Глава 91

15. Истинное воссоединение

* * *

Я видела, как свет, струящийся из моих рук, медленно выжигал тьму, просочившуюся за пределы камня-барьера.

«Получилось!»

Чуть раньше я попросила Калиго одновременно выкинуть наружу и моё тело, и тень.

Я сказала, что тогда вцеплюсь в тень и вместе с ней полечу к озеру дракона.

Калиго сомневался, сможет ли как следует контролировать тень, но…

«В итоге мы справились!»

Так я оказалась перед озером дракона и, тяжело дыша, с трудом перевела дух.

Наверное, потому что тратила силы на разрушение барьера? Всё тело странно трясло.

И…

Стоило мне попробовать шагнуть внутрь, как меня снова отшвырнуло.

«Чёрт, барьер толком не сломан!»

Пробоина оказалась слишком узкой — моё тело не пролезало.

«Может, добить его моей способностью света?»

Но сила света — это ведь исцеление; получится ли разрушить барьер полностью?

«Всё равно надо попробовать!»

Я же уже немного его повредила, излучив свет!

Значит, и сейчас получится!

Я отважно вскочила.

И выпустила больше света из ладоней.

Бабах!

Крах!

К счастью, послышался треск — один из углов барьера обрушился.

Я расплылась в улыбке и ещё сильнее застреляла светом из рук.

Ещё чуть-чуть. Самую малость… и барьер развалится.

Тогда я смогу быть ближе к сестре, которая там, за барьером.

Наконец я, почти ползком, протиснулась в щель разрушенного барьера.

По лбу струился пот, а из глаз текло что-то — то ли слёзы, то ли дождь.

— Кха, кха…

Вдруг я осознала, что харкаю кровью.

— …А?

Но ведь я смогла пролезть в щель барьера.

Я выпрямилась, собравшись с духом.

И…

В сиянии, изливающемся из меня, тьма, окутывающая сестру, начала медленно рассеиваться.

Когда тьма отступила, я увидела валяющуюся на земле Далию и сестру, сгорбившуюся, прижимая руки к животу.

Глядя на них, я, пошатываясь, пошла вперёд.

«Далия, по-твоему всё равно не выйдет!»

И как раз в этот момент… мне показалось, что наш взгляд встретился — совсем издалека, у самого озера дракона.

И…

— Кха, кха!

Изо рта хлынула кровь.

Но я не обратила внимания.

Думая лишь о том, что сестре больно, я напрягла пальцы.

Наконец я в последний раз выпустила к сестре ослепительно белый свет.

Руки мелко дрожали, по всему телу пробегала дрожь.

Не успела я понять, как тело медленно осело на землю.

И… я увидела, как мои руки постепенно становятся прозрачными.

— Я, я справилась.

И всё равно — плевать.

Всю тьму, готовую сорваться в буйство и пожрать сестру, я убрала. Пусть холодный пот и катился со лба — это ничего.

«Какое облегчение…»

Стоило мне, немного успокоившись, снова взглянуть на руки…

Меня охватило чувство, будто тело сжимается, а горизонт резко опускается — я растерялась.

Перед глазами внезапно возникли собачьи лапки.

Точно такие же, как в прошлом, когда я была щенком Коко.

И в этот миг… я инстинктивно поняла, какой сильный повод нужен сестре, чтобы узнать меня.

Тот самый «сильный триггер», о котором говорила Черри, — это…

«Спасти сестру и довести себя до предела, почти исчерпав всю жизненную силу».

И потому вернуться в облик щенка.

Чтобы в итоге сестра нашла меня, ставшую щенком.

…Вот оно.

* * *

Перед глазами Хлои всё почернело.

От ощущения, будто всё тело горит, она как будто на миг ослепла.

Гиллен, который попрал и убил то, что она любит, — да мало было бы его тело изжевать и сожрать.

«Такая боль — ерунда».

Она молча терпела, не издав и стона.

Но когда голова раздулась, будто вот-вот взорвётся, и всё тело начало мерцать…

Бабах!

Грохот!

Сквозь безумную мигрень вдруг послышался тихий шум…

— …Что это.

Вскоре симптомы буйства, кипятившие её тело, полностью стихли.

— Это… как…

Это словно…

«Будто кто-то пришёл меня спасать», — подумала Хлоя.

До сих пор она чувствовала себя бесконечно одинокой, словно шла одна в кромешной тьме.

Но в последнее время всё было иначе.

Будто у неё появился отважный рыцарь — так надёжно было.

Она посмотрела на свет, окутывавший всё её тело.

Свет, озарявший барьер изнутри, медленно угасал.

Свет таял, но Хлоя словно знала, кто этот отважный рыцарь, явившийся её спасать.

Это крошечное существо, что всю дорогу исцеляло её, — Коко.

«Похоже, пора признать».

«Что ты мне нравишься».

«Что я без остатка пала перед твоей нежностью…»

* * *

Так, исчерпав всю жизненную силу, я рухнула на пол.

Моё тело, наконец, стало щенячьим.

В тот миг у ушей зазвучали голоса, а в голове, словно калейдоскоп, замелькали картины прошлого.

