YOHILA – японская альтернативная рок-группа, центром которой является музыкант JUN.

Из-за пессимистичного и мизантропичного мировоззрения, выраженного в их текстах, их называют «новым поколением депрессивного рока».

Обзор

31 июля 20XX года группа начала свою деятельность, опубликовав лирик-видео на песню «Hydrangea and the Ghost» на видеохостинге. После этого они продолжили активно выпускать музыку и 1 ноября того же года дебютировали на CD под инди-лейблом «FABLE RECORDS».

Хотя формально это группа, состав участников, кроме гитариста и вокалиста (а также клавишника) JUN, не фиксирован. В зависимости от песни состав меняется.

Кроме того, о JUN раскрыто крайне мало информации, и почти нет медийного присутствия, включая интервью. Даже после дебюта группа не давала живых концертов, сосредоточившись на создании музыки.

Участники

JUN

Женщина. Возраст неизвестен. Отвечает за вокал, гитару, клавишные и написание всех песен.

...

— Вообще, у меня было предчувствие ещё с первой нашей встречи.

Оторвавшись от страницы Википедии на экране телефона, я посмотрел на Джунну.

— Я обычно не ищу информацию о группах, но мне стало любопытно про YOHILA... О JUN знал, как и то, что она скрывает свою личность.

«Эй. Джунна, ты...»

— JUN из YOHILA?

Я вспомнил слова, которые собирался сказать, но они оборвались из-за звонка и исчезли. После этого я решил, что лучше не поднимать эту тему самому, и отложил её в дальний угол сознания.

— Твой голос почти такой же.

— ...Ну да, – монотонно ответила Джунна. Учитывая, что она и так почти не проявляла эмоций, разницы не было.

— Ну, вот.

Дождливый день после уроков. Мы вдвоём в нашем привычном актовом зале, проводим время, как всегда. Я улыбнулся Джунне.

— Ничего не изменилось. Теперь, когда я точно знаю, что Джунна – это JUN из YOHILA... ничего не изменилось.

— ...Ага, – кивнула Джунна и слабо улыбнулась. — Спасибо, Сигурэ, – а затем замурлыкала себе под нос и начала записывать мелодию в нотную тетрадь.

Про мелодии, которые приходят ей в голову, и процесс сочинения песен я слышал ещё во время нашего вчерашнего разговора по телефону, поэтому молча слушал напев и наблюдал, как её тонкие белые пальцы легко танцуют по бумаге.

— Хорошая мелодия... – пробормотал я.

— Правда? – щёки Джунны покраснели от удовлетворения. — Это звук, который ты заставил меня сыграть. О... у меня есть песня, в которой используется «твой звук». Хочешь послушать?

— Можно?..

— Да. Текст ещё не готов, так что будет только напев, и всё, кроме гитары и пианино, запрограммировано... Если тебя устраивает черновая версия, я бы хотела, чтобы ты послушал. Мне важно твоё мнение.

— С радостью.

ДА – единственно возможный ответ. Получить возможность услышать новую песню моей любимой группы, да ещё и в незавершённой версии, которая никогда не выйдет в свет, было слишком большой честью.

Я был счастлив, но в то же время нервничал, и, выпрямив осанку, услышал:

— Сигурэ, подвинься.

Джунна встала и перебралась с ряда позади меня на мой ряд, рядом со мной. Почему-то в руках у неё были проводные наушники. Не беспроводные, а те, что обычно висели у неё на шее.

— ...Зачем ты пересаживаешься? Можно было просто передать их…

— Просто сделай, как я говорю, – Амамори пододвинула меня и уверенно заняла своё место.

Её мягкое плечо коснулось моего, и в воздухе повис сладкий аромат. Я напрягся ещё сильнее, но уже по другой причине.

— Я сама надену их.

Джунна вставила наушники в мои закоченевшие уши. Сначала правое, потом левое. Со своей стороны, в правое ухо, она просто вставила его.

— Вот так.

Для левого уха ей пришлось обнять меня и наклониться. Сладкий аромат усилился, и что-то мягче, чем её плечо, прижалось ко мне.

— Как же неудобно... – её движения в таком положении были невыносимы. Горячее дыхание щекотало моё ухо, и я уже не мог нормально дышать.

— ...М-м. Вот так. Ладно, включаю.

Как только я почти достиг предела, задерживая дыхание, Джунна наконец отстранилась, взяла телефон и запустила песню.

Качество звука было неидеальным, возможно, из-за домашней записи, а запрограммированные ударные и бас казались плоскими, но в этом-то и была прелесть. Черновая демка, которую в обычных условиях никто бы не услышал.

Я сосредоточенно слушал…

— ...

…Или нет. Возможно, из-за любопытства по поводу моей реакции, Джунна всё это время пристально смотрела мне в лицо. И, более того, снова прижалась ко мне. Честно говоря, я вообще не мог сосредоточиться на музыке.

— Ну как?

Песня, которая казалась бесконечной, наконец закончилась, и, когда меня спросили о впечатлениях, я вынул наушники и ответил, возвращая их:

— Э-э, да... хорошо. Пожалуй.

— ...М-м, какой-то ты равнодушный... Не понравилось? – тревожно спросила она, и я запаниковал.

— Н-нет! Просто я нервничал, вот и всё. Это правда было потрясающе, мне понравилось.

— ...Понятно.

Она посмотрела мне в глаза, и, когда её пальцы коснулись моих, забирая наушники, Джунна произнесла:

— Мне тоже нравится.

…С абсолютно серьёзным лицом. Моё сердце пропустило удар. Такое ощущение, будто оно стало чьей-то боксёрской грушей.

Увидев, что я замер, Джунна прищурилась и улыбнулась, после чего игриво добавила: «Эта песня».

— О-оу...

