Чуть позже девяти утра мне пришло сообщение от Джунны: «Я уже здесь, немного пораньше». За два часа до назначенной встречи...

Разбуженный уведомлением в LINE задолго до будильника, я поспешно собрался и выбежал из дома.

Небо было ясным, а воздух после вчерашнего дождя стал тяжёлым и влажным. Я бежал сквозь липкий жар, поднимающийся от раскалённого асфальта, к месту нашей встречи. Даже с остановкой на светофоре, чтобы перевести дух, расстояние я преодолел меньше чем за десять минут.

— Прости, что заставил ждать...

— Ты опоздал, Сигурэ.

У северного выхода станции Киджиджоджи, перед кафе-мороженым, Джунна заметила меня, сняла наушники и отчитала. Я вытер пот со лба и возразил:

— Это ты слишком рано пришла. Два часа – не «немного».

— ...Это сокращение от «Я хотела провести с тобой как можно больше времени, поэтому пришла сильно заранее», понимаешь?

— Чего? О-ой... и откуда мне было знать это сокращение?!

Я опешил от фирменного сухого юмора Джунны, но всё же парировал.

Она недовольно пробурчала: «М-м-м...», но, словно смирившись, убрала телефон и с беспокойством спросила:

— Как самочувствие? Не было рецидива?

— Не-а, я хорошо отдохнул.

Тот день, когда я ушёл из школы пораньше, был четвергом, а сегодня воскресенье. В пятницу я взял выходной на всякий случай, так что с последней встречи прошло три дня.

За это время мы через LINE договорились о встрече.

Джун: Где ты живёшь, Сигурэ?

Сигурэ: В Киджиджоджи.

Джун: Тогда встретимся там.

И вот так, после этого короткого обмена, было назначено место встречи.

— В общем...

Я уставился на Джунну.

— Твоя одежда...

Впервые видя её в повседневном наряде, я заметил, что на ней белая оверсайз-футболка, чёрный топ и такого же цвета платформенные ботинки. Из-под брюк выглядывали полосатые носки в тон её сине-фиолетовым и чёрным волосам. На шее – тонкий чокер. Чёрная кожаная мини-сумка через плечо с бросающимися в глаза металлическими деталями. Гитарного чехла при ней не было.

— Томбой-стайл, да?

— Ага. Это же рок, верно?

— Скорее панк... Но тебе идёт.

И тут Джунна внезапно схватила подол футболки обеими руками и резко подняла его.

Подол, слишком длинный для футболки, но слишком короткий для платья, из-под которого виднелись её чистые белые ноги.

— Кстати, под низом у меня шорты.

— ...

— Джинсовые... Ай!

Я стукнул Джунну по голове и повысил голос:

— Н-не пугай меня так! Я уже подумал, что ты снова... ничего не надела.

— ...«Снова»?

— Забудь...

Я постарался выкинуть из головы воспоминания о том, что видел в тот дождливый день после школы, после чего прочистил горло и вернулся к теме:

— В-в любом случае!.. Тебе правда идёт. Очень.

— М-м...

Похвала смягчила выражение лица Джунны.

Её глаза чуть сузились, губы растянулись в улыбке, но я понял, что она рада. Щёки её тоже слегка порозовели.

— Тебе тоже, Сигурэ.

Она внимательно оглядела меня с головы до ног.

— ...Просто, но тебе подходит.

На мне были серо-голубая футболка, чёрные брюки и белые кроссовки.

— Эти «Хэй Смиты» из настоящей кожи?

— Это «Стэн Смиты»*. Да, одежду я покупаю дешёвую, но на обувь трачусь.

— О, а почему?

Почему?..

Потому что мне посоветовали, мол, это делает образ стильным. Тот парень, Йоджиро.

— Потому что я в легкоатлетической секции. Обувь важна, верно?

Не желая отвечать честно, я сказал что-то правдоподобное. Джунна подняла на меня взгляд: «О?»

— А я думала, причина в чём-то умном вроде «это делает тебя стилёвей».

— Это слова Йоджиро.

— Ты какой-то нормис, Сигурэ...

— С чего бы?

— То, что ты дружишь с красавчиком и гяру. И то, что ты в спортивном клубе.

— Первое оставим, но второе – слишком поверхностно. Если уж на то пошло, то быть в группе куда более нормисно и флиртово.

— Не совсем. Среди участников групп неожиданно много интровертов... хотя и дофига тупых бабников да плейбоев. Больше «FUCK», чем «ROCK».

— ...С тобой что-то плохое случилось из-за группы? Я выслушаю, если хочешь.

— Ну вот, классическое «я выслушаю»... Фраза типичного плейбоя.

Пока мы стояли и болтали, пот, который я уже вытер, снова начал выступать. Я предложил передышку.

— Ладно, может, пойдём куда-нибудь? Желательно туда, где есть кондиционер.

Из-за того, что Джунна пришла слишком рано, место, которое я присмотрел заранее, ещё не открылось, но сетевые кафе или фастфуд наверняка работали.

Джунна, не проронившая ни капли пота, кивнула: «Точно».

— Тогда пошли к тебе домой, Сигурэ.

— Не-не. Это у тебя мозги ниже пояса, мисс «Готова на всё».

Как только местом встречи выбрали мой район, я ожидал такого.

Отмахнувшись от её бесцеремонного предложения, я направился к торговой улице.

☂

— Кстати...

