— Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах! Стресс нака-а-а-а-апливается-а-а-а-а-а-а, уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах!

Это было не «немного».

Стоя в сменной обуви на длинном столе, Джунна яростно била по расстроенной гитаре, пронзительно крича до хрипоты.

Громкость мини-усилителя была на максимуме. Взрыв искажённого звука вибрировал в пропитанном дождём воздухе, яростно рассеиваясь. Он был похож на электрического зверя, беснующегося и размахивающего когтями.

Если бы это была не звукоизолированная комната для актового зала, он бы эхом разнёсся по всему школьному зданию.

— Мне не нужны друзья, поэтому я не завожу их? Неверно! Я не могу их завести! Даже если бы я и хотела, я не могу! Потому что музыка – мой единственный друг... Так долго музыка была моим лучшим другом, тем, что никогда-никогда меня не предаст! Я уже давно забыла, как общаться с людьми... Нет музыки – нет жизни! Нет друзей – моя жизнь! Я – Боччи! Боччи-рокер!* С печалью, из актового зала...

Поверх гитарного наигрыша начались слова. Как одна из тех речитативных частей, что иногда встречаются в рок-песнях.

— Фух...

И вот всё закончилось.

Удовлетворённая после того, как выплеснула всё это из себя, Джунна перестала играть, положила гитару и слезла со стола. Она свернулась калачиком, обхватив колени руками.

— Сигурэ. – прижав щёку к коленям, она посмотрела на меня снизу вверх. — Утешь меня...

— Как пожелаешь, моя девочка с разбитым сердцем.

Я присел рядом с Джунной и, как она и хотела, погладил её по голове.

Джунна издала звук, будто ей щекотно: «...М-м», – и её выражение лица смягчилось в улыбке. Умиротворяюще, прямо как при виде щенка.

С того самого раза, как я сделал это впервые, Джунне очень полюбились эти поглаживания по голове, и она начала приставать ко мне с ними при каждом удобном случае.

Гладить голову девушки – несколько банально, поэтому я немного сомневаюсь, но как только начинаю, настроение Джунны улучшается в мгновение ока, так что это стало довольно полезным инструментом.

— Ты правда хочешь завести друзей?.. – спросил я, наслаждаясь ощущением её тонких, гладких волос, и Джунна кивнула.

— Я просто храбрилась, когда говорила это сэнсею, но я знаю, что мне нужно меняться. Мне кажется, я стараюсь изо всех сил, по-своему, но…

— Не получается, да?

— Ага... Это как... наши разговоры не клеятся, и я лишь скольжу по поверхности. Может, это легче объяснить, потому что мы с тобой слишком хорошо ладим? Я не могу не сравнивать... – пробормотала Джунна, перебирая струны гитары, лежащей на длинном столе. Усилитель был выключен, поэтому голый сухой звук накладывался на звук льющегося ливня. — Поэтому я в итоге даю такие... плоские и холодные ответы. Они, наверное, думают, что я просто какая-то угрюмая-скучная-красивая девчонка.

— Так ты в курсе, что они считают тебя красивой...

— Это ты виноват, что постоянно называешь меня милой.

— Но ты и правда милая.

— Опять ты это сказал… – Джунна нахмурилась, а её лицо покраснело.

Если бы её одноклассники знали об этой её милой стороне, а не только о внешности, их впечатление о ней изменилось бы в мгновение ока.

— Ты же смогла вполне нормально поговорить с Ямадой и Йоджиро, ведь так? Тогда, когда мы вместе обедали после того, как я сказал тебе «попробуй завести друзей». Не можешь разговаривать с людьми вот так?

— Невозможно. Это было потому... потому что ты был прямо рядом со мной. – подняв голову от гитары, Джунна пристально уставилась на меня. Она говорила голосом чище и неприукрашеннее, чем звук незаподключенной струны. — Без тебя, Сигурэ, я бесполезна.

— ...

Слова Джунны просочились в мою грудь, распространяя тёплое чувство.

— Сигурэ?

—Хм? А, э-э... нет.

Я поскрёб покрасневшую щёку и отвёл глаза от её сладкого и запутанного взгляда. Пришлось продолжить разговор, пытаясь это скрыть.

— Я просто подумал, что нам делать. Ну, то есть, я бы остался с тобой, но мы же в разных классах... и быть вместе слишком много на глазах у всех, возможно, не лучшая идея.

— Почему нет?

— Почему?.. Ну, знаешь, люди могут неправильно понять.

— Что именно они неправильно поймут?

Она наступала. Наклонившись, чтобы заглянуть мне в лицо, Джунна заставила наши глаза встретиться.

— Какие неправильные мысли у них возникнут?

— Что мы с тобой... встречаемся...

— Ты не хочешь, чтобы они так думали?

— Н-нет, это…

— Ты не хочешь, чтобы они так думали?..

— Нет, я не это имел в виду! Это, ну, как бы… не в плане «я не хочу этого»... я имел в виду «не то чтобы я не хочу этого», но... Успокойся, не делай поспешных выводов.

