Летние каникулы подошли к концу, и девочки, собиравшиеся в «Дорахару», снова стали появляться в школьной форме. Дни по-прежнему были жаркими и влажными, но с наступлением вечера воздух стал куда холоднее. Увядшие листья шелестели на ветру и один за другим падали на дорожку у магазина.

Сентаро уже закончил уборку и избавлялся от сухих листьев в ставнях, когда услышал:

— Извините, что пришла столь поздно.

Это была его начальница, владелец «Дорахару».

— О, — удивленно произнес он, — госпожа.

Он провел ее внутрь и усадил за стойку. Сентаро был взволнован незапланированным визитом и перебирал различные варианты, пытаясь понять, зачем она могла прийти. Они встречались каждую неделю: она проверяла бухгалтерские книги и банковские переводы — иногда в магазине, иногда у себя дома — но об этом всегда договаривались заранее. Она вечно посещала врачей. Сентаро тоже постоянно работал, поэтому и у него не было так уж много времени. Поэтому любые деловые вопросы обычно обсуждались в нерабочее время, когда не было покупателей, и госпожа всегда звонила за день до встречи. Сентаро устраивало такое молчаливое взаимопонимание, поскольку оно давало ему время привести в порядок книги и прибраться перед ее приходом. Но самое главное, он мог быть уверен, что поблизости нет Токуэ.

Так почему же вдруг?.. У Сентаро было плохое предчувствие. Токуэ совсем недавно мыла в магазине посуду. Если бы хозяйка пришла на час раньше, они бы обязательно встретились.

Она положила на прилавок трость.

— Чай, пожалуйста, Сентаро, — сказала она, указывая на чашки.

Он поставил чайник на плиту.

— Извините, что пришла, когда вы заняты.

— Я вовсе не занят. Что случилось?

Она осматривала глазами комнату, а затем резко поджала губы и посмотрела Сентаро в глаза.

— Ходят слухи, — начала она, — об одном человеке, который здесь работает.

— О, наверное, это Токуэ.

— Токуэ… Так ее зовут?

Момент, которого боялся Сентаро, наконец-то настал. Он отвернулся и положил пальцы на ручку чайника.

— Я слышала о ней от кое-кого. Это правда, что у нее искалечены руки?

Сентаро закрыл глаза, прежде чем произнести:

— Ну, немного... Это проблема?

— А лицо тоже парализовано?

Сентаро бросил на нее озадаченный взгляд.

— Мой друг говорит… Простите, это нехорошо, но… мой друг говорит, что это похоже на проказу.

— Проказа?

— Сейчас ее называют болезнью Хансена.

— Болезнь Хансена…

Сентаро почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

— Да, и это меня сильно обеспокоило. Вообще-то я приехала сюда час назад и наблюдала за вами издалека, с дороги.

— Зачем? Вы могли зайти в магазин и поговорить с Токуэ напрямую.

Она кивнула и сурово поглядела на Сентаро.

— Это было бы не очень хорошо для вас, не так ли, Сентаро? Разве вы до сих пор не делали все возможное, чтобы мы с ней не встретились?

— А? Нет... что вы имеете в виду?

Чайник дрожал под его рукой — вода в нем уже закипала. Волнение же в душе Сентаро клокотало еще сильнее, чем вода в чайнике.

— Я не очень хорошо видела, но с руками той женщины определенно было что-то не так.

— Не настолько, чтобы вы это заметили.

— Покупатели замечают. Это не очень хорошо для магазина.

— Хах…

— Если есть что-то, о чем вы умалчиваете, то расскажите.

— Это не... Я просто хочу сказать, что этот магазин совершенно преобразился благодаря бобовой пасте Токуэ. Она ее готовит пятьдесят лет.

Сентаро не стал ждать, пока чайник закипит, а налил воды в заварочный чайник.

— А еще она нравится молодежи.

— О, правда. Очевидно, она много работает.

— Да. Она хорошо работает.

— Сколько ей лет?

— За семьдесят, — ответил Сентаро, наливая чай в чашку, — но она очень хорошо работает для своего возраста.

Он улыбнулся хозяйке.

— Примерно одного возраста со мной, — сказала она, взяв чашку. — Уф!

Она резко вдохнула.

— Что такое?

— Она тоже пользовалась этой чашкой?

Он кивнул.

— Говорят, проказа редко передается от одного человека к другому... Сентаро, это не шутки. Вдруг станет известно, что в заведении общепита работает прокаженный?

— Но... Токуэ заболела в детстве, поэтому ее пальцы стали такими, это побочный эффект. Она уже давно вылечилась.

