Людей часто резали ночью в Люцерне, и ,обычно, трупы исчезали до рассвета, до того, как начнут задавать неудобные вопросы. Никто ничего не видел. Никто не вмешивался в процесс. Не в таком районе, как этот. Обычно нет, по крайней мере.

Я хорошенько рассмотрела, что они с ним сделали. Может быть, я хотела запомнить основную идею, которую я можно было бы воспроизвести в достаточно точных деталях чуть позже. Может быть, я просто хотела узнать, с кем я столкнулась. Не знаю. Но когда я двинулась, чтобы осмотреть повреждения, Косточка встал между мной и Корбином.

«Слишком поздно. Где ты был, когда это случилось?»

Я поняла, что это был на самом деле хороший вопрос. Я протянула ему руку, пробормотала успокаивающую чушь. Он фыркнул. Думаю, он узнал меня, потому что немного убийственности исчезло из его глаз. Но он не позволил мне копаться в том, что осталось от его хозяина. Я ограничилась тем, что осторожно перевернула Корбина на спину. За что получила урчащее рычание.

Ущерб был обширным. Кто-то обработал его ножом. Казалось, что часть повреждений были контролируемыми, точными. Например, его отсутствующие пальцы. Остальное выглядело так, будто Корбин сцепился с кем-то в жестокой драке в баре. Порезы на руках, лице. Разрывы на рубашке говорили о том, что его ударили ножом, может быть, полдюжины раз, два или три из которых, в зависимости от глубины, могли бы немедленно покончить с жизнью. Я бы узнала больше, если бы смогла раздеть его, но мне на самом деле не нужно было знать больше, и уж тем более не хотелось бороться с этой чёртовой псиной. Может, пёс был даже в чём-то умнее меня. Дело уже было сделано, и, может, всё, что мне оставалось, — это просто скорбеть.

Я отступила от тела и огляделась. Небо заметно светлело. Пока ещё не было толпы. Она появится после того, как придёт полиция. Я подошла к дому Корбина.

Хлипкая дверь была открыта. Её взломали изнутри; это я могла точно сказать. Замок всё ещё был защёлкнут; рама поддалась первой. Я предположила, что восьмидесятифунтовая псина вполне могла бы сделать это, пускай и не сразу, если бы был достаточный мотив. Я заглянула внутрь. Тяжёлая мебель, немного пыли. Я колебалась. Что бы ни случилось, это произошло не там. Поскольку соседи выглядывали из-за занавесок, я решила предоставить это дело констеблям.

В итоге я пожалела, что сделала это. Констебли появились из-за угла, когда я возвращалась к Косточке. Они знали, куда идут, и знали, чего ожидать. Кто-то, вероятно, отправил свою шестёрку к местному участку.

Их было двое. Лысый толстяк и молодой, такой высокий, что казался растянутым. Ни один из них не носил полную форму; Лысый забыл или отказался от своего табарда, а Вытянутый заменил свои тёмно-синие шерстяные брюки на более бледную, прохладную, более мятую пару льняных.

{Табард — короткая накидка с короткими рукавами или вовсе без рукавов, открытая с боков; одеяние средневековых герольдов. На ней может находиться герб владельца}

Вытянутый взглянул на меня, на пса, на Корбина. Он вздохнул. Лысый сказал голосом, похожим на гравий:

«Ты можешь заткнуть эту дворнягу?»

«Нет»

Он выхватил дубинку и ударил ею по голове пса с такой скоростью, которая не соответствовала его жиру. Косточка упал на середине воя. Я сделала шаг вперёд, сжимая кулаки, но вовремя спохватилась. Лысый сделал вид, что не заметил. Он просунул дубинку обратно в кожаный ремешок на поясе и сказал:

«И что здесь произошло?»

«Я не знаю. Я проходила мимо. Я услышала вой. Я увидела, как мужчина что-то колотил, поэтому подошла к нему сзади и отобрала у него палку. Потом я увидела тело. Я оставалась поблизости, пока ты не появился»

«Просто обеспокоенный гражданин, да?»

«Верно»

«Ты знаешь покойного?»

«Нет»

Пока Лысый допрашивал меня, Вытянутый осматривал труп Корбина. Проверял карманы, проверял раны. Я краем глаза наблюдала за ним.

«Дай мне взглянуть на твои руки»

Я протянула их ладонями вниз. Он внимательно осмотрел мои ногти. Крови нет. Он покрутил толстым пальцем; перевернул их. Я подчинилась. В складках крови не было. Лысый посмотрел на меня, явно не веря ни единому моему слову. Вероятно, у него было бы такое же лицо, если бы я сказала, что вода мокрая.

«Есть какое-нибудь оружие?»

