — кивнул он.

— Как вы себя чувствуете?

Токуэ, наблюдавшая за варившимися в кастрюле бобами, перевела взгляд на Сентаро и улыбнулась.

— Думаю, теперь все в порядке.

— Нехорошо, что вы не берете отпуск, — сказала она.

— Да, что же, я подумаю над этим.

Пока Сентаро отвечал, он продел руки в рукава поварского фартука, но, когда принялся застегивать пуговицы, его пальцы внезапно замерли. Вчера по телефону Токуэ сказала, что начинает готовить бобовую пасту, а значит, ее должно хватить на сегодня. Так почему же сейчас она снова здесь и снова готовит пасту?

— Токуэ, разве вчера вы не сделали бобовую пасту? Где она?

— Ах да, вчера…

Она подняла глаза от кастрюли, но не сразу посмотрела на Сентаро. Затем, пожав плечами, все же повернулась к нему.

— Понимаете, я не знала, что делать. Я приготовила пасту и только присела отдохнуть, как пришел клиент.

— Чего?

— Точно, пришел покупатель, и... мне пришлось открыть магазин.

— А? Что? — Сентаро потрясенно вскинул голову. — Вы открыли магазин? Но... как вы справились со ставнями?

— Знаете, мне никогда не нравились закрытые ставни, поэтому я просто открыла нижнюю часть, как сейчас, и в эту минуту меня позвал покупатель.

— Но вы ведь обещали. Вы сказали, что пойдете домой после того, как закончите с пастой. — Сентаро неожиданно взмок. — А как же блины?

— Я приготовила и их.

— Что-что? Вы смогли их приготовить?

— О, я как-то справилась. Простите, босс.

— Поздновато извиняться.

Токуэ положила деревянную лопаточку и указала на столешницу.

— Я не знала, как вы ведете учет, поэтому просто написала цифру проданного.

— Кто вас просил?

Это была простая таблица. Цифры выручки и прибыли за день были записаны характерным почерком, который Сентаро был хорошо знаком. Результаты впечатляли.

— Вы все это сделали в одиночку?

— Было очень много народу. Клиенты все приходили и приходили.

— И вы правда делали это в одиночку?

— Да, одна. Разве что первый клиент помог открыть жалюзи. И я попросила последнего клиента закрыть их.

Сентаро от шока захотелось где-нибудь присесть. Как ей это удалось? Какое тесто для блинов она приготовила? Она управлялась с деньгами этими своими шишковатыми пальцами?.. Что могли подумать клиенты?!

— Мне очень жаль, — повторила Токуэ.

— Ах... Я просто удивлен, вот и все. Вы могли сообщить об этом.

— Но вы бы отказались, не так ли?

Очевидно, она нарушила правила, но Сентаро понимал, что не в праве отчитывать ее. Токуэ схватила деревянную лопаточку и стояла, застыв на месте, как ребенок, которого ругали родители.

— Но это же просто невообразимо... Должно быть, вы ужасно устали после продажи.

— Да. Я очень устала.

— А сегодня вы пришли рано.

— Да. Я пришла рано.

Не зная, что делать, Сентаро отвесил себе пощечину. Токуэ вздрогнула, но Сентаро не обратил на это внимания и поднял мерный стаканчик.

— Босс…

— Хватит. Сколько килограммов адзуки мы готовим сегодня?

— Дайте-ка подумать... два килограмма сушеных бобов.

Сентаро подсчитал в уме и высыпал на весы сахар для сиропа.

— Босс?

— Да.

— Зачем вы это сделали? Вы пытались заставить себя двигаться?

— Нет, дело не в этом, — Сентаро и сам не понимал, почему он ударил себя по щеке.

Весь день Токуэ была в приподнятом настроении. Она болтала, помешивая бобы деревянной лопаткой.

— Босс, откуда вы родом?

— Такасаки*.

[П/П: Такасаки — центральный город Японии, расположен в префектуре Гумма региона Канто.]

— Бывали ли вы в Токио с тех пор, как уехали оттуда?

— Ну, я недалеко переехал.

— Правда? Повезло вам, — завистливо вздохнула Токуэ.

— Это не так уж и здорово. Я просто... болтался по округе.

— Вот как? Где именно?

— Только в пределах региона Канто.

— Ну, это не так уж плохо, не так ли? Я... я в детстве жила в префектуре Аичи*.