— Это она вам так сказала? Сентаро, вы знаете, что в тяжелых случаях от проказы отпадают пальцы?

— У Токуэ все пальцы на месте.

— Где она живет?

Сентаро отвернулся и прижал руку к груди, сдерживаясь. Блокнот, в котором Токуэ написала свой адрес, лежал на полке в кухне. Он нашел его и открыл, чтобы показать хозяйке. Она посмотрела на запись, замолчала и закрыла глаза.

— В чем дело?

— Там держат прокаженных. — Хозяйка перешла на шепот, хотя никого, кроме них, в комнате больше не было. — Это санаторий.

Сентаро положил руки на столешницу. В полнейшей тишине он глядел на адрес, написанный Токуэ. Так вот оно что. Вот почему, когда он увидел его в первый раз, ему стало не по себе. Тогда он не мог понять причины, но когда речь зашла о больных, он вспомнил, что и раньше слышал слухи о том районе. О том, что там располагается санаторий.

— Ее адрес написан криво.

— Но... Токуэ говорит, что вылечилась.

— Не знаю, как сейчас, Сентаро, но раньше, когда люди заболевали этой болезнью, их изолировали на всю жизнь. Я видела еще в детстве — они слонялись вокруг храма. С ужасными лицами, как у чудовищ. Органы здравоохранения дезинфицировали все места, где они были.

— Но госпожа… — Сентаро поднял чашку, которую она придвинула к нему, и отнес к раковине. — Я уже говорил об этом, но благодаря Токуэ магазин наконец-то окупил себя. Она приходит рано и готовит для меня бобовую пасту.

Хозяйка пристально посмотрела на медный котелок, стоявший на газовой плите, и миску с замачивающимися бобами адзуки.

— Вижу. Но если человек, который сообщил мне, начнет рассказывать про это и другим, нам конец. Вы знаете, что кое-кто уже подхватил проказу, и, возможно, именно наш магазин стал источником заразы?

— Кто именно вам это сказал?

— Я не могу сообщить. — Она сжала губы и уставилась на Сентаро. —Подумайте, что случится, если она останется здесь. Что, если вы тоже заразитесь?

Сентаро лишь моргнул в ответ. Он повернулся посмотреть на бобы, отмокавшие в миске.

— В любом случае... Токуэ, да? Вы должны… — она умолкла, затем продолжила собирать вещи. — Вы можете откупиться от нее — дать хорошую сумму денег — но вы должны отпустить ее. Если она не уйдет, магазин закроется.

— Но что же мне делать с бобовой пастой?

— Вы можете ее сделать, разве нет? Должно быть, вы уже научились, если делали вместе с ней.

Действительно ли? Сентаро не был уверен. Его все еще не переставало удивлять отношение Токуэ к бобам. На глубинном уровне она обращалась с ними совсем по-иному, нежели он.

— Ну что, Сентаро? Разве вы не сможете сами приготовить бобовую пасту?

— Не в этом проблема.

— А в чем же?

— Мы с Токуэ вместе сделали этот магазин прибыльным. У нас даже очереди иногда бывают. Есть дети, которые тоже зависят от нее. Вы хотите, чтобы я уволил именно такого человека?

— Мне тоже не нравится это говорить, знаете ли. Но ничего не поделаешь. Речь идет о болезни. Очень серьезной. По крайней мере один человек уже заметил это.

Сентаро видел, что она не собирается отступать. Хотя он не отказался подчиниться напрямую, он осторожно произнес:

— Пожалуйста, дайте мне немного времени.

Хозяйка, казалось, была раздражена.

— Вы обещали, что я буду присутствовать при собеседовании с работниками, которых вы набираете со стороны, — настойчиво сказала она и указала на угол кухни. — Дайте мне вот это.

Она указала подбородком на спиртовой стерилизующий спрей для кухни. Сентаро передал его, и она брызнула на руки. Мелкая пыль раствора повисла в воздухе и поплыла к бобам, которые Токуэ оставила замачиваться.

— Я понимаю, что вы чувствуете. Мне не нравится это говорить. Но иногда приходится идти на жертвы. Мой муж доверил вам этот магазин. Вы за него отвечаете, поэтому я хочу, чтобы вы выполняли работу как следует и не полагались целиком и полностью на эмоции. К тому же… — Она сделала паузу. — Разве вы еще не должны нам денег?

Сентаро опустил глаза и промолчал. Он все время глядел в пол, пока она не ушла.

В ту ночь Сентаро не мог уснуть.

