После возвращения из Министерства земельных ресурсов и транспорта, Тилия не стала рассказывать ему правду.

Но это было лишь ее убеждением - Айлекс наверняка почувствовал, что что-то не так, из-за ее решения не увольняться.

Тем не менее, он просто крутился рядом с ней, ни разу не спросив, почему.

Возможно, он ждал.

Ждал, когда Тилия что-нибудь скажет. Или, когда разозлится и начнет выяснять отношения.

Он, который так хорошо терпел и вел себя как обычно, теперь явно заметно всматривался в ее реакцию.

Взглянув на него с оттенком недоумения, Тилия запоздало вспомнила, что он когда-то сыграл свою роль в падении семьи Эмброуз.

Ах, да. Вот в чем дело. Это было в прошлом.

Тилия, непринужденно предаваясь воспоминаниям, встретилась взглядом с Айлексом.

- Нет необходимости устраивать такое же грандиозное торжество, как у покойного герцога. Достаточно лишь соблюсти приличия.

Она мило улыбнулась Айлексу, который все еще смотрел на нее с каменным лицом.

- По крайней мере, ему устроят похороны, а не тайное захоронение.

***

Оставив Айлекса, который все еще выглядел немного скованным, Тилия вышла из спальни. Она спросила у горничной, где хранятся ее старые вещи, и направилась туда.

Как и во многих королевствах, в Акансисе существовал своеобразный похоронный обычай. Когда умирал член семьи, в гроб клали старую личную вещь.

В память о любимом человеке некоторые клали внутрь обручальные кольца, другие – свою самую любимую одежду.

Важно было положить в гроб предмет, который символизировал любовь. Чтобы выразить свое горе и боль, многие клали в гроб дорогие вещи.

И предметом, который Тилия искала в этот момент, чтобы положить в гроб своего брата, был…

«Возможно, там есть пара изношенных чулок или дырявые носки».

Это были самые жалкие, незначительные потребительские товары.

Попытка Айлекса прочитать ее реакцию на новость о Джордже Эмброузе была совершенно излишней.

По поводу его смерти - и будущей смерти отца - Тилия ничего не чувствовала. Лишь смутное ощущение, что случилось, то, что должно было случиться.

Она точно не знала, как Айлекс затащил ее семью в яму, но если бы не он, она, вероятно, сделала бы это сама.

Потому что мужчинам из дома Эмброуз и ей не было суждено жить под одним небом.

Поэтому Айлексу не нужно было чувствовать себя виноватым в их смерти. И если бы кто-то спросил: «Но ведь он все равно был твоим братом, не так ли? Он же был отцом, который дал тебе жизнь?» - что ж.

Тогда я прошептала бы, что надеюсь, что в следующей жизни ты родишься такой, как я, и станешь двенадцатилетней девочкой, которую будут избивать до тех пор, пока у тебя не сломаются ребра.

Некоторые люди, даже пережив это, могут продолжать оплакивать смерть своих родных - но, к сожалению, я не из таких святых.

И вот, Тилия - теперь уже чудовище, испытывавшее лишь облегчение после смерти брата, - бодро шагнула в кладовку на втором этаже.

Как и подобает особняку, где даже кладовая не избегала внимания прислуги, она была безупречно чистой, несмотря на то, что в ней хранились заброшенные вещи.

Осмотрев скромное по размерам помещение, Тилия начала поиски с полок справа.

«Хмм. Ничего…?»

Но найти мусор, который она сочла бы подходящим символом, оказалось непросто.

Даже старая сумка, которую она привезла с собой, когда только приехала в этот дом, была выстирана и аккуратно сложена, так что казалось, будто ничего из этого не похоже на мусор.

С немного обеспокоенным выражением лица она просматривала коробки, пока не заметила ряд книг, сложенных в углу.

А, домашняя бухгалтерская книга. Нужно положить туда использованную.

Наконец найдя решение, Тилия подошла с облегченным выражением лица. Но то, что она обнаружила, было не старой бухгалтерской книгой, как она ожидала, - это было неожиданное воспоминание.

«…Значит, она здесь».

После короткой паузы Тилия оглядела пустую комнату, а затем осторожно протянула руку, чтобы достать потрепанную книгу.

В руках у неё был учебник по риторике, покрытый следами ее рук, которым она пользовалась во время учёбы в университете.

По сей день она не знала, зачем схватила его тогда во время своего отчаянного побега - или почему, совершая бесчисленные переезды, всегда брала его с собой.

Даже когда она избавилась от всего лишнего, настаивая на том, что все остальное - всего лишь багаж, она никак не могла отпустить эту книгу. Как будто та могла когда-нибудь снова понадобиться ей.

Тилия провела рукой по названию книги - «Классическая литературная критика», - прежде чем осторожно открыть её.

Следы тех напряженных дней были запечатлены на каждой странице.