Началось с того, как множество людей забрасывали меня камнями.

— Тьфу, надоел. Эта бродячяя псина, заразу разносящая, всё клянчит и клянчит.

— Оставь. Совсем достанет — поставим капкан и прикончим.

Да, так и было.

Люди изначально меня ненавидели…

Спас меня тогда, скулившую в горах, вожак стайки дворняг — Чоко.

— Не тревожься. Просто не верь людям. Будем жить своим.

Вспоминая прошлое, я съёжилась, дрожа всем телом.

Тревога, что утихла благодаря любви и ласке сестры, снова ожила.

Всё чаще всплывали страхи — быть брошенной, быть нелюбимой.

Когда эта мучительная тревога вот-вот должна была меня сожрать, когда в ушах эхом звучали слова Чоко: «Не доверяй людям…»

Мучившие меня картины прошлого сменились новыми.

На этот раз главным в них оказался знакомый по моим наваждениям человек: Гиллен Амадеус.

— А-а… начинает раздражать. Может, уже прикончить эту тупую псину?

Гиллен Амадеус — тот, кто пинал меня, топтал, а напоследок плескал целебное зелье.

В тот момент, когда я вспомнила его жестокость, я наконец поняла, почему Гиллен — постоянный герой моих галлюцинаций.

Потому что он…

— Если убить сразу и забрать жизнь — заметят. Надо поглощать постепенно.

…тот, кто убил меня, когда я была щенком.

Я видела в его руках острый меч и магический прибор, будто созданный, чтобы вытягивать жизнь.

Каждый раз, когда тот, круглый, словно шар, касался моего тела, я даже вопить не могла — просто оседала на пол.

Перед смертью.

— Удивительно, что у такой грязной псины есть шанс стать духовной тварью.

Гиллен поднёс поглотитель.

Случайно узнав с помощью артефакта, что у меня есть шанс стать духовным зверем, он раз за разом пинал меня, пытался добить и, связав, вытягивал жизненную силу.

Вспоминать ту боль было невыносимо.

Говорят, побочка от буйства способностей разъедает психику; возможно, я как раз сейчас в этом буйстве.

От этой мысли внутри что-то рухнуло.

Потому что…

«А моя сестра… неужели каждый раз, когда её рвало в буйство, чувствовала то же самое?»

Если так, то сердце болит невыносимо…

Я свернулась маленьким тельцем клубком.

И даже так, пытаясь себя утешить, я чувствовала, как тревога внутри бесконечно расползается.

Всё чаще у ушей звучало то, чего я не должна была слышать.

— Кто вообще может искренне любить такую, как ты?

Это была галлюцинация, которой раньше не было.

Я невольно задрожала.

— Как госпожа Хлоя может по-настоящему любить какую-то тупую псину?

…И всё же.

«Но ведь где-то был человек, что говорил иначе».

Моя сестра… говорила: «Мою Коко я люблю больше всех на свете».

Злые мысли подтачивали счастливую, крепкую веру.

Голоса, что я слышала всякий раз, когда использовала исцеление, вновь разрывали мне сердце.

«А вдруг меня бросят?»

Когда я так ослабела душой, что такие мысли полезли, я с трудом покачала головой.

Хотя перед глазами темнело, тело становилось меньше — и я снова была щенком.

«Ничего».

Если я спокойно полежу тут и подожду, сестра придёт.

Когда я была щенком, я ведь тоже ждала её у двери.

День, два, три… Я ждала так долго — и она всегда приходила.

Так что, когда сестра придёт сегодня…

«Она приласкает щенка Коко, посмотрит на меня так ласково».

Ведь она любит Коко-щенка куда больше, чем Коко-человека…

— Кха, кха…

Кровь сочилась изо рта. Но я, захлёбываясь кровью, улыбалась счастливо.

Вот сестра меня узнает… и мы будем играть в мяч, она испечёт мне ещё больше батата, скажет: «Моя Коко — самая красивая на свете», — и крепко обнимет.

Где-то в груди заныло, заломило.

Кровь у губ всё не переставала сочиться.

Но это было неважно.

«Я правда так счастлива…»

Но вдруг перед глазами всё поплыло.

Мне казалось, что я вижу сестру — поэтому не хотела закрывать глаза.

«Но так клонит в сон…»

Я видела, как тень Калиго, приведшая меня сюда, мечется, будто пляшет, но, знаешь…

«Если я сейчас совсем чуть-чуть посплю…»

…то, кажется, больше не будет одиноко.

Больше я не буду лежать в постели одна.

Скажу уж теперь, моя кровать на самом деле вовсе не жёсткая — мягкая и уютная, но стоило понять, что рядом нет сестры, сердце будто царапало и жгло.

«Всё хорошо. Я теперь смогу заснуть рядом с сестрой…»

Знаешь… Похоже, всё это время мне было очень одиноко.

Вот почему, даже когда сейчас так больно…

«Мне так радостно — кажется, сестра меня узнает…»

Зрение померкло.

И тем не менее перед глазами отчётливо возникла она — моя сестра.