«Да»

Он протянул руку, и я дала ему два своих самых очевидных ножа. Он бросил на меня взгляд, которым, вероятно, смотрел на мужей, которые бьют своих жён; детей, которые режут кошельки; подённых рабочих, которые колотят своих боссов и убегают с сейфом, ну вы поняли. Взгляд, который говорил, что он знал, что я что-то утаиваю от него. Я выдержала этот взгляд. Наконец он пожал плечами.

«Почему бы тебе не встать там у стены»

Это было не предложение. Я пошла. Он засунул мои ножи за пояс и повернулся к своему напарнику.

«Арвин? Есть что?»

«Ну, он мёртв, это точно. Кто-то разделал его, как жаркое в середине зимы»

«Лучше уберём его с улицы»

Они оттащили Корбина к краю улицы, затем Вытянутый — Арвин — вернулся и подтащил Косточку к себе. Они что-то невнятно переговаривались, затем Арвин вошёл в дом Корбина, а Лысый начал стучать в двери, расспрашивая соседей. Старик вышел и начал указывать на меня пальцем. Он практически прижался к лицу констебля. Лысый терпел это некоторое время, а затем ткнул одним толстым пальцем прямо в грудину старика с такой силой, что тот отшатнулся назад, лицо его стало пепельно-серым. Лысый что-то сказал, и старикашка отступил обратно в свою лачугу, но я видела, как он время от времени отдёргивал пыльные занавески.

Я могла бы ускользнуть, достаточно легко. Думаю, Лысый даже ожидал, что я это сделаю. Не думаю, что его это особенно заботило. Это было просто ещё одно грязное маленькое убийство в плохой части города. Не распнут же меня за это. Он просто был подозрителен по привычке. Если бы не проклятая псина, я бы убежала. Но я видела, как его бочкообразная грудь поднималась и опускалась, свидетельствуя о том, что пёс был жив. И Корбин заплатил мне, чтобы он оставался таковым.

Затем Арвин вышел из хижины Корбина, и по выражению его лица я могла сказать, что всё как-то изменилось. Он позвал своего напарника — Джарвиса, судя по всему, — и когда Джарвис неуклюже подошёл, показал ему что-то достаточно маленькое, чтобы поместиться в одной сжатой руке.

Я услышал, как Джарвис пробормотал: «Кремовые сиськи Исина», а затем: «Лучше позови инспектора». И я поняла, что всё стало намного сложнее.

Джарвис ясно дал понять, что теперь его очень волнует, исчезну ли я, поэтому я устроилась у садовой стены, которая была побелена когда-то во времена правления Орво VII. Косточка начала шевелиться, и когда Джарвис снова посмотрел на него, я вызвалась позаботиться о псе. Он пожал плечами. Я подхватила Косточку на руки и отнесла его к стене, осторожно придерживая его толстый кожаный ошейник. Пёс был контужен. Он продолжал облизываться, и у начал дрожать. Было не так уж и сложно удержать его.

Мы ждали, может, полчаса. Солнце поднялось выше, и жара усилилась. Тени не было. Арвин ушёл довольно быстрым шагом. Джарвис продолжил обход от двери к двери. Пару стражников я бы выдержала. Инспектор будет гораздо сложнее. Я была более чем уверена, что на стене в кабинете какого-нибудь констебля не висело плакатов с моим лицом, но мне не нравилось, что кто-то с мозгами и авторитетом будет знать, как я выгляжу. Когда-нибудь позже, подобная мелочь может вылится во что-то крайне неприятное. Но сейчас было уже поздно что-либо с этим делать. И я хотела узнать, что они нашли в доме Корбина.

Кэб подъехал около восьми часов. На дверях не было официальных печатей. Арвин выскочил, сложил две ступеньки, и затем по ним сошёл худощавый мужчина средних лет. Его волосы были стального цвета, коротко подстрижены и зачёсаны вперёд на его длинный череп. У него было лошадиное лицо; выдающиеся передние зубы, которые губы не могли полностью спрятать. Его глаза были мягкими и светились голубым на лице, которое было очень тёмным для жителя Люцерны. Он был одет скромно, в темно-бордовый бархат, который был слишком плотным для этого сезона. Одежда была безупречной, но немного потёртой. Я видела, как его белые чулки были тщательно заштопаны. Его туфли были чёрными и начищенными, хорошо сделанными, но изношенными. Пряжки были из простого серебра. Он не носил никаких украшений.

Его единственной уступкой жаре был жёсткий расстёгнутый воротник. Он взглянул на меня, и я поняла, что он только что сохранил моё лицо в библиотеке своего разума, для дальнейшего использования. Он провёл около минуты с телом, затем вошёл в дом Корбина. Джарвис последовал за ним, оставив Арвина снаружи.