Пока я паниковал при виде того, как свет угасает в глазах Джунны, она прищурилась: «Но?»

— Но... что?

— Мы ещё не дошли до этого, – сказал я ей твёрдым тоном, чтобы не быть подавленным давлением, которое она излучала. Глаза Джунны расширились.

— М-м-м… – она опустила взгляд, её длинные ресницы отбросили тень, — ...«Ещё?» Ясно.

Она мягко улыбнулась. Это была ослепительная, радужная улыбка, которая, казалось, развеяла мрачную тьму, рождённую нашим предыдущим разговором.

— Ты прав... Постепенно, верно? Постепенно… – Джунна снова посмотрела на меня, её глаза блестели. — Я не буду торопиться. Мы будем двигаться вперёд не спеша. Во всём.

— Ага…

— На данный момент я перестану молча показывать средний палец каждый раз, когда меня спрашивают о наших с тобой отношениях, потому что это так раздражает. Отныне я буду отвечать им: «Мы ещё не дошли до этого».

— ...Ага...

Так вот в чём причина, по которой ты не можешь завести друзей, да?

☂

— Сигурэ, давай сыграем в «Бэнд-ширитори».

Джунна предложила это, пока я возился со своим телефоном.

Бэнд-ширитори – игра, в которую мы с Джунной иногда играем, поскольку у нас похожие музыкальные вкусы. Правила следующие:

1. Можно использовать только названия японских рок-групп.

2. Нужно назвать группу, название которой начинается на последнюю букву названия группы, названной предыдущим игроком.

3. Проигрываешь, если называешь группу, название которой заканчивается на «нн»「ん」. Также проигрываешь, если называешь одну и ту же группу дважды.

До этого момента правила почти такие же, как в обычном ширитори, но:

4. Перед тем как назвать следующую группу, необходимо назвать хотя бы одну песню группы, которую назвал предыдущий игрок. Если не можешь назвать песню – проигрываешь.

Вот это особое правило. Другими словами, это игра, проверяющая наши общие знания о музыкальных группах.

— Хорошо...

Я положил телефон на стол и повернулся к Джунне, сидевшей на длинной скамье. Само собой разумеется, поиск ответов в интернете строго запрещён.

— Я проиграл последние два раза, но сегодня точно выиграю!

— Да ладно, я мигом тебя обыграю – хочу посмотреть, как ты заплачешь.

— Ты садистка? Я не собираюсь плакать только потому, что проиграл в ширитори.

— Я мазохистка. Если проиграю, то, скорее всего, заплачу. Тогда ты сможешь меня утешить.

Она совершенно спокойно раскрыла свои сексуальные предпочтения прямо посреди разговора, но я непринуждённо проигнорировал это:

— Не проигрывай намеренно только потому, что хочешь, чтобы я тебя утешил.

— Я бы не стала так делать. Хотя, возможно, притворюсь, что плачу, потому что хочу, чтобы ты меня утешил...

— Если узнаю, что притворяешься, не стану тебя утешать.

— ...Хнык, – «всхлипнула» Джунна с совершенно бесстрастным выражением лица. В любом случае вернёмся к теме.

После игры в «камень-ножницы-бумага» право первого хода досталось мне.

Группа, которую я выбрал, конечно же, была...

— YOHILA.

— Ты действительно очень её любишь, да?

Щёки Джунны расслабились в улыбке. Я не всегда начинаю с них, но, поскольку YOHILA – моя любимая группа, я стараюсь использовать их, когда выпадает возможность.

— «Sorrow & Love»... Она ещё не вышла, но это нормально, верно?

Это была новая песня, запланированная к дебюту на крупном лейбле – та самая, которую Джунна – или, скорее, JUN из YOHILA – пела посреди тайфуна.

— Да, всё в порядке, – кивнул я.

— Я так взволнована, ожидая финальную версию, что сплю только ночью¹.

— Здорово. Я сплю не только ночью, но ещё и утром, и днём. Я люблю ночную жизнь², знаешь ли. Всегда думаю, что было бы здорово, будь всегда полночь...³

— Тебе тоже стоило бы привести свой ритм в порядок, «девушка, любящая ночь».

Мы продолжали нашу неспешную игру в ширитори, пересыпая её небольшими разговорами. Музыкальные шутки, которые мы вставляли всякий раз, когда могли, были нашим общим языком.

— La... LACCO TOWER.

LACCO TOWER. Группа, чьи крутые песни и глубокие, литературные тексты контрастируют с их милым названием. Мне было трудно выбрать, какую именно песню назвать, но…

— «Sunny After the Rain»⁴.

— Хмф...

Бровь Джунны дёрнулась. Я продолжил.

— WANIMA.

— «Ameagari».

— О...

На этот раз дёрнулась уже моя бровь. Джунна вызывающе объявила своё следующее название.

— MyGO!!!!!

— «Hitoshizuku»… нет, погоди, «Refrain».

— «Аme», написанное иероглифом «дождь». Ты бы никогда не смог прочитать это с первого раза, верно? Есть ещё...