Он лег спать даже не выпив, что было для него совершенно необычно, и уставился в темный потолок. В голове беспорядочным вихрем проносились мысли. Через некоторое время он решил, что ничего не знает о болезни Хансена, и откинул одеяло в сторону. Включив свет на столе, он впервые за долгое время запустил древний, покрытый пылью компьютер, и подключил его к интернету с помощью аналогового кабеля, который тоже долго валялся без дела. Как только компьютер был настроен, Сентаро набрал в поисковой системе «болезнь Хансена».

На экране высветились ссылки с названиями статей. Сентаро уставился в монитор, не зная, с чего начать. Он знал только, что не хочет смотреть шокирующие фотографии пациентов. Собравшись с силами, он сначала прочитал все заголовки по порядку. Содержание было самым разнообразным: исторические сведения о болезни, медицинские объяснения, грустные победы и жизнеописания бывших пациентов, боровшихся за отмену закона о профилактике проказы, выдержки из крупных газет и соответствующие страницы на сайте Министерства здравоохранения.

Он выбрал несколько статей и методично просмотрел их. В каждой статье использовались медицинские термины, из-за которых тема казалась сложной, но он смог почерпнуть достаточно информации, прочитав наиболее доступные для понимания части и собрав все воедино.

Прежде всего Сентаро выяснил, что все, кто в настоящее время живет в санаториях по всей Японии, излечились. Пациентов, страдающих от проказы и по сей день, нет. А в случае маловероятной вспышки болезни Хансена современные методы лечения позволяли быстро добиться полного излечения без дальнейшей возможности заражения пациента.

Более того, болезнь имела крайне низкую степень заразности, и, по-видимому, никто из японских медиков никогда не заражался в процессе лечения. Однако во времена, когда к гигиене относились более пренебрежительно, когда еще не были разработаны методы лечения, болезнь считалась неизлечимой, и поэтому пациенты по закону помещались на карантин. Они подвергались травле из-за побочных эффектов, которые вызывали отпадение частей тела. Но такие симптомы проявлялись лишь у тех пациентов, которые не получали своевременного лечения и у которых болезнь диагностировали на стадиях, когда ее уже невозможно вылечить. При раннем и правильном лечении необратимых побочных эффектов не было.

Пробежавшись по статьям еще раз, Сентаро выключил компьютер. Он видел фотографии, от которых хотелось отвести глаза, но проблема Токуэ теперь волновала его меньше. Санатории еще существовали, это правда, но пациентов больше не было. А главное, не было носителей проказы.

Даже если Токуэ и страдала от болезни в прошлом, как подозревала хозяйка, сейчас это не должно вызывать никаких вопросов. Не говоря уже о том, что, по словам Токуэ, она заболела в молодости и уже давно полностью излечилась.

Ему не нужно заставлять Токуэ уезжать. Хотя Сентаро еще не мог уверенно сказать, что знает, как поступить в данной ситуации.

Сентаро подумывал распечатать несколько статей, которые прочитал в интернете, и показать хозяйке. Болезнь была практически искоренена в Японии, поэтому немыслимо, чтобы Токуэ могла быть источником заразы спустя десятилетия после излечения. Должен ли он указать на это хозяйке? Однако Сентаро не был уверен, что такой прямой подход сработает. Простые слова о том, что с медицинской точки зрения беспокоиться не о чем, не изменят того факта, что у Токуэ после болезни искривились пальцы. А пальцы — это то, что видели люди. Сентаро чувствовал, что хозяйка обязательно настоит уходе Токуэ.

Что же ему в таком случае делать?

Тут его осенило: одним из выходов может быть временное увольнение Токуэ. Конечно, это сложно, но он мог бы сказать ей, что это временная должность. Попросить уволиться, а потом, когда наступит подходящее время, вернуть ее и продолжить учить делать бобовую пасту. Сентаро все обдумал. Он мог бы наладить отношения с хозяйкой и одновременно сделать все возможное, чтобы отточить мастерство приготовления сладкой бобовой пасты.

Но чем больше Сентаро думал, тем меньше энтузиазма вызывала у него эта идея. Он просто выполнял обязанности и не понимал, почему Токуэ должна уволиться. Кроме того, это ведь именно он хотел уйти из магазина. Нужно ли ему вообще оставаться здесь и заниматься решением проблемы?

Сентаро продолжал смотреть в темный потолок, не в силах прийти к какому-либо выводу.

Продолжение следует...

Работала над переводом (команда RanobeList):

Не забудьте вступить в нашу группу ВК: https://vk.com/ranobelist