Они провели там довольно много времени. К тому времени начала собираться толпа. Джарвис вышел и накрыл тело одеялом, затем вернулся внутрь. Показались ещё три констебля, и Джарвис высунул голову, чтобы сказать Арвину, чтобы тот шёл домой и немного поспал. Арвин пожал плечами. Он не ушёл.

Наконец, один из новых констеблей вышел, посмотрел на меня, согнул палец. Я потащила Косточку за собой, тяжёлого, нежелающего сотрудничать и слегка пришибленного.

Они провели тщательный осмотр. Не то чтобы в доме было много что осматривать. Я знакома с тщательным обыском, сама делала это много раз. Ничего особенно разрушительного. Мебель переставили в такие места, куда никто бы её сознательно не поставил. Ковры свернули и убрали с дороги. Стенные ковры сняли. Очень похоже на то, что кто-то готовился к переезду. Но, конечно, цель — постучать по стенам, прислушиваясь к скрытым полостям, и проверить все нижние стороны столов, стульев и парт, задние стороны зеркал и картин, раствор между камнями, стыки между досками. Я готова была поставить на то, что укрытие Корбина они так и не нашли, где бы оно ни находилось. Он был слишком профессионален.

Инспектор сидел за кухонным столом Корбина, просматривая какие-то бумаги. Он поднял глаза, посмотрел на меня и Косточку.

«Констебль, посмотри, не найдёшь ли ты воды для этой собаки, ладно?»

Он вернулся к чтению.

Джарвис скривился. И сделал то, что ему сказали.

Инспектор указал на стул, и я села, все ещё держа Косточку за ошейник. Джарвис нашёл миску и через секунду глиняный кувшин, который слегка расплескался. Он поставил их на стол передо мной, немного сильнее, чем нужно. Я понюхала. Это была вода.

«Спасибо, констебль». И через секунду: «Я позову тебя, если ты мне понадобишься»

Я налила воды в миску, пока Джарвис тащился из кухни. Пёс не проявил интереса. Он как бы сложился у моих ног, тяжело дыша, со стеклянными глазами.

Инспектор закончил читать страницу и положил её на стол лицом вниз. Сомневаюсь, что он верил, что я умею читать, но он заметил, как я взглянула на бумагу. Осторожный ублюдок. Всё, что я могла сказать с моего мимолётного перевёрнутого угла обзора, было то, что почерк был по крайней мере похож на почерк Корбина, и что это было похоже на письмо.

«Меня зовут Клюге. Почему бы нам не начать с нескольких простых вопросов. Как тебя зовут?»

Он не делал заметок. У меня сложилось впечатление, что ему это было не нужно.

«Марфа Валенс». В Люцерне, вероятно, было десять тысяч Валенсов, и значительная часть, вероятно, носила имя Марфа.

«Род занятий?»

«Никаких»

«Место жительства?»

Я дал ему адрес одного из убежищ, где я платила арендную плату. Которую я перестану вносить с сегодняшнего дня.

«Какие у вас были отношения с покойным?»

«Никаких отношений»

Он просто продолжал смотреть на меня своими мягкими голубыми глазами. Я видела, что его зрачки были обведены тонкой полоской лазури. Красиво. Он заговорил первым.

«Я расскажу тебе кое-что, Марфа, а затем мы начнём снова». Он выставил большой палец. «Судя по ранам на теле, мы имеем дело с двумя отдельными нападениями. Три пальца были удалены за несколько часов до нанесения смертельных ран. Это предполагает пытки, и я могу придумать слишком много сценариев, которые могли бы подойти для того, чтобы сделать это случайным уличным убийством. Если бы мне пришлось угадывать, они пытали его, а затем позволили ему бежать некоторое время. Всю дорогу до его дома, в пределах видимости безопасности. Затем они прикончили его, неаккуратно»

«Зачем кому-то это делать?»

«Кто знает, зачем? Может, ради развлечения».

Он вздохнул. Я начала что-то говорить, и он тихо сказал:

«Я ещё не закончил» Он поднял указательный палец. «Человек на улице — Корбин Хардин, известный некоторым под довольно неудачным прозвищем «Ночной Ветер»; вор, склонный к краже редких произведений искусства всех видов»

Средний палец. «Корбин Хардин был также известен как Корбин Хардин де Тракен-Курун, второй сын графа Орлина де Тракен-Курун. Отец и сын были в разлуке около полудюжины лет»

Он полез в карман и положил на покрытый шрамами стол тяжёлое золотое кольцо с печаткой, одно с дворянским гербом на плоской скошенной кромке. Я не пыталась скрыть проблеск удивления, мелькнувший на моем лице.