Джунна взяла механический карандаш и на нотной бумаге, которую она всегда носит с собой, чтобы записывать пришедшие ей на ум мелодии, написала для меня «迷星叫», «影色舞» и «詩暮病».

— «Mayoii Uta», «Silhouette Dance»... последнее... «болезнь Сигурэ»? Я не знаю этой песни, как это читается?

— «Амамори Джунна»⁵.

— Ни за что бы я не смог прочитать это.

— А как насчёт «Куримото Сигурэ»?.. Как ты это напишешь?

Она спросила, протягивая мне механический карандаш. После мгновенного колебания я написал:

— ...Вот так, наверное.

Без всякой хитрости я написал «Куримото Сигурэ» как «栗本詩暮». Щёки Джунны надулись:

— Провал, плюс тысяча очков депрессии.

Очки, отражающие степень её несчастья, мгновенно подскочили. Я снова схватил карандаш:

— ...Можно ещё и так написать. Я добавил рядом с «栗本詩暮» – болезнь YOHILA⁶.

Джунна моргнула.

— Сигурэ, ты знаешь, как пишется иероглиф «葩» (цветок)?..

— Как огромный фанат YOHILA, конечно, знаю.

— ...М-м. Это не те иероглифы, на которые я надеялась, но ладно. Пройдено. Минус пять тысяч очков депрессии.

— Забудь об очках, размах твоих эмоций слишком велик!

Ну, если в итоге получается чистый минус, думаю, это нормально.

— Сигурэ, ширитори. Твой ход, начинай на «го».

— Го... го... GO!GO!7188.

— Не Vanillas (go!go!vanillas).

— Да. Я колебался, правда.

— Хмф?.. – Джунна пристально посмотрела на меня, но затем продолжила.

— «Ame Nochi Ame Nochi Ame»... «Ameagari Asphalt Atarashii Kutsu De»... «Eiga To Amefuri No Asa»... «Kaminari ga Natte Takusan Ame ga Furu Yoru»... «Amenohi Dakeno Koi».

— Это много.

— Chirinuruwowaka⁷.

Группа, возглавляемая гитаристом и вокалистом распавшейся GO!GO!7188.

Я сложил руки, положив одну руку на подбородок, размышляя, но через секунду бросил взгляд на лежащий на столе телефон.

— Не гуглить.

— ...Я знаю.

Затем я посмотрел на вход в зал. Дверь была слегка приоткрыта. Я открыл её, когда ходил в туалет ранее. Джунна поторопила меня.

— Лимит времени. Десять, девять, восемь, семь...

— «Fukahi na Haiboku»⁸.

— А?..

— Это всё равно конец, я не смог придумать песню, связанную с дождём.

На самом деле это не было правилом, но в какой-то момент мы оба начали играть с этим самоустановленным ограничением.

Джунна бросила на меня укоризненный взгляд.

— ...Сигурэ, ты проиграл нарочно, да? Причина, по которой ты не выбрал Vanillas, в том, что не смог вспомнить песню о дожде от них, верно?

— Ты слишком много в это вкладываешь.

— Ты хотел проиграть, чтобы я тебя утешила...

— Это уже не «слишком много вкладываешь», а просто дикая догадка.

— Ну-ну.

Джунна начала гладить меня по голове, и я заёрзал от щекотки.

— Э-эй, прекрати...

— Твои волосы как у кошки, Сигурэ. Ты такой милый, когда смущаешься.

— Я сказал… прекрати.

— Ты всегда называешь меня милой, так что это моя месть. Ты милый, Сигурэ. Очень-очень милый.

— ...

Я впал в угрюмое молчание и отвернулся от неё, повернувшись к двери, которая теперь была открыта шире, чем раньше.

— Ямада-сан!..

И позвал Ямаду.

Но в ответ услышал лишь «Бф-ф-фт?!» или что-то в этом духе.

Джунна остановилась, нахмурилась и посмотрела на вход.

— Ямада-сан?..

— Не надо подглядывать, заходи.

— Сигурэ?..

Джунна с подозрением смотрела на меня, но я молча ждал ответа. В конце концов...

— И-извините, – появилась эффектная девушка со светлыми каштановыми волосами, робко открывая дверь.

С её безупречным макияжем и короткой юбкой она выглядела как типичная «яркая гяру» – моя одноклассница, Ямада Харука.

— ...П-простите. Атмосфера «вашего собственного маленького мира» здесь была настолько сильной, что я не могла заставить себя войти, Куримото-кун. И ещё… – её глаза, напоминающие ясное голубое небо, уставились на Джунну. — Х-хе-хех. – лицо Ямады исказилось в странной улыбке, и из её рта вырвался странный смех. Более того, войдя внутрь, она споткнулась о край двери, вскрикнув «Ой?!» и подпрыгивая на одной ноге. — ...З-здравствуйте, А-А-А-Амамори-тан! Хе-хе-хех...

Она снова засмеялась, словно пытаясь скрыть своё смущение.

