Тревожными шагами она направилась в Министерство земельных ресурсов и транспорта.

- О, вам нужно разрешение, чтобы войти в архив.

Пока Тилия стояла перед запертым архивом с озадаченным выражением лица, к ней подошел мужчина, который, по-видимому, был сотрудником, и заговорил с ней.

- Какое у вас дело?

- Поступил запрос из Верховного суда на документы. По всей видимости, иммигрант, подавший заявление на получение убежища в Акансисе, открыл коммерческое предприятие на земле, предназначенной для жилых комплексов, не получив разрешения на изменение назначения. Похоже, между истцом и ответчиком возник спор.

- А-а… Вы из Министерства иностранных дел?

- Да.

Когда Тилия предъявила удостоверение личности с печатью директора Министерства иностранных дел, сотрудник на мгновение замешкался.

- Если это запрос Верховного суда, мы скоро получим официальный документ…

Но его колебания были недолгими. Быстро приняв решение, сотрудник Министерства земельных ресурсов и транспорта схватил ключ и подошел к ней.

- Нет необходимости ходить туда-сюда. Я просто открою дверь для вас. Но если возникнет необходимость в проверке, пожалуйста, скажите, что я следовал надлежащим процедурам.

- Конечно. Благодарю вас.

- Документы об изменении целевого использования земли должны находиться на предпоследней полке в самом конце. Просто идите прямо.

Несмотря на скучающее выражение лица, сотрудник любезно указал ей местонахождение материалов и, открыв дверь, ушел.

Как только дверь закрылась, улыбка исчезла с лица Тилии. Она стала бесстрастной и направилась в указанном им направлении.

Причина, по которой она пришла в архив Министерства земельных ресурсов и транспорта, даже солгав о запросе в Верховный суд, была проста.

Потому что Эмили Берджесс использовала слово «тайное». Это слово означало, что доказательство можно найти только в официальных административных документах.

Она подумывала снова покопаться в кабинете Айлекса, как делала это раньше, но быстро отбросила эту мысль. После того, как ее однажды поймали, он вряд ли будет оставлять информацию так же небрежно, как прежде.

Руководствуясь этой логикой, Тилия отправилась в Министерство земельных ресурсов и транспорта и вскоре обнаружила полку с заявлениями на изменение целевого землепользования. Ее зеленые глаза, просматривая записи с самых последних дат вниз, наконец заметили имя герцога.

Ее руки бесшумно вытаскивая толстый документ, слегка дрожали, несмотря на сдержанные движения.

Прежде чем прочитать заявление с печатью герцога, она, сама того не осознавая, глубоко вздохнула, а затем решительно пробежалась глазами по его содержанию.

Но глубокий вздох, призванный успокоить ее, оказался напрасным и упал на поверхность документа. 

***

Шелест. Тилия, погруженная в свои мысли, вернулась к реальности, услышав звук, доносящийся от ее руки.

Опустив взгляд, она увидела, что бумага в ее руках беспорядочно скомкана.

Заявление об увольнении. Надпись, которую она видела в архиве неделю назад, наложилась поверх слов, написанный ее твердым почерком.

[Изменения в назначении

Первоначально: Группа коммерческих объектов

Изменено: Группа образовательных и социальных объектов.]

Земельный участок, принадлежавший герцогу Дэвенпорту и расположенный очень близко к территории Королевской академии Акансиса, действительно был преобразован в группу образовательных и социальных объектов.

Если бы речь шла о переходе от более низкой классификации, например, жилой или коммерческой, к более высокой, например, промышленной, это имело бы смысл, но обратное было практически неслыханным.

Если только, как сказала Эмили Берджесс, он не сделал тайное пожертвование.

Мог ли он заключить сделку о строительстве здания академии в обмен на ее поступление?

Взгляд Тилии скользнул по безнадежно смятому заявлению об увольнении. После недолгого блуждания, ее взгляд поднялся вверх и устремился куда-то вдаль

Ее затуманенные зрачки остановились в углу кабинета. В этом полумраке находилась коллега, на которую она когда-то проецировала себя.

После того, как они сблизились, Сьюзан Бойд призналась, что тоже окончила Королевскую академию и работала там ассистентом преподавателя, чтобы покрывать свои расходы на проживание.

Сьюзен призналась, что и тогда следила за усердной учебой Тилии, и как только Тилия сообщила ей о поступлении в аспирантуру, она тут же подскочила от радости.

«Я знала, что у тебя всё получится, Тилия. Правда знала!»

Узнает ли когда-нибудь Сьюзен, которая была так счастлива, словно это был ее собственный успех, что поступление Тилии в аспирантуру произошло не благодаря ее собственным усилиям, а благодаря пожертвованию Айлекса?

Чувство поражения, которое, как ей казалось, она забыла, которое, как она думала, угасло, вновь вырвалось из глубины ее груди и затуманило разум.

Так уж получилось, что на ней был тот самый синий жакет, который Айлекс подарил ей и помог надеть в самый первый рабочий день.

