Глава 92

* * *

«Но где тот ребёнок?»

Неужели от того, что слишком долго пользовалась тёмной магией.

Хотя неконтролируемый всплеск полностью утих, перед глазами всё равно снова и снова мутнело.

«Почти ничего не вижу впереди».

Хлоя вдруг сунула руку в карман.

И сжала <камень вечности>.

Неужели она хоть как-то предугадывала, что так случится.

Хлоя невольно улыбнулась, вспомнив малышку, которая всё приставала: обязательно носить с собой камень вечности.

Если подумать, Коко была той, кто всегда приходил к ней.

«Теперь я сама пойду тебя искать».

Если она так сильно проявила свои способности, то наверняка где-то свалилась без сил.

Стоило ей влить ману в камень — камень вспыхнул.

Раньше Хлоя не замечала, но казалось, будто этот свет указывает направление к тому, кого любишь.

Чем ближе она подходила к Коко, тем ярче разгоралась световая корона вокруг реликвии.

Хлоя шаг за шагом двинулась в сторону усиливающегося сияния.

Шаг, другой.

Идти было тяжело, но на душе становилось легче.

Место, где свет особенно дрожал и мерцал, — почти центр озера.

Похоже, именно здесь дар света проявился в полной мере.

Свет был такой ясный и белоснежный, что даже камень-барьер был уничтожен…

Наверняка она истратила много маны и была совершенно обессилена.

Может, угостить эту дорогогую, крошечную малышку хотя бы сладким бататом.

«С этого дня надо и говорить с ней теплее».

Осознавая, насколько резкой она была всё это время, и наконец понимая свои чувства к этой крошечной малышке, Хлоя ускорила шаг и подошла ещё ближе.

До тех пор Хлоя ещё не знала, в каком состоянии находится Коко.

И вот, когда световой ореол стал чётким.

Когда мутное зрение Хлои полностью прояснилось.

В тот миг она увидела… как пятилетний ребёнок, озарённый белоснежным светом, превращается в крошечного, пушистого щенка-комочка.

Хлоя во все глаза уставилась на это.

— Это… что…

И без того крошечное тело обратилось в щенка с белоснежной шёрсткой.

Хлоя не могла понять, как человек превращается в собаку.

Но она знала, кто этот щенок.

— Коко?..

Она не понимала, почему Коко превратился в щенка Коко.

Уму непостижимо.

И всё же… почему-то всё вдруг обрело смысл.

…Может быть, где-то в глубине души она и так догадывалась обо всём?

Задыхаясь от дрожи, Хлоя опустилась на колени к маленькому щенку, лежащему на ледяной земле.

— А-а, кроха…

Это была ты, малышка.

Как можно было забыть.

Это крошечное тельце.

Эти крохотные лапки.

— Моё дитя, почему… почему ты лежишь здесь на земле, а?

— …

Маленькая Коко, что всегда ворчала и болтала перед ней.

Коко, которая всегда тепло прижимала её к себе.

Теперь лежала на земле, вся в грязи.

Словно не дышала.

Хлоя попыталась вымолвить хоть слово, будто перехватывая дыхание.

Но слова не шли.

Она думала, что сейчас из её уст польются жалкие слова или извинения.

— Ы-ы… ы-ы-ык… ик…

А из зубов вырывался лишь сдавленный, звериный звук.

— Моя малышка. Ты же вернулась ко мне…

Коко, превратившаяся в белоснежного, заляпанного крошечного щенка.

Слишком маленькое тельце быстро стыло на ледяной земле.

Оцепенев, Хлоя бережно прижала к себе упавшего щенка.

Он был весь в пыли, но ей было всё равно.

Сердце слишком болело.

Она, с трудом, стала отряхивать грязь с его шёрстки.

— Почему… почему ты такая лёгкая.

Обычно он словно отвечал ей: «гав».

Став ребёнком, она неизменно трещала у неё под боком.

Но сегодня было иначе.

Её уши поникли.

И крошечное тело, дрожа, становилось всё холоднее.

Она прижала Коко к груди и едва слышно шепнула:

— Коко, Коко. Моя малышка…

Хлоя снова и снова взмолилась, не получая ответа.

— Ты, ты вернулась ко мне? А я тебя… толком не узнала… Я вела себя так глупо, да?..

Каждый день Хлоя думала об одном.

Что когда-нибудь она снова встретит Коко.

И если Коко и правда переродится, она, не задумываясь ни на миг, конечно же, узнает её.

— Это было единственное счастье в моей жизни. А я… такую тебя…

«Глупая я и подумать не могла, что не узнаю тебя».

— Прости меня хоть раз…

«Старша сестра так долго ждала».

— Я каждую ночь просила: вернись. Если вернулась бы, я хотела проживать каждый день вместе с тобой.

Но вместо того чтобы быть вместе каждый день, Хлоя своими руками подвергла Коко опасности.

Она сжала зубы.

— Наверное, тебе было больно из-за того, что сестра была с тобой груба. Моя малышка…

— …

— Это потому, что сестра слишком труслива. Я боялась, что слишком сильно полюблю тебя — такую маленькую, — и нарочно отталкивала.

Ей хотелось лишь умереть.

Коко, которая протянула ей руку уже дважды.

То как маленький, хрупкий щенок.

То как крошечный ребёнок…

— Гав!

— Чи-и, даже так не узнаёшь.

…Эта малышка всегда первой протягивала ей руки, тёплое дитя.

Надо было сказать: я всё поняла.

Надо было обнять и сказать: я твоя сестра.

Надо было крепко обнять Коко и сделать её самой счастливой в мире…

— Чи-и. А я ведь сестру так люблю.

— Конечно же! Я люблю сестру больше всех на свете!

Сестре ведь тоже Коко нравится больше всех на свете.

Нет, сестра любит Коко больше всех на свете.

Вот так надо было сказать.

— Чи-и, я ведь милее, чем тот щенок…

Надо было сказать: моя Коко — самая милая на свете.

Оглядываясь назад, она жалела обо всём.

Хлоя прошептала голосом, готовым сломаться:

— Что же делать — сестре так стыдно…

Коко всегда была рядом.

«Неужели в мире был кто-то, кто любил меня так безоглядно и бережно?»

Нет, никого.

Когда ей бывало совсем плохо, она, высунув горячий язык, облизывала ей щёку.

А став человеком, крепко держал её маленькой ладошкой…

Может ли быть ещё кто-то столь дорогой.

Хлоя снова и снова вспоминала Коко и опустила взгляд.

Крепко прижимая к себе перепачканную Коко, она тихо прошептала:

— По сравнению с любовью моей малышки, любовь сестры — такая ничтожная.

«Глупая я ничего не могу, кроме как снова и снова говорить прости…»

— Прости, что твоя сестра такая ничтожная…

Хлоя прикусила дрожащие губы.

Она изо всех сил прижимала Коко к себе, пытаясь согреть её.

Но тело Коко продолжало остывать.

Словно вот-вот оборвётся дыхание.

Она поцеловала Коко в лоб.

— Пожалуйста. Дай сестре ещё хоть один шанс — полюбить мою Коко ещё сильнее, хотя бы раз?

Касаясь холодеющего тела Коко дрожащей рукой, Хлоя всхлипнула:

— На этот раз у меня правда получится. Я знаю, это нагло… но сестра сможет вырастить мою малышку по-настоящему хорошо.

«Теперь сестра сможет каждый день играть с тобой в любимый мяч».

«И много-много давать тебе любимого батата».

«Теперь я смогу заставить тебя улыбаться».

— Открой глазки…

«Так что, прошу…»

«Можно ли… сестре снова подружиться с тобой»?