Я сидел на винно-красном диване в кофейне Нагои, пригубливая холодный кофе, поданный не в стакане, а в металлической кружке.

— Акаги-сенсей – это же ЭЙМИ из ENDY, да?..

— М-м...

Джунна, с ложкой во рту, посмотрела на меня. Она заказала крем-соду, и на медовой газировке в фирменном бокале вместо обычного льда возвышалась шапка мягкого мороженого.

— Откуда узнал? От самой сенсей?

— Ага. На днях, когда она подвезла. Я был так удивлён... серьёзно, прямо в шоке. Честно, до сих пор не верится. Это же ENDY, ENDY.

Рука, держащая кружку, слегка дрожала. Жар от простуды спал, но волнение от того дня не утихло – напротив, стало только сильнее. Я продолжал, выпуская пар вместе со словами:

— Я подсел на них ещё в начальной школе, их первый CD стал первым, что я купил на свои деньги, это... я мечтал попасть на их концерт, но билеты разлетались мгновенно, это!.. Каждого, кому я их рекомендовал, затягивало, и в день, когда объявили о распаде, почти половина класса не пришла в школу от шока! Это ENDY!

— Ага...

Джунна зачерпнула мороженое и согласилась.

— Понимаю. Я их тоже любила.

— Правда?! И вот что ещё – вокалистка, ЭЙМИ-сан... бесспорный центр группы, абсолютная фронтвумен**. Как такая оказалась в нашей школе? Невероятно, правда?

— Угу, верно. Невероятно.

Джунна ткнула ложкой в мороженое.

— ...Обсуждать другую девушку во время свидания – вот что невероятно, – прошептала она тихим, низким голосом. Я застыл, будто меня окатили жидким азотом. — Это была шутка.

— ...Не похоже.

— Я обязана сенсею, – сказала Джунна, опустив глаза и помешивая ложкой крем-соду. — И лично, и профессионально. Благодаря ей я могу посещать школу из медпункта, и именно из-за неё я захотела стремиться к «вершине» в музыке... если уж на то пошло, во многом именно её влияние подтолкнуло меня создать группу. Так что я понимаю твой восторг, Сигурэ.

— О... так вот как оно было. Ты под влиянием ENDY начала играть.

Историю про посещение из медпункта я слышал от Акаги на днях – оказывается, директор фанатеет от ENDY, особенно от ЭЙМИ, и выполняет любые, даже странные, просьбы Акаги. Но я не знал, что она же вдохновила Джунну на музыку.

Как и следовало ожидать от ENDY, как и следовало ожидать от ЭЙМИ-сан.

— Но...

Джунна поджала губы, отхлебнув газировку.

Она уставилась на меня исподлобья.

— Сигурэ, ты сейчас взволнован больше, чем когда узнал, что я – JUN из YOHILA?

— …

— …

— …Н-нет, не больше... Наверное?..

— Что это за пауза? И ты запнулся. И ответил вопросом.

Джунна надула щёки от злости, а затем, сжав ложку, вонзила её в подтаявшее мороженое.

— В конце концов, YOHILA... для тебя я всего лишь на таком уровне, Сигурэ. Хотя ты говорил, что любишь меня... Эт-то груштно... и больно... нечептивно... депрепссив-вно...

Язык её, должно быть, онемел от холода, потому что слова путались. Я подпёр щёку рукой и молча наблюдал.

Тут Джунна быстро начала проявлять беспокойство.

— Сигурэ, почему ты... ничего не говоришь? Ведь такая, как я...

— Нет, я просто подумал, что даже когда ты дуешься, ты милая, Джунна.

— ?!..

Джунна вздрогнула и уронила ложку, в следствие чего та исчезла под столом.

— …Плейбой.

Я запоздало добавил, пока Джунна выглядывала из-за стола и видны были только глаза.

— Я не плейбой, просто с самого начала подозревал, что ты – JUN из YOHILA, поэтому шок был меньше. Если бы не ожидал, то был бы так же потрясён и взволнован.

— ...«Так же»?

В глазах Джунны вспыхнул опасный блеск. Я поспешно поправился.

— YOHILA лучше! Думаю, я был бы более взволнован тобой, Джунна.

— ...

Будто проверяя, не лгу ли я, Амамори прищурилась и пристально посмотрела. В кафе работал кондиционер, но по спине у меня выступил липкий пот. В конце концов...

— Понятно, – смягчилась Джунна и снова уселась на диван.

— Значит, ты более взволнован... то есть, более возбуждён мной, чем Акаги-сенсеем.

— Я вообще такого не говорил.

— Разве нет?

— ...

Если бы я стал отрицать, Джунна, наверное, снова надулась бы, поэтому я смиренно признал.

— Верно. Если они слишком большие, ты же не знаешь, что с ними делать, да?

«О чём ты?» – не стал спрашивать я, молча потягивал несладкий кофе, наслаждаясь бодрящей горечью.

Однако после этого...

— Что ещё?! Это нечестно!

Когда Джунна узнала, что Акаги пела для меня в машине, она возмутилась.

— Нечестно! Я тоже спою тебе, Сигурэ.

Она снова разозлилась и потребовала пойти в караоке. Я криво усмехнулся.

— Нет, «нечестно»... насчёт чего?

☂

Полных три часа, начиная с десяти утра. Вдоволь напевшись в караоке, мы зашли пообедать в кафе-ресторан внутри торгового центра.

