Глава 141

— Ч-что случилось?..

Глубокие фиолетовые глаза сестры задрожали, словно подернувшись рябью. А затем по ее щекам покатились слезы. Она была всем моим миром, и сейчас этот мир плакал. У меня чуть сердце не разорвалось.

— Сестла, т-ты чего вдлуг?..

От растерянности я даже не смогла закончить фразу. Но она лишь крепче сгребла меня в охапку и прошептала:

— Глупышка моя, почему ты ничего мне не рассказала?

— Ась? О чем?

— О том, что сбежала, дабы не показывать свою боль… Что на самом деле тебе осталось совсем недолго.

— …

Я потрясенно затаила дыхание, а в уши уже отчаянно лился голос сестры:

— Попроси спасти тебя. Попроси сохранить тебе жизнь. Попроси отдать тебе хоть часть моих лет! Скажи ты так… Только скажи, и я бы обратилась даже к черной магии, лишь бы спасти нашу Коко.

В этот миг я правда перестала дышать. Сестра узнала, что я скоро умру. Причем узнала самым ужасным из всех возможных способов.

— Зачем ты все пытаешься вынести в одиночку, щеночек ты мой…

Я почувствовала, что обязана ответить на эти слова. Поэтому произнесла тихо, но очень твердо:

— Потому что я не хочу, чтобы ты так поступала. Я хочу, чтобы сестра была счастлива.

Она прижала меня к себе, изо всех сил сдерживая рыдания.

— Малышка моя, как же можно быть такой доброй…

Стоящий позади герцог Ардос выглядел совершенно ошарашенным. По его лицу было кристально ясно: он вообще не понимает, что здесь происходит. Взглянув на него, меня словно молнией поразило.

Стоп. Кажется, моя сестра все не так поняла?!

— Сестла, мне надо кое-что сказать.

Я пухлой ручкой вытерла слезинку, скатившуюся по ее щеке.

— Я не умилаю!

— А?

— Я пришла сюда вовсе не умилать! Я же оставила записку, что иду гулять. Ты не видела?

Растерянная Хлоя захлопала глазами.

— Что?

— Видимо, не видела.

Император Мышей клялся, что передаст послание лично в руки!

«Как вернусь домой, лишу его половины сырного пайка!»

Глядя на то, как я возмущенно пыхчу носом, сестра вытянула лицо в полнейшем ступоре.

— Т-тогда… зачем ты сюда пришла?

Я энергично замахала руками, словно радостно виляя хвостиком.

— Я плишла в «Щенячью Нору» плосто волонтелить!

В этот самый момент к нашим ногам со всех сторон радостно высыпал целый десяток щенков. Слезы на глазах сестры мгновенно высохли.

— Сестла, сестла! Знаешь что? Тут щеночки такие милые! Ты тоже посмотли!

Сестра выглядела донельзя ошарашенной, что было на нее совершенно не похоже.

Я было ткнула пальцем в щенка, копошащегося у моих ног, но тут же осеклась.

«Ой, а вдруг сестра засмотрится на другого щеночка?!»

Поэтому я торопливо добавила:

— Сестла, но Коко ведь самая милая, плавда?

Вдобавок я умильно похлопала глазками, буквально вымогая у нее правильный ответ. Но сестра промолчала, и я слегка поникла.

— М-м, м-м.

— …

Ну да. Тут вон какой беленький и миленький щеночек с глазками-бусинками бегает. Ладно, так и быть, уступлю первое место…

— Тогда Коко на втолом месте по милоте, да?

— …

…Неужели? Неужели даже не на втором?!

Стоило моим плечам разочарованно опуститься, как сестра вдруг вытерла слезы и сгребла меня в крепкие объятия.

— Наша Коко — самая милая во всем мире, — прошептала она с такой твердостью, не оставляя и тени сомнений.

От переполняющего меня счастья я словно воспарила в ее объятиях.

В этот самый трогательный момент герцог Ардос, который все это время истуканом торчал на месте, пытаясь переварить происходящее, окатил нас ледяной водой:

— Верно. Коко милее всех. Зачем вообще спрашивать столь очевидные вещи?

— Ой?

— А теперь, будьте добры, объясните. С Коко все в порядке? Что она забыла в этой дыре? Коко, ты настолько сильно любишь щенят?

Сестра тоже посмотрела на меня, ожидая внятных объяснений.

Мои глазки виновато забегали по сторонам.

— Это еще не точно, но! Если повезет, говолят, я смогу жить очень-очень долго! Это местная челепашка так сказала!

Я ткнула пальцем в черепаха, копошащегося на земле. Тот, все это время наблюдавший за нашим душевным семейным воссоединением, испуганно попятился. В его глазах плескалась откровенная паника.

— Э-э…

— Плавда ведь, челепашка?

— И-именно так.

— Черепаха подтвердила твои слова?

— Угу, угу! Это очень-очень длевняя челепашка, знаешь? Она лассказала мне кучу способов, как получить много жизни! Здолово же?

— Да что вообще происходит? Я думал, ты тут просто из любви к животным… Что значит «сможешь жить долго»? Так ты умираешь?! — с искаженным от шока лицом выдохнул герцог Ардос, тяжело шагнув вперед.

Хок, точно… Герцог Ардос был ни сном ни духом!