В тот день, когда она впервые переступила порог этого здания, полная напряжения, она не могла забыть, как все взгляды были устремлены на нее.

Теплые, приветливые взгляды. Приветствия, полные желания подружиться с ней.

За все годы работы в Онтароа ей ни разу не оказывали подобной любезности, как бы она ни старалась.

Как же ужасно чувствовать поражение от любимого человека. Даже зная его, Тилия не могла избавиться от чувства, которое напоминало одновременно потерю и пустоту.

Она знала. Она знала, что он любит её. И она знала, что, должно быть, именно под предлогом этой любви он совершил этот поступок.

Точно так же, как и всё остальное, что он делал для неё в прошлом.

Проблема была в ней самой. Как было бы замечательно, если бы она была человеком, способным понять и принять все с помощью одной лишь любви.

Но, к сожалению, Тилия была не такая, и она не могла подавить эмоции, которые постоянно поднимались в ней.

Она построила башню собственными силами. Она добилась чего-то собственными усилиями. Кому-то это может показаться незначительным достижением, но для Тилии это был результат ожесточенной борьбы за выживание.

Однако камень, ставший фундаментом башни и основой ее гордости, не принадлежал ей. Это был не маленький камешек - это был краеугольный камень, и он был чужим.

Почувствовав, будто этот краеугольный камень был вырван в одно мгновение, и ее чувство собственного "я" рухнуло, Тилия устало опустила взгляд.

Бумага в ее руке была смята до неузнаваемости.

Тилия безучастно уставилась на нее, затем импульсивно разорвала на части и выбросила в мусорное ведро.

Зимний солнечный свет падал на тщательно написанное ею заявление об увольнении, которое теперь лежало среди мусора.

Этот солнечный свет падал из широкого, уютного окна, которого у нее тоже никогда не было, пока она носила фамилию Эмброуз.

***

Эти неопределенные отношения продолжались до тех пор, пока на голых ветвях не распустились снежинки.

Откладывая будущее, Тилия не рассказала Айлексу о том, что обнаружила. Точнее, она не знала, как именно заговорить об этом.

Как она должна была спросить? Спросить, почему он пожертвовал? Спросить, почему он предложил декану пожертвования взамен ее поступления?

Если Айлекс ответит, что всё это ради неё, что тогда она должна сказать в ответ?

Ей казалось, что ответ ничего не решит, поэтому она решила не спрашивать.

Это не означало, что она злилась на него или была в нем разочарована.

Ей просто нужно было время подумать. Время смириться с тем, что она - человек, зависящий от него.

Просто смирись с этим. Это не так уж и сложно. Просто живи комфортно.

Несмотря на все попытки сохранять спокойствие, Тилия часто терялась в сомнениях, когда садилось солнце и наступала темнота.

Был ли в моих усилиях хоть какой-то смысл?

Когда я, ворвалась в кабинет, взволнованная, как ребенок, с письмом о зачислении, спрятанным за спиной, - что на самом деле чувствовал Айлекс, который, очевидно уже знал о моем зачислении, когда хвалил меня?

Мысли, затерянные в сумерках ночи, всегда заканчивались беспомощными выводами.

Мне не стоило так сильно стараться. Не стоило так отчаянно бороться. В любом случае Айлекс обо все позаботился.

Тилия отвернулась и заснула, словно поворачиваясь спиной к своему прошлому, в котором изнемогала от усилий.

Но эти острые, как лезвие, воспоминания постоянно всплывали в ее снах, кружились внутри и ранили ее сердце.

Не в силах переписать заявление об увольнении или смириться с поступлением в аспирантуру, она просто беспомощно позволяла времени проходить мимо.

А затем в дом Дэвенпортов пришли неожиданные новости.

***

Неожиданно.

Такова была первая мысль Тилии, когда она услышала новость о смерти своего родного брата, Джорджа Эмброуза.

Она думала, что отец умрет раньше, но это неожиданно.

Тилия безучастно уставилась на письмо из реабилитационного центра, а затем пожала плечами.

Ну, справедливости ради, нужно признать, что её отец был упрямым человеком, а его сын страдал от сильной наркотической зависимости.

Ее кровный родственник, скитавшийся из одного игорного притона в другой и наконец дотянувшийся до того, к чему ему никогда не следовало прикасаться, скончался менее чем через пять лет после поступления в королевский реабилитационный институт. Учитывая статистику, согласно которой наркоманы из группы высокого риска обычно умирают в течение трех лет, это довольно долгий срок.

- Не беспокойся о похоронах.

Айлекс, который первым узнал эту новость до того, как Тилия закончила работу, заговорил несколько напряженным голосом.

- Слуги, которые занимались похоронами покойного герцога, все еще здесь. Они обо всем позаботятся и отчитаются. Тебе просто нужно все одобрить.

Тилия с недоумением посмотрела на Айлекса, который говоря это украдкой оценивал выражение ее лица.