— Песен YOHILA было не так уж много, да?

— Ну, они же инди-группа.

— А у сенсея и остальных... даже клипы и живые выступления, всего полно.

— Они же мейджоры и супер популярные.

— ...Мне тоже нужно стараться больше, – пробормотала Джунна, уплетая пасту с помидорами и прошутто, горой возвышающуюся на тарелке.

Песен YOHILA в караоке было раз-два и обчёлся, и мы спели их все моментально. После этого выбрали каждый то, что нравится.

От японской музыки до западной, от аниме-опенингов до Vocaloid, от свежих хитов до песен десятилетней давности.

Хоть это и не были песни, написанные JUN, но вокал-то был JUN, поэтому казалось, будто слушаешь каверы.

Чтобы любимый исполнитель спел и дал послушать песни другого любимого исполнителя – такая роскошь недоступна даже на концерте.

— Хотя в случае YOHILA они вообще не дают концертов, так что в обычных условиях услышать их вживую невозможно.

И всё же, кроме меня, у YOHILA столько фанатов.

— Ты не планируешь давать концерты даже после перехода в мейджоры, Джунна?

Не удержался от вопроса. Частично из чистого любопытства, но...

— Ты так здорово поёшь.

Мне казалось это расточительством. Слушая Джунну, я задумался: правильно ли, что этот голос принадлежит только мне?

Не стоит ли подарить его большему числу людей?

Джунна перестала есть и опустила голову.

— Я... не могу давать концерты. У меня нет участников.

— А саппорт-музыканты...

— Не буду.

Она покачала головой и твёрдо отказала.

Её лицо, скрытое длинными ресницами и чёлкой, застыло, будто покрылось льдом. Выражение абсолютного нуля, способное заморозить сердце любого, кто увидит.

— ...Понятно.

Я не стал давить дальше и чтобы разрядить атмосферу, бодро предложил:

— Прости, что спросил что-то странное. Чем хочешь заняться после обеда?

Джунна подняла на меня взгляд.

— Всё равно, – сказала она. Глаза, как всегда, сонные и безэмоциональные, но прежнего холода в них не было. Они были тёплыми и слегка смягчившимися.

— Лишь бы провести время с тобой, Сигурэ, мне всё равно.

— Т-такие ответы сложнее всего...

Взгляд Джунны был настолько прямым, что мне пришлось отвести глаза.

Такое же чувство, как когда я монополизировал её пение – ощущение, что тебе вручают нечто слишком большое, чтобы удержать в руках. Среди радости и счастья затесалось нечто слегка едкое.

Но я сделал вид, что не заметил, и улыбнулся Джунне:

— Может, просто пройдёмся по магазинам? Погода хорошая, и тебе не помешает немного солнца, Джунна.

☂

Наполненный зеленью парк оглашался напевами Джунны.

Парк Инокасира в этот выходной день кишел людьми, и многие прохожие, привлечённые мелодией, что плела Джунна, а может, её красотой, особенно ярко сиявшей на солнце, оборачивались вслед.

Её сумка подпрыгивала в такт шагам, создавая весёлый полиритм вместе со стуком её толстоподошвенных ботинок.

Висящая на сумке лягушка – резиновая фигурка древолаза с психоделическим жёлто-чёрным окрасом – раскачивалась, будто танцуя.

— А у тебя хорошее настроение.

Я сказал это, когда её напевы стихли, и Джунна обернулась:

— Ага. Я не люблю солнечные дни и толпу, но Сигурэ здесь, а ещё я вытащила ядовитого древолаза из гераппи-гача!

«Гераппи» – это древесная лягушка, которую Джунна обожает.

По задумке, это «небесная лягушка», упавшая на землю с дождём, и у неё есть разные официальные товары и вариации.

Обычная – зелёная, сине-фиолетовая на чехле гитары – её любимый цвет гортензий, а та, что сейчас висит на сумке, – редкий ядовитый древолаз, добытый сегодня из капсульного автомата.

— Ядовитый древолаз... YOHILA в «Yellow Frog» тоже вдохновлялись им, да?

— Угу, угу. В двести раз сильнее морфина, представляешь? Потрясающе. И расцветка такая яркая и милая.

Джунна поиграла с древолазом – который в реальности опасно даже трогать – и встала рядом.

— Кажется, это называется предупреждающей окраской. Яркие цвета, чтобы хищники знали: ядовит.

— Ага. Прямо как мой цвет волос.

Джунна ухватила прядь своих сине-фиолетовых волос.

— ...У тебя тоже есть сильный яд, Джунна?

— Кто знает? Может, узнаешь, если укусишь... Ах.

Я уклонился от Джунны, пытавшейся прижаться, обогнал её и пошёл вперёд.

Парк Инокасира – большой парк вокруг пруда площадью около 43 000 квадратных метров. Внутри множество кафе и ларьков, а вдоль дорожки, огибающей пруд, расставлены скамейки.

Сейчас большинство из них были заняты, воскресный день как никак. Да и, возможно, из-за редкого в сезон дождей солнца, народу было больше ожидаемого.

— С-сигурэ!

Джунна зашагала следом. Она казалась немного беспокойной, украдкой поглядывая на меня.

— Х...

— Х?

Её белая рука у моего бока беспомощно повисла в воздухе.

— ...Погода... хорошая, да?

Она прикрыла лоб, будто от солнца. «Ага», – ответил я, щурясь от лучей.