Даже зная, что Джунна – это JUN из YOHILA, моё отношение к ней не изменилось. Но изменилось ли её отношение ко мне?

Казалось, мы стали гораздо ближе, чем до того, как она раскрыла свою личность. И физически, и душевно.

☂

— Сигурэ, как думаешь, что самое важное для наслаждения музыкой? – спросила Амамори, наматывая провод наушников.

Она всё ещё сидела рядом, так близко, что наши плечи почти соприкасались. Я ответил, слегка отодвигаясь и выпрямляясь:

— Ну... хорошие наушники?

— Конечно, это тоже важно, но... – Джунна мгновенно сократила дистанцию до минимальной… нет, даже меньше. Наши плечи соприкоснулись.

— Есть кое-что ещё важнее, верно? – она приблизила губы к моему уху. — …Твои уши, – прошептала она.

Её влажное дыхание, словно ветерок после летнего дождя, обдало меня. Я инстинктивно прикрыл ухо ладонью и отпрянул.

— Ч-что? Мои уши?..

— Не сможешь слушать, если не слышишь. Это же очевидно, правда? – Джунна кивнула, соглашаясь сама с собой. На этот раз преследования не последовало.

Она убрала наушники в школьную сумку, лежавшую на парте позади, и начала в ней копаться.

— И поэтому…

— Поэтому?..

— Давай я почищу их. – с этими словами Джунна достала ушную палочку. Классическую: тонкую бамбуковую палочку с крошечной лопаткой на одном конце и пушистым белым пушком на другом.

— И поэтому, – Джунна села обратно на стул и похлопала себя по коленям. — Давай.

— Д-давай?..

— Я говорю – ложись сюда.

— Подожди, зачем?!

— Зачем? Чтобы почистить уши, конечно...

— Я не об этом! Зачем тебе чистить мои уши?!

— Чтобы ты мог наслаждаться музыкой ещё больше. Я же уже сказала. – размахивая палочкой, будто дирижёр, Джунна раздражённо вздохнула. — Ха-а... определённо нужна чистка. Похоже, ты меня не слышишь. Придётся как следует прочистить... и поэтому, ну… ложись?

…Не слишком ли она злоупотребляет этим «и поэтому»?

— Нет, логику я понимаю, но вот обоснование... или, может, всё просто происходит слишком быстро, и я не успеваю сообразить. Кроме того, если ты просто дашь мне палочку, я могу сделать это сам.

— Нет. – я пытался сопротивляться, но Джунна была непреклонна. — Самостоятельно это опасно – ты же не видишь, что делаешь, и можешь поцарапать ухо внутри. Так что безопаснее, если это сделает кто-то другой... и поэтому… ложись.

Тук-тук-тук-тук.

Она похлопала по своим бёдрам, торопя меня.

Я взглянул на вход в зал. Дверь была заперта, так что риск, что кто-то войдёт, отсутствовал. Я сдался и поднял обе руки.

— ...Ладно, хорошо.

А затем посмотрел на ноги Джунны. Её белоснежные ноги выбивались из-под подола юбки.

Полные бёдра поблёскивали под флуоресцентными лампами, тонкая ткань юбки вдавливалась в ложбинку между ними, из-за чего отчётливо был виден контур её ног.

Вообще, её юбка казалась... короче, чем обычно.

— Хватит глазеть и ложись.

— Я н-не глазел.

То, что моё отрицание прозвучало так неубедительно, наверное, тоже было игрой воображения.

Я отвёл взгляд от ног Джунны, снял сменную обувь и лёг на бок на длинную скамью.

Проверив положение «подушки» через плечо, я осторожно опустил верхнюю часть тела.

— Ха-а?!

В тот момент, когда затылок коснулся её ног, Джунна издала странный звук.

— ...Не издавай странных звуков.

— Э-это... щекотно... – Джунна отвела взгляд и поёжилась. За моей головой ощущалось что-то мягкое. Мне тоже было щекотно.

Не физически, а морально.

Новый ракурс – снизу вверх, на лицо Джунны, с потолком класса на фоне.

Увидев, как её грудь выпирает, перекрывая обзор, я снова подумал: «Боже, она действительно пышная...» – но, пока глазел, Джунна легонько щёлкнула меня по лбу.

— Поверни голову.

— ...Хорошо.

Я на секунду задумался, в какую сторону повернуться, но выбрал правую, подставив левое ухо. Её прохладные, мягкие бёдра коснулись моей щеки, а правое ухо упёрлось в ткань юбки.

В поле зрения оказалось пространство под длинным столом и скамьёй. Я сосредоточился на этом неодушевлённом пейзаже, пытаясь подавить стук сердца, надеясь, что он потонет в звуке дождя.

— Ну-ка посмотрим...

Я почувствовал, как Джунна заглядывает в моё ухо. Её голос приблизился, а сладкий аромат усилился.

— ...Хм. Они, на удивление, чистые.

Впервые в жизни кто-то заглядывал мне в уши, и я испытывал необъяснимое, лёгкое смущение, начав ёрзать.

— Ладно, тогда начинаю – я... прочищу... хорошо?..

— Х-хорошо. Поаккуратнее.

— Можешь на меня положиться. Думаю, будет немного больно, если я порву перепонку...

— Можешь не шутить так в такой ситуации?

Если она порвёт перепонку, мою барабанную перепонку, о наслаждении музыкой можно будет забыть. Увидев искренний испуг, Джунна извинилась: «Прости».

— Я буду серьёзной, так что не двигайся.

— ...Хорошо.

Я закрыл глаза. Ушная палочка медленно вошла в слуховой проход, и крошечной лопаткой на конце она начала осторожно скрести... скрип... скрип...

Было немного больно. Но приятно. Скрипучий звук трения палочки о стенки слухового прохода и пушистые волоски в ухе отдавались прямо рядом с барабанной перепонкой.

— ...

