Холгрен Анградо жил хрен пойми как далеко отсюда, на другой стороне реки, на краю кладбища. И, конечно, мне пришлось идти пешком. Ни один извозчик не собирался подбирать меня, пока я тащила на себе восемьдесят фунтов покрытой шрамами слюнявой собаки. Это было два часа ходьбы от Шелковой улицы до Дочернего Моста, и сегодня был самый жаркий день в году. К тому времени, как мы добрались туда, остаток утра уже улетучился, и моё настроение было отвратительным. По крайней мере, Косточка перестал выть.

Люцернанцы во многом похожи на всех остальных, за исключением того, что касается смерти. Я сама родилась в Беллариусе, поэтому не совсем понимаю их странную зацикленность на формах и обрядах и их странные идеи о загробной жизни, но, похоже, для них это было естественным порядком вещей.

В Люцерне есть только одно настоящее кладбище: Город мёртвых. Это огромный некрополь, который примыкает к южному берегу реки Осе. Его гигантская шестиугольная стена высотой в десять человек, возведённая из алебастра, теряется за горизонтом. Люди навещают его, отправляют письма усопшим, устраивают там летние пиры. Как и в любом городе, здесь есть свои богатые районы и бедные. И как в любом городе, если вы не платите аренду, вас выгоняют.

Те, чьи семьи не хотели или не могли платить ежегодный налог на погребение, были выкопаны, а их тела с явным отсутствием церемоний сброшены на городское кладбище. Что, как я понимаю, немного похоже на то, как если бы их вытащили из цивилизованного посмертия и бросили в одну из самых неприятных ям в одиннадцати адах. Я почти могла в это поверить, учитывая запах. Сама же я считаю, что мёртвый есть мёртвый, и что бы ни случилось с вашим телом, это не имеет значения, но, как я уже сказала, я не отсюда.

Холгрен был единственным магом, которого я знала достаточно хорошо, чтобы не убежать с криками прочь. Почему он решил жить по соседству с полем, полным тел в разной степени гниения, я никогда не пойму. Но я никогда и не спрашивала его об этом. Я боялась, что он мне расскажет.

Я тащила Косточку по пыльным дорогам и мимо случайных хижин, которые были всем, что было в Люцерне к северо-западу от реки. Дом Холгрена был низким, длинным и тёмным, с крышей из серого сланца. Казалось, он готов был рухнуть сам на себя. Я направилась к входной двери его хижины, мимо сломанных статуй и мёртвой травы, которые составляли его палисадник, и постучала древним латунным молотком. И ждала. А потом ждала ещё немного.

Я собиралась постучать снова, когда дверь скрипнула, открывая только мрак. С другой стороны никого не было.

«Холгрен? — позвала я, — это Амра»

Никакого ответа. Я пожала плечами, и мы с Косточкой переступили порог.

Мои глаза привыкли. Полагаю, это было похоже на любую другую гостиную. Более или менее. Кушетка, пыльная и рваная. Изящные маленькие столики, покрытые пожелтевшими кружевными салфетками. Фарфоровый чайник, украшенный лютиками и ипомеями. Сушёные цветы в щербатой вазе. Потёртый ковёр. Менее привычными были черепа и анатомические диаграммы; карта одиннадцати преисподних в рамке; увядшая, похожая на коготь, Рука Славы, отбрасывающая слабый голубой свет из-под стеклянного колпака; банки с консервированными... вещами, безразлично плавающими на периферии моего поля зрения. И в комнате было гораздо прохладнее, чем это имело право быть.

Мне нравился Холгрен. Я даже доверяла ему, в какой-то степени. Но он всё ещё был магом, а находиться рядом с магом было всё равно, что находиться рядом с «ручным» львом. Вы никогда не сможете полностью ослабить свою бдительность. Они были просто слишком сильны и слишком непредсказуемыми. Их мотивы были слишком неясны. В конечном счёте, я думаю, что та сила, с которой маг имел дело ежедневно, вытолкнула его, в конце концов, за пределы мирских соображений, таких как правильное и неправильное. Он был склонен больше думать в направлении «возможно» и «невозможно», а список «невозможного» был намного короче для мага, чем для вас или меня.

Холгрен всегда был вежливым и любезным по отношению ко мне. Но всё всегда бывает впервые. И учитывая, насколько он был могущественен, этот первый раз почти наверняка был бы и последним.

«Холгрен?»

«Буду с тобой через минуту», — раздался приглушённый ответ из-за двери, отмеченной символами, которые извивались и скручивались, когда я смотрела на них.