Безымянный палец. «Корбин Хардин был источником глубокого стыда и смущения для своей семьи, пока был жив. Но теперь, когда он мёртв, это определённо больше не является проблемой. Я гарантирую тебе, Марфа, отец захочет крови. Бассейн из крови. И он его получит»

Мизинец. «Я тот бедняга, который получил всё это дерьмо себе на голову, чего я, полагаю, и заслужил, придя на работу с утра пораньше. Твоё сотрудничество в этом деле гарантирует, что любое твоё участие, которое могло бы быть, останется конфиденциальным. А ты каким-то образом замешана. Я не думаю, что ты это сделала. Расскажи мне, что ты знаешь, и я сделаю всё возможное, чтобы убедить людей графа Орлина, что ты была просто невинной прохожей»

Он устало улыбнулся. «А теперь начнём сначала. Тебя зовут Марфа, у тебя нет работы, ты живёшь в меблированных комнатах Борлика на Ист-Сауткросс. Теперь расскажи мне ещё раз, какие у тебя были отношения с покойным?»

***

Он был хорош в своём деле. Я не пыталась слишком хитрить. Я дала ему сокращённую версию правды. Корбин зашёл ко мне, сказал, что у него есть дела, которые могут закончится не очень хорошо. Сказал, что уехал в Гол-Шен по поручению. Что клиент пытался его обмануть. Попросил меня присмотреть за его псом, если он не появится к рассвету. Нет, я не знала, что это за поручение. Нет, я не знала, кто этот клиент, где они встречаются, почему кто-то может захотеть его убить. Я очень старалась заставить его думать, что я говорю ему всю правду, рассказывая ему часть её в мельчайших подробностях. Я описала, в каком состоянии был Корбин, когда он пришёл ко мне. Я рассказала ему, что мы пили, попыталась вспомнить слово в слово некоторые из его слов. Я изо всех сил старалась казаться одновременно нежелающим рассказывать что-либо закону и жаждущим, чтобы после того, как я выскажу своё мнение, обо мне забыли. И, конечно, я не сказала ничего, что могло бы меня в чем-то уличить. Я создала лёгкое впечатление, что у нас с Корбином время от времени были интимные отношения.

Я убрала из рассказа статуэтку и любые упоминания об эламнерце Хайрусе и его лакее Босхе.

Я хотела их себе. Если бы полиция ворвалась, ублюдок исчез бы, если бы он этого ещё не сделал, прихватив другие статуэтки. Но я не думала, что он куда-то денется. Не без жабы. Он был готов убить ради неё.

Может быть, Клюге думал, что я недоговариваю, а может и нет. Его лицо было непроницаемым. Он производил впечатление усталого компетентного человека, честного человека, который делает все возможное на работе, за которую мало платят. Он собирался оказать услугу тому, кто оказался на периферии чего-то отвратительного.

Верно.

Я не сомневалась, что он бросит меня прямиком в тюрьму, если бы думал, что это поможет ему продвинуться дальше. Грязная уличная поножовщина обернулась смертью благородного человека, пусть и опозоренного, и люди, у которых было достаточно влияния, чтобы похоронить Клюге в безымянной могиле — буквально — вскоре начнут сомневаться в каждом его шаге. Он собирался отбросить меня, просто чтобы посмотреть, куда я его приведу. Мне придётся оглядываться через плечо каждый раз, куда бы я ни пошла.

Когда он наконец отмахнулся от меня, убедившись на всякий случай, что я готова к дальнейшему допросу, если в нём появится необходимость, он умудрился потными ладонями пожать мне руки. Он встал и проводил меня до двери, вежливо положив руку мне на спину. Когда он протянул руку для пожатия, я её пожала.

Как только его рука коснулась моей, волоски на затылке у меня встали дыбом, а по спине пробежал холодок. Я вышла на улицу, притворяясь, что ничего не заметила. Я молча выругалась.

Этот сукин сын только что применил ко мне магию. Скорее всего, ему не нужно было выставлять людей, чтобы следить за мной. Он точно знал, где я была, куда бы я ни пошла. Я надеялась, что это всё, что он сделал. Я старалась не думать обо всех тех отвратительных мелочах, которые можно было сделать с помощью простого рукопожатия.

Тело Корбина убрали, пока я была внутри, и кровь почти смыло. Однако запах все ещё оставался, и Косточка издал нерешительный вой. Я забрала свои ножи у Джарвиса, который, несомненно, надеялся, что я забуду о них. Ещё чего! Они были идеально рассчитаны для меня и дорого мне обошлись.

Проклятый пёс не прекращал выть, пока мы не отъехали на несколько кварталов. Я потащила его за ошейник. Мне придётся найти верёвку. Он снова стал причиной моей головной боли.

Хайрусу придётся подождать. Чёрт, я даже не могла рискнуть вернуться домой, пока не сделаю что-нибудь с прощальным подарком Клюге. Нужно было срочно раздобыть немного магии.

Я отправилась на кладбище. Пора было навестить Холгрена.