На этот раз Джунна была ошеломлена, выпустив «А?» в замешательстве.

Она посмотрела на меня и указала на Ямаду, спрашивая:

— Кто эта странная отаку?..

☂

— Хм. Так значит, Ямада-сан... любит YOHILA...

Джунна сказала с бесстрастным выражением лица, услышав историю от меня, опустив глаза.

Как Ямада узнала о YOHILA по ключевому слову «депрессивный рок», которое я случайно упомянул, послушала их и заподозрила, что JUN, вокалистка, – это Джунна.

Как она полностью увлеклась музыкой YOHILA.

И как она на самом деле была бывшей мрачной отаку, которая совершила дебют в старшей школе, и перед своим кумиром, Джунной (JUN), из-за нервозности снова превращалась в странную отаку...

Ямада, стоявшая рядом со столом, прикрыла рот:

— О боже...

— Э-это не Куримото-кун виноват, ладно?! Это моя вина, что я сама их искала! Т-т-т-так что, Амамори-тан…

— Перестань называть меня «-тан», это мерзко.

Ямада выглядела так, будто вот-вот заплачет после ядовитых слов Джунны. Возможно, почувствовав укол вины из-за своей реакции...

— Я имею в виду, твоя личность мерзкая, но ты, думаю, выглядишь мило, – продолжила Джунна, словно добавляя.

— !..

Глаза Ямады расширились, и её выражение лица, готовое к слезам, растаяло в глупой улыбке.

— М-мило... Эхе-хе. Амамори-та... сан назвала меня милой... Гухе-хе. Уехе-хе-хе-хе.

— Всё ещё мерзко.

Лицо Ямады исказилось от страдания. Джунна вздрогнула: «Ух».

— Всё ещё мило...

— Дю-фу-фу-фу.

— Мерзко.

— Ух...

— Мило.

— Фу-хе-хе-хе.

— Мерзко.

— Хнык...

— Перестань играть с Ямадой-сан. Это как «любит – не любит» с цветком.

Выражение лица Ямады менялось каждый раз, когда Джунна повторяла «мило» и «мерзко».

Когда Джунна наконец пробормотала: «...Мерзко-мило», Ямада сделала невообразимо противоречивое лицо, но, в конце концов, её счастье, должно быть, победило, потому что она тихо засмеялась.

За окном шёл дождь. Я прижал пальцы к вискам, словно сдерживая мигрень.

— Итак, – я посмотрел на Джунну и Ямаду по очереди. — Причина, по которой я позвал тебя, Ямада-сан, предложить тебе присоединиться к нашим «Встречам в дождливые дни». – объявил я.

Пока Ямада удивлённо воскликнула: «Что-о-о?!», Джунна лишь слегка нахмурилась.

— Н-н-н-нет! Это слишком большая честь. Кто-то вроде меня никак не может отнимать ваше драгоценное время наедине друг с другом...

— Не каждый день. Иногда – вполне достаточно. Если ты будешь делать это… – я прямо посмотрел на Джунну. — Не думаешь ли ты, что сможешь немного лучше ладить с людьми, кроме меня, например, с одноклассниками?

— С людьми, кроме Сигурэ… – Джунна пристально посмотрела на меня. — Ты говоришь, что мне стоит потренироваться разговаривать с людьми? – и бросила взгляд на смущённую Ямаду. — М-м… – она слегка кивнула. — Я поняла.

— Ух ты, правда?!

— Однако, – Джунна подняла средний палец и добавила холодным голосом, – Есть одно условие.

— ...Леди, используй, чёрт возьми, указательный палец.

— Ты должна правильно ответить на все вопросы викторины по интро песен YOHILA. Если справишься, я признаю твои чувства искренними и позволю пройти. Это условие для вступления в наше «Общество ценителей депрессивного рока».

— Ах да... у нас был такой клуб. Подожди, я тоже в нём состою?

☂

— «Мiss Pessimist».

— Верно...

Ямада ответила мгновенно, как только услышала интро, и Джунна перестала играть.

Она замерла с пустым выражением лица примерно на пять секунд, прежде чем двинула левой рукой по грифу.

— «Oxygen-Deprived Mermaid».

Голос Ямады перекрыл звук арпеджио.

Джунна, которая остановилась, будто нажата кнопка паузы, горько пробормотала.

— ...Верно. Н-неплохо.

Её глаза, обычно спокойные, как гладкое озеро, дрожали, и её взгляд уходил в сторону. Кончики её пальцев, сжимающих медиатор, постукивали по корпусу цвета морской волны.

Затем она бросила на Ямаду вызывающий взгляд.

— А как насчёт этой?

— «I Can't Go Back to Asphalt, But...»

— П-правильно... Но ты никак не сможешь угадать эту…

— «Gonna KI☆LL☆ The Guy Who Stole My Umbrella».

— Сигурэ...

Джунна посмотрела на меня рядом с ней. Её выражение лица было таким же бесстрастным, как всегда, однако дрожащие глаза и губы выдавали несомненное волнение.