— Может, поищем тенистое место отдохнуть? В стороне от центра должно быть свободнее.

Я начал переходить мост через пруд, а Джунна выглядела раздосадованной.

— Ты такой бесчувственный, Сигурэ...

— Э? Что, хочешь, чтобы было людно?

— Конечно нет.

— Тогда хочешь ещё погулять?

— Не в этом дело!

Джунна сжала своего Гераппи.

— Х...

— Х?

— …Телекастер или Стратокастер – что тебе больше нравится, Сигурэ?

— С чего вдруг? Хм... Если выбирать, то Теле...

— Я за Лес Пол!***

Джунна обогнала меня и зашагала быстрее. Не понравился мой ответ?

Выпущенный из рук Гераппи-древолаз круглыми глазками словно укорял меня. Я вздохнул и последовал за ней.

— Ха-а...

Джунна остановилась.

У ограды рядом с прудом цвели гортензии.

«Гортензии...» – пробормотала Джунна, подбежав к ним, и я последовал за ней.

— Раз они сине-фиолетовые, значит, почва здесь кислая или нейтральная.

Цвет гортензий меняется в зависимости от кислотности почвы.

Красновато-розовые цветы становятся более синими в кислой почве и более красными в щелочной.

— Ага. В Японии много кислых почв, поэтому розовые, говорят, редкость.

— Когда думаешь о гортензиях, представляешь сине-фиолетовый.

Мы стояли рядом и смотрели на цветы. Маленькие четырёхлепестковые цветки собрались в соцветия. Контраст сине-фиолетового с зелёным был прекрасен.

— ...Кстати, – заговорила Джунна. Она указала на «лепестки», на которые я смотрел. — Это не лепестки гортензии.

— Чего? Но как ни посмотри, это же лепестки?..

— Это так называемые чашелистики или декоративные цветки – видоизменённые части, поддерживающие лепестки. Настоящие лепестки больше похожи на крошечные бутоны и спрятаны внутри.

— Ох... а ты много знаешь.

Как и подобает называющей себя YOHILA (Гортензией).

— Почему ты назвала группу в честь гортензий, Джунна?

Спросил я между делом, любуясь цветами. В ответ...

— Это не я дала название.

— Чего?

Её голос был холодным и абсолютно сухим. Более безэмоциональным и неорганичным, чем обычно.

Я растерялся от неожиданной реакции и посмотрел на неё. И ахнул.

Взгляд Джунны был устремлён на гортензии, а на её профиле, вопреки тону, проступали сильные эмоции. Сложный цвет, смесь печали, одиночества и меланхолии.

— ...

Не разжимая губ, Джунна протянула руку и наклонилась к гортензиям. Будто пытаясь найти настоящий цветок среди ненастоящих, она аккуратно раздвинула сине-фиолетовые чашелистики пальцами, и там оказалось скромное скопление плотно упакованных синих бутонов и крошечных белых цветков.

И одна маленькая милая древесная лягушка.

Жёлто-зелёная лягушка, устроившись на лепестке, смотрела на Джунну такими же круглыми чёрными глазками, как у Гераппи. В следующий момент...

— Пьяя?!

Лягушка прыгнула на Джунну, а та отпрянула с огромным скачком.

— …А... А-а-а...

Затем застыла и задрожала. Я подумал, что она обрадовалась внезапной встрече с любимой лягушкой, но...

— С-Сигурэ-э-э...

Глаза Джунны были широко раскрыты, а лицо побелело.

— П-п-п-помоги... м-мне...

— Чего?

— Л-лягушка!

Глаза Джунны наполнились слезами.

— Не выношу их! Я люблю Гераппи, но ненавижу настоящих лягушек... Не могу... Убери её!

«Что за бред?» – подумал я, но страх Джунны был так огромен, что её лицо исказилось. Она дёргалась и махала руками, повторяя «Убери, убери», и я не смог сдержать смеха.

— С-сигурэ! – голос Джунны дрогнул. — Н-не смейся просто так! Быстрее у-убери её! Убери!

— Ладно, ладно. Эм... откуда убрать-то?

— Из-под одежды.

— Чего?

Джунна подняла на меня взгляд, пока мы стояли лицом к лицу, её глаза были полны слёз. Она потянула вниз воротник своей мешковатой оверсайз-футболки и топа, будто собираясь распахнуть их.

— О-она залезла мне на грудь!

— Чего-о-о?!

— Убери её!

— Д-да ты с ума сошла!

Я крикнул, отводя взгляд от сине-фиолетовой ткани, расцветшей в глубине долины, но она тут же переместилась в поле моего зрения.

Я поднял глаза от её груди и уставился на неё.

Джунна со слезами на глазах выглядела необычайно отчаянной, и, казалось, это не шутка, но...

— Т-ты говоришь «убери», но как...

— Просто засунь руку и нащупай. Если это ты, Сигурэ, всё будет в порядке!

— Да ничего не будет в порядке!

Я ни за что не сунул бы туда руку, но и оставить перепуганную Джунну без помощи я тоже не мог, оказавшись в замешательстве.

И в этот момент...

Краем глаза я заметил что-то жёлто-зелёное и прыгающее.

— Хм?..

Древесная лягушка, которая, предположительно, запрыгнула на Джунну, оказалась у наших ног.

— Пя-а-ах!