Джунна молчала, возможно, сосредоточившись на палочке, и слышно было только наше дыхание, а за ним – далёкий звук дождя. С закрытыми глазами все остальные чувства обострялись.

Слух – дыхание Джунны, звук ливня и скрежет палочки.

Обоняние – сладкий, чувственный аромат, смесь цветов и мыла.

Осязание – движение лопатки внутри уха и гладкое тепло, прижатое к щеке.

— Ого... большой попался. Потом покажу.

— О-оу...

Скребок, вытащить, вставить и снова скрести, вытащить, вставить и скрип-скрип-скребок. После нескольких таких движений:

— М-м... Думаю, достаточно.

Амамори пробормотала и мягко дунула в слуховой проход. Поскольку она сделала это без предупреждения, я вздрогнул и вскрикнул.

— Ха-а-а?!

— Хия?!

Странный визг Джунны слился с моим.

— Сигурэ. Не двигайся, щекотно...

— ...Ты тоже, Джунна. Не дуй просто так в ухо.

— Это для чистки. чтобы сдуть мелкую серу... Ху-у-у.

— Оа?! Э-эй, хватит!

— Хе-хе. Забавно на тебя смотреть, Сигурэ. Ухо покраснело. Миленько, – Джунна рассмеялась. Мне захотелось увидеть её выражение лица, но она удерживала меня прохладной рукой.

— Нет, не двигайся, я заканчиваю.

В ухо вставили пушистый пушок с другого конца палочки и поводили им. Волокна щекотали.

— …М-м. Готово.

Вытащив пушок из слухового прохода, она дунула на него: «Ху-у» – и удовлетворённо объявила. Я уже собирался сесть, но:

— Сигурэ, ещё рано. Теперь правое ухо, – остановила меня Джунна, — Повернись сюда.

— Хорошо...

Я сделал, как сказала Джунна, перекатившись на мягкие колени, вернее, на бёдра, и сменив позу.

Что означало, что теперь тело Джунны оказалось прямо перед моим лицом.

— Для правого, наверное, стоит быть повнимательнее... и не торопиться.

Сладкий аромат усилился. Этот странно приятный, но мучительный антракт, где смущение определённо перевешивало комфорт, похоже, продолжится ещё какое-то время.

☂

Чуть позже пяти вечера – слишком рано для учеников, занятых в клубах, но большинство остальных уже разошлись.

— До завтра. – Джунна, с гитарным чехлом за спиной и школьной сумкой в руке, стоя у двери, оглянулась на меня.

Я поднял руку и ответил: «Ага».

— До завтра.

— М-м...

Амамори покинула актовый зал. Когда дверь закрылась и воцарилась тишина, звук дождя внезапно показался громким. Как момент, когда снимаешь шумоподавляющие наушники.

— Ха-а...

Я глубоко вздохнул.

С тех пор, как узнал, что Джунна посещает школу из медпункта, и начали обедать вместе с ней и Акаги, мы стали видеться даже когда не было дождя, но время, проведённое вместе, было ограничено. Обеденный перерыв длился меньше часа, а после уроков – максимум часа три.

«Я хочу быть с ней больше», – такие мысли у меня были.

— Сегодня я снова не смог её спросить.

Слова «Хочешь пойти домой вместе?» застряли у меня в горле.

С тех пор, как мы познакомились, у нас сложилось негласное правило расходиться здесь, и мы ни разу не выходили из зала вместе. Каждый раз я думал: «Сегодня точно спрошу», но в последний момент колебался и так ничего и не говорил.

Я слишком много думал, беспокоясь, что мы можем привлечь ненужное внимание, или что пойдут странные слухи, если нас увидят вместе, и проглатывал слова. К тому же, в дни, когда мы встречались в актовом зале, всегда шёл дождь. Поскольку у нас обоих были зонты, идти рядом тоже было неудобно.

Хотя, возможно, это всего лишь отговорки, которые я придумывал для своего малодушия.

— Ну и ладно, так тоже нормально... Этого достаточно.

Я вставил наушники и, слушая песню YOHILA, созданную Джунной, JUN, выключил свет, закрыл дверь, вернул ключ и направился к выходу.

Зонтов в стойке было мало, а большинство из них – дешёвые прозрачные виниловые, неотличимые без какой-нибудь метки.

Среди них выделялся один.

Сине-фиолетовый зонт. В голове всплыло лицо Джунны, но она уже ушла, так что, наверное, он принадлежал кому-то другому.

Я порылся в стае безликих виниловых зонтов и схватил свой – с наклейкой логотипа YOHILA (бонусное ограниченное издание с их последнего сингла) на белой ручке.

Как только собрался выйти, кто-то выскочил из-за колонны. Как по сигналу, появилась невысокая ученица.

— ?!

Мои глаза расширились, и я снял наушники.

— Д-джунна... ты ещё не ушла?

— Не-а, мой зонт украли, – ответила она, опустив глаза и понуро повесив голову.

Я взглянул на стойку с зонтами. Среди леса прозрачного винила сине-фиолетовый, похожий на гортензию, выделялся даже на расстоянии.

— Тут полно виниловых зонтов. Могла бы просто взять один и вернуть потом, разве нет?

— Это... не по-рок-н-ролльному.

— Что значит не «по-рок-н-ролльному»?

Джунна постучала каблуком лофера по полу.

— Нехорошо просто брать чужие вещи... но ведь ливень, да? Без зонта я промокну, верно? И поэтому, Сигурэ...

Она подняла на меня взгляд. Гитары за спиной не было.

— Можно мне под твой?..

☂

— А где твоя гитара?

— Оставила в медпункте. Она защищена от дождя, но лучше не мочить без нужды… Плюс, она мешает. И тяжёлая. Плечи устают.

— Понятно. Да, таскать её туда-сюда каждый день – настоящая обуза.