Я вздрогнула и села на диван. Косточка положил свой камнеподобный череп мне на колени. Почти мгновенно мои штаны пропитались слюной. Я вздохнула и почесала за его зазубренными ушами. Там, где его ударил Джарвис, была шишка, но в остальном он выглядел нормально.

Немного позже жуткая дверь открылась, и в гостиную вошёл Холгрен. Должно быть, он напугал Косточку, потому что громила резко повернулся с раскатистым, грохочущим рычанием в горле. Холгрен остановился на месте, и его ястребиные глаза встретились с глазами пса. Они простояли так, наверное, полдюжины ударов сердца, а затем Косточка замолчал и опустил голову и хвост.

«Ты приобрела верного друга с тех пор, как мы виделись в последний раз, Амра. Хочешь чаю?»

«Нет, спасибо, — я похлопала Косточку по загривку, — унаследовала, скорее»

Холгрен приподнял бровь. Это был высокий, почти неуклюжий мужчина с хищными глазами, острым носом и широким ртом. Его чёрные волосы были длиной до плеч и собраны в конский хвост. Он был одет в чёрное. Он всегда носил чёрное. И делал он это явно не из-за веяний моды.

«Слушай, — сказала я, — я могла принести неприятности к твоей двери. Я столкнулась с магом. Он пометил меня каким-то заклинанием»

Холгрен придвинул стул, который видел лучшие века. Коснулся чайника. Внезапно повеяло запахом ромашки. Он налил себе чашку.

«Так расскажи мне об этом», — предложил он.

#

Я рассказала ему о Корбине, его комиссии, услуге, о которой он меня просил. Я рассказала ему о смерти Корбина и инспекторе Клюге. Он задал несколько вопросов, но не много. Он умел быть осмотрительным и не задавал вопросов, на которые, как он знал, я не захочу отвечать.

Холгрен жил по ту же теневую сторону закона, что и я. Он брал комиссии. Так я с ним и познакомилась. Он был хорошим магом, но я была гораздо лучшим вором. Наши навыки на самом деле неплохо дополняли друг друга, и мы быстро выполнили три задания вместе. Потом он перестал брать контракты. Позже я узнала от Дарувнера, нашего общего знакомого, что Холгрен Анградо работал только тогда, когда ему это было нужно. Он зарабатывал кучу денег, а затем уходил на полуотставку, пока они не кончались. Холгрен сидел, скрестив ноги и приложив руку к губам, переваривая то, что я ему рассказала. Он покачал головой.

«Корбин сказал тебе, что устроит встречу в безопасном месте. Есть идеи, где?»

«Не совсем. Очевидно, в месте, которое оказалось не таким безопасным, как он думал»

«Его могли предать»

Я пожала плечами. Вероятно. Кто знает?

«Этот Клюге, как он выглядел?»

Я описала его. Холгрен покачал головой.

«Я его не знаю. Я не знаю, какой властью он обладает. Я мог бы предположить, что, поскольку он получает зарплату государственного служащего, он не очень талантлив, но я не люблю предполагать».

 Он постучал по своей полной нижней губе одним длинным указательным пальцем. Он смотрел на меня, сквозь меня. Достаточно долго, чтобы у меня побежали мурашки по спине.

«Ну, — наконец сказал он, встряхнувшись, — ничего, кроме как посмотреть, что мы можем сделать. Иди сюда, садись»

Он освободил стул. Я глубоко вздохнула, затем пересела с дивана на стул. Он встал позади меня, что заставило меня немного нервничать. Он положил свои тонкие руки мне на плечи. От него пахло лавандой, а под ней чем-то едким. Как будто он работал с химикатами. От него не пахло плохо, просто странно. Косточка смотрел со своего места, растянувшись рядом с диваном, тонкая струйка слюны медленно тянулась к полу от его чёрных губ. Я почувствовала, как на меня накатывает лёгкий смех, но сдержала его.

Волосы на затылке у меня слегка шевельнулись. Холгрен переместил руки по бокам моей шеи, затем прохладные пальцы коснулись уголков моей челюсти, затем висков. Мою кожу закололо, и я подавила дрожь. Не то чтобы это было неприятно. Нет. Просто это было... интимно. Более интимно, чем мне было комфортно. И ощущение его магии было иного качества, чем у Клюге. Более уверенное, как-то. Более знающее. Самоувереннее. Разница между поглаживанием и лаской. Я обнаружила, что краснею, и была рада, что Холгрен не мог видеть моего лица.

«Ты меня чувствуешь, — заметил он, и в его голосе прозвучала лёгкая нотка удивления.