Джунна, заметившая лягушку мгновением позже, отпрянула и отбежала подальше. Судя по её реакции, она искренне думала, что лягушка заползла ей под одежду.

— Ну и трусиха... Это же не ядовитый древолаз.

— Д-древесные лягушки тоже ядовиты. – голос Джунны дрожал, пока она пряталась за мной. — Живые существа... страшные...

☂

— ...Пять вечера. Странное время. Чем займёмся?

Я спросил, пока мы продолжали прогулку по парку, но вскоре остановились перед картой.

— Тут есть зоопарк, кажется.

— Я же сказала, живые существа страшные.

— Может, прокатимся на лодке-лебеде?

— Слышала, пары, которые катаются на них, расстаются.

— Разве это проблема? Мы же не встречаемся. Ой...

Она пнула меня. Причём довольно сильно.

— ...Как насчёт храма? Говорят, он приносит удачу в деньгах и искусстве.

— Я не из тех, кто полагается на богов.

— И в делах сердечных.

— Пошли.

Джунна, с переменой настроения, способной удивить даже богов, зашагала быстрее. Я потёр ушибленное место и последовал за ней.

— После храма поужинаем? Или домой?

— Только ужин.

Ответ Джунны был твёрдым. «Понял», – кивнул я, и в голове возникло несколько вариантов. Это мой родной город, и я подготовился заранее, так что смогу учесть её пожелания.

— Есть что-то, что хочешь съесть? Или куда-то сходить?

— К тебе домой.

— Что угодно, только не это. Ты вечно норовишь завалиться ко мне.

— Э-э-э...

Мы шли бок о бок по каменной дорожке. Возвращаясь из менее людной части парка, мы заметили, что суета поутихла, и даже без тени деревьев палящее солнце смягчилось.

Я поднял взгляд и увидел серое, затянутое облаками небо. По прогнозу должна была быть ясная погода, но выглядело всё зловеще – и как только я подумал об этом, холодная капля дождя упала мне на щёку.

Одна, две, три, четыре, пять, шесть капель. Дождь быстро усиливался и вскоре превратился в ливень. Я бросился бежать.

— !.. Джунна, сюда!

Я взял её за руку.

— ?!..

Глаза Джунны расширились от удивления, но я не обратил внимания, ускоряя шаг и таща её за собой. Я свернул с главной дорожки на боковую тропинку. Скрытая от основных путей деревьями, там была крытая зона отдыха, напоминающая беседку. Вскоре впереди показалась квадратная деревянная крыша, и мы вбежали под неё. Внутри никого не было.

— Вечерний ливень. Сильно хлещет.

Дождь разошёлся не на шутку, как только мы укрылись под крышей, превратившись в стену воды, застилающую взгляд. Звук и запах ливня, влажный воздух – всё это окутало наш маленький мирок.

— С-сигурэ...

Джунна нерешительно заговорила.

— Твоя рука...

— Хм? О... прости.

Я извинился и отпустил её руку. Джунна надула губы.

— ...Я как раз хотела сказать «не отпускай».

Её слова, прошёптанные тихим голосом, растворились в раскате грома. Джунна стояла, не боясь грома, и уставилась на меня.

Немного напуганный внезапным ударом грома и её поведением, я достал платок из заднего кармана брюк.

— У тебя есть чем вытереться, Джунна?

— Есть, но ты вытрешь меня. – Джунна порылась в сумке и достала свой платок. — Или можем вытреть друг друга?

— Вытрись сама. Будет неловко, если кто-то придёт.

Но никто не появился, и, когда я уже почти высушил волосы и тело, я убрал платок. Мы не слишком промокли, так как беседка была близко, но дождь, казалось, не собирался прекращаться. Я сел на скамейку и наблюдал, как капли с края крыши падают, словно занавес.

— Ты не слишком далеко?..

Джунна села на деревянную скамью в самом дальнем от меня углу, сжимая платок с недовольным лицом. Она молча уставилась на меня.

— А ты не слишком близко?..

Она перебралась ко мне так близко, что наши плечи соприкоснулись.

— Ты такой эгоист, Сигурэ...

— Ты тоже не подарок, Джунна.

Я перевёл взгляд наружу, будто пытаясь избежать её прищуренных глаз, и воцарилась тишина.

В конце концов...

— Эй, Сигурэ. Ты знаешь язык цветов гортензий?

Джунна заговорила.

— Он различается в зависимости от цвета, – сказала она, глядя себе под ноги.

Когда я ответил: «Нет?» – Джунна, не поднимая глаз, продолжила:

— Розовые означают жизнерадостную женщину и сильную любовь. Сине-фиолетовые – холодность, высокомерие. А общее для всех цветов... непостоянство и изменчивость.

В её словах не было эмоций. Джунна говорила бесстрастно.

— Бренность всего сущего. Хотя другое значение – «без чувств» – тоже подходит как язык цветов для сине-фиолетовых гортензий. Происхождение в том, что цветок постоянно меняет окраску в зависимости от сезона и почвы. YOHILA... наша группа, была такой же.

«Наша», а не «моя». В интернете говорили, что официальным участником YOHILA всегда был и остаётся только JUN, но...

— Изначально в YOHILA было четыре участницы. Это был женский рок-квартет, созданный в средней школе четырьмя девочками из одной школы. Четверо, для «Ёхиры» (четыре лепестка).

«Хира» означает «лепесток».

Когда-то у цветка YOHILA было четыре лепестка.

