Была ночь. Напевная мелодия сливалась с ритмом дождя, барабанившего по тихому городу.

Я – Амамори Джунна, пребывала в необычно хорошем настроении. Сидя на краю кровати, я покачивалась из стороны в сторону, продолжая своё «дело».

В голове всплыл образ недавно встреченного мной парня. Его волнистые чёрные волосы – неясно, завиты ли они или от природы такие, в целом были лёгкими, но чёлка густо ниспадала, а лицо, хорошо это или плохо, ничем не примечательное.

Тело казалось стройным, но раз он состоял в спортивном клубе, возможно, оно было подтянутым и жилистым. Когда я чуть не проговорилась о сюжете романа, его ладонь, прикрывшая мои губы, оказалась твёрдой и прохладной.

Интересно, правда ли, что у людей с холодными руками – тёплые сердца? Когда я думаю о нём, в груди разливается мягкое тепло.

Это он сказал, что «любит» то, что мне «нравится»…

Мелодия моего напева изменилась. В ответ я ускорила работу.

Я завернула смятый носовой платок в чёрную ткань, скрутила концы и перевязала верёвкой. Чёрная ткань вместо платка использовалась потому, что так, казалось, эффект был сильнее.

Противоположность белого – чёрное, противоположность солнечного — дождливое. Фурэ-фурэ-бозу – это тэру-тэру-бозу, повешенный вверх ногами, чтобы вызвать дождь. Напевая, я закончила подвешивать готового чёрного фурэ-фурэ-бозу на карниз и выдохнула. Я перестала напевать и произнесла:

— …М-м. Смотрится неплохо… но, может, их многовато?

Я уставилась на открывшуюся картину. Сине-фиолетовая штора. Над ней – чёрные силуэты фурэ-фурэ-бозу, выстроившиеся без единого промежутка. Всего их было около тридцати. Но что ж, если сделать столько, дождь наверняка продлится и завтра. Правда ведь?

— Ладно, тогда…

Закончив с этим, я перешла к другому. Я остановила запись на телефоне, села за стол и повернулась к компьютеру.

Когда я надела наушники, звук дождя приглушился, а шум внешнего мира исчез. И всё же мелодия, переполнявшая меня, не умолкала.

Я не могла не желать этого.