Глава 134
* * *
Тем временем до Лукреции тоже дошли слухи: Теодор Ардос вернулся в родовое поместье спустя добрый десяток лет. Она никак не ожидала, что пасынок вернется в семью. Как не могла и помыслить, что Гиллен, попытавшись сбежать из тюрьмы, так глупо и бесславно сдохнет. А ведь она всего лишь исполняла приказы супруги императора! Было совершенно очевидно: жестокая и расчетливая супруга императора палец о палец не ударит ради ее спасения. В таком случае…
— Я… я должна спастись. Хотя бы я сама…
Теперь перед ней оставалось лишь два пути. Первый — бежать одной. Второй — тайно вывезти Терезию из монастыря и скрыться вместе с ней.
«Если я просто исчезну, девчонка неминуемо падет от меча герцога Ардоса».
Тяжело вздыхая, Лукреция прикрыла глаза. Не то чтобы мысль о побеге в одиночку казалась ей дурной, но…
«Раз уж мне все равно по пути, стоит хотя бы предупредить ее».
…Как-никак, Терезия была ее родной кровью. Лукреция поспешно зашагала прочь. Ее путь лежал в сторону женского монастыря.
* * *
Тем временем герцог Ардос, получив донесение о ночном побеге своей жены, лишь умиротворенно улыбнулся.
— …Мне следовало тщательнее следить за перемещениями герцогини… Прошу прощения, ваша светлость. Я не углядел.
— Не понимаю, за что ты извиняешься.
— Что?
— Я намеренно позволил ей уйти. Было любопытно посмотреть, что она предпримет.
Герцог Ардос бросил короткий взгляд на адъютанта и вальяжно поднялся с кресла.
— Когда загоняешь овцу, нельзя просто затягивать петлю. Нужно оставить ей иллюзию выхода.
Отпустив эту изящную, но леденящую душу шутку, он начал собираться.
На самом деле герцог Ардос заранее знал, что Лукреция направится именно в монастырь.
Стерев с лица улыбку, он в мгновение ока выдвинулся следом, и… как он и предполагал, Лукреция и Терезия уже ждали его там.
Глядя на сжавшихся от ужаса женщин, он хищно усмехнулся.
— Супруга.
При мысли о тех зверствах, что эта женщина творила за его спиной, глаза герцога Ардоса полыхнули яростью.
— Полагаю, нам пора развестись. Или правильнее будет сказать… овдоветь?
— В-ваша светлость! Я виновата! Умоляю, с-смилуйтесь!
Осознав безвыходность положения, Лукреция отбросила остатки аристократической гордости и рухнула перед ним на колени.
— Связать преступниц.
Герцога Ардоса ее истерика совершенно не тронула. С ледяной жестокостью на лице он хладнокровно наблюдал за тем, как она будет выкручиваться.
Поняв, что слезами ничего не добиться, Лукреция натянула на лицо подобострастную, жалкую улыбку и забормотала:
— В-ваша светлость… Нас ведь… столько лет связывали узы брака…
— Ох, бросьте. Давайте называть вещи своими именами. Годы, в течение которых вы меня шантажировали. Потому теперь я намерен ответить вам столь же низким шантажом, сделав уязвимым местом вашу дочь.
Услышав это, дрожащая от страха Терезия подняла на герцога Ардоса полные слез глаза.
— Ваша светлость… Вы всегда обделяли меня, относясь лишь как к приемной дочери, а теперь и вовсе решили убить?
— Ха…
Сверля ледяным взглядом связанных, стоящих на коленях преступниц, он тихо процедил:
— Именно поэтому, Лукреция, я даю тебе выбор.
Герцог Ардос заговорил, глядя на ее жалкую, заискивающую улыбку.
— Спасти свою дочь… или же собственную шкуру.
Широкая усмешка исказила его лицо — таким жестоким они не видели его еще никогда.
— Выбирай. Так или иначе, одна из вас сегодня не выйдет отсюда живой.
От этих слов, не предвещавших ничего кроме смерти для одной из них, зрачки Терезии в панике забегали.
— М-матушка… Отец… Что все это значит?..
— Я тебе больше не отец. Спрашивай у матери.
Лукреция предприняла последнюю, отчаянную попытку защититься:
— Ваша светлость! В-вы ведь понимаете? Выгнать меня — значит бросить открытый вызов ее высочеству императорской супруге…
Однако…
— что с того, если я брошу ей вызов?
— …
— Кажется, вы кое-чего не понимаете. У императорской супруги больше нет рычагов давления на меня.
Осознав, что лишилась своего единственного щита, Лукреция судорожно обхватила дочь трясущимися руками.
— Д-дорогой… Умоляю, пощадите! Уж лучше бросьте нас в т-темницу…
Но в этот момент… Терезия, до этого беспрестанно трясшаяся от ужаса, вдруг с силой оттолкнула мать и истерично взвизгнула:
— Матушка! Н-нет, подожди!
— …Терезия, милая? Нет, не смей. Даже не вздумай умирать вместо меня, своей матери…
Терезия отшвырнула ее, словно мерзкое насекомое.