— Группу назвали «Гортензией», потому что это было как раз в сезон дождей... и у всех участниц в именах был иероглиф, связанный с дождём или водой. Одна из участниц узнала, что у гортензии есть другое название – Ёхира, и сказала: «Нас четверо, так что это судьба!»

Причина, по которой голос Джунны звучал влажно, вероятно, была не в дожде. Рука, сжимавшая сине-фиолетовый платок, слегка дрожала.

— ...Группа была... очень весёлой. Сначала мы делали каверы на группы вроде ENDY, потом начали писать свои песни, и все очень быстро прогрессировали. Поэтому, наверное... Мы действительно думали, что сможем стать лучшей группой!.. Что будем продолжать это вечно. Но...

В какой-то момент звук дождя исчез. Не то чтобы дождь прекратился, просто я полностью погрузился в её рассказ.

— ...ничего не вышло. Это продлилось меньше года. Я стала слишком серьёзной, и остальные не выдержали. Одна ушла из-за разницы в подходе и страсти к музыке, затем другая... Прошёл сезон, и когда наступил второй сезон дождей, я осталась единственной участницей YOHILA. Именно после этого...

Джунна подняла глаза, уставившись в пространство. Кукольное, безэмоциональное лицо. Её глаза были такими же тёмными и мрачными, как небо, покрытое тяжёлыми дождевыми тучами.

— YOHILA начала привлекать внимание и становиться популярной.

В голове всплыла статья из Википедии.

«31 июля 20XX года они начали свою деятельность, опубликовав лирик-видео на песню «Hydrangea and the Ghost» на видеохостинге».

YOHILA, которую знал я, которую знали фанаты, началась отсюда.

— Я...

Джунна выдохнула слово, словно слезу.

— Если бы можно было, я бы хотела, чтобы это... длилось вечно...

Она не продолжила.

Тяжёлый, насыщенный влагой воздух заполнил пространство.

В тишине в голове заиграла песня YOHILA «Hydrangea and the Ghost».

Гортензия, промокшая от слёз дождя. Изменившийся цвет цветка. Замкнутая синева. Смеющийся призрак...

Тексты YOHILA часто абстрактны и сложны для интерпретации.

До сих пор я думал, что «Hydrangea and the Ghost» – песня о разбитом сердце, но, возможно, это не так. Вспомнились слова Акаги.

«Будь её зонтом».

Я взглянул на профиль Джунны и мягко положил свою руку на её, сжимающую сине-фиолетовый платок.

— ?!..

Плечи Джунны дрогнули, и она посмотрела на меня, будто её ударили. Я просто сжал её руку. Наше тепло смешалось и медленно растаяло вместе.

— !.. Сигурэ—

Голос Джунны прервался. Последующие рыдания потерялись в звуке дождя, снова окутавшего мир.

Я молчал.

Я продолжал держать её руку, чтобы она не выскользнула.

Я оставался таким, пока дождь не прекратился.

☂

— ...Джунна.

Оранжевый свет озарил промокший мир. Даже после того, как дождь закончился, я не отпускал её руку, и, идя рядом, твёрдо сказал ей:

— Я не могу быть участником твоей группы, Джунна.

Её взгляд упал на моё лицо. Продолжая смотреть вперёд, я сказал:

— Я не могу идти с тобой по музыкальному пути, который ты выбрала... но...

Я сжал её руку.

— Я могу оставаться рядом, вот так, в месте, не связанном с музыкой.

— ...М-м...

Джунна остановилась. Я тоже остановился и повернулся к ней лицом.

Её чистые глаза мерцали и колыхались, отражая сумерки.

Тёмная эмоция, словно тень рыбы, промелькнула в глубине её глаз, похожих на прозрачное озеро. Я встретил её взгляд, что отражал смесь надежды и тревоги, и сжал губы.

С тех пор, как я услышал историю о прошлом YOHILA, я подумал:

«Джунна говорит, что любит одиночество, но так ли это?»

«Я...

Если бы можно было, я бы хотела, чтобы это... длилось вечно…»

Разве она не хотела сказать: «Я хотела бы остаться вчетвером»? Не одной, а четырьмя участницами YOHILA.

Как гортензия прячет настоящие лепестки, так и истинные чувства Джунны остаются загадкой.

Но песни, написанные Джунной, раскрывают её настоящие переживания.

«Hydrangea and the Ghost», поющая о привязанности и любви гортензии к уходящему сезону дождей.

«Yellow frog», описывающая грусть и одиночество ядовитого древолаза, вредящего всем, кто к нему прикоснётся.

«Rain, ruin, rain», изображающая разрушенный дождями город как ментальный пейзаж.

Слова, сорвавшиеся с её губ, накладывались и переплетались с текстами песен, обнажая очертания её скрытого сердца. Как человек, много слушающий её музыку, я знаю.

Дело не только в участниках группы.

Джунна, должно быть, всё это время хотела быть с кем-то.

— Так что...

— ...Да.

Свет в глазах Джунны, смотрящей на меня, стал ярче. Она крепко сжала мою руку. Я глубоко вдохнул, словно ныряя в воду.

— Давай заведём друзей.

— Да! ...Да?..

Джунна энергично кивнула, но затем наклонила голову. Я продолжил твёрдым голосом:

— Думаю, было бы хорошо иметь друзей, с которыми можно проводить время вне музыки. Кроме меня.

— ...