— Эта отаку страшная.

— ...Ага, я тоже сейчас немного напуган.

Как она угадывает все песни после одной-двух нот, даже до того, как закончится первая фраза?

Даже для маньяка YOHILA вроде меня ответить так быстро почти невозможно.

Кстати, последнюю она тоже угадала идеально.

Это «депрессивная диджи-рок» денпа-песня, которую JUN, разгневанная тем, что кто-то украл её зонтик, создала с использованием таких редких для неё инструментов, как автотюн и синтезаторы. Она была выпущена только онлайн и никогда не выходила в физическом формате.

— Хмф, легкотня!

Ямада носила самое самодовольное выражение лица, которое я когда-либо видел.

— Каждая нота, которую играет JUN-сама, проникает глубоко в каждую мою клетку! В момент, когда я слышу её, моё тело дрожит, и все шестьдесят триллионов моих митохондрий хором кричат ответ!

— Это такой мерзкий способ выразиться. – бесстрастное выражение лица Джунны наконец сломалось. Она схватила свою гитару. — И кроме того, прекрати с «-сама»... – задрожала она. Её формальный язык тоже начал сдавать.

— Фвo-o-o-o-o-o-o-o-о-оа!

— ?!

Джунна подпрыгнула, когда Ямада внезапно издала странный крик. Отаку схватилась за голову обеими руками.

— Ч-чёрт! Не могу поверить, что я это сделала! Это был мой шанс услышать живое выступление JUN-са...н! Почему... Почему я сразу ответила?! Я идиотка?! Эй, я идиотка?! Вo-o-o-o-o-o-o-o-оа!

Бах, бах, бах, бах!

Она начала бить лбом по ближайшему столу, будто занималась хэдбэнгингом. Что не так с её эмоциональным состоянием? Джунна совершенно напугана.

— Я-Ямада-сан! Возьми себя в руки…

— Последняя.

Тихо произнесла Джунна, прежде чем мне даже пришлось вмешиваться. Ямада подняла глаза.

— А?

— ...Слушай, – объявила JUN, переставляя гитару.

И затем она сыграла.

Это была песня, которую я никогда раньше не слышал.

Резкий гитарный рифф эхом разнёсся по влажному воздуху, разрезая его. Это был быстрый, стремительный звук, полный ощущения скорости, но с плавными волнами и колеблющимся темпом.

Пальцы Джунны искусно манипулировали струнами, используя техники бендинга и тянущих движений, наполняя ноты эмоциями.

Это был тон, заставляющий почувствовать противоречие – грусть внутри радости, покой внутри меланхолии и отчаяние рядом с надеждой, поющий лирическую мелодию.

Мелодию, которая казалась каким-то образом знакомой.

Мне вспомнилось мурлыканье Джунны. Её след.

В момент, когда прозвучали искажённые гармоники, – ответ вспыхнул у меня в голове.

— Эта песня!..

Я бросил взгляд на Ямаду. Её глаза были широко открыты, рот полуоткрыт, она слушала выступление Джунны в трансе. Даже после того, как интро закончилось, она не показала признаков того, что собирается отвечать.

Конечно. Это была песня, которую она никогда раньше не слышала, но...

— «Sorrow & Love».

Я знал. Даже не слышав её раньше, я знал, какая это песня. Прозрачная гармония, которая звучала на крыше в тот день, в тот момент.

Услышав мой ответ, Джунна улыбнулась и перестала играть.

— ...Ты прав, Сигурэ.

Буря звуков прекратилась, и наступила тишина. Звук дождя. Его отголоски ласкали моё сердце.

— Впечатляюще.

— Хмф.

Пока Джунна хвалила меня, я принял самый самодовольный вид, взглянув на Ямаду. Она же...

— В-вo-o-o-o-o-o-o-o-оа-а-а!

Охвачена эмоциями. Прикрывая рот обеими руками, со слезами на глазах, с покрасневшими щеками, она дрожала всем телом.

— Это... это слишком хорошо... это...

Её словарный запас иссяк от чистой эмоции.

— Живое выступление JUN-сан... Амамори-сан – это реально безумие! Ха-а-ах... Это лучшее... Я чувствую, что могу прожить всю оставшуюся жизнь только на этом послевкусии, что бы ни случилось. Вот насколько это безумно!

— ...Ты преувеличиваешь, – ответила Джунна раздражённо. Ямада вытерла слёзы в уголках глаз и засмеялась.

— Я не прошла, но... да. Я так довольна! Спасибо, Амамори-сан, Куримото-кун. За то, что дали мне такую драгоценную возможность. Как огромный фанат YOHILA, я буду и дальше поддерживать вас из тени…

— Подожди.

Когда Ямада собиралась уйти, пальцы Джунны схватили подол её формы, останавливая. Удивлённая, Ямада обернулась, и Джунна посмотрела на неё с некой страстью.

— ...Я не сказала, что ты провалилась. Условие для прохождения – правильно ответить на все вопросы, но... последняя была неизданной песней, поэтому она не считается.