* * *

…Вернувшись в герцогское поместье, мне пришлось выложить все как на духу. За исключением того факта, что я — «щеночек Коко»! После этого… все стали вести себя очень странно.

День начинался совершенно обычно. Позавтракав, я услышала, что из герцогского особняка в «Щенячью Нору» отправили целый отряд ветеринаров. После этого мы с сестрой пошли гулять, крепко держась за руки.

Стоило мне на секунду наклонить голову, чтобы просто понюхать траву, как Хлоя с перекошенным от паники лицом резко подхватила меня на руки.

— Наша Коко! Тебе нельзя ступать на сырую землю!

— Ась? Коко низя ходить ножками?

— Дело… не в этом.

Я непонимающе склонила голову набок.

Однако на этом сумасшествие не закончилось.

Тут же ко мне подлетел этот мальчишка Рус и принялся громко рапортовать:

— В ста метрах по курсу Коко обнаружен опасный объект! Ситуация критическая!

— Это же плосто ветка?

…Да эти взрослые совсем с приветом! Понятно, что я была на волосок от смерти, но это уже какая-то нездоровая гиперопека!

И, наконец, герцог Ардос, который все это время таскался за мной хвостиком, вдруг выдал:

— Кхм-кхм, доченька. Говоришь, хочешь пойти со мной в зал заседаний?

— Я такого вообще не говолила!

Но он, прямо как щенок, страдающий от страха разлуки, внезапно сгреб меня в охапку.

— Нет, так дело не пойдет. Ты должна быть рядом со мной, чтобы плохие люди не обидели нашу Коко. А ну-ка, скажи: «Папа, обними Коко».

Я недовольно скривилась от столь наглого вымогательства. Заметив мою реакцию, герцог Ардос пару раз кашлянул, настойчиво требуя ответа. Видимо, ему до дрожи хотелось почаще слышать от меня слово «папа». Мое возмущение длилось недолго — я тут же уютно устроилась в его объятиях. А все потому, что в его руках чудесным образом оказались и шоколад, и сладкий батат!

В тот день, сидя на руках у герцога Ардоса, я произнесла слово «папа», наверное, больше тысячи раз. Мне казалось, что у меня язык отсохнет. Последнее, что я помню перед сном — как лежу у него на руках, совершенно выжатая как лимон, и невнятно бормочу: «Па… па…»

Кстати, помимо меня, в этом доме был еще кое-кто, чья жизнь — точнее, животная жизнь — перевернулась с ног на голову. Я говорю о мудром черепахе. С того самого дня его начали буквально носить на руках, превознося как «существо, способное спасти мою жизнь». В конце концов панцирь черепаха обвешали таким количеством драгоценностей, что самого животного под ними стало почти не видно!

На следующий день я, пыхтя от натуги, тащила корзинку с черепахом, направляясь к сестре. Вдруг откуда ни возьмись вынырнул герцог Ардос и сунул лицо прямо в мою корзину!

— Господин Черепах.

…Погодите, он это серьезно? Обращается к черепахе?

— Коко, что говорит господин Черепах?

— Он ничего не говолит!

— Кхм. Вот как?

— Угу.

Издав какой-то нелепый звук, герцог Ардос отвесил глубокий поклон.

— Что ж, поскольку я папа Коко, э-э, покорнейше прошу, позаботьтесь о ней, господин Черепах.

Я думала, если назвать еего «господин Черепах», он от радости до потолка запрыгает. Думала, придет в полный восторг, когда на его шею нацепят столько сверкающих золотых цепей. Но он, как ни странно, выглядел все более и более подавленным.

«Он еще в Щенячьей Норе вел себя странно… Может, заболел?»

Крепко вцепившись в край рукава герцога Ардоса, я подала голос:

— Папа, кажется, челепашка хочет побыть одна.

— Да? Как же нам тогда поступить с господином Черепахом?

— Плосто отпусти его на землю, и он сам поиглает!

Я бережно опустила черепаха на траву. Но тот даже не попытался исполнить свой радостный танец-качалку.

«Странно. В последнее время он выглядит таким грустным».

В этот самый момент буквально из ниоткуда возникла сестра, вышедшая меня встречать. Я даже засомневалась, не сидела ли она все это время в засаде, замаскировавшись под куст, как тот мальчишка Рус.

Хлоя же полностью проигнорировала мой подозрительный прищур. С расстановкой она выдала все, что успела разузнать о нашем черепахе:

— Коко, этот черепах действительно тот самый «мудрый черепах». Его пророчества в прошлом — тоже сущая правда. Я все проверила. Он не лжет.

— Ува-а-а! Как здолово!

Пока я от восторга болтала ножками, сестра, понизив голос, заговорщицки прошептала:

— Но знаешь, Коко… Говорят, существа с даром провидения, вроде него, способны предсказывать будущее только тогда, когда искренне проникаются к кому-то глубоким душевным резонансом.

— Хок, плавда?

— Угу. Так что спроси у него. В какой именно момент он так проникся нашей Коко?

— Но, сестла…

— М-м?

Встретившись с ее абсолютно серьезным взглядом, я смущенно спросила:

— Что вообще значит «плоникнуться лезонансом»?

— …

Лицо сестры забавно исказилось.

Казалось, она изо всех сил сдерживает смех, но я совершенно не понимала почему!