— Я не хочу ни умирать, ни гнить в темнице!
— …Что? — Лукреция растерянно захлопала глазами, так и застыв с протянутыми в воздухе руками.
— Отец! Я ни в чем не виновата! Это все она! Я лишь касалась сферы, которую матушка мне давала, только и всего!..
Эти слова были равносильны чистосердечному признанию: она использовала артефакт, хранящий силу убитого священного зверя. Губы герцога Ардоса искривились в зловещей усмешке.
— Что ж. Смысл твоих слов мне предельно ясен.
Герцог Ардос произнес это словно вынося вердикт.
Лицо Терезии тут же озарилось радостью, тогда как во взгляде Лукреции мелькнула горечь предательства. Оно и неудивительно. Ведь Лукреция вполне могла сбежать под покровом ночи в одиночку. Однако она явилась сюда, переживая за судьбу дочери!..
Глаза женщины неистово заметались от осознания того, что родное дитя без колебаний вонзило ей нож в спину.
— Вот и славно. Полагаю, супруга, вы тоже с этим согласны? С тем, что вы умрете, а Терезия будет жить.
Доверенный рыцарь, стоявший за спиной герцога Ардоса, с пугающей решимостью обнажил клинок. Это означало лишь одно: герцог Ардос считал Лукрецию слишком грязной, чтобы марать ее кровью собственный меч.
— Приговор будет исполнен немедленно.
И… В следующее же мгновение холодная сталь коснулась шеи герцогини. Как раз в тот миг, когда по ее коже заструилась тонкая полоска крови, Лукреция истошно завопила:
— Я… я тоже молю о пощаде, ваша светлость!
— Матушка?!
— Как забавно. Выходит, моя супруга тоже предпочитает выжить в одиночку?
— …Э-это…
Острый взгляд Лукреции метнулся к Терезии и тут же стыдливо потупился.
— В-верно… Я хочу жить. Ваша светлость…
— Да как вы смеете предавать меня, матушка?!
— Заткнись!
Глядя, как две женщины грызутся между собой, сверля друг друга полными ненависти взглядами в жалкой попытке спасти собственную шкуру, герцог Ардос медленно прикрыл и снова открыл глаза.
— Так вот чего стоит твоя хваленая материнская любовь.
— …В-ваша светлость?
— Пусть вы обе и гнусные преступницы, но если бы ваша преданность друг другу оказалась искренней, я бы еще подумал, стоит ли оставлять вас в живых. Однако…
На лице герцога Ардоса читалось абсолютное, бездонное отвращение. Он негромко скомандовал стоящим позади рыцарям:
— Для начала бросьте Терезию в тюрьму Эльтер.
— Слушаемся, ваша светлость!
— Отец! В Э-Эльтер?! Это же немыслимо!
— Как же ты раздражаешь.
Под его убийственным взглядом Терезия мгновенно захлопнула рот.
— Поскольку ты, Лукреция, так дурно воспитала дочь, она останется в застенках Эльтер до конца своих дней.
Тюрьма Эльтер. Куда более жуткое и мерзкое место, чем то, где держали леди Далию Меломанд. Отправить туда Терезию, выросшую в роскоши и ни разу в жизни не замаравшую белоручек — все равно что вынести ей изощренный смертный приговор.
А затем…
— Отрубить голову преступнице Лукреции и выставить ее на всеобщее обозрение.
…Именно так отрубленная голова Лукреции оказалась на пике. Официальным поводом для казни послужили растрата, злоупотребление положением и покушение на убийство главы рода.
* * *
Рано утром мы с сестрой собирались поиграть во дворе в мяч, но эта затея с треском провалилась. Все потому, что…
— Говорят, труп леди Лукреции вот-вот вынесут через главные ворота.
Слуга, принесший эту сплетню, тут же получил от Хлои знатный нагоняй: нечего, мол, при ребенке о таком болтать.
Но на этом шокирующие новости не закончились. На следующий день до меня дошли слухи, что Терезию застрелили при нелепой попытке побега из темницы. И Лукреция, и Терезия были мертвы.
Я ни капли не скорбела по этим злым теткам, которые вечно обижали мою сестру. У меня на душе стало лишь светлее от мысли, что теперь Хлоя стала еще на шаг ближе к счастью. Казалось, впереди нас ждут только тихие, беззаботные деньки и поедание бататовых тортиков. Однако!..
Беда пришла, откуда не ждали.
— Я должен убедиться, что со здоровьем леди Коко все в порядке.
Этим незваным гостем оказался Теодор Ардос. Он притащился ко мне, даже несмотря на адские муки, которые испытывал в попытках избавиться от проклятия. Да, в герцогстве в строжайшей тайне искали способ снять печать, но на то оно и древнее проклятие, чтобы не сдаваться без боя.
Как бы то ни было, он вломился к нам с заявлением о медосмотре и теперь с предельно серьезным лицом аккуратно ощупывал мои пухлые, мягкие ручки и ножки. Удостоверившись, что я абсолютно цела, он вдруг едва слышно прошептал:
— На самом деле… тогда я все видел.
…Ась?