Ни одна заметка не была сделана небрежно. Ни одно подчеркивание не было небрежным.

Тилия, молча разглядывая свидетельства столь отчаянных усилий, криво усмехнулась.

Можно ли сказать, что эти усилия были вознаграждены? Могла ли она сказать, что та, кто так упорно трудилась, действительно достигла желаемого результата?

Она не знала. Но одно было ясно - она не хотела говорить, что всё это было бессмысленно.

Сердце Тилии забилось без видимой причины, и она решила, что пора просто найти что-то подходящее и спуститься.

Но как раз в тот момент, когда она собиралась вернуть учебник на прежнее место, ее взгляд упал на другой учебник с таким же названием.

Она, будучи в то время такой бедной, никак не могла купить два экземпляра одной и той же книги - значит, эта книга, должно быть, принадлежала её сокурснику по академии, жившему в особняке.

Тилия мельком взглянула на нее, а затем потянулась за книгой своего бывшего соперника, почти ничего не ожидая.

Шорох. Направляемый ее рукой старый учебник соскользнул с полки. Шелест. Её тонкие пальцы раскрыли давно запечатанные страницы.

В глазах Тилии мелькнуло удивление, когда она осмотрела содержимое. Она предполагала, что книга будет безупречной, как чистый лист бумаги, но она оказалось неожиданно неряшливой.

Перевернув страницу на следующую с легким замешательством, она обнаружила, что она еще более плотно исписана.

Ошеломленно переворачивая страницу за страницей, Тилия вскоре поняла, что он оставил после себя следы усилий - такие же, как у нее, а в некоторых разделах даже больше, чем у нее.

Конечно, если спросить, чьи записи аккуратнее, ответ будет очевиден: её. Но, несмотря на случайные небрежные пометки, казалось, что он вложил в учёбу столько же труда, сколько и она.

Молча глядя на него, Тилия импульсивно потянулась за чем-то другим. На этот раз она взяла толстую тетрадь, лежавшую рядом с книгой Айлекса.

Ее предположение, что это заметки по анализу произведений, оказалось верным. Тилия посмотрела на тетрадь для практических занятий, на которой виднелись следы многократных исправлений ошибок, и, сама того не осознавая, тихонько хихикнула.

Он говорил, что ненавидит риторику. И всё же так усердно работал.

Тот, кто всегда казался таким элегантным, словно лебедь, - оказалось отчаянно греб под водой, пытаясь удержаться на плаву. Почему эта правда принесла ей столько радости?

Возможно, это было из-за комплекса неполноценности, оставшегося в ней от прежнего второго места, подумала Тилия и снова потянулась к книжной полке в поисках потенциального источника удовольствия.

Но на этот раз ее предположение - что это будет краткое изложение ключевых моментов - оказалось неверным.

Что это? С таким же недоумением на лице, как и при виде его исписанного учебника, Тилия заглянула в тетрадь.

[Год XXХ Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Прогулка с Джуди Уэллс за зданием культурного центра.

Похоже, прогулка началась примерно на 30 минут раньше из-за осеннего сезона. Нужно проверять время захода солнца перед выходом.]

На первый взгляд, дата, написанная вверху, выглядела как дневник, но упоминание имени подруги показалось ей странным.

Айлекс когда-нибудь гулял с Джуди? Возможно, сейчас они стали дружнее, но во времена учебы в академии Джуди боялась даже посмотреть в глаза второму сыну герцога Дэвенпорта. Эта мысль заставила Тилию наклонить голову.

Последовавшая за этим короткая запись была оформлена в аналогичном формате.

[Год XXX Королевского календаря, Месяц XХ, День XХ

Первое надевание зимнего свитера.

Более светлый оттенок голубого подошёл бы ей лучше…

Год XXX Королевского календаря, Месяц ХX, День XХ

Джуди Уэллс дразнила за ковыряние в вареной моркови.

Думал, она ненавидит только спаржу. Может, ей не нравятся все разваренные овощи? Нужно уточнить в день, когда в столовой будут подавать баклажаны.]

Только прочитав три из датированных записей, Тилия поняла, что это не просто дневник. Это были записи о ней. Журнал того, как он наблюдал за ней.

Хм. Тилия издала смешок в котором поровну смешались недоумение и неприязнь.

Он говорил, что она нравится ему давно, но она не знала, что он так пристально за ней наблюдал.

Бросив косой взгляд на почерк, словно это было альтер-эго Айлекса Дэвенпорта, Тилия кокетливо перевернула страницу.

[Год XXX Королевского календаря, Месяц XХ, День ХX

Следуя за ней по лестнице увидел, что у нее под юбкой.

Белое.

Это было нижнее белье?

Похоже, что нижнее белье…Неважно. Сегодня ночью это будет моим.]

Сумасшедший ублюдок. Что значит «сегодня ночью это будет моим"?

Тилия с презрением уставилась на излишне аккуратный почерк мужчины.