— Ты поссорилась с участницами группы из-за музыки, верно? Так что, если музыка не будет мешать, всё может сложиться.

— ...А, да.

Глаза Джунны, широко раскрытые, опустились, став сонными. Голос тоже стал плоским.

— Ты прав. Может быть...

— Точно? Для пробы, как насчёт ланча с моими знакомыми на следующей неделе? Йоджиро и Ямада. Они уже знают, что ты посещаешь школу из медпункта.

— Да...

Её ответ был неохотным, и энергия, казалось, угасла, но, учитывая её обычное состояние, я решил не обращать внимания. Джунна простонала:

— ...Я думала, ты скажешь что-то другое.

— Что я, по-твоему, должна была сказать?

— Н-ничего!

Джунна с недовольным фырканьем отвела лицо в сторону, выпустила мою руку и быстрым шагом пошла прочь.

Оставшись позади, я украдкой поскрёб раскрасневшуюся щёку. Возможно, Джунна ожидала услышать те самые слова, которые я так и не осмелился произнести.

☂

— Вау, я так счастлива! Не думала, что Амамори-чан пригласит меня на обед... Это и есть ощущение полёта на седьмом небе! Ах-х, как хорошо, что я жива.

— Ты слишком бурно реагируешь.

— Может, тебе сразу вознестись на небеса и сдохнуть?

— ...Это не я его пригласила.

Реакции Минэ, Ямады и Джунны на комментарий Йоджиро разительно отличались.

Во вторник, спустя два дня после нашей прогулки с Джунной, я с утра пригласил на обед Йоджиро и Ямаду, и они оба сразу согласились.

Несмотря на отношение, которое Джунна демонстрировала ранее—

— Прости, Амамори-чан... Этого парня зовут Кузуджиро, но...

Ямада, сидевшая напротив Джунны, извиняющимся тоном произнесла это и жестом указала на Йоджиро рядом, держа в руке мелон-пан.

Мы вчетвером – я, Джунна, Йоджиро и Ямада – сидели в медпункте за столом и ели. Акаги там не было. Как и гласила табличка «Ушла» на двери, она предусмотрительно исчезла.

— Он такой со всеми девушками.

— Как грубо... Я не со всеми такой!

Йоджиро, которого только что назвали мусором, возмущённо замахал палочками.

— Нет-нет.

— Только с симпатичными.

— Видишь? Мусор, да?

— Э-эм... ну, да.

Джунна неуверенно кивнула.

Мне показалось, она старается быть вежливой с Йоджиро, которого ещё мало знала, но—

— Он мусор. Я бы не хотела, чтобы он плохо повлиял на моего Сигурэ, так что, пожалуйста, больше с ним не связывайся.

С невозмутимым лицом она выплюнула слова, которые могли бы удивить даже ядовитую лягушку.

Глаза Йоджиро округлились.

— Э-э-э-э?!

— Ч-ЧТО?! Неужели вы уже—

— Да, мы встречаемся.

— ...Эта девушка любит шутить с каменным лицом, так что не воспринимайте её слова всерьёз.

— Но ведь это не шутка, – тут же возразила Джунна. — Мы не встречаемся, но уже дошли до самого конца... просто в другом смысле.

— ...Это что, грязная шутка?

— Вот доказательство.

Игнорируя моё недоумение, Джунна достала телефон и открыла приложение диктофона.

Из длинного списка записей она выбрала файл под названием «Чистка ушей?» и включила его. Мгновенно—

— ...Джунна. Я начинаю, хорошо?

Мой слегка напряжённый голос раздался из динамика, за ним последовал—

— Д-да...

Тихий, дрожащий голос Джунны. У меня возникло дурное предчувствие.

— Скажи, если будет больно.

— ...М-м... Ах... Х-хорошо... Мне приятно, Сигурэ... Ах, ха... А, ах.

«Не издавай странных звуков!» – мою громкую реплику, естественно, вырезали. Ошеломлённо замерли не только я, но и Ямада с Йоджиро.

— ...И это был отрывок из «после школы». Мы с Сигурэ уже на таком уровне, что делаем подобное—

— ЭТО БЫЛА ЧИСТКА УШЕЙ!

Я выхватил телефон у Джунны и показал название файла остальным.

— На днях она вдруг заявила, что почистит мне уши... но в итоге чистила не только мне, но и я ей!..

Я отчаянно пытался объясниться, но сама ситуация чистки ушей после школы была настолько абсурдной, что по ходу речи я и сам начал сомневаться: «Что я вообще несу?»

— К тому же, зачем ты это записывала? Да ещё и с такими подлыми правками!

— Ну, я подумала, что пригодится...

— Интересно, для чего?!

— Вообще, я записываю все наши с Сигурэ разговоры.

— ...Ты шутишь, да?

Когда я попытался проверить список файлов, Джунна выхватила телефон обратно. Я схватил её за плечи и начал трясти.

— Ты шутишь, да?!

— ...

Джунна моталась из стороны в сторону, сохраняя каменное выражение лица. Наблюдая за нашей перепалкой, Ямада вдруг расхохоталась. «Пф-ф-ф!» – она схватилась за живот.

— Аха-ха-ха-ха-ха! Амамори-сан, ты просто улёт! Так смешно.

— Ну и ну. Не думал, что найдётся девушка, которая выбивает из Сигурэ больше отповедей, чем его лучший друг – я... Уступаю тебе место комедийного партнёра, Амамори-чан.