Разговаривая с Джунной, я огляделся.

К счастью, в холле больше никого не было. Дождь лил как из ведра, и с водосточных труб потоками стекала вода.

— Да. И ещё это... мешает, тяжело, и плечи устают. В отличие от гитары, я не могу просто оставить это.

— Хм… Сложно, должно быть.

Я ответил рассеянно, всё ещё глядя на улицу, и раскрыл свой дешёвый виниловый зонт.

— Давай, пойдём, хватит глупостей…

Что-то мягкое и упругое коснулось руки, держащей зонт, и мои слова застряли в горле. Запах дождя смешался с цветочным ароматом.

— Глупости? Для тебя это «глупости», Сигурэ?

— Т-ты слишком близко, отодвинься немного.

— Отодвинусь, если ответишь на вопрос: тебе нравятся большие или очень большие?

— А как же вариант «маленькие»?..

— Тебе нравятся маленькие?

Голос Джунны стал ледяным, как зимний дождь, и низким. По спине пробежали мурашки, из-за чего я выпрямился.

— М-мне нравятся большие.

— А рост?

— Рост? Мне всё равно…

— ...

— Н-нравятся невысокие... наверное? Если выбирать.

— Ты прошёл.

— Что это вообще за тест?

Услышав мой ответ, Джунна отодвинулась.

Но всё равно оставалась близко. Диаметр зонта был около семидесяти сантиметров, так что, если мы втиснемся под него вдвоём, наши руки будут соприкасаться. В тот момент, когда мы вышли из укрытия, капли забарабанили по винилу, словно шипящая газировка.

Запах дождя усилился, но сладкий аромат, исходящий от Джунны, не исчез – напротив, стал ещё заметнее. Запах шампуня или, может, кондиционера.

Джунна невысокая, около 150 сантиметров, и, когда мы стоим рядом, её голова достаёт мне до плеча. В тишине казалось, что тепло наших тел растворяется в воздухе и смешивается.

Мы молча прошли мимо унылого разворота для машин и вышли через безлюдные школьные ворота.

— ...Школьные ворота, – сказала Джунна, — Слово, которое не хочется произносить вслух. Звучит как «анус»*.

— Что это за тема?!

И что вообще на это ответить? Моё серцде колотилось так бешено, пока мы шли рядом, что я как-то упустил из виду тему для разговора.

— Я всегда пользуюсь задними воротами, так что это в новинку.

— О... Понятно.

— Ага. Идти домой с кем-то и слушать звук дождя – тоже в новинку... Я всегда одна и в наушниках, так что мне не слышен шум, но…

Дождь стучал по зонту, деревьям и городу. Лоферы шлёпали по мокрому асфальту, несколько машин проехали мимо, разбрызгивая воду и отталкивая падающие капли. Голоса людей. Суета. Мир был полон звуков.

— Иногда приятно идти домой, слушая что-то кроме музыки.

— И правда...

Я наклонил зонт, чтобы Джунна не промокла, и кивнул.

— В дождливые дни, когда я встречаюсь с тобой, я тоже всегда иду домой один и слушаю музыку.

— О, чью?

— Твою.

— Так и знала. – Джунна поёжилась, будто ей было щекотно. — Вообще-то, мне было кое-что интересно ещё до того, как мы заговорили… Зонт с наклейкой YOHILA на ручке. Я гадала, чей он.

Она мягко положила руку на мою, сжимающую ручку зонта.

— Он действительно был твоим, Сигурэ...

Возможно, чтобы я не промок, Джунна наклонила зонт в другую сторону. В то же время она прижалась ко мне, плечом к плечу.

— Я рада.

Более того, она положила голову мне на плечо и прошептала с облегчением. Мы же в центре города...

— Д-джунна... слишком близко.

— Так мы оба не промокнем.

— Нет, я в порядке, так что...

— Тс-с.

Джунна заставила меня замолчать и, всё ещё прижимаясь, достала телефон. Ловкими движениями она открыла приложение для записи и начала напевать. Я онемел.

Мелодия Джунны лилась у моего уха. Мелодия, сыгранная её «сердцем». Она была яркой, чистой и освежающей, как газировка.

Стали ли мои шаги медленнее и спокойнее из-за того, что я не хотел, чтобы звук шагов по мокрому асфальту испортил её песню?

Или потому что, замедляясь, я хотел быть с ней ещё хоть минуту, хоть секунду дольше?

Наверное, и то, и другое.

Десятиминутная прогулка от школы до ближайшей станции казалась слишком короткой и насыщенной.

— Эй...

Позвал я, как только напев Джунны закончился. Возможно, потому что станция приближалась и людей вокруг становилось больше, Джунна плавно отстранилась. Она убрала телефон и посмотрела на меня.

Я остановился, и под зонтом наши взгляды встретились.

— Если ты не против…

…И в этот момент мимо на большой скорости пронёсся грузовик, подняв волну воды с дороги.

Идя по краю, я инстинктивно захотел повернуть зонт, но тогда Джунна промокла бы, поэтому вместо этого прикрыл её своим телом.

— Кья?!

Холодная вода хлынула мне на спину, и Джунна вскрикнула, будто на неё вылили ведро воды. Ветер с запахом выхлопных газов пронёсся мимо.

— Сигурэ! Т-т-ты в порядке?!

Джунна, что было необычно для неё, забеспокоилась. Одна только её реакция стоила того, чтобы промокнуть.

— Подожди секунду… Я сейчас догоню того водителя и изобью его своей гитарой.

— Но у тебя же даже гитары сейчас нет, успокойся.

Я остановил Джунну, которая уже собиралась бежать, и подвинул зонт, который наклонил в её сторону.

— Я в порядке, просто немного промок...

— Немного? Ты промок насквозь.

Как и сказала Джунна, я промок, в основном со спины, будто попал под ливень без зонта. С чёлки капали капли воды.