[П/П: Аичи — префектура в регионе Тюбу на острове Хонсю.]

— Аичи?

— Да. В настоящей сельской местности. На линии Иида из Тоёхаси.

Токуэ подняла глаза от бобов, чего она обычно никогда не делала, и посмотрела на Сентаро.

— Там очень красиво цвела сакура.

— Где, вы говорите, это было?

— Ах, эм… — Она замешкалась. — Там был утес, а внизу протекала река. А склон весь от обрыва до реки был покрыт вишнями. Я никогда не видела таких красивых деревьев.

Почему-то Токуэ не назвала точное место.

— Вы иногда возвращаетесь туда?

Токуэ покачала головой.

— Нет, уже несколько десятилетий там не была. — Она снова перевела взгляд на бобы в кастрюле.

— Какую еду вы любите? Какие в Такасаки местные блюда?

— Дайте подумать... Дарума бенто — это все, что я могу придумать. Знаете, такие обеды в коробочках, которые можно купить на вокзале.

Сентаро улыбнулся, наполняя кастрюлю водой для сиропа. Токуэ говорила как ребенок. Он был благодарен, что мог скоротать время, отвечая на незатейливые вопросы.

— Ланчбоксы Дарума бывают белыми или красными, — сказал он. —Интересно, это потому что внутри разное содержимое?

— Мне нравится, как звучат вокзальные ланчбоксы, и то, что вы едите во время путешествия.

— Что вы любите есть, Токуэ? В Аичи предпочитают еду, сваренную в мисо, верно? Или плоскую лапшу кисимен.

— Нас не баловали чем-то особенно хорошим, когда я росла, — сказала она, хлопая в ладоши и как бы прогоняя саму идею подобной возможности. — Когда я говорю «деревня», то имею в виду настоящую деревню. Мы собирали лепестки цветущей сакуры и клали их в горячую воду, чтобы потом выпить.

— Ого, прямо как за границей.

— Япония тогда и сейчас как разные страны.

Сентаро кивнул и поставил кастрюлю на газ.

— Все на свете меняется, не так ли?

— Например? — Токуэ оглядела Сентаро с ног до головы.

— Например... я.

— Что?

— Ну... я обязан. Хозяйке магазина. Жене моего покойного босса.

— О боже.

— Я не знаю, что сказать. Было время, когда я немного слетел с катушек.

— Вы должны денег? Уверены, что вас не обманывают?

— Все в порядке. Босс позаботился о моих долгах. Вот почему я здесь. Я все еще возвращаю деньги его жене. — Сентаро взглянул на Токуэ. — Следите за кастрюлей.

Она поспешно отвернулась и снова уставилась в медный горшок с бобами.

— Но как вы влезли в долги?

Сентаро заглянул в кастрюлю и увидел на дне крошечные пляшущие пузырьки.

— Стыдно признаться, но я не всегда вел честную жизнь. Просто слонялся без дела, не имея понятия, что делать. Что бы я ни предпринимал, ничего не получалось. Когда-то я хотел стать писателем. Но сейчас я не напишу ни слова. И с дораяки тоже ничего не вышло. Я просто никудышный человек.

— Но сейчас вы много работаете. У вас никогда не бывает свободного времени.

— Ха.

Токуэ выключила газ у кастрюли с бобами, но даже не думала их промывать. Она просто уставилась на вареные бобы.

— Давайте сделаем это вместе. Вы и я, — Она повернулась и посмотрела Сентаро в глаза. — Я помогу.

Кастрюля перед Сентаро начала закипать.

— Все в порядке. Вы и так делаете достаточно. Рядом с вами я чувствую, словно у меня есть союзник. Судьба может быть нелегкой.

Сентаро пошел за сахаром.

— Судьба? — Голос Токуэ был напряженным. — Что вы имеете в виду? Не разбрасывайтесь такими словами, как судьба, Сентаро.

— А?

— Молодые люди не должны говорить о судьбе.

Пристыженный Сентаро потупил глаза.

— Было время, когда я долго не могла покинуть одно и то же место, — сказала Токуэ и быстро покачала головой, как будто ей было неприятно такое говорить. Она начала наполнять медный котелок для бобов водой.

— Мне жаль. Я ценю вашу заботу.

— Мне тоже жаль, — сказала она, не встречаясь взглядом с Сентаро. —Пожалуйста, не обращайте на это внимания.