— А?..

Ямада выглядела ошеломлённой.

— Не считается? Значит ли это…

— Да, ты прошла. – Джунна отпустила её руку и кивнула. С бесстрастным выражением лица она произнесла: — Любовь Ямада-сан к YOHILA, твоя отаку-сущность, была настоящей... И я, и Сигурэ, не имеем другого выбора, кроме как признать это.

— Она права. Поразительно, насколько глубоко ты их слушала, хотя узнала о них совсем недавно. Как ещё один огромный фанат YOHILA, я понял, что тоже не могу проиграть! Ты прошла с блестящим результатом, без сомнений.

— !.. А-Амамори-сан... Куримото-кун...

Лицо Ямады сморщилось, и она раскинула руки, будто собираясь поднять их вверх:

— Спасибо-о-о-о-о-о… Кхе?!

Она попыталась обнять Джунну, но была заблокирована гитарой, использованной как щит.

— Личное пространство, слышала о таком?

— Кто бы говорил, Джунна.

— Фу-хе-хе-хе...

Я усмехнулся в ответ на реплику Джунны. Одна капля красного стекла по носу Ямады, когда она смеялась, вероятно, от столкновения с гитарой.

— ...Я так счастлива. Подумать только, что я могу дышать тем же воздухом, что и Амамори-тан... Гу-хе-хе-хе.

— Мерзко. Перестань с «-тан». И ты грязная.

Джунна оттолкнула лицо Ямады с кровоточащим носом и отвернулась. Её голос был плоским, а слова – резкими. Впрочем...

— Сигурэ, могу я отменить её прохождение?.. – выражение на её лице, когда она задала мне этот вопрос, выглядело, каким-то образом, счастливым.

☂

— Эй, Джун-тян!

На следующий день, после школы. В тот момент, когда Ямада, пришедшая со мной в актовый зал, заметила Джунну. Она энергично помахала рукой и поздоровалась.

Джун-тян? Они быстро сблизились.

— ...Ямада-сан. Ты снова пришла.

Так я подумал, но Джунна была такой же, как всегда. Она сняла наушники и ответила с бесстрастным, сонным взглядом. Формальный язык, который, как предполагалось, она бросила, вернулся.

— М-м. Я думала, что могу быть обузой... но хотела тебя увидеть, поэтому пришла. Эхе-хе.

— Мерзко.

Её острый язык тоже остался нетронутым. Хотя тот факт, что она не сказала, что Ямада является обузой и помехой, предполагает, что ей не совсем безразлично.

— ...В любом случае, можешь перестать так меня называть? Если кто-то другой услышит, они могут догадаться, что я выступаю под именем JUN.

— Э, всё в порядке.

Ямада уверенно подошла к Джунне, которая снова уставилась в свой телефон.

— Я называю тебя «Джун-тян» только когда никого нет рядом... Это СПЕ☆ЦИ☆АЛЬ☆НО

Ямада послала воздушный поцелуй на частицу «но».

— Мерзко...

Джунна снова бросила ядовитое замечание.

Однако Ямада, которая, очевидно, уже выработала иммунитет, осталась невозмутимой и даже казалась довольной, издавая «Фу-хи-хи». А она крепкая.

— Мерзко.

— Перестань говорить «мерзко». Ты «мерзко»-бот?

— Мило.

— ?! Джун-тя…

— Ты милый, Сигурэ.

— Я?!

— …зу-ун… мера-мера...

— Не ревнуй, Ямада-сан...

— «Мела!»

— Это песня Ryokuoushoku Shakai.

Реплики сыпались быстро и яростно. Я положил свою эмалированную сумку на длинный стол и…

После нескольких секунд неподвижности сел на ряд позади Джунны.

Та удивлённо воскликнула: «А?» и бросила на меня укоризненный взгляд.

— Сигурэ, почему ты сидишь там?

Ямада сидела на ряду перед Джунной, а место рядом с Джунной, скорее всего, было зарезервировано для меня. Понимая это, причина, по которой я намеренно не сел там, была…

— Ну, потому что...

— Потому что что?

Не торопи меня. Я бросил взгляд мимо угрюмой Джунны на Ямаду, которая с напряжённым взглядом наблюдала за нашим обменом, и продолжил.

— Когда вокруг есть другие люди, это просто... немного неловко, знаешь? Быть так близко.

Когда нас только двое, я привык, и это не беспокоит меня так сильно, но когда есть третий человек, наблюдающий, это другое дело. Не так плохо, если это кто-то намного старше, как Акаги, но я особенно осознаю взгляды людей нашего возраста.

С тех пор как произошёл тот инцидент, когда Джунна начала нормально ходить в школу и стала центром внимания всего ученического корпуса, я стал ещё больше осознавать, как другие видят и думают о нас.

Услышав мои слова, Джунна прищурилась: «О?»

— Значит, тебе не неприятно?

— Н-ну... Нет, мне не неприятно.

— Тебе просто неловко?

— Да...

— Понятно, в таком случае…

Джунна встала и пересела. Она подтолкнула меня дальше вглубь сиденья.