— Сюда.

Джунна потянула меня за рукав и направилась к ближайшему навесу.

Перед закрытым магазином, пока я складывал зонт, Джунна достала из сумки платок.

— Ты... прикрыл меня, чтобы я не промокла?

Она старательно вытирала мою мокрую одежду. Хотя мы и не стояли так близко, как под зонтом, в ограниченном пространстве навеса мы оказались лицом к лицу.

Я отвёл взгляд от Джунны и ответил, почесав щёку:

— ...Ну, это был рефлекс. Ты же не промокла?

— Да, я в порядке.

Когда Амамори обхватила меня, чтобы вытереть спину, это было похоже на объятие. В такой позе она прошептала мне прямо в ухо:

— Но, возможно, я промокла... в другом смысле?..

— ...

М-м, нет, она бы такого не сказала.

— Хочешь пойти в любовный отель?

— Что?! О чём ты вообще?!

Я отпрянул, шокированный её внезапным предложением. Джунна с невозмутимым лицом пояснила:

— Ну, я промокла сильнее, чем думала... Ой, нет, не я, а ты, Сигурэ. Твоя одежда промокла насквозь и ты можешь простудиться, так что лучше отдохнуть. Место, где можно высушить вещи, согреться и расслабиться – Любовный отель. Ч.Т.Д..** Понятно?..

Я прикрыл глаза, поднеся руку к подбородку.

— Действительно, в отеле есть фен для сушки одежды, ванна, чтобы согреться, и кровать, чтобы отдохнуть. Хорошая идея... как бы не так, идиотка!

— Ой.

Я стукнул её по голове. Джунна схватилась за макушку и, прищурившись, уставилась на меня.

— Прикосновения разрешены, но насилие – нет.

— Опять эти твои шуточки...

— Но, Сигурэ, ты же хотел что-то сказать ранее, да?..

— М?

Видимо, прямо перед тем, как грузовик окатил нас водой.

«Эй... Если ты не против…»

— «Может, сходим в любовный отель после этого?»?

— Я не это хотел сказать! Что ты вообще обо мне думаешь?!

Завернуть в отель во время первой совместной прогулки домой – перебор даже для какого-то распоследнего бабника.

— ...Я просто хотел спросить: «Давай теперь будем возвращаться вместе?» – проговорил я, теребя свою влажную чёлку.

Джунна моргнула.

— М-м...

— В дождливые дни, после того как проводим время в актовом зале. Конечно, есть риск, что нас увидят другие ученики, но...

— Хорошо.

Не дожидаясь, пока я закончу, Джунна твёрдо кивнула.

— Мне всё равно, если нас увидят, если это значит, что я проведу больше времени с Сигурэ.

— Понятно...

Я хочу быть с ней чаще. И я рад, что Джунна, кажется, чувствует то же самое. Моё тело промокло и замёрзло, но в груди разливалось тепло.

— Кстати, – наклонила голову Амамори, – Мы всё же идём в отель?

— Нет, идиотка.

— Ой.

Я стукнул её во второй раз, и глаза Джунны наполнились слезами.

— ...Я не простужусь из-за такой ерунды. В отличие от тебя, я не идиот и закалён занятиями лёгкой атлетикой, так что не переживай.

☂

В итоге я простудился.

На следующий день после прогулки с Джунной снова шёл дождь. Проснувшись, я чувствовал себя нормально, но в переполненном поезде по дороге в школу стало подташнивать, а к началу второго урока голова раскалывалась от температуры.

— Извините... можно в медпункт? Ой, нет, сопровождать не надо.

Больше не в силах терпеть, я поднял руку, получил разрешение учителя и встал.

— О-о-о… тайное свидание, Сигурэ? – тут же подколол меня Йоджиро шёпотом, но, увидев моё лицо, озабоченно добавил: «...Береги себя».

Направляясь к двери в конце класса я услышал:

— О-о-о... Тайное свидание... хотя вряд ли, поправляйся.

Ямада отреагировал точно так же. Что и говорить – друзья детства.

Я вышел из класса и побрёл по тусклому коридору, краем глаза наблюдая, как дождь с серого неба бьётся об оконные стёкла. Пройдя мимо других классов и спустившись по лестнице, я оставил позади шум, и вокруг воцарилась тишина, густая, как болотная жижа. Слышен был только звук дождя.

Сознание начало уплывать, но я заставлял своё тяжёлое и вялое тело двигаться вперёд, шатаясь вдоль белой линии, нарисованной на полу.

Когда я наконец добрался до медпункта, на двери висела табличка «Отошла», но я всё равно постучал и вошёл, не дожидаясь ответа.

Как только я открыл дверь, занавеска у кровати в дальнем углу резко дёрнулась и закрылась. Я криво усмехнулся и позвал:

— ...Джунна, это я.

— Сигурэ?

Она высунула голову из-за занавески:

— Что случилось? Выглядишь не очень.

«Выглядишь не очень» – просто оскорбление, без всякого «плохого самочувствия». Даже сил не было парировать. Я плюхнулся на ближайшую кровать.

— С-сигурэ!

Джунна в панике бросилась ко мне и заглянула в лицо с тревогой.

— Ты плохо себя чувствуешь? Простудился?

— ...Похоже на то. Температура, кажется.

— О, нет. Э-э-это же, это же ужасно!

Джунна засуетилась.

— Событие «Выздоровление под заботой»!

— «Выздоровление под заботой»?..

Джунна отвернулась от моего подозрительного взгляда и начала что-то искать в телефоне.

— ...А, алло? Сэнсэй?

Видимо, звонила Акаги. Наверное, сейчас попросит её вернуться...

— Извините, нужно взять ещё один фильм... Да... «Богемскую рапсодию»***. Мне вдруг захотелось посмотреть.