Йоджиро тоже драматично закатил глаза и криво улыбнулся.

Атмосфера мгновенно смягчилась, став дружелюбной.

— Блин. Мы пришли сюда не для того, чтобы показывать комедийный скетч.

Я вздохнул, но мне тоже стало легче. Джунна сначала была не в восторге, и я боялся повторения прошлого раза, но—

— Комедийный скетч... Скетч в стиле мужа и жены? Пишется «муж и жена», но звучит как комедийный дуэт.

Казалось, Джунна вполне расслабилась и вела себя так же, как когда мы были наедине.

А может, она всегда была такой – открытой и весёлой – когда общалась со своими соучастницами в средней школе.

— Кстати, разве обед Амамори-сан не восхитителен? – и тут взгляд Ямады упал на бэнто, которое ела Джунна. Западный вариант с гамбургером в томатном соусе и сегодня был ярким и безупречным, как всегда.

— У тебя тоже неплохой обед, Харука. Сладкая булочка, сладкая булочка, сладкая булочка, сладкая булочка... Так растолстеешь. Хотя ты и так худющая, может, тебе даже полезно немного поправ… Гх!

— Заткнись! Обычно я ем в столовой... Сегодня просто быстро купила хлеб в школьном магазине… Так вот, Амамори-сан.

Ямада, усмирив Йоджиро ударом локтя в рёбра, вернулась к теме.

— Это всё домашнее?

— Да. Я приготовила.

«Нет, не ты».

— Хочешь попробовать? Это маринованные перцы, морковь и лук – три цвета.

«Не вздумай подсовывать другим то, что сама не ешь», – предупредила бы её Акаги, будь она здесь, однако—

— Э, правда?! Амамори-сан, ты слишком добра! Ой, но мои палочки...

— Вот, возьми. Скажи а-а-а...

— Э-э?! А-а-а...

Вмешиваться было бы бестактно. Я молча наблюдал.

— М-м-м-м, вкуснятина! Чёрный перец оттеняет вкус... Амамори-сан, ты гений?

Ямада, прикрыв щёки ладонями, с восторгом хвалила блюдо, приготовленное Акаги.

— Да, я гений.

Наблюдая за ней, Джунна, чьё бесстрастное лицо освещал яркий солнечный свет из окна и улыбка Ямады, казалось, слегка смягчилась.

☂

— ...Ну, было неплохо.

Этой ночью, после вечерней тренировки, я снова спросил Джунну, что она думает о сегодняшнем дне, и получил такой краткий ответ.

Поскольку мы говорили по телефону, я не видел её лица. Голос Джунны, доносящийся из трубки, казался ещё более холодным и сухим, чем вживую, однако её слова были позитивными.

— Они оба такие энергичные, что глазам больно... но с Ямадой-сан оказалось проще общаться, чем я думала. Она милая. Как гяру, которая дружелюбна к отаку.

— Точнее, гяру, которая дружелюбна ко всем, кроме Йоджиро. Она вообще со всеми приветлива.

— Бедный Кузуджиро, – пробормотала Джунна тоном, не оставляющим сомнений в её искренности.

После общения за обедом она, кажется, немного сблизилась с Ямадой, но между ней и Йоджиро по-прежнему стояла высокая стена.

Последнее, честно говоря, было ожидаемо.

— Что до меня, я угрюмая затворница-музыкант, которая ласкова только с тобой, Сигурэ.

— Да тебе просто нужно чаще выходить из дома.

— ...Значит, ты хочешь сходить со мной на ещё одно свидание? И ты намеренно проигнорировал первую часть? Эй, это было намеренно, правда же?

Она прижала меня к стенке. Сидя на краю кровати, я переложил телефон к другому уху.

— Э-это не то, что я имел в виду... Ты ведь и с другими бываешь мила, да? Например, с Акаги-сенсей.

— Хм... С ней скорее не я её балую, а она меня.

— Понятно...

— Единственный, кому я открыла сердце, – это ты, Сигурэ.

Её сухой голос приобрёл влажную, тяжёлую глубину. Я невольно затаил дыхание и замолчал. Тишина, словно погружение под воду, длилась несколько секунд.

На другом конце провода Джунна выдохнула.

— ...Пока что, – добавила она, и её голос снова стал сухим. — Мне ведь нужно заводить друзей, да? Я думала, что мне хорошо одной, что мне нравится одиночество... но после встречи с тобой и сегодняшнего общения я поняла, что быть не одной – тоже неплохо. Так что—

В голосе Джунны появилось тепло. Другое, нежели прежде.

— Спасибо, Сигурэ.

— Джунна...

Её слова согрели и моё сердце.

Я улыбнулся.

— Конечно.

— Я сама тебя приглашу. И на обеды с ними... и на прогулки вдвоём. В следующий раз я предложу. Я столько мест хочу посетить.

* * *

*прим. редактора: Stan Smith - кроссовки от Adidas, а Джунна говорит о, если я правильно понял, группе «HEY-SMITH».

**прим. редактора: "Фронтвумен" (frontwoman) - это женский аналог термина "фронтмен", обозначающий лидершу музыкальной группы, обычно вокалистку, которая является центральной фигурой на сцене и в творчестве коллектива.

***прим. редактора: Телекастер и Стратокастер - модели электрогитар от компании Fender. Les Paul (Лес Пол) - электрогитара от компании Gibson.