— ?! Э-эй, подожди!

— Нет, – и заняла место рядом со мной.

Затем она обняла мою руку, пока я пытался отодвинуться.

— Давай заставим тебя смутиться... – прошептала она с бесстрастным выражением лица.

— ...

Хотя её уши слегка порозовели.

Увидев это, Ямада взвизгнула.

— Фва-а-а-а-а-а-а-а! О боже! Джун-тян, которая кажется крутой, но на самом деле липкая и агрессивная, и Кури-тян, который ведёт себя круто, но на самом деле стеснительный, оба такие милые!

— Кто, чёрт возьми, такой Кури-тян?!

— Кури-тян милый, может, мне тоже стоит так тебя называть?

— Пожалуйста, не надо...

Мне надоело, что Ямада и Джунна начинают резонировать на странном уровне.

Воздух, который становился всё более душным по мере углубления лета, охлаждался кондиционером, но липкий, неприятный пот стекал по моей спине.

— Кури-тян, что мы делаем сегодня? – спросила Ямада.

Прежде чем я успел ответить, ответила Джунна.

— Это «Встреча, чтобы оглянуться на воспоминания, которые мы создали вместе, первый год, июньское издание». Мы будем слушать разговоры, которые записали в июне, и погружаться в наше сладкое прошлое... верно, Кури-тян?

— Такой встречи не будет. Кроме того, эта шутка про «я записываю все наши разговоры» не смешная, даже в качестве шутки, так что, пожалуйста, прекрати. И про «Кури-тян» тоже.

— М-м... Хорошо, я перестану называть тебя Кури-тян. Сигурэ.

Акцент, который она сделала на «называть тебя Кури-тян», был тревожным, но я уверен, что это тоже была шутка. По крайней мере, я хочу так думать.

Мягкость и вес Джунны, когда она прислонилась ко мне, её рука всё ещё сцеплена с моей. Пока я сходил с ума от её сладкого аромата, Ямада снова спросила.

— Итак? Кури… мото-кун… что мы на самом деле делаем? И что вы обычно делаете?

— Подсказка. Звукоизолированная и запертая комната, мальчик и девочка только вдвоём…

— В основном просто болтаем, – ответил я, игнорируя многослойную шутку Джунны, – Пока слушаем, как Джунна репетирует на гитаре. Кроме того, делимся тем, что нас недавно заинтересовало, или смотрим рекомендованные видео. Иногда смотрим фильмы на экране.

— Ну и флирт, лол.

— Ну, честно говоря, неважно, что мы делаем. Пока я с Джунной, всё весело.

— Ну и хвастовство, ло-ло-лол.

— С-Сигурэ... Не говори просто так вещи, которые заставляют моё сердце биться быстрее.

— Смущённая Джун-тян такая милая, я умираю, серьёзно.

— Я так счастлива, у меня остановка сердца...

— Счастливая Джун-тян так драгоценна, я не выдерживаю... Я эмоционально разрушена!

Как только «лол» Ямады превратился в «эмоционально разрушена», я вернул разговор в нужное русло.

— Однако сегодня есть кое-что, что нам действительно нужно сделать.

— Что-то, что мы должны сделать? Интересно, что...

— Нет... я не хочу это слышать.

Ямада наклонила голову. Я остановил Джунну, которая собиралась надеть наушники, и продолжил.

— Нам нужно учиться. Для теста.

— ...

Свет в глазах Джунны и Ямады исчез. Не было звука дождя, чтобы заполнить тишину.

Экзамены в конце первого семестра были менее чем через неделю.

☂

Луч летнего солнечного света просачивался через щель в толстых, затемняющих шторах.

Погода была ясной, и послеобеденные клубные занятия, которые обычно проходили, были приостановлены из-за периода тестов уже два дня назад – за неделю до экзаменов в середине недели.

─ С какой целью? Чтобы учиться, конечно.

Не болтать.

— Хорошо, вопрос!

Ямада остановила движущуюся ручку и энергично подняла руку:

— Джун-тян и Куримото-кун, как вы двое познакомились?!

— Ямада-сан…

— Он заигрывал со мной прямо здесь, – ответила Джунна, прерывая мой выговор. — Однажды после школы я читала, когда он вдруг начал со мной разговаривать... и вдруг он прикоснулся ко мне.

— Протестую! – я повысил голос и бросил боковой взгляд на Джунну рядом со мной. — Книга, которую читала Джунна, была моей, и она её забыла. Поэтому я окликнул её. Часть про «заигрывание» – ложное обвинение. Что касается прикосновения... она собиралась выдать спойлер к детективному роману, который я ещё не закончил! Я просто инстинктивно прикрыл её рот рукой!

— Даже так, это был первый раз, когда кто-то вообще прикасался к моим губам, так что, по сути, ты украл мой первый поцелуй... Эта ответственность тяжелее спойлера, не так ли?

— Не говори глупостей. Из всех спойлеров самые чудовищные – чеховские ружья и преступник в детективном романе. Кроме того, это не был поцелуй, следовательно, я невиновен.