...Но вместо этого завела странный разговор. Неужели отправляет её в прокат? Она же на дежурстве.

— ...Э-э, вы уже всё сделали и возвращаетесь? П-проблема... Я очень хочу посмотреть на Фредди Меркьюри. Хочу посмотреть, хочу посмотреть, хочу посмотреть.

Джунна начала капризничать, а у меня уже разболелась голова.

— М-м... Спасибо! Не торопитесь, ладно? Не... торопитесь...

Разговор с Акаги был окончен. Джунна скрестила руки, прижала кулак к щеке и скривила своё обычно бесстрастное лицо в фальшивой гримасе.

— Хм, это проблема... Похоже, сэнсэй не скоро вернётся.

«Потому что ты сама её задержала. Я же всё прекрасно слышал» – хотел сказать, но тело было ватным, и напрягаться не хотелось. Я молча перевернулся с живота на спину и приложил тыльную сторону ладони ко лбу. Горячий.

— Для начала измерим температуру. Градусник, градусник...

Джунна открыла ящик стола. Мельком я увидел что-то похожее на градусник.

— ...Ничего нет.

«Нет, был же», – подумал я, но от температуры уже всё плыло перед глазами, и, возможно, мне показалось. Джунна, обыскав всю комнату, вернулась с пустыми руками.

— Что ж, выхода нет.

Джунна встала у кровати и смотрела на меня сверху вниз.

— Придётся мерить рукой. Ну-ка...

Её пальцы медленно потянулись ко мне, отодвинули чёлку, и ладонь коснулась лба. Она была мягкой и прохладной.

Джунна нежно провела по нему, будто проверяя не температуру, а текстуру.

— ...Рукой не очень-то понятно.

— Ещё как понятно. Очевидно же, что горячий...

— Больной должен молчать.

Когда я собрался с силами, чтобы возразить, она резко оборвала меня. Джунна убрала руку со лба, приподняла чёлку и подставила свой собственный белый лоб.

А затем приблизила лицо.

— Что?!

Джунна закрыла глаза. На секунду показалось, что она хочет поцеловать меня, но нет, вместо губ соприкоснулись наши лбы.

— ...

Одна секунда, две, три, четыре, пять...

Долгий, тягучий момент дрожал в воздухе.

Звук дождя и гул кондиционера.

Даже дыхания не было слышно. Мы оба затаили его.

Лицо раскалилось ещё сильнее, и жар смешался в точке соприкосновения.

— ...У тебя серьёзный жар.

Наконец, отстранилась и пробормотала Джунна. Чёлка, которую она приподнимала, плавно упала, и проглянул цвет гортензии. Она прищурилась на меня.

— И лицо ярко-красное, – объявила она, хотя её собственные щёки были такими же алыми. — Тебя нужно выхаживать. Я позабочусь о тебе, пока сэнсэй не вернётся, Сигурэ.

☂

— Сигурэ, хочешь воды?

В наполненной запахом антисептика комнате с кондиционером Джунна, сидя на складном стуле у кровати, подняла пол литровую бутылку минералки.

Я ответил: «...Ага» – и приподнялся. Тогда Джунна открыла крышку.

— Хочешь изо рта в рот?

Пошутила она, как обычно. Однако...

— Да, пожалуйста...

В помутнённом жару сознании я не до конца понял её слова и просто кивнул. Джунна опешила. «Э?» – переспросила она, смущённая.

— Э-это была шутка.

— Шутка? Тогда давай сюда быстрее, хочется пить...

— А-ва-ва-ва.

Растерявшись, Джунна запаниковала. Я нахмурился.

— ...В чём дело? Я сказал, быстрее. Горло же…

— Л-ладно!..

Глоть...

Джунна, будто собравшись с духом, поднесла бутылку к губам. Я нахмурился ещё сильнее.

— Ты чего сама пьёшь?

— М-м-мф, м-м-мф.

— Не понимаю. Сначала проглоти, потом говори.

— М-м-м-мф, м-м-м-мф.

Джунна, надув щёки, ткнула пальцем себе в щёку, но я всё равно не понимал. Что она хочет сказать?

— ...Ладно, давай сюда.

Я выхватил бутылку из её рук и отпил. Джунна проглотила воду и пробормотала: «...Ах».

— К-косвенный поцелуй...

— Что?

— Н-н-ничего!

Амамори опустила глаза и заёрзала. Видя, как её уши краснеют, я произнёс:

— В любом случае не надо меня выхаживать. Если ты заразишься... будет плохо. Это скажется на твоей работе. Ты же недавно говорила, что у тебя «жёсткий дедлайн».

Хотя она и посещает школу из медпункта, Джунна совмещает учёбу с профессиональной музыкальной карьерой. Если заболеет, это повлияет на её график и многое другое.

Поскольку YOHILA не даёт живых концертов, она, наверное, не так занята, как обычный артист, но всё же. Раз уж она занимается этим профессионально, просто так взять перерыв не получится.

— М-м. Ну... это правда, но, – Джунна поиграла с волосами и намотала кончики своих чёрно-фиолетовых прядей на указательный палец. — Время, проведённое с Сигурэ, тоже важно, и... – она подняла на меня взгляд. — Если это простуда от Сигурэ, я бы даже обрадовалась.

— ...Что это за подарок такой?

— Кроме того!

Джунна наклонилась вперёд и приблизила лицо так, что наше дыхание смешалось.

— Ты простудился, потому что принял тот удар воды за меня. Так что естественно, что я выхаживаю тебя. Это мой долг. Моё искупление.

— Искупление...

— И, – Джунна ткнула указательным пальцем в кончик моего носа, когда я отстранился. — Есть ещё одна причина, почему Сигурэ простудился. Потому что он не отдохнул, как я «предлагала»... В следующий раз, если случится что-то подобное… – как только Джунна поднесла палец, которым тыкала, к своим губам, дверь медпункта открылась со звуком. — В следующий раз пойдём в отель, ладно?

