Зигфрид отвёл меня в роскошное здание.

После пробуждения в теле Милены мне было совершенно непривычно ежедневно входить в подобные места. Единственный раз в моей прошлой жизни, когда я была окружена такой роскошью, был во время поездки в Европу, на которую я долго копила.

Даже в то время я ничего не покупала и просто рассматривала окрестности...

Построенное из мрамора, здание по своему великолепию можно было бы назвать произведением искусства. Роскошная люстра, которую мастера, должно быть, делали всю ночь напролет. Дорогие и грандиозные изделия, которые заставили здание сиять.

Эти вещи и я казались совершенно несовместимыми.

После пробуждения в теле Милены я впервые прикоснулась к незаполненному чеку. Моя рука, которая рисовала авторучкой кривые нули, дрожала.

Нет, к этой ручке прикреплён бриллиант?..

Я не могла понять, это просто ручка или ювелирное изделие, цена которого легко могла достигнуть десять миллионов вон. Но тело, которым я обладала, тело знаменитой дочери Рочестеров.

Среднестатистическому гражданину, жившему в Корее, было довольно трудно догнать благородную девушку Империи в состоянии.

Я трачу 700 миллионов вон в день, но если я отложу 1 вону, то через год у меня уже будет 100 миллионов.

Однажды я наткнулась на этот пост в интернете. В то время я лишь покачала головой, будто не веря в подобное. Но это сбылось. Крайне странным способом…

Находясь в новом теле, я должна была каждую минуту притворяться, что трачу деньги. Было легко, ведь тогда я должна была подготовиться к балу дебютанток. Родители ни словом не обмолвились о новом наряде.

Примерно через неделю пришло письмо от первого сына семьи.

Бесполезно пытаться привлечь к себе внимание. Ты уже отвергла мой совет и настояла на своём. Ты больше не Рочестер, а Роам.

Это было довольно мило и пугающе для обычного гражданина – иметь в своих руках роскошь, но я приспособилась. Все казалось неуместной тратой, и в конце концов, когда я записала цену, смогла попрощаться с прошлым.

Место, куда привел меня Зигфрид, было похоже на другой мир. Здание выглядело еще более ослепительно по сравнению с модными универмагами, которые я видела до сих пор. Пустые коридоры тут и там были прохладными и тихими. Прямо как комната Зигфрида. Чувствовалось запустение. В то же время все казалось астрономически дорогим. Проще говоря, показало разницу в статусе.

Только звук его ботинок и моих каблуков эхом отдавался по гладкому полу. Должно быть, здесь не холоднее, чем снаружи, но каждый раз, когда я шла вперед, чувствовала озноб.

Сегодня я впервые почувствовала себя ошеломленной.

Несмотря на то, что я пыталась привыкнуть к тому, что меня окружает обильная роскошь, я все равно была удивлена. Сглотнув сухую слюну, я почувствовала, что должна что-то сделать, поэтому наклонилась поближе к Зигфриду.

В конце коридора был роскошный кожаный диван. Зигфрид сел на него, будто он был ему отлично знаком, и удобно откинулся на спинку. Поставив одну ногу на колено, он вытащил железный футляр.

Когда Зигфрид достал сигару, служащий подошел к нему в темноте и зажег её. Его веки томно опустились, а подбородок высокомерно вздернулся. Внешний вид был естественным, без излишеств.

Ему говорили, что он рождён, чтобы править.

Вскоре издалека вышел аккуратно одетый джентльмен с большой коробкой. Две красивые женщины позади него шли без всякого выражения, одетые в одинаковые костюмы.

Зигфрид со скукой кивнул на приветствие мужчины, даже не взглянув на него. Вскоре взгляд переместился с моего мужа на меня. Он выглядел слишком скучающим, ведь знал каждого человека из светского общества.

Три человека подошли ко мне, сложили руки на груди и скромно поклонились.

— Для меня большая честь служить вам, Мадам Роам, – мужчина представился мне. — Я Корнелл Кэлвин. Я геммолог и советник алмазной компании Макса Маккиллистера.

Алмазная компания Макса Маккиллистера известна везде. Она отвечала за распределение, добычу и продажу алмазов по всему миру. Чтобы человек, отвечающий за совет, преклонялся в таком месте?.. Должно быть, все из-за имени Роамов.

— Я слышал, ты хорошо разбираешься в драгоценностях, – Зигфрид, который все это время хранил молчание, заговорил. — Моя жена любит блестящие вещи.

Он затушил сигару в выдвинутой пепельнице и обнял меня за талию. Рука, коснувшаяся ткани, была горячей.

— Понимаю. Мне стыдно показывать свои ограниченные знания тому, кто действительно любит украшения. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы обслужить Мадам Роам. Элси, Грейс.