— Судья Ямада, ваш вердикт?

— Хм-м...

Она закрыла глаза и притворилась, что думает с серьёзным выражением лица, после чего постучала ручкой по столу и объявила:

— Мне слишком завидно, так что вы оба виновны! Я приговариваю вас жить долго и счастливо!

— Я смиренно принимаю свой приговор. Что насчёт вас, Сигурэ?

— Да-да.

— Два «да» и безразличный ответ... Плюс одна тысяча двести очков депрессии.

— Единственное, что тебе следует увеличивать, – оценки на тестах... хорошо? – сказал я, вздохнув, и указал на рабочую тетрадь по математике, над которой работала Джунна.

Затем я повернулся и предупредил Ямаду-сан:

— Ямада-сан, пожалуйста, задавай только вопросы, связанные с учёбой.

Плечи Ямады опустились:

— Хорошо... – ответила она и начала заучивать английскую лексику.

Я снова вздохнул и вернулся к математической задаче передо мной.

Протекал период тишины.

Актовый зал после школы без звука дождя был тихим, поэтому скрип кончиков ручек, шелест переворачиваемых страниц, гул кондиционера и слабый звук дыхания казались странно громкими и чёткими.

— ...

Я попытался как можно тише проглотить слюну, скопившуюся у меня во рту. Моё внимание было сосредоточено больше на человеке рядом со мной, чем на рабочей тетради в руках.

«Я не могу сосредоточиться…»

Джунна справа от меня, а Ямада слева.

Я был зажат между двумя девушками.

«Как мы оказались в такой ситуации?»

Было две причины.

Во-первых, в актовом зале были длинные столы и длинные скамьи.

В отличие от обычных столов и стульев, их нельзя было двигать, поэтому, если мы хотели учиться вместе, нам приходилось сидеть бок о бок.

Во-вторых, Ямада отказалась сидеть рядом с Джунной, говоря такие вещи, как: «Это слишком большая честь», «Мне будет слишком неловко», «Я вообще не смогу учиться».

В результате…

— Сигурэ, твоя рука остановилась...

— Что-то непонятно? Где, где? – таким образом родилась эта странная ситуация. Джунна пристально смотрела на меня, а Ямада заглядывала в мою рабочую тетрадь.

— ...Н-не обращайте на меня внимания.

Они обе были слишком близко.

Плечо Джунны, прижатое к моему, было делом обычным, но почему Ямада была так близко, что наши плечи почти соприкасались?

«Её чувство личного пространства испортилось, потому что она была мрачным человеком, пытающимся заставить себя быть общительной? Проблема в том, что она даже не осознаёт этого... хотя Джунна, которая полностью осознаёт и всё равно сокращает дистанцию, – это совсем другая проблема».

Смесь сладкого, цветочного аромата и освежающего цитрусового аромата щекотала мой нос. Хрупкая концентрация старшеклассника была брошена в смятение.

— Сигурэ?

— Куримото-кун?

Беспокоясь, что моя рука всё ещё не движется, Джунна и Ямада одновременно попытались заглянуть мне в лицо с обеих сторон. Я больше не мог это терпеть и…

— Спать охота…

Я зарылся лицом в рабочую тетрадь, которая была более чем наполовину пустой, и притворился, что страдаю от недосыпания. Я почувствовал, как Джунна и Ямада обменялись взглядами над моей головой.

— И именно ты говорил нам учиться, Сигурэ...

— Куримото-кун, случайно, не бесполезный ребёнок?

— Хр-р-р....

Не в силах возразить, я притворился спящим.

После этого моё обучение продвигалось со скоростью улитки, и, наконец, звонок, сигнализирующий окончание школьного дня, прозвучал, потрясая сухой воздух.

* * *

Примечания

1. Сигурэ использует название группы – Yorushika. Фонетически оно напоминает 夜しか (— yoru shika), что означает – только ночью.

2. Джунна использует название группы – YOASOBI, которое звучит как 夜遊び (yo asobi), – ночная жизнь.

3. Джунна ссылается на группу – ずっと真夜中でいいのに (Zutto Mayonaka de Iinoni).

4. Переведено из – 雨後晴 группы LACCO TOWER.

5. Джунна читает – 詩暮病 как Амамори Джунна, но иероглифы буквально читаются как – болезнь Сигурэ. Джунна ссылается на себя как на болезнь Сигурэ (в романтическом смысле).

6. Сигурэ пишет своё имя как – 四葩病 с – よひら病. Делая то же самое, что и Джунна, он ссылается на себя как на болезнь Джунны в романтическом смысле.

7. – Чи происходит от – 8 (хати) в – GO!GO!7188.

8. Переведено из – 不可避ナ敗北 группы Chirinuruwowaka.

Цепочка Бэнд-ширитори: YOHILA -> LACCO TOWER (произносится как – тава в японском) -> WANIMA -> MyGO!!!!! -> GO!GO!7188 -> Chirinuruwowaka