— !..

— Вы двое... – Акаги, появившаяся в самый неподходящий момент, вздохнула в маске. — Не используйте кровати здесь для таких вещей. Как говорит Амамори, если уж заниматься этим, то где-нибудь в другом месте. И я не потерплю прогулов, Куримото.

Меня накрыла свирепая головная боль и головокружение, и я отпустил последние крохи сознания, словно убегая от реальности.

☂

— Я его заберу.

37,9 градусов. После того как Акаги снова измерила температуру, мне, к счастью, разрешили уйти пораньше. Джунна держала надо мной зонт, пока я шёл за Акаги к парковке.

— А если я пойду с вами?..

— Нет.

Ответ Акаги был резким. С красным зонтом в японском стиле на плече она оглянулась.

— Это же «важное время», верно? Будет проблемой, если ты простудишься.

— М-м...

Джунна застонала. Зонт качнулся, и дождь, собравшийся на его поверхности, забарабанил.

Зонт Джунны был сине-фиолетовым.

Тот самый, что я видел вчера в подставке. Значит, зонт Джунны не украли, и она солгала. Её мотивы были очевидны: создать «повод» пойти домой вместе.

— Сигурэ.

Под тем же зонтом, что и в тот день, прошептала Джунна. Её горячее дыхание щекотало заднюю часть шеи, а сладкий аромат, смешанный с запахом мокрого асфальта, щекотал ноздри.

— Выздоравливай, ладно?

— Ага...

— Когда поправишься, давай куда-нибудь сходим, хорошо?

— ...Ага.

Она ловко выбила у меня обещание, воспользовавшись моим состоянием, но я был более чем рад согласиться, поэтому улыбнулся и кивнул. «Да!» – безэмоцианально, но явно обрадовалась Джунна.

Но если приглядеться, можно было заметить лёгкие морщинки в уголках глаз, едва уловимую улыбку и чуть более высокий тон голоса – крошечные признаки её эмоций. Каждый раз, когда я замечал эти изменения в Джунне, моё сердце согревалось.

— Садись.

Когда мы наконец добрались до машины, Акаги сложила зонт и села первой. Я опешил.

— Сэнсэй?.. Разве это не пассажирское сиденье?

— Это иномарка. Слева место водителя, справа – пассажира.

— И-иномарка...

Чёрный спорткар. Я не разбираюсь в машинах, поэтому не мог назвать модель, но и экстерьер, и интерьер были стильно оформлены и выглядели невероятно дорого.

— Школьные медсёстры столько зарабатывают?..

С благоговением поинтересовался я, пока Джунна прикрывала меня зонтом. Кузов машины был так низок, что почти касался земли.

— Ну, тогда увидимся. Я больше беспокоюсь, что ты попадёшь в аварию, сэнсэй, чем о состоянии Сигурэ.

— Не волнуйся, за всю жизнь у меня было всего два ДТП.

Целых два... Я старательно пристегнулся.

Акаги закрыла дверь, отрезав голос Джунны, которая продолжала ворчать насчёт «езды аккуратно» и «штрафа в сто миллионов йен за аварию», и завела машину. Под дождём Джунна, держа сине-фиолетовый зонт с узором гортензии, махала, провожая меня взглядом, пока я не скрылся из виду.

— Ну что ж, до ближайшей станции слишком близко... Где ты живёшь?

— Киджиджоджи.

— Линия Тюо, значит. Тогда довезу до Синдзюку. Если поторопиться, доберёмся минут за пятнадцать.

— ...Пожалуйста, езжайте аккуратно.

Город Ниши-Икебукуро проплывал за низким окном машины вместе с каплями дождя. Я мельком взглянул на профиль Акаги.

— Насчёт Амамори, – начала Акаги, хотя я даже не спрашивал. Наверное, предложила подвезти, чтобы поговорить без Джунны. — Её менеджер – мой друг.

— Её менеджер твой...

С лихорадочным сознанием я вспомнил содержание статьи о YOHILA.

— FABLE RECORDS, кажется? Этот человек там работает?

— ...Нет, не так. Это ещё не анонсировано официально, но YOHILA уже перешли и скоро дебютируют на мейджоре.

Я не особо удивился. Учитывая популярность YOHILA и количество просмотров их песен на видеохостингах, это казалось вопросом времени.

— Я первой узнала о YOHILA и познакомила их с музыкальным агентством моего друга. Это было около полугода назад. Сейчас этот друг занимается менеджментом Амамори – YOHILA – и готовит их к мейджор-дебюту с лейблом.

— ...Понятно.

Музыки не играло. Только звук дождя, гул кондиционера и шум двигателя наполняли воздух внутри, легко отдающий мятой.

— Вы знали Джунну до того, как она поступила сюда, сэнсэй?

— Ага. Я сама рекомендовала ей сдать вступительные экзамены в нашу школу. Здесь я могла поговорить с директором и получить разрешение на посещение занятий из медпункта. Так ей было бы проще совмещать музыку и учёбу.

— У вас что, компромат на директора?

— ...С Амамори, – проигнорировала меня Акаги, нажала на газ и продолжила. — С JUN из YOHILA меня познакомил общий знакомый. Я знакома с некоторыми звукоинженерами и студийными работниками, участвующими в её записях.

— Да у вас какие-то невероятные связи!

— Старые связи. Куримото, ты... знаешь группу ENDY?

— Знаю. Любой, кто любит японскую музыку и рок, знает их.

ENDY была рок-группой из четырёх девушек, активной, когда я учился в начальной школе.

Популярный коллектив, писавший саундтреки к нескольким аниме и фильмам, часто появлявшийся на музыкальных телешоу, но – три года назад они неожиданно объявили о распаде. После заключительного концерта на Будокан, завершившего их тур по Японии, они исчезли из информационного поля.