Я слегка кивнула, и ощущение того, что он делал, каким-то образом изменилось. Стало более деловым. Более формальным. Почти отстраненным. Я почувствовала себя одновременно облегчённо и смутно разочарованно.

Наконец он убрал руки. Он растянулся на диване, и одна рука опустилась. Он потёр между глаз Косточки, небрежно, костяшкой пальца, и пёс вытянулся и подставил свою грудь. Холгрен послушно почесал.

«Ну?»

«Ты была права. Этот Клюге пометил тебя заклинанием местоположения. На самом деле, это базовая магия, но иногда базовые заклинания — самые надёжные. В какой-то момент во время вашего разговора он, должно быть, собрал что-то особенное с тебя. Скорее всего, волос. Затем он вступил с тобой в физический контакт, простого рукопожатия было вполне достаточно»

Я вспомнила его руку на моей спине, по всей вероятности, выдёргивающую упавший волос.

«Это подло — а что потом?»

«А потом он, скорее всего, намотал этот волос на что-то, возможно, на булавку, и прикрепил булавку к специально подготовленной карте».

Я нахмурилась.

«А потом он наблюдал, как булавка перемещается по карте, пока я хожу туда-сюда?»

«Верно»

«И что мне делать?»

«Ничего. Прямо сейчас эта булавка катается, как пьяный моряк, только что сошедший на сушу. Он, конечно, поймёт, что ты пошла к магу, но он бы узнал об этом в любом случае, если бы я просто разорвал связь. Лучше бы он подумал, кого ты можешь знать, кто мог бы завязать его заклинание узлами»

«Что? Зачем? Ты подвергаешь себя ненужному риску, не так ли?»

Он улыбнулся. «Твой приход сюда уже гарантировал мне визит того инспектора. А я бы предпочёл, чтобы он пришёл настороженно и уважительно. Когда встречаются маги, есть тенденция к выяснению того, у кого больший талант. Профессиональный риск, я полагаю. Иногда выяснение этого может быть тяжёлым ударом для мебели. Теперь он знает, что, кем бы я ни был, я, скорее всего, превосхожу его в искусстве магии. Это поможет предотвратить любые возможные неприятности»

«Как скажешь. Тем не менее, мне жаль, что я втянула тебя. Я твоя должница»

Он отмахнулся. «Мне жаль твоего друга. И, честно говоря, меня интересуют эти статуэтки. Если хочешь, можешь прийти ещё раз, и я взгляну на ту, что у тебя есть. Если она до Катаклизма, мне, возможно, будет интересно купить её у тебя. Я бы дал тебе за неё больше сотни марок, и она никогда бы не появилась на открытом рынке»

«Я подумаю об этом. У меня такое чувство, что она может мне пригодиться в ближайшем будущем». Как приманка или угроза. «Я зайду завтра, если смогу»

«Что ты будешь делать дальше?»

«Посплю немного. Узнаю, что можно узнать об этом эламнере, с которым Корбин заключил контракт. Решу, как лучше к нему подойти».

Как подойти к нему, зарезать его и уйти с целой шкурой.

«А что насчёт этого?»

«Косточкаь? Не знаю. У меня много дел, и присматривать за этим неряхой будет мучением»

 Я посмотрела на собаку. Он уснул на спине под почёсывание Холгрена, его покрытые шрамами уши были растопырены, как маленькие крылья, язык вывалился.

«Ты можешь оставить его здесь, пока. Пока ты не примешь другие меры. Мне нужна компания. И он будет хорошим предлогом для твоего визита сюда, когда придёт инспектор»

Я оглядела различные части тел под стеклом.

«Тебе ведь не нужны части собак, да?»

Выражение его лица было болезненным и негодующим.

«Эй, я собирался сделать тебе предложение. Выгодное»

#

Мне удалось поймать кэб к югу от Дочернего моста. По дороге обратно я обдумывала свои варианты, пытался понять, что делать дальше. Смерть Корбина разворошила осиное гнездо.

Клюге и компания будут спешно искать кого-то, на кого можно будет повесить его смерть, прежде чем семья Корбина приедет в город с мыслями о крови. Хайрус, я могла с уверенностью предположить, все ещё ищет то, за что он был готов убить. И, конечно, в ближайшие несколько дней прибудут убийцы с холодным взглядом, чтобы забрать свой фунт плоти для старика Корбина. С любой точки зрения, все дороги в какой-то момент могли привести ко мне. Мне было слишком поздно отступать, даже если бы я хотела. А я не хотела.

Впереди были интересные дни.