Их музыка, основанная на хард-роке, ню-метале, хэви-метале и пост-хардкоре, была необычно жёсткой для женской группы, и вместе с хриплым вокалом, демонстрирующим потрясающие вокальные данные, они были круче всех. Одна из групп, благодаря которым я полюбил японский рок.

— Я их бывшая вокалистка.

— Что?..

Я не поверил своим ушам.

Перевёл взгляд на водительское сиденье и уставился на её профиль, скрытый маской.

— Э-э, то есть... Мне послышалось? Мне кажется, вы только что сказали, что вы бывшая вокалистка ENDY, сэнсэй Акаги.

— Я EIMEE, Акаги Эйми.

— Можно автограф?!

— Я за рулём.

Акаги усмехнулась. Может, из-за того, что она по-другому красилась, я не мог сказать, что Акаги – это EIMEE из ENDY, просто по глазам, и её фирменные в дни группы ярко-красные, очень короткие, забрызганные «кровью» волосы сменились обычными чёрными и короткими, но...

— Я всё это время носила маску, потому что иметь с этим дело – то ещё шило в заднице...

Металлический, хриплый голос. Хотя маска слегка приглушала его, теперь, когда я знал, кто она, её голос действительно звучал так.

— ...Не только в музыке, но и в любом творчестве, создание часто называют «действием, сбривающим душу».

Увидев, как я напрягся и замолчал, узнав её личность, Акаги пробормотала, будто про себя. Её глаза с красными тенями по-прежнему смотрели вперёд.

— Потому что творения рождаются из того, что формирует творца внутри них. Это работа по погружению в глубины собственного сердца, поиску драгоценности среди десятков тысяч, сотен миллионов песчинок, а затем огранке и полировке... Можно задохнуться в процессе погружения или нырять снова и снова, но так и не найти драгоценность. В процессе огранки можно понять, что то, что ты считал драгоценностью, – всего лишь камень.

Акаги говорила бесстрастно. Я не мог уловить никаких эмоций ни в её профиле, ни в голосе.

— И когда ты наконец выпускаешь готовую работу в мир, тебя ждёт беспощадный суд других. Критика работы – это критика души самого творца, и потому это невыносимо. Некоторые сердца разбиваются и никогда не возвращаются... Ну, я бросила по совершенно другой причине, но жить, сбривая и обнажая свою душу, – нелёгкая задача.

Три года назад причина распада ENDY на пике популярности была объявлена в виде комментариев участников, но написанное там, возможно, было не всей правдой. Тёмная тень, упавшая на глаза Акаги, вызвала мрачные мысли.

— Но у меня были участницы. Друзья, с которыми я могла разделить радости и горести, а JUN из YOHILA, Амамори, сейчас совсем одна. У неё никого нет.

Видимо, это было главное. Голос Акаги и её руки, сжимающие руль, напряглись.

— Когда переходишь с инди на мейджор, реакция будет сильнее, чем когда-либо. Хорошая и плохая... Разные мнения и чувства разных людей обрушатся, как шторм. Её сердце будет на грани. В такие моменты…

Стоп-сигналы впереди идущей машины окрасили профиль Акаги в глубокий красный. Светофор на перекрёстке загорелся красным. Она плавно и медленно нажала на тормоз.

— Будь её зонтом.

Акаги посмотрела на меня.

— Я хочу, чтобы ты поддерживал Амамори. Я, её менеджер и другие взрослые вокруг, конечно, также будем поддерживать её, но мы всё же взрослые. Между нами и кем-то младше неизбежно есть дистанция, поэтому, Куримото...

С этими словами Акаги стянула маску. Открыла скрытое лицо и, без помех, прямо заявила:

— Я рассчитываю на тебя в отношении Амамори.

— Сэнсэй...

Лихорадка, вызванная не вирусом, подступила к горлу, и слова застряли.

Краем глаза я видел, как капли дождя ударялись о лобовое стекло и стекали вниз, дворники двигались, как неровный метроном, и свет пешеходного перехода мигал зелёным. Как раз перед тем, как он сменился на красный, я наконец кивнул.

— ...Хорошо.

Я посмотрел в глаза Акаги и, если бы мог ответить уверенно, это было бы прекрасно.

Но, подавленный аурой Акаги без маски и терзаемый сомнениями, сможет ли обычный человек вроде меня действительно стать опорой для Джунны, живущей как музыкант…

— Я-я постараюсь...

…Вот такой ненадёжный ответ выдавил я.

Алые губы Акаги искривились в улыбке.

— Да, я на тебя рассчитываю.

Затем, снова заводя машину, она одной рукой включила аудиосистему.

— Прости, что так вышло, когда ты плохо себя чувствуешь из-за простуды... В качестве извинений, – она вывела на экран полный список песен ENDY, включая уже не издававшуюся музыку их инди-периода. — Пока не доедем до станции, я спою для тебя поверх наших же треков... Есть пожелания?

* * *

*прим. редактора: Школьные ворота - 校門 - Kōmon. Анус - 肛門 - Kōmon. Как минимум так сказал переводчик))0) Если есть варианты, как адаптировать на русский, смело пишите, потому что у нас идей нет.

**прим. пер.: «Ч.Т.Д.» или же «Q.E.D.» – аббревиатура латинского «Quod erat demonstrandum», что означает «что и требовалось доказать».

***прим. редактора: «Богемская Рапсодия» – не считая песни группы Queen, такое же название имеет биографический музыкальный драматический фильм 2018 года, посвящённый жизни Фредди Меркьюри. К сожалению, фильм имеет некоторые исторические неточности в угоду драматизму и чему-то ещё, но в целом кинцо неплохое. 8\10 на Кинопоиске и 7.9\10 на IMDb.